СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СТАРОСТИ И СТАРЕНИЯ

Старость как социокультурный феномен

Сегодня среди исследователей все более популярным становится рассматривать старость не только как физиологическое состояние организма, но и как социокультурный феномен. Это позволяет преодолеть ограниченность хронологического подхода и делает возможным реализацию комплексного подхода к изучению проблем старости во всех возможных аспектах.

В специальной литературе существует множество определений старости, и все они так или иначе коррелируют с культурнотипологическими различиями в восприятии старости и с разнообразными образами старости в массовом сознании. Это можно объяснить тем, что пожилые и старые люди были представлены в любом обществе и в любую эпоху за исключением, быть может, сообществ предков человека, когда высочайшая смертность из-за травм, болезней являлась главным препятствием для достижения индивидом возраста, когда его жизненные силы начинают убывать вследствие естественного дряхления организма.

Для ранних обществ характерным явлением являлся геронтоцид. По мнению целого ряда ученых, в архаических обществах старые люди редко умирали естественной смертью, т. к. в сообществах, где вопрос борьбы за физическое выживание, связанный с добыванием пищи, решался ценой колоссальных усилий, не оставалось места для тех, кто из- за физической немощи переставал принимать активное участие в добыче пропитания и быть полезным. Невозможно точно сказать, когда обычай избавления от стариков прекратил свое существование. Однако очевидно, что его исчезновение прямо связано с улучшением экономической ситуации в первобытном обществе и потребностями развития человека и общества.

Вполне вероятно, что ухудшение экономической ситуации, служило поводом для рецидива. Частичным доказательством этому может служить ситуация и в современных обществах: ухудшение экономической ситуации в первую очередь сказывается на положении пожилых и старых людей. Безусловно, современных стариков не лишают жизни и не выдворяют из общества, но, тем не менее, может видеть, что в неблагополучные периоды экономического развития не только нарастает и начинает все ярче проявляться геронтофобия в обществе, но и с точки зрения содействия обеспече 6 нию нормальной жизнедеятельности пожилые и старые члены общества не являются приоритетной социально-возрастной группой.

По предположениям ученых, ситуация начала меняться, когда в образе жизни человека появились черты, отличающиеся от природных. Будучи неспособными к активной хозяйственной деятельности в силу нарастающей немощи, старики все же не были бесполезными: они обучали молодежь, поддерживали порядок, следили за соблюдением сложившихся норм, карали и миловали. Именно они обладали богатым жизненным опытом, в котором так остро нуждались их более молодые соплеменники, и щедро им делились. Все это способствовало тому, что пожилые и старые люди не только перестали быть «лишними ртами», но и постепенно начали приобретать статус наиболее ценных членов сообщества.

Фольклорные источники, такие, как легенды, сказания, героический эпос, пословицы, обрядовые тексты и т. д., описывающие образы долгожителей, позволяют воссоздать некоторые реальные процессы, типичные для жизни родового и патриархального обществ.

Характерными чертами общественной жизни в тот период были высокий духовный авторитет и соответствующий социальный статус старых людей. Положение старейшины всегда являлось одновременно положением главы рода, хранителя хозяйственного, культурного, религиозного, морального опыта, необходимых для жизни знаний и обеспечивало его ведущую роль во всех сферах жизни общества. Это положение закреплялось в традиции. На основе традиций развивался и укоренялся в быту этикет почитания старших, впоследствии трансформировавшийся в геронтократию.

Позже вопросы старости и старения, места и роли старости в жизнедеятельности человека, места и роли стариков в обществе, нашли свое отражение в философии.

Античная философия неоднократно обращалась к вопросу о старости и старении.

В «Диалогах» Платона старость характеризуется разумностью, рассудительностью, справедливостью, гармоничностью, соразмерностью, т. е. тем, что наиболее приближает к благу как таковому. Старики, по мысли Платона, как бы цементируют общество, обеспечивая связь и преемственность поколения и всего образа жизни. Важно, что позиция Платона отражает реальное положение вещей в обществе: чем более общество статично, тем прочнее в нем положение стариков, выше их статус, стабильнее преемственность их правления.

Образ старости и ее роль в духовной эволюции человека Платон приводит уже в самом начале своего трактата «Государство»[20, с. 89- 454]. Гомер, в противоположность Платону, считал старость скорбной, что побудило Сократа задаться вопросом, действительно ли старику жизнь в тягость.

Платон приводит две оценки (два образа) старости как завершающего этапа жизни. Образ мудреца представлен стареющим Кефалом, но одновременно автор показывает и собирательный образ старика из толпы. Кефал пребывал уже в том возрасте, когда в нем угасло стремление к телесным удовольствиям, но появилась потребность в духовном общении. В этом возрасте, по словам Кефала, возникает полнейший покой, человек отвлекается от своей плоти и погружается в такие раздумья, которые ранее были ему чужды. Его одолевают мысли об участи своей души в потустороннем мире. Именно поэтому старый человек осмысливает и оценивает свой жизненный путь и спрашивает себя, не обидел ли он кого в этой жизни, не совершил ли несправедливых поступков: «... а кто не знает за собой никаких несправедливых поступков, тому всегда сопутствует отрадная надежда, добрая кормилица старости...»[20, с. 95].

В этой работе противоречие между общественным и индивидуальным подходами к пониманию старости Платон пытался осмыслить средствами философии и представить свой проект старости в системе полиса.

Понимание старости как эталона закономерно для философской концепции Платона. Считая душу основной детерминантой жизни человека, он размышлял о пределах ее совершенствования и пришел к выводу, что такого предела не существует. Душа, в силу своего бессмертия, не стареет, но совершенствуется, пополняясь знаниями и опытом. На этом основывается его толкование гармонии души и тела, т. е. такого состояния, когда душа руководит телом и не зависит от него. Платон считал своим долгом обосновать идеальный образ земной жизни человека, государства, закона. Эти его размышления о должном содержат в качестве предпосылки реализации определенным образом понимаемую функцию стариков в обществе. Старики, как наиболее опытные и не зависящие от внешних обстоятельств индивиды, должны пользоваться наибольшим почетом, уважением и властью.

Классическим произведением античной философии старости считается трактат римского политического деятеля и философа

М.Т. Цицерона «О старости»[23]. Цицерон обосновал в этом труде всестороннюю полноценность человека в старческом возрасте. Ведя повествование от лица консервативно мыслящего старика Марка Порция Катона, Цицерон защищал старческий возраст как наиболее ценный для человека и общества и опровергал выдвигаемые геронтофобами четыре основных обвинения старости и стариков:

• старость мешает человеку принимать участие в общественной

жизни;

  • • она несет с собой различные заболевания и физическую немощь;
  • • - она лишает человека сексуальных радостей;
  • • - она пугает его перспективой близкой смерти.

Действительно, человек в течение овладевает таким сокровищем,

как жизненный и профессиональный опыт. Поэтому, согласно Цицерону, для мудрого человека старческий возраст - самый драгоценный период жизни, т. к. «страсти успокаиваются и более не затуманивают рассудок. Больших высот можно достигнуть путем размышления благодаря силе характера и здравому смыслу; во всем этом старые люди превосходят молодых».

Каждая эпоха опровергает или подтверждает обвинения адрес старости различным образом. Но, к сожалению, аргументы Цицерона по четвертому пункту актуальны и в настоящее время: «...кто даже в юности столь неразумен», - задает он вопрос, - «что не сомневается в том, что доживет до вечера? Более того, возраст этот в гораздо большей степени, чем наш, таит в себе опасность смерти: молодые люди легче заболевают, более тяжко болеют, их труднее лечить, поэтому до старости доживают лишь немногие»[23, с. 24-25]. Кроме того, по его мнению, к старости человек, духовно зрелый, становится сильнее духом и мужественнее молодого, т. к. сопротивляется возрасту и презирает смерть. Силы для сопротивления старости, в наступлении которой, как утверждает Цицерон, нет определенной границы, человек обнаруживает в природе своей души.

Анализ трактатов «Государство» Платона и «О старости» Цицерона приводит к выводу, что старость уже в античном мире рассматривается как не только закономерная, но и необходимая возрастная пора, данная человеку для организации и упорядочения земных дел и, главным образом, для устроения общественного порядка. Венец старости - это авторитет индивида в обществе, имеющий большую ценность, чем все наслаждения юности. Но этот авторитет высок лишь там, где общество нравственно в своей основе.

Вопросам старости уделял внимание римский философ Л.А. Сенека. Он подчеркивал, что для стариков в высшей степени важно чувствовать себя полезными для общества. Очень важна и актуальна его мысль, что жизнь человека оценивается не ее продолжительностью, а тем, что он в нее вкладывает, какой он ее понимает и делает. Сенека называет старость «самым приятным возрастом, самым чистым и прозрачным периодом жизни»,... «она полна наслаждений, если знать, как ею пользоваться»[21, с. 29,55]. Для Сенеки старость ассоциировалась с полным расцветом души. «Душа к старости становится лучше, стойкость духа растет, хотя силы тела иссякают»[21, с. 14], писал он.

Сенека находил удовлетворение в уединении и философствовании. Он пришел к убеждению, что политическая борьба, убийства, ненадежность жизни связаны с утратой ценностей, идеалов, и поэтому старость, уединившись, должна обосновать их. Это обоснование сводится, прежде всего, к ответу на вопрос, что есть благо? Он считал, что проблемы, обсуждаемые им в письмах, имеют отношение и к потомкам: «Я удалился не только от людей, но и от дел, прежде всего - моих собственных, и занялся делами потомков. Для них я записываю то, что может помочь им»[21, с. 14]. Для Сенеки, как и для Цицерона, старость сконцентрирована на духовной деятельности, обосновании предельных задач и интересов всего человечества.

Таким образом, концепции старости, представленные в работах античных философов, представляют в целом идеальную старость. В этих работах представлены образы старости, которые будучи совершенными, представляют собой ценность и в наше время. Они включают в себя относительную физическую активность до самой смерти, сохранность интеллекта, активную социальную и гражданскую позицию, и на этом основании - высокий социальный статус.

Тело с позиций античной философии старости играло служебную роль и, чтобы оно не отвлекало человека от духовной жизни, его надлежало сохранять в здоровом состоянии, а старея, не допускать одряхления. Тело молодо до тех пор, пока в нем соблюдаются пропорции, гармония и гибкость. Именно для этого свободнорожденным грекам предписывалось всю жизнь заниматься гимнастикой, быть внимательными к медицинским советам.

Безусловным было почитание стариков и старости на Востоке, что нашло отражение в восточных философско-этических системах и, прежде всего, в китайской философии. Возраст от 60 до 70 лет в Китае считался «желанным» («благословенным»), т. к. вероятность дожить до него была низка. Но, тем не менее, человек, следующий ритуалу, мог достичь этого возраста и быть благополучным; по словам Конфуция, он «в семьдесят следовал желаниям сердца и не переступал меры».

В китайской традиции лица старческого возраста пользовались особым уважением. Если человек в Древнем Китае достигал старости, к нему относились с подчеркнутым почетом; если он сохранял хорошее здоровье, старость, несомненно, воспринималась как лучшее время жизни. Она рассматривалась как завершающий этап жизненного пути, когда человек после странствий в поисках мудрости возвращается в мир в уже качестве наставника; предшествующие же старости периоды жизни характеризовались иначе: цветущий, зрелый, законодательный, гражданский возрасты, годы наибольшей активности, мастерства, творческих сил и т. д.

В философии дао долгая жизнь рассматривалась как доказательство гармонии в человеке жизненных сил «инь» и «ян» и его близости к окончательному единству, увековечивающему все на земле и на небе. Долголетие было не просто подвигом времени, но и своеобразным обоснованием правильности того образа жизни, который вел долгожитель.

Можно видеть, что почтение к старости и высокий статус стариков - основа мироощущения Древнего Востока. Восточная геронтофилия имеет глубокие социальные корни, т. к. устойчивость социально- политического устройства общества ассоциировалась с прочностью и устойчивостью организма человека и обретением индивидом мудрости в старости.

Интересно, что для древних жителей как Европы, так и Азии не было характерно стремление к внешнему эффекту, т. е. стремление выглядеть молодым. Во-первых, возраст определялся той социальной группой, в которую входил человек, начиная с детства до старости. Во- вторых, проблема «быть или казаться» решалась просто: «Постарел - не строй из себя мальчика», - говорили киники [2, с. 128]. Но они вместе с тем отмечали, что старение - процесс гетерохронный, констатируя, что «можно состариться, но так и не повзрослеть». Можно заключить, что в Древнем мире последовательно воспитывалось уважение индивида к старческому возрасту, т. к. он дает человеку духовную зрелость и опыт, целостное видение мира и собственной жизни, его эмоционально-художественное восприятие.

Но в общественном сознании старость непосредственно ассоциировалась с болезнями и дряхлостью, порождая определенную двойственность образа старости. Это вполне объяснимо: с одной стороны, старость это - опыт, мудрость, результат и свидетельство особого жизненного предначертания дожившего до преклонных лет индивида; но с другой - ничего, кроме страданий, осознания самого себя как обузы для окружающих, заброшенности, невостребованности человека в старости не ждет. Старость как мудрость и старость как немощь - два модуса, задающие диалектику восприятия этого возраста.

В Средние века старость получила иной статус. Если в древнегреческой литературе можно видеть описания спокойной, красивой, здоровой старости, то в Средние века стариков обычно изображают отвратительными, а старость рассматривается как период полного физического и психического упадка. В связи с этим философы и ученые активно занялись поиском «эликсира молодости» и других сверхъестественных средств для продления жизни и омоложения. Во взглядах на старость смешивались результаты эмпирических научных исследований с положениями астрологии, алхимии и магии.

Таким образом, в период Средневековья можно выделить два противоположных идеологических течения, различным образом интерпретировавших проблему старости - религиозное и спиритуалистическое, с одной стороны, и пессимистическую традицию - с другой.

В эпоху Возрождения в Европе, в особенности в Италии, преобладала точка зрения, что жизнь можно продлить путем выполнения гигиенических правил [15]. В этот же период начинается научное изучение причин старости в рамках медицины. Тем не менее, преобладает негативный и пессимистический взгляд на старость: «Наступление старости заставляет каждого человека жалеть о том, что он не умер в детстве» (Дж. Кардано), «Старость - живая могила» (М. Лютер).

Философ Нового Времени Ф. Бэкон, рассуждая о науках вообще и медицине в частности, ставил задачу, непосредственно связанную с преодоление негативных явлений, характерных для старческого периода жизни человека: «Мы разделим медицину на три части, которыми обозначим три ее предназначения. Первая обязанность медицины - сохранение здоровья, вторая - лечение болезней, третья - продление жизни. Впрочем, эту последнюю, врачи, как мне кажется, не признают важной частью своего искусства, довольно неразумно объединяя с двумя остальными. Они считают, что если им удастся предупреждать наступление болезней или излечивать их, когда они возникают, то это уже само по себе способствует продлению жизни. Хотя это не вызывает ни малейшего сомнения, однако здесь врачи оказываются весьма недальновидными, не замечая, что и то и другое относится только к болезням и имеет в виду только такое продление человеческой жизни, которому препятствуют болезни, сокращая ее. Но никто из врачей не исследовал должным образом, как продлить самое «нить жизни» и на какое - то время отдалить смерть, незаметно подкрадывающуюся к человеку, как результат естественного распада и старческой атрофии организма»[3, с. 251].

Ф. Бэкон высоко оценивал старость как период жизни: «Мы ожидаем от старого человека больше знания и более зрелого суждения о человеческих вещах, чем от молодого, по причине опытности и разнообразия и обилия вещей, которые он видел, о которых он слышал и размышлял.„»[3, с. 46], - писал он.

XVII и XVIII вв. были периодом расцвета исследований старости, геронтогигиены и специфических старческих заболеваний. Особенно много работ появилось в Великобритании и в Германии. К этому времени накопились результаты изучения анатомических и физиологических данных, симптомов и причин развития заболеваний в медицинской науке. Ученые интересовались чисто биологической стороной вопроса, личной гигиеной стариков и пожилых. Но одновременно, говоря о старости, врачи тесно увязывали свои представления с текстами Библии. Свидетельством тому служат «Речь» французского врача А. Дюлоренси, и в особенности «Портрет царя Соломона в старости» английского врача Дж. Смита. Развитие естественных наук и их интерес к старости и старению свидетельствует о том, что старость и старение рассматриваются пока еще как чисто физиологический феномен.

С развитием культуры и общества в целом пожилые люди как особая социальная группа и старение как социальное явление начали привлекать внимание не только отдельных благотворителей, но и правительств. Первый известный закон об ответственности государства за немощных и неимущих стариков был принят в 1601 г. в Англии, а в конце XVII - начале XVIII вв. наметилась тенденция к организации домов престарелых и выплат по старости под эгидой государства [7,

с. 100].

Исторический опыт убеждает, что дома для престарелых и немощных имеют более длительную историю, т. к. о подобного рода учреждениях, которые на Руси и впоследствии в России назывались богадельнями, известно еще из документов X века. Аналогичные учреждения имелись и в других странах, однако их существование не имело под собой законодательной основы и государственной под держки.

Вопросы старости и старения привлекли внимание и таких великих философов, как И. Кант и Г.В.Ф. Гегель.

И. Кант отождествлял старость с мудростью, которой человек достигает примерно к 60-ти годам), и простотой, говоря, что для этого периода жизни характерны «способность без излишней траты средств,

т. е. не действуя окольными путями, достигать той же цели»[12, с. 450], большой жизненный опыт и поэтому считает ее наградой.

По Канту, конечной целью, призванной быть регулятивом жизни человека, является всеобщее благо и совершенство, к которому человечество предназначено природой. Целесообразность человеческого существования, по его мнению, полностью определяется моральным законом, возносящим индивида над миром чувственности, наслаждения и приводящим его к выполнению назначения, состоящего в следовании долгу. Разумное отношение к ценности жизни, по Канту, находится в прямой пропорциональной зависимости от возраста. Именно в зрелом возрасте человек безболезненно отказывается от физических наслаждений и полностью сосредотачивается на духовной деятельности, дающей ему ощущение полноты жизни.

Гегель, говоря об идеальном единстве субъективности с объективностью старости, отмечает, что индивид «достигает свободы от ограниченных интересов и осложнений внешней действительности...»[6, с. 79], что во многом перекликается со взглядами античных философов.

Таким образом, сходство взглядов на старость Канта и Гегеля очевидно: оба философа рассматривают старость как возраст, который наилучшим образом соответствует потребностям духовной жизни, освобождению от плотского, самопознанию. Можно также видеть сходством взглядов обоих философов со взглядами философов античных.

Следует еще раз подчеркнуть, что в различные периоды развития общества к пожилым и старым людям относились и относятся неоднозначно. Человечество пережило эпохи геронтоцида, геронтофилии, геронтократии, геронтофобии. В настоящее время также существуют различные стереотипы по отношению к этой возрастной группе. На данный момент выделяются следующие основные стереотипы:

  • • геронтофилия - особое почитание стариков, предоставление им исключительных привилегий, права занимать самые высокие места в общественной иерархии. Такой стереотип характерен в основном для традиционных обществ;
  • • геронтофобия - боязнь старости, ассоциирующейся с нарастанием физической и духовной немощности, негативное отношение к старым людям (крайним выражением этой установки является уничтожение старых людей -геронтоцид);
  • • агглютинативные модели поведения, проявляющиеся в смешанных взаимосочетаниях (например, формальной геронтократии в отношении к старикам, имеющим высокий экономический или политический статус и неприязненном отношении к старым людям, не имеющим высокого экономического, политического или профессионального статуса);
  • • рефлексия старости как социокультурной ценности - признание высоких статусных характеристик старого человека как опытного, мудрого, одобрение его наставнических функций [9, с. 88].

В истории нашей страны, то один, то другой стереотип оказывались преобладающими. Но оценка старости как мудрости, приобретенной с годами, в истории зарубежной и отечественной философии никогда не исчезала, хотя понимание человеческой мудрости в разные времена менялось.

Весьма важной в современном подходе к изучению старости является точка зрения, рассматривающая старшее поколение и соответственно старость как относительно самостоятельный социальнодемографический компонент социальной структуры общества. С этих позиций гармоничность включенности в общую систему социальных взаимодействий пожилых и старых людей является основанием гармоничного функционирования всей социальной системы. В современных условиях кризисного развития это положение становится особенно важным, т. к. происходит смещение функций старости в направлении обеспечения выживания и выключение отдельных групп лиц пожилого возраста из более высоких, позитивно формирующих личность форм деятельности. Это приводит к выводу, что происходит возрастание роли биологических механизмов приспособления к экстремальным условиям в ущерб механизмам социальным. Безусловно, это влияет на усиление дискриминации старшего поколения в общественных отношениях, ведет к разрушению социально-демографической и культурной базы стабилизации общественного развития, накладывая негативный отпечаток на достаточно длительный период дальнейшего развития общества. Пожилые работники вытесняются с рынка труда, что в условиях кризиса зачастую означает катастрофическое снижение их экономического статуса, а вместе с этим - и дальнейшее снижение их социального статуса.

Среди представителей младших поколений наших современников бытует убеждение, что человеку свойственно учиться на собственных ошибках, опираться на собственный жизненный и профессиональный опыт. Следовательно, старики не только не нужны, но и являются обузой, т. к. их опыт не востребован в силу своей архаичности, и, вместе с тем, их нужно содержать, выплачивая пенсию, обслуживать, создавая для этого целую индустрию социально-геронтологических услуг.

Это не что иное, как заблуждение. Представители младших поколений читают произведения художественной литературы, смотрят кинофильмы, изучают учебники и научную литературу, осваивая тем самым индивидуальный, социальный и профессиональный опыт представителей старших поколений, в том числе и стариков, и опираясь на него, могут двигаться далее в своем развитии. Без такого конструктивного усвоения опыта предшествующих поколений каждому из людей пришлось бы самостоятельно делать такие «великие» открытия, как, например, то, что солнце восходит на востоке или что огонь горячий. Несомненно, что в этом случае о прогрессе - научном, техническом, социальном, духовном - речи быть не могло. Человечество застыло бы в своем развитии на уровне первобытного предка человека.

Неверно и то, что обществу приходится «содержать» стариков за свой счет. Как правило, подавляющее большинство из них своим трудом не только обеспечило собственное содержание в период нетрудоспособности, но и создало условия для обеспечения и развития последующих поколений.

Тем не менее, зачастую такое массовое, неоправданно негативное отношение молодого поколения к старшему оказывает на стариков определенное влияние, формируя их негативное отношение к самим себе. Это, в свою очередь, не может не сказаться на их жизненных силах, тонусе, провоцируя уход в себя и медленное угасание вместо активной, интересной, бодрой старости. Уже доказано, что одна из проблем, от которых страдают современные старики в России - это проблема невостребованности.

Вышесказанное приводит к выводу, что старость - это неизбежный, закономерно наступающий возрастной период жизни человека, заключительная фаза жизни, характер и время наступления которой обусловлены не только процессами физиологического старения организма, но и социальными и психологическими факторами. Старость как грядущий, неизбежный этап жизненного пути, как образ личного будущего в моральном сознании индивида предстает, прежде всего, как социокультурный феномен, имеющий положительные или отрицательные характеристики в зависимости от периода, переживаемого обществом.

Старость может оказаться таким периодом жизни, когда с предельной ясностью обнаруживается сформировавшееся на предшествующих этапах жизни противоречие между желаемым и возможным. В жизни современного общества старость и смерть далеко не равнозначны, но, тем не менее, в общественном и индивидуальном сознании это взаимно соотнесенные понятия. Именно поэтому в старости человек наиболее остро способен ощутить и оценить пределы своих возможностей и своего бытия.

Старость - это единственный период жизни человека, который позволяет ему увидеть свою жизнь полностью. Именно в старости, подводя итоги жизни, индивид обнаруживает нереализованность возможностей, жизненных планов, смысложизненных целей и встает перед фактом, что возможность своевременной их реализации, исполнения мечты, смысла жизни и возможность максимальной самореализации остались в прошлом и упущены навсегда (в то время как в молодости и зрелости в силу свойственной этим возрастам жизни большей, в сравнении со старостью, насыщенностью и направленной вовне предметной деятельностью, а также благодаря действию механизмов психологической защиты, возможности своевременной реализации жизненной программы представляются лишь отложенными на время, и не утраченными безвозвратно.

Разумеется, далеко не каждый приходит к заключительному этапу своей жизни с печальными итогами; равным образом не каждый индивид способен осознать неуспешность собственной жизни и испытать разочарование. Субъективное отношение человека к происходящему с ним и вокруг него, отношение к самому себе может во многом обусловливаться его индивидуальным характером и уровнем развития. Но оно обусловливается и тем, насколько индивид в пожилом и старческом возрасте может сохранять присущие ему меру и содержание жизненной активности, свою индивидуальную автономию (независимость от членов социального окружения). Это обусловлено и тем, как индивид осознает и оценивает прожитую им жизнь, а также тем, в какой степени у него сохранена возможность сохранить личную, групповую, культурную идентичность или же сформировать и развить новую.

Характер разрешения внутренних, смысложизненных конфликтов вообще и в старости в частности, обусловлен наличием объективных оснований их разрешения (социальными и материальными условиями, культурными традициями общества, группы, непосредственного окружения индивида), с одной стороны, и уровнем социального, психологического, морального развития индивида как субъекта собственной жизнедеятельности, с другой.

Старость не просто возрастной этап жизненного пути индивида, но и особый социокультурный феномен, суть и содержание которого определяется спецификой той общественной системы, в которую старость интегрирована. И от того, какова она, в решающей степени зависит физическое, психологическое и социальное самочувствие старого человека.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >