Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Русский язык и культура речи
Посмотреть оригинал

Образование слов и речевая культура

Словообразование в речевой деятельности

Словообразование традиционно понимается как образование производных слов от однокоренных, в результате чего между словами устанавливаются формальные и смысловые связи. В русском языке в качестве словообразовательных средств выступают прежде всего морфемы (приставки и суффиксы).

Между производным и производящим словами возникают отношения, которые называются словообразовательной мотивацией. Производящим является ближайшее по морфемному составу однокоренное слово, с помощью которого можно объяснить значение производного. Например: учитель — тот, кто учит; для производного существительного учитель производящее — глагол учить. Понять отношения производное™, словообразовательную мотивацию носителю языка помогает языковое чутье, в основе которого лежит понимание внутренней формы слова.

Внутренняя форма слова — это мотивировочный признак, лежащий в основе наименования предмета. В разных словах внутренняя форма (связь с исходными элементами значения) ощущается по-разному или может вообще не ощущаться. Например, она очевидна в словах краснеть, расхрабриться, мостостроитель, бензопила, осознается только при специальном этимологическом анализе в словах портной, подорожник, дармоед и совсем утрачена для современного носителя языка в словах опрометью, черствый, кольцо, ветер. Неверное восприятие или сближение в речи этимологически неродственных слов может стать причиной речевой ошибки, как, например, в социальной рекламе: «Участковый от слова „участие”».

В художественной литературе и публицистике внутренняя форма слова нередко специально обыгрывается. Например, писательница В. Нарбикова так раскрывает внутреннюю форму слов «телогрейка» и «душегрейка»:

Вот два слова: «телогрейка» и «душегрейка». Телогрейка — она ватная, с рукавами, защищает от холода, сверху из грубой ткани, промокает, бывает грязная, незаменимая вещь: на овощной базе, в тюрьме, в лагере, в пионерском лагере, в зоопарке для служащих, на даче, в походе.

А душегрейка — она из шерсти, маленькая, обтягивает. Ее можно надеть под телогрейку. И тогда все-таки получается, если уж по-русски, то сначала душа — душегрейка, а потом тело — телогрейка.

Ведь ни один человек не сможет надеть телогрейку под душегрейку

[В. Нарбикова. Телогрейка — душегрейка).

Многие новые слова образуются по продуктивным словообразовательным моделям (например, существительные, называющие лицо: рыночник, государственник, державник; льготник, бюджетник, плотник, существительные, обозначающие процесс: долларизация, автономиза- ция, компьютеризация, демократизация, прилагательные, обозначающие высшую степень проявления качества: сверхмощный, суперпрочный, суперлегкий, супермодный). В таких случаях новое слово легко воспринимается и не вызывает неприятия. Продуктивные словообразовательные модели часто используют дети, образуя слова «к случаю»: понимателъ, решатель, продавателъ.

Словообразование в речевой деятельности опирается прежде всего на процессы словотворчества и может быть противопоставлено воспроизводимости слова в речи. Отсутствие слова в авторитетных словарях русского языка чаще всего свидетельствует о нерегулярном или единичном его употреблении. Другой аспект словотворчества — конкуренция словообразовательных вариантов, например, на одной доске объявлений соседствуют предложения остекления и застекления балконов и лоджий; гостей Санкт-Петербурга приглашают посмотреть разводку и разведение мостов.

Известный лингвист Е.А. Земская в книге «Словообразование как деятельность», описывая вхождение в язык новых слов, создает точную и выразительную метафору: «Новые слова не проходят незамеченными. Их встречают, как новичков в школе, приветливо или насмешливо, неприязненно. Действует amor lingua — любовь говорящего к своему языку. Именно это чувство заставляет людей относиться неравнодушно к новым словам». В сфере словообразования можно выделить воспроизведение производных слов и словотворчество. Нарушение норм и отступление от них наблюдается именно в процессе словотворчества. Словообразовательными возможностями слова активно пользуются писатели и журналисты, создавая потенциальные и окказиональные слова.

Потенциальные слова (от лат. potentia — «возможность») — это производные слова, создаваемые в соответствии с коммуникативными намерениями говорящего по продуктивным моделям, но не закрепленные в словарях. Такие новообразования потенциально уже существуют в языке, поэтому легко и свободно используются в речи, когда появляется какой-то внешний стимул.

Хотя потенциальное слово создается по известному образцу, в его образовании присутствует элемент словотворчества, которое проявляется и в разговорной речи. Ср. пример из детской речи: Надо и мне накремиться (т.е. намазаться кремом).

Потенциальные слова чаще всего являются вариантами уже существующих (реальных) слов (ср. встречающиеся в городских объявлениях: сбрасывание снега, сброс снега и сброска снега). При наличии фиксированного в словарях словообразовательного варианта потенциальное слово стилистически отмечено и обычно более экспрессивно. Иногда потенциальное слово при отсутствии соответствующего слова в языке заполняет лакуну. Например, чтобы обозначить процесс деятельности болельщиков, особенно футбольных, в последние годы стали активно использовать слово боление. Потенциальные слова частотны в детской речи, например: ломателъ (молоток), вырезатель (ножницы). Само по себе использование потенциальных слов не является ошибкой, однако неудачное образование слова, нежелательная омонимия с уже существующим словом может привести к коммуникативной неудаче. Например, в одной из телевизионных новостных программ, рассказывая о подготовке скульптуры к летнему сезону, ведущая произнесла крайне неудачную фразу: Сегодня Петр I прошел самую чистую процедуру помойки.

Лингвист Б.Ю. Норман в книге «Грамматика говорящего» описывает особенности потенциальных слов: «Значительная часть используемых лексем создается говорящим каждый раз заново, хотя он, разумеется, этого и не замечает <...>. Независимо от того, останутся ли лексемы типа понимателъ принадлежностью данных конкретных контекстов или же получат со временем более или менее широкое распространение <...>, понятно, что языковые правила не запрещали их возникновения и раньше, в иных речевых ситуациях <...>. Не случайно исследователи потенциального словообразования проявляют повышенный интерес к детской речи — в ней можно найти и новообразования вроде выле- затель, продавателъ, шителъ, иметель, угодителъ и т.п.». Приведем выразительный пример использования в тексте потенциальных слов с новой приставкой нано-:

Шофер, высадив Свиридова, отъехала с очередным гостем, а сценариста уже приняла в заботливые руки девичья обслуга модельного вида: девушки тоже были бессмысленно длинные, тупо роскошные, безголово технологичные — словом, нанотехнологические, при всех своих мегаразмерах (нанотехнологический подъемник вознес Свиридова в вечереющую синь, откуда наномуравейник Москвы казался уютным безобидным хаосом (Д. Быков. Списанные).

Окказионализмы (от лат. occasionalis — «случайный») — это неологизмы одноразового использования, авторские новообразования. Такие слова, как правило, образуются с нарушением словообразовательной модели и используются в разговорной речи, художественной речи или публицистике для привлечения внимания, как средство языковой игры. Например, заголовок Разабракадабривателъ смысла в «Литературной газете» открывал статью, посвященную человеку, предложившему оригинальную концепцию перевода древних арабских текстов (т.е. превращал «абракадабру» в осмысленный текст). В современных художественных произведениях встречается немало окказиональных слов: «упырствовать», «мешатель» (А. Битов), «Нуддерландия», «хронохаос», «теломысль» (А. Королев), «братьеструганство» (Е. Попов), «недосверхчеловеческое», «зомбификация», «шизолексика» (В. Пелевин), «Кретиниада» (Ю. Буйда), «бормотограф», «бальзамолог» (С. Соколов).

К.И. Чуковский отмечал особенности «судьбы» окказиональных слов, появившихся в текстах русской классической литературы: «Вспомним, например, романы Достоевского: сколько там новых словечек и слов! И шлёпохвостница, и окраинец, и слепондас, и ку- цавеешный, и какое-то всемство и пр. Но, кроме слова стушеваться, ни одно не перешло из сочинений писателя в общенациональный литературный язык. То же случилось и с теми словами, которые изобрел Маяковский: громадьё, нагаммить, стодомый, крикогубый и многие десятки других. Стихи Маяковского завоевали себе всемирную славу, их знает наизусть вся страна, но ни одно из этих слов не привилось в языке, хотя под пером у поэта они хороши и естественны» (К. Чуковский. Живой как жизнь).

В современной речи использование окказионализмов нередко является неоправданным, авторы образуют окказионализмы от жаргонных слов или новых заимствований. Ср.: К сожалению, в связи с обвальной «попсатизацией» страны «Питерский рок-фестиваль», посвященный 300-летию Санкт-Петербурга, имеет трудности (АиФ. 2003. № 16).

«Словотворчество, — пишет профессор Л.В. Зубова, — дело хорошее, но и тут хорошо бы чувствовать, где что уместно. В витринах книжных магазинов красуется учебная книжка для младших школьников, которую назвали „считарь” — по образцу слова „букварь”. Ну хорошо, один раз услышать или прочитать это, может быть, было бы и забавно. Но ведь ребенок, пользуясь этой книжкой, не обязан и не может каждый раз настраиваться на игривый лад. А как учительница будет говорить — „Откройте считари”? И учеников, и учителей заставляют принять это слово за нормальное слово языка — с какой стати? И неужели авторам телепрограмм никак было не найти что-нибудь более естественное из живого языка, чем „Сегоднячко”? Нет ничего скучнее назойливо воспроизводимого юмора, отупляющего чувство языка».

Словообразовательные нормы — исторически сложившие и зафиксированные в словарях, справочниках и грамматиках правила и тенденции образования слов.

Нередко бывает трудно провести границу между словотворчеством и непреднамеренным созданием слова, между языковой игрой и неудачно созданным ненормативным словом, оцениваемым как ошибка. Критерием отнесения инновации к ошибке может стать уместность и коммуникативный эффект.

Остановимся на основных словообразовательных единицах. Все морфемы в зависимости от их обязательности в слове делятся на корневые (корни) и аффиксальные (приставки, суффиксы, окончания).

Корень слова — это обязательная морфема, общая часть всех слов, входящих в одно словообразовательное гнездо. Благодаря единству корня, слова осознаются носителями как родственные, связанные семантическими (смысловыми) и словообразовательными отношениями. Поэт С. Островой, раскрывая метафоричность термина «корень слова», образно представил связи, формирующиеся между однокоренными словами в сознании носителя языка: «У слова есть корни. И есть родня. Они не подкидыш под сирым кустом. И когда я слышу: — Защити меня! — Это значит: — Спрячь меня за щитом!».

Употребление однокоренных или одноструктурных (с повторяющимися приставками и (или) суффиксами) слов в одном высказывании или в соседних может явиться причиной тавтологии (от греч. tautologia; из tauto — «то же самое», logos — «слово»). Ср. поговорку: масло масляное. Хотя неоправданное смысловое дублирование однокоренных слов в тексте является речевой ошибкой (ср.: *Мы не перестаем удивляться истории нашего великолепного и удивительного города; * Быстрое развитие города историки объясняют тем, что здесь сходились перепутья важных торговых путей),), сближение слов с общим корнем может быть и ярким приемом художественной выразительности. Так, стихотворение поэта-экспериментатора Семена Кирсанова «Двойное эхо» целиком построено на тавтологии: Между льдами ледяными есть земля еще земней! Деревянные деревья среди каменных камней — это северней, чем Север, и таежней, чем тайга, там олени по-оленьи смотрят в снежные снега. Ср. также: Илья Иосифович храпел на раскладушке, сраженный усталостью и алкоголем, а Павел Алексеевич от этой носовой трехступенчатой музыки долго не мог уснуть, размышлял ясным ночным размышлением (Улицкая Л. Казус Кукоцкого).

Приставка (префикс; калька с лат. praefixsus — «прикрепленный впереди») — часть слова, стоящая перед корнем и служащая для образования слов. Об экспрессивной функции приставок в русском языке К.И. Чуковский писал: «Приставки придают русской речи столько богатейших оттенков. Чудесная выразительная речь в значительной мере зависит от них. В разнообразии приставок таится разнообразие смысла». Слово, включающее три и более приставки, приобретает разговорный или даже просторечный оттенок (характер, окраску) (перевы- сказаться, пренаидостаточно). Иноязычные приставки анти-; контр-; а-; де-; дис- и другие придают слову книжную окраску.

Нередко наблюдается неверное представление о приставке как о любом языковом элементе (в том числе любой части слова), стоящем в начале слова. Приставку следует отличать от первого корня сложных слов, от иноязычной части заимствованных слов.

Приставки как смыслообразующий элемент высказывания нередко становятся предметом языковой рефлексии писателей. Ср.: Емкая приставка «недо » вообще многое объясняла Фандорину про самого себя (Б. Акунин. Алтын-толобас); Мужа она отталкивала, а меня притягивала. В ней была та мера «пре» — превосходства, преступления каких-то норм, в плену которых я существовала... (В. Токарева. Первая попытка); Я дождался. Я дошагал, доработал, дотянул, добежал. Я дожил до двадцать первого века (С. Юрский. Игра в жизнь); Если попробовать перечислить основные формы добра, получится примерно: справедливость, гуманность, доброта, любовь, счастье, благодарность, богатство, здоровье, радость... Если же к каждому слову прилепить приставку «не», то получатся формы зла (М. Веллер. Все о жизни).

Суффикс (от лат. suffixus — «прикрепленный») — это значимая часть слова, стоящая после корня и служащая для образования слов или форм слов. Суффиксы могут изменять значение (дом — домик) и принадлежность к части речи (существительное строитель от глагола строить), а также вносить в слово дополнительную смысловую и стилистическую окраску (пальто — пальтецо, девочкадевчушка)', экспрессивность (голос — голосище, кислый — кисленький).

В русском языке от существительных мужского рода образуются слова женского рода с помощью суффиксов со значением «лицо женского пола» (учитель — учительница; царь — царица; уборщик — уборщица; грузин — грузинка).

Особую функцию «смягчения» речи выполняют слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Например, слово волосёнки не только называет предмет речи «волосы» (понятийный план), но и выражает отношение говорящего к ним: отрицательное, если речь идет о волосах взрослого человека, и ласковое, если речь идет о детской головке. Подобные уменьшительные имена, производные существительные или прилагательные, имеющие значение чего-либо малого называются

деминутивами, или диминутивами (от лат. diminuo — «раздроблять» или deminuo — «уменьшать», deminutio — «уменьшение»), Деминути- вы образуются при помощи суффиксов субъективной оценки. Такие слова содержат добавочный эмоционально-экспрессивный оттенок ласкательности, сочувствия или, наоборот, уничижительности, пренебрежения — в зависимости от контекста. Например: домик, домишко, братец, братишка, лгунишка, морозец, малюсенький, тонюсенький, дошколенок, ручонка, рученька, кисонька, стихотвореньице; красненький, простенький, пухленький, высоконький, здоровехонький, белобрысенький, сероватенький, младшенький, гиелковистенъкий.

Известный литературовед В.Я. Пропп в книге «Русский героический эпос» так оценил роль деминутивов в русском языке: «Обилие ласкательных [форм] выражает необычайную доброту народа по отношению ко всему, что достойно любви, признания, расположения. Вероятно, ни один язык мира не обладает таким богатством и такой гибкостью и выразительностью ласкательных или уменьшительных форм, как язык русский».

В разговорной речи деминутивы могут использоваться как средство установления контакта, вежливости, например: Мне килограмм яблочек, пожалуйста; Отодвиньте, пожалуйста, чемоданчик и т.п.

Диминутивы, имеющие значение социальных, профессиональных, национальных характеристик человека, передают неодобрительную, презрительную оценку (работничек, художничек, интеллигентик, студентик, французик).

Уменьшительно-ласкательные значения могут приобретать и наречия, например: хорошенечко, по-умненькому, шепотком, чуточку, утречком, вечерком, рядышком, пешочком, далековатенько.

Чрезмерное использование диминутивов создает коммуникативный эффект слащавой, вычурной речи, характеризуя говорящего как излишне эмоционального, слабо контролирующего свою речь человека. Этот нежелательный коммуникативный эффект нередко обыгрывается в литературе:

  • — Кушать будешь? — спросила Роза. — У нас сегодня супчик из белых грибов. И пловчик с баранинкой.
  • —Что? — переспросила Людмила.
  • — Плов...
  • — Так и говори: плов. Ато пловчик, супчик, как одушевленные. Прямо дети... (В. Токарева. За рекой, за лесом)

В книге «Грамматика говорящего» Б.Ю. Норман размышляет о возможностях уменьшительных суффиксов: «От большинства названий транспортных средств уменьшительные существительные образуются легко, без каких-либо затруднений: трамвайчик, вагончик, велосипедик, машинка, тележка, суденышко <...>. Но в других случаях совершается некоторое «насилие» над языком: мотоциклик, автобусик, тракторчик <...>. В третьих же случаях диминутивы и вовсе не образуются (как будет уменьшительное производное от слов поезд или такси?). Все причины таких словообразовательных запретов перечислить трудно: они могут лежать в сфере фонетики или семантики или же находиться вообще за пределами языка, в самой окружающей действительности».

Для современной разговорной речи характерно образование имен существительных способом стяжения (словосочетание преобразуется в одно слово с помощью суффиксов, чаще всего суффикса -к- ): сгущенка — из сгущенное молоко, продлёнка — из группа продленного дня, музыкалка — из музыкальная школа, мореходка — из мореходное училище и т.п.

Важно иметь представление об основных способах словообразования, характеризующих появление новых слов и отношения между производным и производящим. Способ словообразования — это схема построения производных слов, определяемая характером словообразовательных средств. Различают аффиксальные способы, при которых к основе присоединяется приставка, или суффикс, или и то и другое одновременно, и способы, предполагающие изменение в структуре лексического и грамматического значения слова (формально слово не изменяется, только содержательно). Например: слово подоконник образовано приставочно-суффиксальным способом от существительного окно путем добавления приставки по- и суффикса -ник. Существительное рабочий образовано от прилагательного рабочий (человек) без добавления приставок или суффиксов, в результате изменения грамматического значения и синтаксических функций.

Осмысление способов и моделей словообразования позволяет носителю языка избежать ошибок на словообразовательном уровне. Приведем несколько примеров таких ошибок из СМИ:

  • *Эта дверь обладает потрясающе красивым окрасом.
  • нас всегда виноваты отдельные чиновники, а система сбоит.
  • *Дети — легкий субъект для имиджирования.
  • * Внимательно изучайте распорядок дня владельца желаемой движимости или недвижимости.

Несочетаемость морфем — это тип словообразовательной ошибки, который заключается в объединении морфем, не позволяющих составить нормативное слово. Это нарушение словообразовательной нормы возникает, как правило, в потенциальных, или окказиональных, словах, например, в высказывании: *У нас в классе все ученики дружелюбивые, неверное использование регулярного суффикса прилагательных -ив-, добавляемого к основе слова дружелюб- приводит к ошибке. То же самое наблюдается и в следующих предложениях: * Объясняю еще раз, доступчиво; *Пары грациозно валъсовали под музыку духового оркестра.

Неснятая омонимия — словообразовательная ошибка, заключающаяся в образовании слова, которое уже существует в языке и «занято» другим значением. Например, в высказывании: Великими становятся не следователи традиции, а новаторы языка — слово «следователь» используется в значении «продолжатель; тот, кто следует традициям; продолжает начинание, дело, идеи своего предшественника». Но существительное следователь в современном русском языке имеет значение «должностное лицо, производящее предварительное следствие по уголовному делу». Происходит наложение значений существующего в литературном языке и образованного говорящим слова, в результате чего возникает коммуникативный эффект двусмысленности. Ср.: К своему вековому юбилею Художественный театр обрел положенный теперь национальному достоянию «праздничный набор»: Камергерский переулок «офонарел», оделся в гранит и стал пешеходной зоной (Власть. 1998. № 41). В этом примере происходит наложение окказионализма «офонарел» (украсился фонарями) и просторечного глагола офонареть (одуреть).

Часто неснятая омонимия обнаруживается при использовании отглагольных существительных, которые очень распространены в современной речи (Ср.: По вашему мнению, после заморозки цен они снова взлетят?', В домах в массовом порядке идет заваривание мусоропроводов). Формальными показателями отглагольных существительных являются суффиксы -ний-; -ений-; -к-; -ств(о) и др. (плавание, пение, строительство, спешка и т.п.). Продуктивной является модель безаффиксного (бессуффиксного) словопроизводства отглагольных существительных: вход от входить; смотр от смотреть', приказ от приказать. Большинство таких существительных — потенциальные слова, поэтому они не приводятся в толковых словарях. Среди отглагольных существительных встречаются единицы, распространенные лишь в профессиональной сфере. Например, в спортивной области часто употребляются бессуф- фиксальные образования типа прокат, завал, доскок, заход, отрыв и др.

Распространенной ошибкой, затрудняющей восприятие высказывания, является использование нескольких отглагольных существительных подряд. Ср.: Безусловно, такое направление выявления соответствия уровня взаимодействия участников образовательного процесса одним контролем не обеспечить.

Ложная мотивация (народная этимология) связана с непониманием значения слова и в связи с этим с попыткой установить несуществующие словообразовательные связи. Ложная мотивация — это наивное переосмысление формы и содержания слова, изменение формы слова на основе возникающих ассоциаций (микроскоп — мелкоскоп, пиджак — спинжак, поликлиника — полу клиника), наивное представление о происхождении слова (народная этимология не имеет ничего общего с реальной этимологией, основанной на научных исследованиях о происхождении слова). Народная этимология характерна для диалектной речи или городского просторечия. Намеренная наивная этимологизация слова используется как средство языковой игры. Ср.:

Однажды на уроке меня спросили, что такое краснотал, я пролепетал чепуху про весенние ручейки, а дома по словарю выяснил, что на самом деле — это кустарник, но так и не решился рассказать ребятам о дурацкой ошибке. Не знаю, возможно, до сих пор кто-нибудь из моих учеников живет в полной уверенности, будто красноталом называются тающие весенние сугробы, а другие, узнав однажды настоящее значение, криво усмехнутся, припомнив молоденького, невежественного, но самоуверенного преподавателя (Ю. Поляков. Работа над ошибками).

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы