Защита жилищных прав в европейском суде по правам человека

Право на жилище является одним из основных социальных прав личности. Среди многих проблем, возникающих в общественных отношениях, особенно острым остается вопрос, связанный с защитой данного права. Помимо национального законодательства, важнейшими актами международного права провозглашается право каждого на жилище; неприкосновенность жилища; поощрение государством жилищного строительства; право свободно передвигаться и выбирать место жительства и т.д.

Как справедливо отмечает Макаров О.В.[1] «...на теоретическом уровне общепризнано, что международное право обладает приоритетом перед национальным правом того или иного государства. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Несмотря на отсутствие закрепленных формально-юридически способов разрешения коллизий и противоречий между практикой ЕСПЧ и российской судебной практикой и, казалось бы, отсутствие признаков источников права у правовых позиций ЕСПЧ, Верховный Суд РФ при подготовке к опубликованию обзоров по различным категориям дел постоянно подчеркивает, что сам по себе подготовленный обзор и соответствующая практика российских судов соответствуют правовым позициям ЕСПЧ. Дальнейший анализ покажет, что это не совсем так, и при рассмотрении почти тождественных или аналогичных дел российские суды ссылаются на разные позиции ЕСПЧ либо не ссылаются вообще ни на какие правовые позиции того же суда. В литературе справедливо приводятся примеры невнимания национальных российских судов к правовым позициям ЕСПЧ[2]. С другой стороны, хотелось бы указать и на неприемлемость механического воспроизведения страсбургской прецедентной практики во всех без исключения случаях.

Проблема возникновения права на жилое помещение исследовалась и оценивалась ЕСПЧ и по другому делу, в рамках которого ЕСПЧ констатировал отсутствие нарушения п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.)[3] (далее - Конвенция) ввиду прекращения производства по иску заявителя об обязании городской администрации предоставить ему дополнительное жилое помещение во внеочередном порядке. Аргументация суда в данном случае не совсем верна. ЕСПЧ считает, что включение в список ожидающих улучшения жилищных условий не предоставляет лицу какого-либо права, реализации которого можно было бы потребовать, не налагает на государство никакой обязанности реализовать соответствующее право )[4].

Между тем согласиться с таким подходом трудно, поскольку факт постановки гражданина на учет в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий подтверждает наличие у него определенного права, а при предоставлении жилого помещения должно быть учтено право на дополнительную жилую площадь.

Поэтому более точно в рамках данного дела речь идет не об отсутствии права, а об отсутствии нарушения права: нарушением права будет непредоставление жилого помещения в порядке улучшения жилищных условий или предоставление жилого помещения без учета права на дополнительную жилую площадь.

В других случаях ЕСПЧ оценивал правомерность и законность приобретения или утраты жилища (жилого помещения), по существу. По делу «Ткачевы против Российской Федерации» (жалоба N 35340/05) экспроприация квартиры в центре Москвы, на Знаменке, была признана незаконной с присуждением соответствующих компенсаций[5].

Российские чиновники и суды продолжают нарушать конституционные права добросовестных приобретателей квартир, а граждане России вынуждены искать защиту от произвола российских властей в

Европейском суде по правам человека. Чаще всего права добросовестных приобретателей нарушаются в российской столице.

Европейский Суд по правам человека в ноябре 2016 года комму- ницировал 5 жалоб добросовестных приобретателей из Москвы, Московской и Тульской областей.

Заявители ссылаются на нарушения их права на уважение собственности и жилища при изъятии у них жилых помещений по искам представителей государства. Все жалобы объединяет одно - первоначально квартиры выбыли из государственной (муниципальной) собственности при прямом участии или попустительстве представителей государства. Эти обстоятельства российскими судами не учитывались. За преступления и ошибки представителей государства расплачиваться пришлось добросовестным приобретателям.

Страсбургский суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 (защита собственности) Конвенции по делу Пчелинцева и др. против России (№. 47724/07[6], 58677/1[7], 2920/13[8], 3127/13[9] и 15320/13[10]). Десять российских граждан жаловались на лишение их права собственности и выселение из честно купленных квартир. Заявители - 1960-2010 г.р., живут в Москве и Московской области.

До приватизации квартиры заявителей были в собственности города Москвы. В каждом случае имущество было приобретено у города и в итоге продано заявителям. Приватизация квартир прошла с различными нарушениями, в частности злоупотребление доверенностями (47724/07 и 15320/13) и мошенничество (58677/11, 2920/13 и 3127/13). Но заявители не были причастны к мошенничеству. Все, приняв законное право собственности (Пчелинцева, Дедик, Дергачева, Полевода и Карим), поступили, как добросовестные покупатели.

По каждому случаю городские власти подали иск про возврат собственности и выселение жильцов - все дела выиграли. Национальные суды применили исключения из законодательства, защищающего добросовестных покупателей.

По двум делам заявители были выселены (47724/07 и 58677/11; в стадии разбирательства выселение по жалобе 3127/13). В двух случаях- с заявителями (58677/11 и 5320/13)- город заключил договоры аренды социального жилья. Два заявителя выиграли гражданские иски против различных сторон, вовлеченных в беззакония с квартирами (47724/07 и 2920/13), но решения не были исполнены.

Ссылаясь, в частности, на статью 1 Протокола № 1 (защита собственности), заявители жаловались на лишение права собственности и (где это случилось) выселение.

Страсбургский суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 - в отношении Пчелинцевой, Дедик, Полеводы, Дергачевой и Карима.

Европейский суд постановил, что Россия должна обеспечить полное восстановление прав собственности заявителей на квартиры и аннулировать распоряжения про их выселение или, в качестве альтернативы, Пчелинцевой, Дедик, Полеводе, Дергачевой и Карим предоставить эквивалентное жилье. Также за моральный ущерб ЕСПЧ присудил этим заявителям по 5000 евро компенсации. Постановление было принято 17 ноября 2016 года.

Вызывает сожаление, что единственной судебной инстанцией, которая полностью разделяет позицию Президента России В.В. Путина, стал Европейский Суд по правам человека. Еще в июне 2015 года, глава государства и гарант его Конституции, сказал (из стенограммы заседания Общественной палаты РФ)[11], что если в заявлениях собственников жилья речь идет о них, как о добросовестных приобретателей, а проблемы возникают не из-за выполнения ними законодательства, а из-за ненадлежащего исполнения органами государственной власти своих функций, то у собственников жилья не должно возникать никаких проблем по праву на жилье.

По факту оказалось, что подавляющее большинство представителей органов государственной власти не разделяют позицию Президента России. Чиновники и судьи не готовы нести ответственности за собственные ошибки, что лишь подрывает доверие граждан к государству.

Содержание страсбургской прецедентной практики охватывает изучение, исследование и формулирование правовых выводов по проблемам защиты прав и интересов другой стороны жилищного правоотношения - арендодателей или наймодателей.

Согласно правовым позициям ЕСПЧ конкретное государство стоит перед довольно сложным выбором, содержательно сводящимся к поиску и поддержанию некоего компромисса между правами и интересами арендаторов (нанимателей) и арендодателей (наймодателей). Недопустимо низкий уровень платы за жилье и коммунальные услуги, естественно, сказывается не только на заинтересованности стороны в предоставлении жилья и коммунальных услуг, но и на качестве и комфортабельности таковых.

Согласимся с Макаровым О.В., что ст. 249 ГПК РФ[12] подлежит реформированию. В частности, необходимо предусмотреть случаи (или категории дел), по которым незаконность нормативных правовых актов, решений, действий и бездействия предполагается, презюмируется с предоставлением, естественно, права публичному органу доказывать иное. Одной из таких категорий дел вполне могли бы стать жилищные споры. Другое направление страсбургской прецедентной практики отражает взаимосвязь жилищных отношений и жилищных споров с иными возникающими отношениями и спорами, и прежде всего с состоянием окружающей среды, в которой находится или расположено принадлежащее человеку жилище или жилое помещение.

Таким образом, можно сделать основные выводы, опираясь на исследования ученых и экспертов[13]:

  • 1) В настоящее время можно отметить достаточно большую разницу между правовыми позициями ЕСПЧ, положениями российского права и российской судебной практикой по жилищным и взаимосвязанным с ними спорам;
  • 2) Конечно, в определенном количестве случаев российские суды могут основывать свои решения более качественными и эффективными положениями национального права и национальной судебной практики, но, как показала практика ноября 2016 года, по факту оказалось, что подавляющее большинство представителей органов государственной власти не разделяют позицию Президента России. Чиновники и судьи не готовы нести ответственности за собственные ошибки, что лишь подрывает доверие граждан к государству. И как показывает многолетняя практика, конституционные права граждан России защищают не российские суды, а далекий ЕСПЧ.

Зубова Марина Валерьевна,

магистрант РААН

  • [1] Макаров О.В. Соотношение практики Европейского суда по правам человека и российскихсудов общей юрисдикции по жилищным и взаимосвязанным с ними спорам // //Семейное ижилищное право. - 2015. - № 5. - С. 36 - 39
  • [2] Олейникова О. Практика ЕСПЧ по разрешению жилищных споров // Жилищное право.2015. N2. С. 27-36
  • [3] Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Заключена в г. Риме 04.11.1950) (сизм. от 13.05.2004) (вместе с "Протоколом [N 1]" (Подписан в г. Париже 20.03.1952),"Протоколом N 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые ужевключены в Конвенцию и первый Протокол к ней" (Подписан в г. Страсбурге 16.09.1963),"Протоколом N 7" (Подписан в г. Страсбурге 22.11.1984)) // СПС «Консультант Плюс»
  • [4] Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2015. N 4. С. 46 - 47
  • [5] Постановление ЕСПЧ «Ткачевы против Российской Федерации» (жалоба N 35430/05) //Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2015. N 5. С. 49 - 52.
  • [6] Постановление ЕСПЧ «Пчелинцева против Российской Федерации» (жалоба № 47724/07) //Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.
  • [7] Постановление ЕСПЧ «Дедик против Российской Федерации» (жалоба №58677/11) //Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.
  • [8] Постановление ЕСПЧ «Оксана Полевода против Российской Федерации» (жалоба№2920/13) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.
  • [9] Постановление ЕСПЧ «Дергачева против Российской Федерации» (жалоба №3127/13) //Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.
  • [10] Постановление ЕСПЧ «Факир Карим против Российской Федерации» (жалоба №15320/13)// Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.
  • [11] Гладышева С.М. ЕСПЧ коммуницировал 5 жалоб добросовестных приобретателей квартир// Информационный проект ГЛАДЫШЕВА, 2016, http://gladysheva.ru/news/detail.php?ID=142
  • [12] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (Федеральный закон N 138-ФЗот 14.11.2002 в ред. от 19.12.2016, с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017) // "Российскаягазета", N 220, 20.11.2002.
  • [13] Макаров О.В. Соотношение практики Европейского суда по правам человека и российскихсудов общей юрисдикции по жилищным и взаимосвязанным с ними спорам // Семейное ижилищное право. -2015. - № 5. - С. 36 - 39
 
Посмотреть оригинал