Этап укрепления партнерских отношений Российской Федерации и Кыргызской Республики (2000 - 2008 годы)

Политика США и КНР в Центральной Азии

В начале XXI века в геостратегическом и геополитическом положении Центральной Азии произошли кардинальные перемены, характеризующиеся существенным возрастанием их значения в глобальной политике[1]. Ещё с середины 90-х годов прошлого века в экспертном сообществе крепло мнение о том, что центрально-азиатскому региону предстоит в ближайшей перспективе стать чуть ли не основным полем, на котором развернутся геополитические баталии[2]. Распад Советского Союза ликвидировавший геополитический вакуум в этом, ранее недоступном для других стран регионе, его выгодное геостратегическое положение, наличие огромных природных ресурсов (в первую очередь энергоресурсов), перспективы создания транспортной инфраструктуры, соединяющей Запад и Восток, плацдарм борьбы против международного терроризма, превратили его в один из наиболее привлекательных для великих держав объект геополитических притязаний[3].

Аналитики корпорации РЭНД, оценивая значимость центрально- азиатского геополитического пространства, отмечали: «Лучшие надежды развитого мира на то, чтобы в XXI веке избежать энергетической зависимости от Саудовской Аравии и стран Персидского залива обращены к ресурсам каспийского бассейна и внутренних частей Центральной Азии, расположенных на пути к пустыне Такла-Макан в Западном Китае. Страны, обладающие этими потенциальными богатствами, рассматривают их как ключ к своему будущему»[4].

Все эти обстоятельства привели к началу борьбы между геополитическими центрами силы за влияние в центрально-азиатском регионе сразу же после распада СССР. До конца 90-х годов эта борьба, как уже отмечалось выше, носила вялотекущий характер, поскольку сложившийся тогда в регионе геополитический статус-кво устраивал всех заинтересованных игроков. Однако, после 11 сентября 2001 года, Центральная Азия оказалась в центре борьбы за стратегическое доминирование в ней ключевых игроков - США, России и Китая и приобрела глобальный характер.

Что касается США, то геостратегия этой сверхдержавы в регионе Центральной Азии является частью более общей Евразийской стратегии этой страны, вовлекающей в сферу своего действия помимо стран Центральной Азии, Каспийского и Кавказского регионов, Россию, Афганистан, страны Среднего Востока, Южной Азии и Китай[5]. По словам Збигнева Бжезинского главная цель США заключалась в том, чтобы «укрепить и сохранить существующий геополитический плюрализм на карте Евразии», исключающий возможность «появления враждебной коалиции, которая попыталась бы бросить вызов ведущей роли Америки», а в перспективе содействовать появлению «в стратегическом плане совместимых партнёров, которые под руководством Америки могли бы помочь в создании трансевразийской системы безопасности»[6].

В свою очередь Евразийская стратегия США представляет собой часть глобальной стратегии Вашингтона[7]. В её основе во многом лежат принципы теории конфликта цивилизаций, несовместимости культуры, формирующейся в восточно-православном, буддийском, конфуцианском и исламском мирах с западным культурно-общественным устройством. Глобальная же стратегия США преследует цель её доминирования для обеспечения жизнеспособности в условиях быстро меняющегося и глобализирующегося мира. Особое внимание американскими геостратегами с начала нового тысячелетия обращено на Азию. Широкомасштабное применение силы в Афганистане и Ираке, военное присутствие в государствах Центральной Азии, активное проникновение на Кавказ преследует цель установления господства США.

Важное место в геостратегических и геополитических планах Америки отводится Центральной Азии в рамках активно продвигаемого американской администрацией проекта «Большая Центральная Азия». Идея его создания базируется на неолиберальных, глобалистских представлениях о размывании национально-государственных функций и всесилии рынка, а также на постулатах мировой шахматной игры 3. Бжезинского и хантингтоновского противостояния цивилиза-

~97

ции .

Концепция Большой Центральной Азии была впервые предложена директором Института Центральной Азии и Кавказа Ф. Старром в статье «Партнёрство для Центральной Азии», опубликованной в 2005 году. В ней автор обосновал идею нового региона, включающего в себя Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и Афганистан. Суть плана состояла в том, чтобы связать в единое военно-стратегическое и геополитическое целое Центральную Азию и Афганистан, а затем связать Большую Центральную Азию с Большим Ближним Востоком, который в будущем должен был контролироваться США[8] [9]. Кроме того, этот проект предполагал решение задачи, связанной с достижением цели, направленной на существенное ослабление влияния в Центральной Азии России и Китая. В качестве целостной внешнеполитической стратегии эта идея была озвучена К. Райс в октябре 2003 года. В январе 2004 года она была включена в ежегодное президентское послание «О положении в стране» как центральная внешнеполитическая стратегия Америки, новая глобальная миссия. Её суть состоит в том, что отсутствие в регионе, простирающемся от Северной Африки и до Южной и Центральной Азии политической свободы, более или менее обнадёживающих перспектив на будущее, порождает благоприятную среду для терроризма[7].

Реализация этого проекта позволила бы США оторвать Центральную Азию от евразийского пространства, естественной частью которого она является, изолировать государства региона от России и СНГ в целом, а также построить кордон между регионом и Китаем. Объединение в один регион с Афганистаном, переживающим период отсталости, может иметь крайне негативные последствия для стран Центральной Азии и прежде всего, прервать процессы их модернизации на европейской основе[7]. В Национальной стратегии безопасности США, принятой в марте 2006 года, говорится о том, что «Южная и Центральная Азия являются регионом чрезвычайной важности, где американские интересы и ценности вовлечены как никогда ранее». Делается вывод о том, что отношения США со странами Южной Азии могут стать базой для более глубокого вовлечения в дела Центральной Азии. Что касается Афганистана, то он, по мнению американских стратегов примет на себя историческую роль моста между Южной и Центральной Азией, соединяя два этих ключевых региона[12].

Помимо планов включения региона в систему геостратегических и геополитических координат, преследующих цели усиления позиций США в глобальных масштабах, страны Центральной Азии крайне привлекательны для них и по ряду других причин. Останавливаясь на них, помощник госсекретаря США Э. Джонс в октябре 2003 года заявил: «Стратегическими интересами США в Центральной Азии являются: безопасность, включение в борьбу с терроризмом, распространением и оборотом наркотиков, энергетика, а также внутренние реформы»[13].

Система стратегических взаимоотношений США со странами Центральной Азии была поэтапно создана в 90-е годы прошлого века. В 1999 году американским конгрессом был принят закон о стратегии Шёлкового пути, что свидетельствовало о важности геостратегических и геополитических интересов США в регионе. В том же году Центральная Азия была передана в зону ответственности Центрального командования США, что резко усилило процесс военного сотрудничества с государствами региона. В 2001 году сенат США создал Специальный подкомитет по вопросам Центральной Азии.

Военное присутствие США в Центральной Азии позволяет им на длительную перспективу обеспечить формирование выгодной для себя геополитической и геостратегической ситуации[14].

Важнейшей целью США в регионе является установление долгосрочного контроля над его энергоресурсами. Более чем очевидно, что объявление Центральной Азии зоной своих стратегических интересов было напрямую связано с наличием значительных запасов нефти и газа. Масштабные планы по укреплению своего влияния в регионе в военно-политической области, они связывают с реализацией программы «Каспийская стража», которая ставит своей целью установить военнополитический контроль над Каспийским регионом. Предполагается ослабить позиции России и Китая в регионе, установить американский контроль над транспортировкой каспийских энергоресурсов на мировой рынок в обход России и добиться доминирующего военнополитического и экономического влияния США[15].

Не менее важную роль в региональном раскладе сил играет и другая страна - Китай. В геостратегическом и геополитическом плане её отличие от других стран, пытающихся разыграть региональную карту, заключается в том, что он непосредственно граничит с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, а история многообразных, в том числе экономических, политических, военных и культурных отношений с народами Центральной Азии, насчитывает несколько тысячелетий.

В связи с этими особенностями геостратегического и геополитического положения Китая является китайский «акцент» в региональной политике Центральной Азии, который присутствовал на протяжении всей истории региона и оказывал постоянное влияние на его народы. Вместе с тем, следует сказать о том, что интерес со стороны великого соседа к региону ощутимо возрос после распада СССР и был обусловлен рядом причин, в числе которых следует назвать как его ресурсы, так и геостратегическое положение.

Специалисты отмечают, что «главными задачами стратегии Китая в отношении Центральной Азии являются, во-первых, обеспечение стабильности на своих западных границах и содействие реализации программы ускоренного экономического развития Запада КНР. Во- вторых, обеспечение гарантированного доступа к источникам энергии для своей быстро развивающейся экономики. И, в-третьих, противодействие доминирующему влиянию США на экономическом, политическом и военном уровнях»[16].

По словам руководителя отдела изучения России и Центральной Азии Шанхайского института международных исследований Чжао Ху- ашена, стратегические интересы Китая в центрально-азиатском регионе вполне очевидны и прозрачны. Во-первых, это сдерживание сепаратистских сил «Восточного Туркестана». Во-вторых, обеспечение такого уровня безопасности, при котором Центральная Азия являлась бы надёжным тылом Китая. В-третьих, развитие многоплановых экономических отношений, превращающих регион в объект сотрудничества в области внешней торговли и один из источников импорта энергии[17].

Помимо сказанного выше, следует обратить внимание и на геостратегический аспект политики Китая. Он базируется на стремлении руководства Китайской Народной Республики обеспечить в долговременной перспективе геостратегические и геополитические интересы своей страны в глобализирующемся и быстро изменяющемся мире, в обстановке ужесточающегося противоборства мировых держав. К числу важнейших аспектов этого противоборства китайские лидеры относят обладание энергоресурсами. Дело в том, что уже сегодня высокие темпы роста экономики Китая не обеспечиваются развитием топливно- энергетического комплекса страны, испытывающей всё больший дефицит энергоресурсов[18].

Уязвимым местом Китая является обеспечение его экономики энергоресурсами. Две трети импортной нефти он экспортирует из стран Персидского залива[19]. Важнейшей стратегической целью, от реализации которой зависит будущее страны, связанной с наращиванием рисков для китайского нефтяного экспорта с Ближнего Востока, является надёжное обеспечение быстро развивающейся экономики энергоресурсами. Поэтому, по мнению экспертов, энергетика является важнейшей составляющей экономического сотрудничества Китая со странами Центральной Азии.

Кроме того, важнейшей геостратегической задачей для Китая на ближайшее будущее, является достижение диверсификации источников энергоресурсов[17]. Главная цель усилий КНР заключается в том, чтобы избежать зависимости от морских поставок и расширить доступ к сухопутным российским и центрально-азиатским энергомаршрутам, в которых он крайне заинтересован[21]. Политика Китая, направленная на сотрудничество с центрально-азиатскими странами в области использования региональных энергоресурсов, свидетельствует о том, что его руководство предпринимает серьёзные усилия для того, чтобы снизить зависимость от импорта энергоносителей морскими путями, в частности, с Ближнего Востока через Малаккский пролив, который сейчас находится под контролем США[22].

Современные геостратегические и геополитические реалии свидетельствуют о нарастании соперничества между США и КНР. Президент Евразийского центра стратегических исследований ASAM (Турция) профессор Умит Оздаг подчеркнул, что «главная цель США - формирование однополярного мира, а если точнее - «власть над миром». На пути реализации этой цели стоит одна держава - Китай, являющийся к тому же и главным конкурентом США в Центральной Азии».

По мнению В. Шнайдера-Детерса «в подъёме Китая в качестве великой державы США видят вызов своей доминирующей позиции в Азии и даже за её пределами. США признают в Китае своего стратегического конкурента в XXI веке, который может поставить под угрозу их глобальную гегемонию»[23].

В плане нарастания соперничества двух держав можно сделать вывод о том, что политики и военные США активно готовятся к предстоящей борьбе с Китаем. Многие действия этой страны уже сегодня расцениваются как начало процесса окружения и сдерживания Китая. Американское военное присутствие в Центральной Азии, появление вооружённых сил США в непосредственной близости от западной континентальной границы Китая, имеющей стратегическую важность, и одновременное военное развёртывание в районе его восточных морских границ, а также в Южной и Восточной Азии, могут оцениваться так, будто США предпринимает действия по геостратегическому окружению КНР[24]. В. Шнайдер-Детерс сказал также, что «истинной целью создания американских военных баз в Центральной Азии является осуществление контроля над ракетным потенциалом Китая»[25].

Особенно остро стратегические интересы Китая и США будут сталкиваться в зоне Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) и Юго- Восточной Азии (ЮВА). С учётом неизбежной конфронтации с США, для Китая важно иметь безопасный тыл в Центральной Азии. Укрепление позиций США в регионе фактически лишает его такой возможности.

Таким образом, противоборство между двумя этими странами на геополитическом уровне неизбежно затронет Центральную Азию, представляющую собой удобный плацдарм для создания со стороны США угрозы стратегическому тылу Китая. Этот сценарий носит долгосрочный характер и может привести к появлению непосредственной военной угрозы странам региона[26].

К числу внутриполитических причин, заставляющих китайское руководство уделять особое внимание центрально-азиатскому региону, следует отнести ситуацию в Синьзцян-Уйгурском районе. Политика Пекина строится на стремлении недопущения поддержки извне национального движения в СУАР Китая, в котором уйгурское население уже много раз создавало серьёзные проблемы центральному правительству в Пекине. Образование независимых государств в Центральной Азии, населённых родственными уйгурам в религиозном и языковом отношении народами, стимулировало активность сепаратистских сил в этом районе Китая. Беспокойство вызывает также наличие большой уйгурской диаспоры в государствах региона[27].

На территории ряда государств Центральной Азии, в частности, Казахстана и Кыргызстана, действует несколько экстремистских уйгурских организаций. Власти Китая прилагают значительные усилия для их нейтрализации. В частности, по сведениям ряда зарубежных аналитиков, «они оказывают давление на соседей по центрально- азиатскому региону, требуя пресечь деятельность групп, выступающих за независимость Синьцзян-Уйгурского автономного округа путём признания их террористическими организациями, требуя экстрадиции их членов»[16].

  • [1] Плюсы и минусы интеграции в Азии // Независимая газета. - 30 января 2008 г.
  • [2] Сыроежкин К. Центральная Азия в треугольнике «Россия - Китай - Запад»: выбор приоритетов // МЭИМО. - 2007. - №10. - С. 12.
  • [3] Мельников Д. Фактор Китая в центрально-азиатском векторе внешней политикиРоссии // ИАЦ по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве. - 17.06.2008: www.ia-centr.ru
  • [4] Озоди Д. Китай и Центральная Азия: мнения экспертов // Апология. Гуманитарный журнал. - 2005. - №4.
  • [5] Центральная Азия и Кавказ. - 2007. - №4.
  • [6] Бжезинский 3. Великая шахматная доска. - М., 1998. - С. 235.
  • [7] Там же.
  • [8] Азиз Ниязы. Новая политика. - 11.09.2007.
  • [9] Сыроежкин К. Указ. соч. - С. 20.
  • [10] Там же.
  • [11] Там же.
  • [12] Там же. - С. 21.
  • [13] В.де Китспоттер. Большая игра в Центральной Азии // Ядерный контроль. - Т.11. -2005. -№1(75).
  • [14] Анализ военно-политической обстановки и военные угрозы жизненно-важныминтересам Российской Федерации до 2015 года: www.patriotika.ru
  • [15] Чуфрин Г. Дискуссия // Международная жизнь. - 2007. - №4. - С. 35.
  • [16] Озоди Д. Указ. соч.
  • [17] Мельников Д. Указ. соч.
  • [18] Филопулов А. В чём суть «большой игры» 21 века. - 2.01.2008: www.Analitika.
  • [19] Малышева Д.Б. Геополитические манёвры на Каспии // МЭИМО. - 2006. - №5.
  • [20] Мельников Д. Указ. соч.
  • [21] Малышева Д.Б. Указ. соч. - С. 80.
  • [22] РБК: Китай рубит окна в Центральную Азию. - 31.01.2008: www.Centrasia.ru
  • [23] Сыроежкин К. Кто опаснее для Центральной Азии, Китай или Америка? Оценки экспертов // Континент. - 2002. - №15(77).
  • [24] В.де Китспоттер. Указ. соч.
  • [25] Сыроежкин К. Кто опаснее для Центральной Азии, Китай или Америка? Указ,соч.
  • [26] Материалы международной научной конференции «Казахстан и Россия: перспективы стратегического партнёрства. - Алматы, 2006. - С. 68.
  • [27] Внешняя политика Казахстана: выработка новых приоритетов. - Алматы, 2002.-С. 15.
  • [28] Озоди Д. Указ. соч.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >