Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Анатомия социального протеста
Посмотреть оригинал

Труд, занятость, трудовые конфликты в СССР 1930-50-е гг.: догмы и реалии

Трудовое законодательство периода «развернутого строительства социализма»

С конца 1920-х гг. совершенствование законодательства о труде проводилось с учётом изменений в экономической сфере, выразившихся в ликвидации безработицы, широкого развертывания социалистического соревнования за выполнение народно-хозяйственного плана, притоке крестьянских масс на производство, введение семичасового рабочего дня, интенсификации труда. КЗоТ 1922 г. претерпел значительные изменения в части норм, регулирующих отношения в сфере трудового договора, оплаты труда, рабочего времени и времени отдыха, трудовой дисциплины, социального страхования и роли профсоюзов в регулировании трудовых отношений и охране прав работников.

Важнейшие нормативные акты общего значения, в которых отразились эти перемены: постановления ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1929 г. «О мерах по упорядочению Управления производством и установлению единоначалия»[1] и от 20 октября 1930 г. «О мероприятиях по плановому обеспечению народного хозяйства рабочей силой» о борьбе с текучестью[2], постановление ЦИК и СНК СССР от 29 января 1929 г. «О семичасовом рабочем дне»[3] [4], от 17 марта 1934 г. «Об исчислении заработка работников по количеству и качеству выработан- ной ими продукции» . Все эти акты, изданные в порядке партийной директивы или общесоюзного законодательства, нашли частичное отражение в поправках и дополнениях КЗоТ.

Основное содержание того нового, что было внесено в трудовое законодательство, заключалось во введении плановых начал в трудовые отношения.

Если КЗоТ 1922 г. устанавливал лишь минимум гарантий, допускал в порядке индивидуальных и коллективных соглашений выход за его рамки, то новые законы, наоборот, определяли твердый максимум, превышение которого не допускалось даже в том случае, когда формальным правовым основанием служил коллективный или трудовой договор.

Трудовые законы периода первой пятилетки повышали ответственность работника за выполнение трудовых обязанностей. Законы о труде первых лет вводили дифференциацию преимущественно по отраслевому признаку (отчасти по условиям труда), законы о труде периода первой пятилетки - по социальному критерию.

В соответствии с этим были установлены дифференцированные правила приема на работу по классовому признаку; изданы отдельные законы об ответственности за прогул работников государственных и частных предприятий; по-разному регулировались в государственном и частном секторах оплата брака и простоя, устанавливалась различная материальная ответственность за ущерб, причиненный работником частному и государственному предприятию и т.д.

Ликвидация безработицы, осуществление первого пятилетнего плана, высвобождение излишней рабочей силы в деревне в связи с механизацией перешедшего на коллективные рельсы сельского хозяйства вызвали к жизни новые меры по трудоустройству и привлечению к труду. Началась организованная вербовка колхозников для работы в промышленности и строительстве, осуществляемая по договорам предприятий с колхозами и колхозниками.

Была введена система льгот для привлечения инженерно- технических работников на производство и для привлечения квалифицированных рабочих и специалистов на работу в отдаленных местностях[5].

В 1930 г. НКТ СССР получил право по заявкам хозорганов, по соглашению с профсоюзом и с утверждения СТО переводить квалифицированных рабочих и специалистов в другие отрасли народного хозяйства или в другие местности для использования по специальности. Администрация предприятий и учреждений получила также право при наличии производственной необходимости переводить работников на срок до одного месяца (а в случае простоя - на все время простоя) на другую работу на том же предприятии (в учреждении или хозяйстве) или в той же системе.

На базе определённых успехов в развитии советской экономики государство сочло возможным пойти на дальнейшее сокращение рабочего времени. Манифест ЦИК СССР от 15 октября 1927 г. в связи с 10- летием октябрьской революции признал необходимым обеспечить на протяжении ближайших лет переход от 8 часового рабочего дня к 7 часовому без уменьшения заработной платы[6] [7] [8]. Этот переход начали в 1928 г. предприятия текстильной промышленности, а в течение 1928— 1932 гг. на 7-часовой рабочий день были переведены все промышленные предприятия, производственные предприятия транспорта, связи и коммунального хозяйства.

С самого начала переход совмещался с введением непрерывной производственной недели, т.е. режима работы, при котором предприятие функционировало непрерывно, включая выходные дни.

Массовый переход предприятий и учреждений на непрерывную рабочую неделю начался во второй половине 1929 г. Считалось совершенно обязательным соблюдать следующий принцип, сформулированный в постановлении СНК СССР от 26 августа 1929 г. После перевода предприятий и учреждений на непрерывное производство для каждого рабочего и служащего не должно уменьшиться общее число дней отдыха в году, « не должно увеличиться общее годовое число рабочих часов» .

Непрерывная рабочая неделя не оправдала своего назначения, и в 1931 г. была отменена. Причиной неудачи «непрерывки» следует считать несоответствие ее режима реальным условиям работы, недоучет конкретных возможностей предприятий и условия быта. В 1931 г. большинство предприятий и учреждений перешло на шестидневную рабочую неделю (пять дней работы и один день отдыха). Но эта мера не затронула 7-часового рабочего дня. Сохранили также силу и действовали долгое время законодательные нормы, изданные для регулирования работы в непрерывно действующих предприятиях и учреждениях.

Политика и законодательство в сфере заработной платы в начале 1930-х гг. определялись двумя моментами.

Во-первых, вводилось государственное планирование фондов заработной платы по каждому предприятию. Правительство предложило строго наблюдать за тем, чтобы обязательства, принимаемые хозоргана- ми по коллективным договорам, не выходили за пределы утвержденных фондов заработной платы. Коллективные договоры, не обеспечивавшие выполнения планов по заработной плате, подлежали отмене .

Во-вторых, неуклонное проведение принципа оплаты труда в зависимости от квалификации работника и выработки. Труд более тяжелый, более сложный, более квалифицированный нужно было вознаграждать лучше, чем труд менее тяжелый, менее сложный, менее квалифицированный. Следовало всячески расширять применение «сдельщины», вводить «прогрессивку», премирование в различных формах, отмечать передовиков, ударников, отличников труда. Исходя из этих установок, и была проведена тарифная реформа начала 1930-х гг. , и внесены существенные изменения в действующее трудовое законодательство.

В соответствии с общим принципом оплаты труда по количеству и качеству государство отказывалось гарантировать работнику определенный уровень заработной платы, если он не вырабатывал установленных норм или снижал качество продукции по зависящим от него причинам. Если же нормы не выполнялись по причинам, не зависящим от работника, ему гарантировалась, как правило, выплата 2/3 заработка.

При простое не по вине работника заработная плата выплачивалась в размере половины повременной тарифной ставки работников соответствующей квалификации; в металлургической, горнорудной и коксовой промышленности - 2/3 тарифной ставки[9] [10] [11].

Бракованная продукция, если брак допускался не по вине работника, оплачивалась, но по пониженным расценкам в зависимости от степени ее годности; полный брак - в размере 2/3 повременной тарифной ставки.

Широкое применение получили различные виды премирования (дополнение к основной заработной плате). Закон указал, что премия выдается только тому работнику или той группе работников, благодаря которым достигнута соответствующая экономия, и не может стать видом постоянной гарантированной доплаты к нормальной заработной плате .

Введение режима экономии привело к пересмотру вопроса о личной ответственности трудящихся за результаты общественного производства. В частности, по новому общесоюзному закону о материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию, допускались случаи полного возмещения виновником этого ущерба[12]. Согласно КЗоТ 1922 г. возмещение за ущерб, причиненный предприятию работником при исполнении им своих трудовых обязанностей, не могло превышать 1/3 месячной тарифной ставки.

Новые задачи профсоюзов, выдвинутые в решениях VIII съезда профсоюзов (1928 г.) и XVI съезде ВКП(б) (1930 г.), повлекли за собой

485 серьезные изменения в их правовом статусе. Фракция ВКП(б) VIII съезда профсоюзов констатировала «необходимость «перестройки рядов и методов» работы профессиональных союзов в период социалистической реконструкции...»[13].

XVI съезд ВКП(б) признал, что развертывающееся социалистическое наступление «видоизменяет задачи профсоюзов, требует более активного и непосредственного участия в хозяйственном строительстве, поворота лицом к производству»[14] [15]. Главной задачей профсоюзов в новых условиях должна была стать «организация, дальнейшее развертывание и закрепление социалистического соревнования и ударничества».

Формы осуществления лозунга «лицом к производству» во внутренней жизни предприятий были перечислены в Постановлении ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1929 г. «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия». Это постановление предложило фабзавместкомам активно содействовать администрации в организации выполнения промышленного финансового плана (промфинплана), но непосредственно не вмешиваться в руководство предприятием, и тем более не подменять собой администрации. Администрация получила право увольнять работников за грубое и систематическое нарушение трудовой дисциплины единоличным распоряжением, без предварительной санкции расценочно-конфликтной комиссии (РКК), т.е. без участия комитета профсоюза. Обязательность администрации сообщать фабзавместкому о предполагаемых увольнениях была ограничена слу- чаями массового или группового сокращения штатов .

Заметно изменились характер и природа коллективного договора. Его сущность составили взаимные обязательства администрации и коллектива предприятия по выполнению промфинплана. Стороной коллективного договора стал низовой комитет профсоюза как представитель рабочего коллектива (в отличие от прежнего порядка, по которому коллективные договоры заключали вышестоящие органы профсоюза). На первый план выдвинулись вопросы механизации производства, рационализации, повышения производительности труда, снижения себестоимости и пр. Поскольку коллективные договоры с таким содержанием дублировали промфинплан и социалистические обязательства, они потеряли практическое значение и после 1935 г. не заключались совсем (до 1945 г.).

В условиях централизации, регламентации различных видов трудовой деятельности их содержание стремительно расширялось. В 1931-1932 гг. развернулась кампания по заключению коллективных договоров. Примерное содержание коллективного договора было опубликовано 6 января 1932 г. в газете «Труд».

Это весьма объемистый документ. Коллективные договора стали по сути генеральными соглашениями между ведомствами и ВЦСПС, которые определяли лимиты по увеличению заработной платы, обязательства по повышению производительности труда, снижению себестоимости, затраты на жилищные и культурные нужды. В договоре прежде всего должны были указываться мероприятия, касающиеся производственного процесса, на основе единоначалия, реконструкции, овладения новой техникой, изобретательства, механизации, рационализации, организации социалистического соревнования, укрепления трудовой дисциплины. Много внимания должно было уделяться оборудованию, сырью, топливу, энергии, привлечению рабочей силы. В договоре должны были содержаться обязательства по ликвидации обезлички и уравниловки, режиму экономии, выявлению внутренних ресурсов на предприятии, бережному отношению к технике.

Предусматривался компенсационный механизм в случае возникновения конфликта интересов. Споры должны были разрешаться цеховой или заводской РКК. В типовом договоре формулировались общие принципы для повышения зарплаты наиболее важных профессий, заинтересованности рабочих в повышении квалификации и росте производительности труда, уменьшения разрывов в оплате труда рабочих одинаковой квалификации, нормального соотношения повременной и сдельной заработной платы, условия премирования за улучшение качества.

Договор должен был содержать обязательства по улучшению работы кооперативной сети сверху донизу, по распределению предметов потребления, организации ЗРК, фабрик-кухонь, организации подсобных хозяйств на основе специальных дополнительных соглашений. Особые разделы предусматривались по оргнабору, по подготовке кадров, по социалистической организации труда. Эти общие положения должны были находить отражение в конкретных показателях по каждому предприятию, охватывающих всю сумму производственнотрудовых и организационно-должностных функций всех работников.

Значительное место должно было уделяться вопросам оплаты труда, которые должны были доводиться вплоть до каждого цеха, указываться ставка 1-го разряда для сдельщиков и повременщиков, тарифная сетка для тех и других, надбавки рабочим в случае перевыполнения плана. Договор должен был исходить из максимального внедрения сдельной оплаты труда и технического нормирования. Обязательным было прикрепление к производственным участкам контролеров- браковщиков. Пересмотр норм выработки и расценок должен был производиться с учетом их закрепления на продолжительное время. Обговаривались премии и их размеры для повременщиков, должностные разбивки для ИТР, их индивидуальные оклады и премиальные.

Подчеркивался индивидуальный характер премирования. Такая система коллективных договоров объединяла работодателя и работника в единое целое. Она не имела характера социального партнерства, а представляла собой особый вид организации социально-трудовых отношений с элементами государственного патернализма и административного нажима. Особого смысла в таких коллективных договорах не было и с 1934 г. практика их заключения была прекращена.

Новое содержание в деятельности профсоюзов внесло постановление ЦИК, СНК СССР и ВЦСПС от 23 июня 1933 г. «Об объединении Народного комиссариата труда Союза ССР с Всесоюзным Центральным Советом профессиональных союзов»[16]. Правительство и ВЦСПС, идя навстречу предложениям профсоюзных рабочих организаций и в целях лучшего выполнения возложенных на НКТ обязанностей, постановили слить Наркомтруд со всеми его местными органами, включая и органы социального страхования, с аппаратом ВЦСПС в центре и на местах. На профсоюзы было возложено выполнение функций Нарком- труда и его местных органов[17].

Это означало, что профсоюзы руководят государственным социальным страхованием, охраной труда, контролируют соблюдение трудового законодательства, участвуют в заключении коллективных договоров и в государственном народнохозяйственном планировании.

В декабре 1929 г. постановление ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью» рекомендовало предприятиям внедрять в производственную практику хозрасчетные отношения[18].

Первые результаты внедрения хозрасчета в сочетании с добросовестным и дисциплинированным трудом породили и новую форму общественной самодеятельности - хозрасчетную бригаду. Предприятиям было предоставлено право заключения договоров с другими предприятиями, но необходимо заметить, что значение термина «хозрасчет» начала 1930-х гг. вовсе не совпадает с его современным значением.

В тот период хозрасчет сводился, прежде всего, к экономии материальных ресурсов, поскольку предприятиями была поставлена цель снижения себестоимости в сравнении с плановой. Здесь не было и речи о самоокупаемости, самофинансировании, экономической самостоятельности, а только о выполнении планового задания.

Даже такой упрощенный, с современной точки зрения, хозрасчет должен был привести к существенной переоценке рабочими своего места в системе производства, повлиять на материальную заинтересованность в конечных результатах своего труда. Усиление экономических рычагов в производстве также должно было повлиять на резкое сокращение потерь рабочего времени по вине работника за счет повышения его дисциплинированности и организованности на рабочем месте.

Процесс создания хозрасчетных бригад на фабриках и заводах получил значительное ускорение после того, как И.В. Сталин 23 июня 1931 г. на Всесоюзном совещании хозяйственников назвал внедрение хозрасчета одним из шести условий развития социалистической промышленности[19]. Вскоре хозрасчетные бригады получили широкое распространение. К концу 1931 г. в стране уже имелось 155 тыс. таких бригад, в которых насчитывалось 1 млн. 500 тыс. рабочих[20] [21].

Однако практика с завидным постоянством демонстрировала, что даже такой ослабленный хозрасчет не вписывался в то время в модель командно-административного механизма, поэтому хозрасчетные формы оказались недолговечными. «Практика работы хозяйственных и кредитных учреждений привела к прямому срыву хозрасчета», - писал известный государственный деятель академик Н.А. Вознесенский .

Жесткая централизация всех имеющихся ресурсов и их распределение, строгая регламентация всех элементов воспроизводства служили обеспечением форсированных темпов индустриализации в условиях капиталистического окружения. В этих условиях прибыль временно потеряла силу одного из важнейших показателей работы предприятий. Известный экономист М.И. Вайнзоф в 1932 г. отмечал: «В советских условиях основным показателем успешности работы хозяйственных единиц является не прибыль, а разница между фактической и заданной плановой себестоимостью при условии выполнения качественных требований»[22].

Были ослаблены экономические рычаги материального стимулирования развития производства, в том числе и укрепления трудовой дисциплины. Все это приводило к распаду хозрасчетных бригад. Если некоторые бригады и продолжали функционировать в этих условиях, то они постепенно стали утрачивать свой хозрасчетный характер и не отражали существа дела.

В 1930 г. вновь возник вопрос о подготовке основного законодательного акта о труде. В феврале 1930 г. Совет Народных Комиссаров СССР поручил Народному комиссариату труда СССР по согласованию с ВЦСПС, хозяйственными наркоматами и союзными республиками разработать в полугодовой срок проект общесоюзного Кодекса законов о труде.

Как видим, в этом постановлении Совнаркома уже не говорится о Кодексе основных законов о труде, как это было в актах, изданных в предыдущие годы, а говорится об общесоюзном Кодексе законов о труде.

Необходимость разработки общесоюзного Кодекса законов о труде возникла, как указывалось в постановлении, в связи с новыми производственными условиями, вызванными введением непрерывной производственной недели, социалистическим соревнованием трудящихся масс, движением ударных бригад, посылкой производственных рабочих на работу по колхозному строительству, на учебу и т.д., а также необходимостью объединения и пересмотра всего общесоюзного законодательства о труде .

Работа над проектом общесоюзного Кодекса законов о труде развернулась лишь в 1931-1932 гг., чему предшествовали исключительно важные события, имевшие огромное значение для правового регулирования условий труда рабочих и служащих. Речь идет о полной ликвидации безработицы в стране. Постановление ЦК ВКП(б) от 20 октября 1930 г. «О мероприятиях по плановому обеспечению народного хозяйства рабочей силой и борьбе с текучестью» по-новому поставило задачу правового регулирования обеспечения кадрами бурно развивающегося народного хозяйства. Что касается попытки создать общесоюзный Кодекс законов о труде, то и на этот раз она не увенчалась успехом. В то же время издавались отдельные общесоюзные акты о труде, отвечавшие новым условиям развития народного хозяйства Советской страны.

Говоря о многократных попытках после принятия первой Конституции СССР создать единый общесоюзный законодательный акт о

49 Войтинский И.С. Трудовой кодекс социалистической реконструкции. М., 1931. С.14.

труде, нельзя не обратить внимание на то, что положение Конституции, относившее к ведению Союза ССР «установление основных законов о труде», толковалось довольно широко и, в известной мере, вольно бросается в глаза, что юридическая наука в тот период также не придавала значения форме акта или актов, которые должны были бы быть изданы в соответствии с п. «р» ст. 1 Конституции СССР 1924 г. В этом можно убедиться, обратившись к трудам правоведов тех лет.

Так, профессор И.С. Войтинский писал по поводу подготовки проектов кодексов законов о труде: «Вопрос об издании общесоюзного трудового кодекса имеет длинную историю. Этот вопрос был поставлен еще в восстановительном периоде, но не получил тогда разрешения».

Уже Конституция СССР 1924 г. закрепила то положение, что для всего СССР «основные законы о труде» устанавливаются в порядке общесоюзного законодательства. Над выработкой проекта Кодекса основных законов о труде СССР после того работал ряд комиссий, начинавших, прерывавших, снова возобновлявших и снова прерывавших свою деятельность. Быстрое развитие советского трудового законодательства все время создавало затруднения для выполнения в общесоюзном масштабе задачи новой кодификации основ этого законодательства. Поэтому продолжали существовать лишь республиканские кодексы законов о труде, единые в своей основе (Кодекс РСФСР 1922 г.), но с течением времени значительно разошедшиеся между собой в подробностях своего текста»[23].

Об общесоюзном Кодексе законов о труде еще в 1925 г. писала и Е. Данилова[24].

Авторы ставят знак равенства между «Основными законами о труде», о которых говорилось в Конституции СССР 1924 г., и общесоюзным Кодексом законов о труде, что, конечно, не одно и то же.

Основные законы о труде Союза ССР, предусмотренные Конституцией 1924 г., так и не были кодифицированы. Общесоюзное законодательство о труде развивалось путем издания компетентными органами отдельных актов, регулирующих некоторые виды трудовых отношений, так и не приняв вида общего кодифицированного законодательного акта.

Тем более, не было никаких конституционных оснований считать, что кодексы законов о труде союзных республик должны были потерять свое значение. Ошибочность таких утверждений, на наш взгляд, своими корнями уходит в неправомерное отождествление основных законов о труде, указание на которые содержалось в первой Конституции СССР, с общесоюзным Кодексом законов о труде как единым актом.

Поскольку упомянутое постановление СНК СССР не было реализовано, нет необходимости говорить о том, что оно противоречило Конституции. Однако если бы дело дошло до официального рассмотрения проекта КЗоТ, то, как мы полагаем, потребовалось бы уточнение соответствующего положения Конституции, тем более что это существенно затронуло бы права союзных республик.

Положения Конституции СССР 1936 г. о праве на труд, на отдых, на материальное обеспечение при потере трудоспособности и в старости, об обязанности трудиться и блюсти социалистическую дисциплину труда являлись основополагающими принципами советского трудового права рассматриваемого периода. Они составляли основу важнейших институтов трудового права, таких, как трудовой договор, рабочее время, время отдыха, заработная плата, государственное социальное страхование и др.

Начало новому этапу в работе по кодификации советского законодательства о труде положила Конституция СССР, принятая 5 декабря 1936 г. VIII чрезвычайным съездом Советов. Конституция отнесла к ведению Союза ССР «установление основ законодательства о труде» (п. «ф» ст. 14).

Чрезвычайные съезды Советов союзных республик в 1937 г. утвердили новые конституции республик. Согласно Конституциям РСФСР, УССР, БССР, Азербайджанской, Армянской, Туркменской, Узбекской, Таджикской, Казахской и Киргизской ССР ведению этих республик в лице их высших органов власти и органов государственного управления подлежит «законодательство о труде»[25]. По Конституции Грузинской ССР республика в лице высших органов власти и органов государственного управления «ведает делом трудового законодательства»[26]. Соответствующие положения содержались и в конституциях позднее возникших союзных советских республик, вошедших в состав Союза ССР.

Продолжали развиваться кодексы законов о труде, принятые задолго до Конституции СССР 1936 г. и последующих конституций союзных республик.

Таким образом, Конституция СССР 1936 г., закрепившая за Союзом ССР только установление основ законодательства о труде, оставляла широкое поле для законотворческой деятельности союзных республик, осуществляемой в соответствии с их конституциями.

Задача, следовательно, заключалась в том, чтобы на основе указанных положений Конституции СССР и конституций союзных республик осуществить кодификацию актов, составляющих основы законодательства о труде, утвердить в соответствии с ними новые кодексы законов о труде союзных республик, провести систематизацию всех правовых актов общесоюзного и республиканского характера, связанных с регулированием трудовых отношений рабочих и служащих.

В силу ряда обстоятельств объективного и субъективного характера, работы над созданием Основ законодательства о труде развернулись не сразу, хотя отдельные научные учреждения и работали над проектами соответствующего законодательного акта502.

Если говорить о конце 1930-х гг., то следует иметь в виду, что международная и внутренняя обстановка в тот период подстегивали руководство страны к дальнейшему ужесточению производственной, трудовой и общегосударственной дисциплины. В этот период резко обозначилась тенденция к регулированию труда рабочих и служащих в централизованном порядке путем издания правовых актов общесоюзного значения.

  • [1] Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. М., 1931. Т.2.С.120.
  • [2] Там же. С. 163.
  • [3] СЗ СССР. 1929. №4. С.30.
  • [4] СЗ СССР. 1934. № 15. Ст. 109.
  • [5] СЗ СССР. 1923. №64. Ст. 612.
  • [6] СЗ СССР. 1927. № 61. Ст. 613.
  • [7] СЗСССР. 1929. №41. Ст. 515.
  • [8] СЗ СССР. 1933. №13. Ст. 75.
  • [9] СЗСССР. 1933. №31. Ст. 183;№41. Ст. 242 и др.
  • [10] СЗ РСФСР. 1932. №59. Ст. 262.
  • [11] СЗ СССР. 1929. №66. Ст.620.
  • [12] СЗ СССР. 1929. №42. Ст.367.
  • [13] См.: Основы трудового законодательства Союза ССР и союзных республик. С. 896.
  • [14] КПСС в резолюциях и решениях... С. 63.
  • [15] СУ РСФСР. 1930. № 7. Ст. 83.
  • [16] СЗ РСФСР. 1933. № 40. Ст.238.
  • [17] СЗ СССР. 1933. № 57. Ст.ЗЗЗ.
  • [18] КПСС в резолюциях... Т. 5. С. 61.
  • [19] Сталин И. В. Соч. Т. 13. С. 51-80.
  • [20] ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 16. Д. 539. Л. 20; Материалы к отчету IX съезду профсоюзов. М.,1932. С.33.
  • [21] Вознесенский Н.А. Избранные произведения. 1931-1947. М., 1979. С. 34.
  • [22] Вайнзоф М.И. Теория и практика хозрасчета. М-Л., 1932. С. 14.
  • [23] Войтинский. И. Трудовой кодекс социалистической реконструкции. С. 14.
  • [24] См.: Данилова Е. Трудовое законодательство союзных республик // Вопросы труда. 1925.
  • [25] См.: Конституция Союза ССР и конституции союзных республик. М., 1938. С.32, 56, 78,98,148,168,188,211,240,260.
  • [26] Там же. С. 122.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы