Стачечное движение рабочих Центральной России в дооктябрьский период

Экономические стачки в России имели место уже в первой половине XIX столетия, но в тот период рабочие были рассеяны и изолированы по многочисленным мелким мастерским и кустарным промыс- лам . Это в свою очередь делало отдельные протестные выступления разрозненными, слабыми и не вызывало серьезной обеспокоенности у правящих властей.

К концу XIX в. стачка как форма экономического протеста достигла полного развития, т.к. возникло множество крупных промышленных предприятий и фабрик, что способствовало большому скоплению рабочих, желающих улучшить свое материальное и социальное положение.

Не случайно на протяжении конца XIX- начала XX столетий неуклонно возрастал процент забастовок и стачек по поводу заработной платы: с 68,1 % в 1895-1899 гг. до 79,2 % в 1915-19116 гг. В то же время развитие законодательства о труде сделало свое дело: масштабно снизилось количество стачечников по поводу размеров рабочего времени - с 35,4 % в 1895-1899 гг. до 0,7 % в 1915-1916 гг. В то же время, происходило увеличение числа стачечников из-за порядка в заведениях и прочих условий быта и труда (таблица 2.8)[1] [2] [3].

Предприниматель мог воспрепятствовать приостановке работы по соглашению между десятью, пятьюдесятью рабочими; но он оказывался бессильным, когда перед ним вставали все рабочие предприятия. По меткому замечанию Л. Луи: «Промышленность боится стачки, потому что эта последняя бьет ее вообще жестоко, без предварительного уведомления, и чаще всего оказывается для нее гибельной» 4 .

Таким образом, мы замечает, что с 1895 по 1914 гг. количество забастовок и число стачечников оставалось неизменно высоким и постоянно возрастало из-за недовольства размерами заработной платы и порядка в заведениях. В то же время значительно уменьшилось количество забастовок из-за продолжительности рабочего дня. В дореволюционной России существовала довольно стройная система учета стачек и коллективных жалоб рабочих. Эти сведения публиковались в ежегодных «Сводах отчетов фабричных инспекторов», начиная с 1895 г. и заканчивая 1915 г.[4].

Таблица 2.8

Число забастовок и стачечников в России по различным поводам с

1895 г. по 1914 г., в %

Годы

% забастовок по поводу

% стачечников по поводу

Заработной платы

Рабочего времени

Порядка в заведениях и др. условий быта и труда

Заработной платы

Рабочего времени

Порядка в заведениях и др. условий быта и труда

1895-1899

68,1

23,2

8,7

54,1

35,4

10,5

1900-1904

65,3

23,4

11,3

48,3

30,1

21,6

1905-1909

70,6

18,2

11,2

64,3

18,6

17,1

1910-1914

71,2

12,4

16,4

64,5

11,3

24,2

1915-1916

79,2

2,1

18,7

70,5

0,7

28,8

Из данных довольно обстоятельных сборников можно почерпнуть богатый фактический материал о стачечном движении экономического характера в самодержавной России. Но насколько полно учитывались выступления в цензовой промышленности России? В.Е. Варзар, руководивший всей этой работой, утверждал, что «имеющийся материал полон и исчерпывает все случаи стачек в заведениях, подчиненных надзору фабричной инспекции»[5].

Эта позиция встречается в исследовательской литературе, в частности, в фундаментальном труде по истории рабочего класса, отметившем «полноту и единообразие учета», поскольку фабричные инспектора были обязаны «фиксировать в своих отчетах все без исключения случаи забастовок на подведомственных им промышленных предприятиях»[6] [7]. Это ошибочная точка зрения. На инспекторов действительно возлагалась такая обязанность, но выполняли они ее далеко не всегда.

При анализе действительных масштабов стачечного движения в России в дооктябрьский период необходимо учитывать следующее обстоятельство. Источники, содержащие сведения о стачках, относятся к разным видам. Важнейшим из них является правительственная статистика, охватывающая 1895-1916 гг. Однако уже сама ее программа, учитывающая лишь предприятия цензовой промышленности, обусловливала ее неполноту, так как оставляла без внимания прочие отряды пролетариата.

Стачечная борьба по своему характеру относится к массовым явлениям. Безусловно, социальный протест увеличивавшегося в своих масштабах и крепнувшего в своем единстве промышленного рабочего класса вызывал серьезную обеспокоенность у самодержавной власти.

Стачечное движение рабочих в ЦЭР начало волнообразно развиваться с 1870 г. В течение 1870-1880-х гг. карательные меры по отношению к стачечникам усиливались.

По мере нарастания стачечного движения 1870-х гг. правительство и его территориальные органы, полиция и жандармерия принимали все меры для подавления рабочих выступлений, преследуя активных их участников, преимущественно в административном порядке на основе циркуляров МВД 1870, 1878-1879 гг., а затем и Положений об усиленной и чрезвычайной охране 1881 г., разрешавших высылку стачечников в места их приписки.

В отдельных случаях участники рабочего движения привлекались к уголовной ответственности по суду на основании сохранившейся с 1845 г. в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных ст. 1358, предусматривавшей кратковременное тюремное заключение для нарушителей трудового договора. Так, по закону 1886 г. «подстрекательство» к стачкам каралось тюремным заключением до 8 месяцев, а участие в них - до 4 месяцев .

Однако и эти запретительные меры не смогли остановить нарастание стачечной борьбы в стране.

«Долго замалчиваемый у нас рабочий вопрос, - отмечал известный специалист в сфере трудовых отношений того времени С. Приклонский, - как будто вдруг вырос из земли и предстал пред нашими глазами в то время, когда продолжительный промышленный кризис ухудшил положение рабочих»[8].

Начиная с 1895 г. стачки, иные формы протеста рабочих, например, групповые подачи жалоб и прошений, систематически стали учитываться фабричной инспекцией на предприятиях[9].

Осенью 1895 г. московский «Рабочий союз» издал и распространил брошюру «Стачки и их значение для рабочих», в которой дается описание стачек 1895 г. на Ярославской Большой мануфактуре Кар- зинкиных, на фабрике Каретниковых (в с. Тейкове Владимирской губ.), на фабриках Мазурина и Герасимова (в Московской губ.), на фабрике Прохоровской мануфактуры и на складах чаеторговцев в Москве[10].

Московские социал-демократы сообщили в брошюре достаточно полные сведения о ходе стачек, о полицейских акциях властей, о царском одобрении действий карателей-фанагорийцев, расстрелявших ярославских рабочих.

С развитием рабочего движения все большее и большее значение приобретала «полицейская функция» фабричной инспекции. Циркуляры С.Ю. Витте, изданные 11 апреля и 5 декабря 1895 г., обязывали чинов инспекции «следить и своевременно доводить до сведения Министерства финансов ...о нездоровых проявлениях и неустройствах на фабриках, которые могут порождать беспорядки»[11].

Между тем, доля участников стачек в конце XIX в. в сравнении с общим числом промышленных рабочих была довольно незначительна. Однако петербургская стачка текстильщиков 1896 г. получила широкий всероссийский и мировой резонанс на фоне коронационных торжеств вступления на трон Николая II[12].

Примечательным является также то, что принятие обещанного правительством во время стачки петербургских текстильщиков 1896 г. закона об ограничении продолжительности рабочего дня 11,5 часами, не снизило остроты социальных противоречий. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, погромы фабричных помещений (в 12 случаях), избиения мастеров, а с другой стороны, 102 вызова полиции, войск и казаков. Требования рабочих были удовлетворены в итоге лишь 27 % стачек. Прямое или косвенное участие нелегальных организаций обнаруживается в 105 выступлениях из 732 (в основном социал- демократы)[13].

В 1897 г. количество стачек и участников коллективных акций выросло, больше стало коллективных стачек (77, тогда как в 1895 г. - 10, в 1896 г. - 18)[14]. Практически половина стачечников приходилась на ЦЭР, за ним следовали с большим отрывом Петербург, западные и южные экономические регионы.

В секретном циркуляре Департамента торговли и мануфактур, изданном 8 апреля 1897 г., содержались совершенно четкие инструкции чинам инспекции о поведении во время стачек. Циркуляр предписывал инспекторам «тщательный надзор» за промышленными заведениями. При возникновении стачек или забастовок инспекторы должны были «принять все меры к убеждению рабочих немедленно возобновить прерванные работы, разъяснив им всю строгость наказания, которому они подвергаются за незаконные действия»[15].

В свою очередь, Министерство внутренних дел секретным циркуляром (12 августа 1897 г.) предписывало полиции «выяснять причины рабочих волнений и устранять по возможности поводы к неудовольствиям в тех случаях, когда рабочие имеют основания жаловаться на притеснения или несправедливость фабрикантов и фабричной администрации»[16].

Руководствуясь этими указаниями, охранные отделения в целом ряде районов перешли к осуществлению полного контроля над рабочими, совершенно игнорируя фабричную инспекцию. Наиболее острая ситуация возникла в Москве. 19 июня 1898 г. министру финансов докладывали, что «дело постоянного надзора за взаимными отношениями и порядком на фабриках и заводах «уплыло» из рук фабричной инспекции и перешло в руки полиции»[17].

Начало XX столетия ознаменовалось новой волной стачечного движения в ЦЭР. С одной стороны, это было связано с сохранением базисных причин неудовлетворения рабочих масс собственным социально-экономическим положением, с другой - активизацией деятельности среди промышленного пролетариата нелегальных социал- демократических групп.

В 1902 г. московская социал-демократическая организация развернула большую агитационно-пропагандистскую работу на предприятиях ЦЭР. Она велась на Прохоровской Трехгорной мануфактуре, Даниловской мануфактуре, фабриках Бутикова, Шрадера, Гандлина и Бирц, заводах Алтфабер, дроболитейном Анонимного Русско- Бельгийского общества, складе Общества «Мазут», в типографии Чичерина, в мастерских Московско-Брестской железной дороги и на ряде других предприятий[18] [19].

Стачечное движение начала XX столетия в России в большей степени затронуло крупные промышленные центры, нежели провинциальные. Так, в период с 1895 по 1904 гг. в городах участвовало в стачках 1326 тыс. человек, а на периферии - 439 тыс. человек. Эта тенден- ции прослеживалась и в последующие годы .

В отчетах комитетов РСДРП 111 съезду партии приводятся интересные сведения о работе социал-демократов среди пролетариата после 11 съезда партии и в канун первой российской революции. По региону сохранились и опубликованы отчеты Тверского и Северного комитетов РСДРП. В первом из них говорилось об особенностях и сложности среды, в которой приходится действовать комитету[20] [21].

В отчете Северного комитета сообщается о политической работе в массах в канун революции в Ярославле, Иваново-Вознесенске, Костроме, Рыбинске и Ростове. Отчет сообщал, что в 1904 г. на массовки в Ярославле и Костроме собиралось по 80-150 лиц, в Иваново- Вознесенске - по 200-300 человек. Наиболее восприимчивыми к революционным идеям, подготовленными к коллективным действиям, оказались рабочие Иваново-Вознесенска. Идея вооруженных демонстраций, готовность примкнуть к всеобщей забастовке по требованию

партии здесь находила наиболее сочувственное и сознательное отно- шение .

Согласно сведениям Министерства торговли и промышленности «Статистика стачек рабочих на фабриках и заводах», пик социальных волнений в рабочей среде пришелся на 1905 г., оставался на значительном высоком уровне в 1906 г., затем неуклонно снижался. При этом обращает на себя внимание, что стачки довольно часто выступали естественной реакцией рабочих на решение владельца предприятия прибегнуть к массовым увольнениям[22].

Так, по сообщениям авторитетной газеты «Московское слово» в Москве и Московской губернии с 10 по 17 января 1905 г. бастовали 126 фабрик и заводов (из имеющихся 830) и 43,7 тыс. рабочих (из 170 тыс.)[23].

Кроме стачек рабочие ЦЭР использовали и другие формы борьбы. «Московское слово» сообщало о 4 волнениях, 2 демонстрациях, 4 митингах и вооруженном восстании в Москве. В ходе волнений рабочие текстильного, пищевого и химического производств выдвигали различные требования: 8-ми часового рабочего дня, увеличения заработной платы, улучшения условий труда[24].

Динамика стачечного движения в том или ином регионе (или в стране в целом), показателями которой выступают обычно число стачек и число стачечников, объясняется сложным сочетанием внешних и внутренних факторов. Это, с одной стороны, экономическая конъюнктура, влиявшая на положение рабочего класса, события политического характера, изменения законодательства и другие внешние факторы. С другой стороны, это конкретные проявления социальных конфликтов на предприятиях, тяжелые случаи производственного травматизма, активность партийных агитаторов и рабочих активистов, другие «внутренние» факторы.

Существенным фактором развития стачечного движения в России до февраля 1917г. была и степень жесткости властей в подавлении рабочего протеста, уровень сплоченности рабочих масс.

В период политической реакции в стране, наступившей после поражения первой российской революции, стачечное движение рабочих пошло на убыль. Однако массовое стачечное движение 1905— 1907 гг. оказало серьезное воздействие практически на все социальные слои российского общества.

Суммируя имеющиеся данные, авторитетный американский историк Л.Хеймсон считает возможным говорить о революционных изменениях в менталитете - о «революции растущих надежд», связанной с высвобождением масс из-под гнета традиционной психологии покорности и с резким ростом социальных требований[25].

Чрезвычайно важным было то обстоятельство, что в результате ослабления традиционализма рабочие больше не чурались социал- демократов и интеллигентов - исчез тот традиционалистский барьер, который когда-то разделял крестьян и «народников», а потом сказывался в движении 9 января. Более того, многие из рабочих считали РСДРП не «интеллигентской», как прежде, а своей, «рабочей» партией.

В связи с этим обращает на себя внимание обнаруженная отечественными специалистами Ю.И. Кирьяновым и Л.И. Бородкиным высокая корреляционная зависимость между числом распространенных социал-демократами листовок и количеством стачечников (0,88) [26].

Эта психологическая революция привела к тому, что, хотя репрессии 1907-1911 гг. нанесли тяжелый удар рабочему движению, оно довольно быстро восстановилось. Как показывает статистический анализ, новая волна была лишь в небольшой степени связана с динамикой заработной платы, а забастовки носили по большей части политический характер. Это в особенности проявилась в 1912 г., когда Ленский расстрел и знаменитая фраза министра внутренних дел А.А. Макарова «так было и так будет впредь» вызвали новую волну массовых политических стачек[27].

Положение стремительно обострялось, и в 1913 г. количество стачечников достигло уровня революционного 1906 г. В стачечной борьбе предвоенного периода ярко проявлялась связь между интенсивностью политических стачек и концентрацией рабочих в крупных промышленных центрах, во главе ее шли рабочие-металлисты Петербурга. В июле 1914 г. еще один расстрел вызвал всеобщую стачку, демонстрации и беспорядки в Петербурге; бастовало 130 тыс. человек, в некоторых районах города были возведены баррикады[28] [29].

Новый период в развитии экономического протестного движения пролетариата ЦЭР был связан с последствиями вступления России в первую мировую войну. Сведения о динамике экономических стачек в России, ЦЭР и Центрально-Черноземном районе (ЦЧР) представлены в таблице 2.9 17°.

Таблица 2.9

Численность массовых выступлений рабочих в ЦПР, ЦЧР и по России на экономической почве в 1915-1917 гг.

Год

ЦЭР

ЦЧР

Всего по России

1915

7

-

15

1916

10

1

53

1917

-

-

10

Данные таблицы обращают внимание на следующие тенденции. В 1915 г. из всех 15 выступлений на экономической почве 7 прошли в губерниях ЦЭР. В 1916 г. всего в России произошло 53 выступления на экономической почве, в том числе в ЦЭР - 10 [30] [31] [32]. Таким образом, ситуация с рабочим протестом в стране становилась все более острой.

Общероссийское рабочее движение в годы первой мировой войны прошло три этапа: 1) от начала войны до весны 1915 г.; 2) с весны 1915 г. по сентябрь 1916 г.; 3) с октября 1916 г. до начала Февральской буржуазной революции. Каждый из них характеризуется специфическими особенностями стачечной борьбы рабочего класса России, фор-

-172

мами и методами деятельности политических партии .

Общим для всех выступлений российского пролетариата была антивоенная направленность борьбы против голода и нищеты, борьба за выживание. Требования рабочих Москвы, Иваново, Владимира, Ярославля в основном совпадали: повысить заработную плату, улучшить обеспечение продуктами питания, они также протестовали против призыва в армию. Стихийность и сознательность переплелись в требованиях и выступлениях российского рабочего класса.

Война способствовала крайнему обострению социально- экономической и политической ситуации в стране. Начавшаяся первая мировая война оказала большое влияние на состояние московской промышленности.

Машиностроительная, металлообрабатывающая, пищевая отрасли сумели быстро приспособиться к нуждам войны и получить крупные военные заказы. Другие, как текстильная, деревообрабатывающая были вынуждены в первые дни сократить производство.

Причины были разные. Главной причиной из них было прекра- щение приема железными дорогами коммерческих грузов . Многие предприятия не получали донецкий уголь, металлы, шерсть, хлопок, продукты питания, что вызвало нарушения нормальной организации производства. Призыв в армию многих квалифицированных рабочих, мораторий по заграничным и внутренним платежам, резкое вздорожание и недостаток сырья и материалов, получаемых из-за границы, вследствие их закрытия, создало большие трудности для многих промышленных предприятий Москвы и губернии 7 .

Еще одной из важных причин обострения социальной обстановки в промышленных центрах явилась дороговизна на продукты первой необходимости. Вот как описывались события в одном из полицейских рапортов. 8 апреля 1915 г. в Москве за Пресненской заставой «началось быстрое скапливание множества различных рабочих, служащих и других лиц». Около 8 часов их число достигло 3-5 тыс. человек. Выражая недовольство дороговизной продуктов первой необходимости, они «с криком «Дружно, товарищи!» начали приступать к торговым заведениям, лавкам и магазинам и их громить, разбивая окна и двери... более всего пострадали булочная и хлебопекарня Зуева... Товар весь был выкинут на улицу и частично расхищен... Также побили стекла и повредили рамы окон мясной и овощной лавок ». Порядок был восстановлен лишь к 10 с половиной часам вечера с помощью конной стра- жи. 6 человек были задержаны . В тот же день около 8 часов вечера у Преображенской заставы толпами рабочих были разгромлены и подверглись «разграблению» булочная Воронцова и несколько магазинов «колониальных товаров»[33] [34] [35].

Нехватка продовольствия, массовая безработица и закрытие предприятий во многих промышленных центрах способствовали росту стачечной активности рабочего класса. 12 апреля 1915 г.

Департамент полиции МВД разослал губернаторам и градоначальникам письмо по поводу ухудшавшегося продовольственного положения и происходивших на этой почве массовых выступлений населения. В нем говорилось, что вызванные военным временем затруднения в доставке по железным дорогам массовых грузов повлекли за собой во многих местностях империи уменьшение рыночных запасов хлеба, мяса и других предметов первой необходимости, а этим обстоятельством не преминули воспользоваться спекулянты, начавшие искусственно повышать и без того высокие цены на эти предметы. «Явление это, - говорилось далее, - особо тяжело отразилось на беднейших классах населения, недовольство коих уже стало проявляться в некоторых местностях в виде попыток к устройству уличных беспорядков и погромов торговых помещений купцов, подозреваемых в умышленном повышении цен»[36] [37].

Протестные выступления на почве дороговизны захватили не только столицы, но многие города и поселки в различных регионах страны, в том числе и относительно благополучные в продовольственном отношении. Крупные выступления на почве дороговизны начались в ЦЭР 1 октября 1915 г. они разразились и в Павлове Посаде Богородского уезда Московской губернии в связи с отсутствием сахара. В этом выступлении первоначально приняли участие около 2 тыс. человек, преимущественно женщин и подростков, к которым затем присоединились рабочие текстильной фабрики, а также крестьяне. Несколько лавок было разгромлено, а наряд полиции - забросан камнями. «Беднейшее население Посада совместно фабричным - Русско- французского анонимного общества на почве недостатка продуктов продовольствия и увеличения цен произвело разгром лавок» .

Попытки властей проявить решимость в отношении подавления антигосударственных выступлений рабочих встречали ожесточенное сопротивление и серьезно радикализировали сознание рабочей массы.

Осенью 1916 г. повышение хлебных цен породило новую волну голодных бунтов и забастовок на промышленных предприятиях ЦЭР.

В фонде 63 «Московское охранное отделение» и в фонде 102 «Департамент полиции» Государственного архива Российской Федерации имеются данные об остановке в этот период московских фабрик и заводов из-за отсутствия сырья, топлива, а иногда вследствие стачечной борьбы рабочих[38].

Дальнейшие события только подтвердили нарастание стачечного движения в промышленных центрах, в которых экономические требования бастующих довольно быстро перетекли в формы острого политического противостояния с властями.

Не смотря на то, что в донесения Департамента полиции за 1915-1917 гг. в отношении массовых рабочих выступлений в промышленных центрах страны в основном указывается основная причина рабочих волнений - дефицит продовольственных товаров, дороговизна, действия спекулянтов, тем не менее, довольно быстро сугубо экономические требования трудящихся стали приобретать политическую окраску.

1917 г. был четвертым годом мировой войны. В этот год после эфемерного экономического подъема 1915 г. и 1916 г., вызванного расцветом промышленности, работавшей на оборону (машиностроение, химическая промышленность, производство одежды и т.д.), стали уже явственно сказываться признаки промышленного упадка. Огромные затраты материальных и финансовых ресурсов, связанные с войной и содержанием многомиллионной армии, отрыв от промышленности огромного количества рабочей силы, вовлечение в производство малообученных рабочих, не привыкших к трудовой дисциплине - все это расшатало устои национальной промышленности.

В 1917 г., несмотря на то, что количество занятых в промышленности рабочих составляло по крупной промышленности 3024,3 тыс. чел, или 116,3 % против 1913 г. (2598, 6), в области производительности труда и заработной платы уже наблюдались симптомы, предвещавшие надвигающуюся катастрофу.

Валовая выработка на 1 рабочего в год в рублях по довоенным ценам, равнявшаяся в 1913 г. 2163 руб., упала до 1436 руб., т.е. до 66,4 % от довоенного уровня. Такое же неблагополучие выявилось и в отношении заработной платы. В 1913 г. месячная зарплата равнялась по крупной промышленности в среднем 24 руб. 30 коп. довоенным, а в 1917 г. она составляла только 73,1 % от довоенного уровня[39].

Таким образом, почва для широкого социального недовольства к февралю 1917 г. была заложена.

Временное правительство, пришедшее на смену самодержавию, оказалось не в состоянии решить жизненно важные проблемы российского общества, в том числе и в сфере правового регулирования труда, что и предопределило крах демократического режима в России в октябре 1917г.

Итак, обобщая проанализированные в первой главе данной работы вопросы, можно сделать следующие выводы.

Рабочее и фабричное законодательство в России формируется несколько позже, чем аналогичное законодательство стран, ставших ранее на путь капиталистического развития. Данное обстоятельство является вполне закономерным явлением.

В становлении и развитии трудового законодательства в России в дооктябрьский период выделяются три периода:

  • 1) от первых попыток регламентации взаимных отношений между рабочими и предпринимателями,
  • 2) через безусловное запрещение коллективных действий рабочих направленных против работодателей и властей,
  • 3) до законодательного признания за рабочими права на отстаивание своих экономических интересов путем создания своих союзов и организации стачек.

Законодательное регулирование коллективных трудовых споров в начальный дореволюционный период отсутствовало, что инициировало рост рабочего движения. Это вынуждало правительство идти на закрепление законоположениями некоторых сторон взаимоотношений рабочих и работодателей и создание органов, имевших право вмешиваться в эти отношения.

Шел поиск форм и методов снижения конфликтности путем установления опеки над рабочими, введения различных временных правил для урегулирования конкретных конфликтов, устанавливалось законодательное признание представительства рабочих через старост в промышленных заведениях. Стачки для искоренения их в промышленной жизни признаются преступлением.

В 1865 г. был разработан проект Закона «О промышленных судах» по рассмотрению трудовых споров. Хотя этим проектам не суждено было реализоваться, отдельные их положения нашли отражение в нормативноправовых актах, принимаемых правительством в последующие годы.

Основные элементы охранительно-попечительской рабочей политики правительства складывались именно в эти годы, в процессе начавшейся разработки рабочего законодательства различными правительственными комиссиями (А.Ф. Штакельберга, Н.П. Игнатьева, П.А. Валуева).

Уже тогда наметился отказ от либерально-буржуазного принципа свободы отношений между трудом и капиталом и связанной с ней свободы стачек и рабочих организаций, рабочего представительства в выборных органах (в частности - в промышленных судах по проекту комиссии Штакельберга), что оказалось несовместимым с самодержавным строем. Признавая свободу между предпринимателями и рабочими в сфере трудового договора, царское правительство, тем не менее, неизбежно становилось на путь казенного попечительства, вмешательства сверху в их трудовые взаимоотношения, их мелочной регламентации в целях предупреждения трудовых конфликтов.

Как свидетельствует исторический опыт, существенное влияние на разработку правовой базы трудовых отношений оказала борьба рабочих за улучшение условий труда. Так, в частности после Морозов- ской стачки 1885 г. были изданы «Правила о найме рабочих на фабрики, заводы и мануфактуры», а также «Особенные правила о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих». Это были по существу документы, в которых нашли отражение ряд важных положений, развивающих идеи социального партнерства.

Данными правовыми актами предусматривались: заключение договора о найме с записью его условий в расчетной книжке работника; запрещение выдачи товаров взамен зарплаты; недопущение взимания с рабочих платы за оказываемую им врачебную помощь и др.

Правительство предпринимало некоторые меры, чтобы улучшить положение рабочих, так, в 1897 г. был принят закон об ограничении рабочего дня 11,5 часами и обязательном воскресном и праздничном отдыхе. Однако в трудовых конфликтах власти, как правило, выступали на стороне предпринимателей, по закону 1886 года подстрекательство к стачке каралось 4-8 месяцами тюрьмы, участие в ней - 2-4 месяцами.

Под напором всероссийского рабочего движения с 1905 г. в России законодательно было признано право рабочих на объединение в союзы. Признается право на стачки, но с жесткими рамками их возможного осуществления, идет оформление органов по разрешению коллективных трудовых споров. В законодательстве устанавливается масса преград коллективным действиям рабочих, применяются полицейские меры для их подавления. На практике в борьбе с рабочими организациями и коллективными трудовыми спорами применяются локауты.

Получает развитие коллективно-договорное регулирование, применяемое только на практике, не закрепленное дореволюционным законодательством. Отсутствие общих положений о трудовом споре открывает широкий простор административному произволу в разрешении коллективных трудовых споров.

Анализ динамики обострения политической ситуации в стране в 1914-1917 гг. свидетельствует о том непреложном факте, что революционные стачки рабочих раскачали весь правительственный механизм и привели к его краху. Также довольно быстро экономическое протестное движение рабочих ЦЭР стало перерастать в политические выступления. Всеобщая политическая стачки петроградских рабочих в феврале 1917 г., поддержанная рабочими различных губерний России, завершилась буржуазной революцией.

Таким образом, непреложным уроком российской истории конца XIX - начала XX в. является следующее: неурегулированность значительного круга социально-трудовых отношений в России явилась той питательной средой, на которой базировался экономический, а затем и социально-политический протест промышленного пролетариата.

  • [1] См.: Рабочее движение в России в XIX веке: Сб. документов и материалов / Под ред.А.М.Панкратовой. М., 1950. Т. 1, ч. 1. С. 191; Волнения работных людей на мануфактурахтекстильной промышленности России во второй четверти XVIII в. / Под ред. Е.И. Заозерскойи Л.Н. Пушкаревой. М„ 1981. Ч. 2. С. 364-366, 378-380, 396, 458-460.
  • [2] Составлено авторами на основании: Яковлева К. Забастовочное движение в России за1895-1917 гг. / Материалы по статистике труда. Вып. 8. М., 1920. С. 38, 68, 64; Наемный трудв России. Ч. 1. М„ 1927. С. 156-157.
  • [3] Луи Л. Рабочий и государство. М., 1904. С. 216.
  • [4] См.: Своды отчетов фабричных инспекторов за 1895-1915 гг. СПб., 1896-1916.
  • [5] Варзар В.Е. Статистические сведения о стачках рабочих на фабриках и заводах за 10-летие1895-1904 гг. СПб., 1905. С. 3.
  • [6] 14 Рабочий класс в первой российской революции 1905-1907 гг. М., 1981. С. 23.
  • [7] Полное Собрание Законов (далее: ПСЗ). Собр. И. Т. 1ЛП. № 58777.
  • [8] Приклонский С. Хроника рабочего труда в России. М., 1910. С. 53-56.
  • [9] См.: Варзар В.Е. Статистические сведения о стачках рабочих на фабриках и заводах задесятилетие 1895-1904. СПб., 1905.
  • [10] Литература московского «Рабочего союза». М., 1930. С. 185-204.
  • [11] Цит. по: Власть и реформы. От самодержавия к советской России. СПб., 1996. С. 410.
  • [12] Рабочее движение в России. 1895 - февраль 1917 г. Хроника. Вып. 2. 1896 год. М. - СПб.,1993. С. 8.
  • [13] См.: Рабочее движение в России. 1895 - февраль 1917 г. Хроника. Вып. 2. 1896 год. М. -СПб., 1993. С. 12-36.
  • [14] Там же. С. 9-10.
  • [15] Рабочее движение в России. 1895 - февраль 1917 г. Хроника. Вып. 2. 1896 год. М. - СПб.,1993. С. 9-10.
  • [16] 15 Шепелев Л.К. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века. Проблемы торгово-промышленной политики. Л., 1981. С. 243.
  • [17] Вовчик Л.Ф. Политика царизма по рабочему вопросу в предреволюционный период (1895-1904 гг.). Львов, 1964. С. 60-61.
  • [18] ГА РФ. Ф. 63. Оп.12. Д. 25/02. Л. 40, 41,44;Ф. ДП. Д.5. 4.5. Л. В/1890. Л. 7.
  • [19] См.: Статистические сведения о стачках рабочих на фабриках и заводах за десятилетие1895-1904. СПб., 1905. С. 36-40.
  • [20] Третий съезд РСДРП. Сб. документов и материалов. М, 1955. С. 603-608.
  • [21] Там же. С. 633-636.
  • [22] См.: Варзар В.Е. Статистические сведения о стачках рабочих на фабриках и заводах задесятилетие 1895-1904. СПб., 1905; Варзар В.Е. Статистика стачек рабочих на фабриках изаводах за 1905 год. СПб., 1908; Варзар В.Е. Статистика стачек рабочих на фабриках и заводах за трехлетие 1906-1908 гг. СПб., 1910.
  • [23] Русское слово. 1905. 18 января.
  • [24] Русское слово. 1905. 15 января. 4 июля.
  • [25] Хеймсон Л. Об истоках революции // Отечественная история. 1993. № 6. С.6.
  • [26] Кирьянов Ю.И., Бородкин Л.И. Влияние различных факторов социального, экономического и политического характера на рабочее движение в России в конце XIX - начале XX вв. /Россия и США на рубеже XIX - XX вв. М., 1992. С. 51.
  • [27] См.: ГА РФ. Ф. 1186. Оп. 1. (Делопроизводство сенатора С.С. Манухина по расследованиюпричин и обстоятельств забастовки на Ленских промыслах. 1912 г.).
  • [28] 164 См.: Хэймсон А., Бриан Э. Стачечное движение в России во время мировой войны: количественный анализ / Россия и США на рубеже XIX - XX вв. М., 1992. С. 80.
  • [29] Таблица составлена на основании: ГА РФ. Ф. ДП. IV делопроизводство; Ф. 63; Рабочеедвижение в годы войны. М., 1925. С.60-78.
  • [30] ГА РФ. Ф. ДП. IV делопроизводство; Ф. 63; Рабочее движение в годы войны. М., 1925.С.60-78.
  • [31] См.: Рабочий класс и рабочее движение в России 1861-1917. М., 1966. С. 43-49.
  • [32] ЦИАМ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 865. Л. 1.
  • [33] Там же.
  • [34] ГА РФ. Ф. 63. 1915 г. Оп. 20. Д. 1326. Л. 88 об.
  • [35] ГА РФ. Ф. 63. 1915 г. Оп. 20. Д. 1326. Л. 7.
  • [36] ГА РФ. ДП. 4 делопроизводство. 1915 г. Д. 130. Л . 3-3 об.
  • [37] ГА РФ. ДП. 4 делопроизводство. 1915 г. Д. 108. 4.43. Л.26-26 об.; Д.42. Ч.З. Т.2; ЦИАМ.Ф.17. Оп. 84. Д. 888. Л. 14.
  • [38] См.: ГА РФ. Ф. 63; Ф. 102.
  • [39] Забелин Л. Численность рабочих, производительность труда и зарплата в промышленностиза десять лет // Вопросы труда. 1927. № 10. С. 77.
 
Посмотреть оригинал