Филологические науки и КОГНИТИВНАЯ ПАРАДИГМА

Литературоведение на рубеже XX и XXI веков: становление когнитивного подхода

На рубеже XX и XXI веков при исследовании художественного слова (если говорить не только о плане языка) вынуждены «встречаться» многие науки и различные концепции, что признается как осознанная необходимость: «Сегодня мы, люди, располагаем

символической логикой, экзегетической наукой, антропологией и психоанализом, которые, быть может, впервые способны охватить целиком вопрос о воссоединении человеческого дискурса. Развитие этих не совпадающих друг с другом дисциплин мгновенно высветило очевидное и угрожающее распадение этого дискурса. Единство человеческой речи является сегодня проблемой» [Рикер Поль, 1995: 176-182].

В последние десятилетия в качестве основополагающих научных принципов анализа художественного произведения выступает комплексный подход к коммуникативным направлениям лингвистики и литературоведения, предполагающим исследование также когнитивно-концептуальных составляющих текста (прежде всего взаимодействие коммуникантов: автора, конкретного читателя, в том числе широко понимаемого как alter ego автора, либо выступающего в качестве третьего лица или героев его произведений) на базе таких междисциплинарных областей, как психо- и нейролингвистика, теория речевой деятельности и речевых актов, семантическая теория речевой памяти, лингвистика текста, ассоциативная лингвистика, лингвокультурология, когнитология, лингводидактика и др.

Дисциплинарные границы изучения специфики художественного мира весьма широки. Причем, рациональное решение многих задач непосредственно связано с концептуальной спецификой использования языка и с когнитивной компетентностью любой языковой личности, ибо, как утверждают современные лингвисты, «языковая личность - вот та сквозная идея, которая, как показывает опыт ее анализа и описания, пронизывает и все аспекты изучения языка и одновременно разрушает границы между дисциплинами, изучающими человека, поскольку нельзя изучать человека вне его языка» [Караулов, 2002: 3].

Попытки исследовать речь сквозь призму действий носителя языка, выраженные в теориях речевых актов таких ученых, как Дж. Остин, Дж. Серль, П. Грайс, имеют прямое отношение к художественной литературе, так как уделяют особое внимание интенциям

говорящего/пишущего, в том числе остающимся за пределами вербального выражения, но являющимся вместе с тем неотъемлемой частью высказывания, ибо относятся к общим фоновым знаниям как основе языкового общения.

Становление во второй половине XX века когнитивизма вносит существенные изменения в развитие многих наук. «Когнитивизм - взгляд, согласно которому человек должен изучаться как система переработки информации, а поведение человека должно описываться и объясняться в терминах внутренних состояний человека. Такие состояния фактически проявлены, наблюдаются и интерпретируются как получение, переработка, хранение, а затем и мобилизация информации для рационального решения разумно формируемых задач» [Демьянков, 1994: 17].

Как «зонтиковое» междисциплинарное направление, «когнитивизм знаменовал появление новой парадигмы научного знания, и с ним в историю науки пришло новое понимание того, как следует изучать знание, как можно подойти к проблеме непосредственно не наблюдаемого - прежде всего к проблеме внутреннего представления мира в голове человека: ключевыми понятиями для начальных периодов когнитивной науки становятся понятия репрезентаций, структур представления знаний, нетождественных по своей модальности, объему, близости репрезентируемому оригиналу и т.п.» [Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов. - М., 1996: 224. В дальнейшем в тексте данное издание будет обозначаться - КСКТ]. Литературоведение, как любая другая наука, занимается когницией со своих собственных позиций, применяя характерные для него методы и методики.

Когнитивная деятельность, в особенности ее проявление в литературно-художественном творчестве, рассматривается как «ухватывание» и утверждение смыслов, как своеобразный когнитивный процесс установления значимости языкового выражения, его информативности.

Когнитивный бум в науке XX века играет кардинальную роль в познании закономерностей мира, так как способствует объединению всех направлений исследований, связанных с изучением «продуктов» человеческого мышления. Фактически становление когнитивизма в науке имеет многовековую историю, возможно, равную времени функционирования знаний о языке; изучение и описание докогнитивистского или предкогнитивистского периода ее развития представляет несомненный интерес и позволит дополнить картину эволюции человеческого разума. Когнитивизм в литературоведении дает возможность многоаспектно «проверить», «доопределить» и «показать» специфику создания и восприятия художественного текста, равно как и способы его анализа.

Для собственно литературоведческой мысли когнитивизм раздвигает границы свойственной ей целостной системы восприятия мира, связанной с высоким когнитивно-эстетическим и нетрадиционным креативноэкспериментаторским постижением внутренних закономерностей искусства слова и способностей человека в использовании возможностей поэтического языка.

Наиболее тесное отношение к литературнохудожественному творчеству и к литературоведению имеют те направления когнитивной науки, которые связаны с «человеческим разумом и мышлением и теми ментальными (психическими, мыслительными) процессами и состояниями, предметом которых является когниция-познание и связанные с ним структуры и процессы» [КСКТ: 58], имеющие дело с репрезентацией внешнего и внутреннего мира мыслящего субъекта. Важны допущения когнитивизма о том, что «когниция равносильна операциям с символами, она представляет собой, таким образом, некое вычисление» [КСКТ: 47].

Все активнее начинает устанавливаться традиция подхода к художественной литературе как к мышлению. Такое обращение к данной теме видится весьма закономерным, и вполне объяснимым представляется появление когнитивного литературоведения. Как считает виднейший представитель когнитивной критики М.Тёрнер, когнитивное литературоведение - не очередной вариант новой теории литературы, призванный заменить собой ее предыдущие разновидности, а фундамент для множества возможных теорий. Тем более, что, согласно его точке зрения, вся художественная литература эксплуатирует ресурсы современного ей обыденного языка и концептуальных структур, раскрывающихся в ней наиболее полным образом. Естественно, если встраивать художественную литературу в общую картину эволюции человека, можно с полной уверенностью предвидеть рождение новых теорий. К тому же, ключевой идеей Тёрнера является общность механизмов литературного и внелитературного мышления.

Новое направление предполагает в литературе особый род ментальной деятельности, и свою основную задачу оно видит в изучении репрезентации знания и обработке информации в тексте. Характерно, что понятия, используемые в когнитивном литературоведении, изначально принадлежат когнитивистике и переносятся в сферу исследования литературы; таково, скажем, понятие “идеализированная когнитивная модель”. Оно предложено Дж. Лакоффом, развивающим также теорию о том, что восприятие действительности человеком структурировано идеей “прототипа”: принадлежность явления к тому или иному классу определяется его сходством “с прототипом как своего рода “лучшим” или “типическим” образцом данного класса.

С конца 1980-х годов постулируется исчерпанность той франко-американской литературной теории, которая оказывается частью знаменитого “лингвистического поворота”, и естественно ожидать, что в связи со следующим, «когнитивным поворотом» и с изменением парадигмы научных исследований проявятся новые стратегии понимания связного текста. В литературоведении формируется соотношение

предшествующих теорий и различных аспектов концептуальной организации знаний в порождении и понимании художественного текста. Интересно, что в свое время романтизм воспринимается как реакция на засилье классицизма. Теперь же, в 1999 году А.Ричардсон утверждает, что когнитивная парадигма - прямой ответ на кризис постструктурализма. Но, между тем, к примеру, Э.Спольски (в 2002 г.) представляет когнитивную теорию литературы как “подвид постструктурализма”.

С 1990-х годов проводятся посвященные когнитивным наукам международные конференции, выпускаются специальные номера авторитетных академических журналов (прежде всего “Poetics Today”) и, наконец, в 2002 г. выходит первый учебник - “Когнитивная поэтика” П. Стоквелла, за которым год спустя выпускается тем же издательством сборник “Когнитивная поэтика на практике”. На страницах журнала «Standford Humanity Review» в 1994 году разворачивается дискуссия вокруг статьи Г ерберта Саймона «Литературоведение: когнитивный подход», в которой автор высказывает мысль, что литературоведение теряет связь с эмпирическими научными направлениями. Увеличивается частотность употребления сочетания «когнитивная поэтика», термин встречается все чаще и постепенно воспринимается как устоявшийся.

В эти годы на русском языке издаются “Метафоры, которыми мы живем” Дж. Лакоффа и М. Джонсона (1980, рус. пер. 2004), “Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении” Дж. Лакоффа (1987, рус. пер. 2004), появляется статья Дж. Пешио “Социологическое воображение в современном англоязычном литературоведении” (НЛО, 2002, № 58). Между тем, идея литературы/искусства как мышления/познания заложена в русской культуре (от Потебни до московско-тартуской семиотики) и имеет в ней весьма устойчивую традицию.

Современная западная когнитивная критика - часть когнитивной парадигмы, возникшей в Америке в 1970- 1980-е гг. В основании данного литературоведческого направления лежат такие дисциплины, как когнитивная лингвистика и когнитивная психология, а непосредственным его началом признана когнитивная концепция метафоры Дж. Лакоффа и М. Джонсона. Причем, метафора трактуется не столько как поэтическое “украшение” или риторическое “выразительное средство”, а прежде всего как основной способ категоризации, концептуализации и познания действительности.

Путь от когнитивной лингвистики к изучению семантики слова в художественной литературе пролегает от междисциплинарности к междискурсивности. За “идеализированной когнитивной моделью” и “схемой” появляется теория “текстовых миров” голландского лингвиста П. Верта и др. Предпринимается попытка установить когнитивные разновидности науки о литературе: это когнитивная поэтика (П. Стоквелл, Р. Цура), затем когнитивная стилистика (Дж. Карперер и Е. Семино), когнитивная риторика М. Тёрнера (к которой относятся и теория концептуальной метафоры Лакоффа - Джонсона, и “теория концептуальной интеграции” Тёрнера - Фоконье, призванная объяснить, каким образом одно явление может пониматься в терминах другого), а также когнитивная нарратология. Следует отметить, что когнитивная поэтика Р. Цура напоминает рецептивную эстетику (или “теории читательской реакции” С. Фиша, В. Изера, Х.Р. Яусса и др.), однако противопоставляется ей как более эмпирическая. К когнитивной поэтике, вслед за А. Ричардсоном, относят исследование литературных универсалий (П.К. Хоган и др.), которые представляют собой характеристики произведений одного типа. Они встречаются в генетически не связанных и не влиявших друг на друга традициях с еще большей частотой, чем их можно предсказать по теории вероятности.

Чего здесь больше: обращения литературоведения к когнитивистской парадигме (с тем чтобы разобраться с собственной) или, скорее, когнитивной науки - к литературному материалу (для решения своих, когнитивистских задач)? Высказываются мнения о разнице между прочими «измами» и литературоведческим когнитивизмом: “фундаментальные аспекты литературы представляют собой прототипические наиболее яркие и выразительные примеры общекогнитивных методов взаимодействия” (Лозинская,2004: 28). Нередко говорят о когнитивной разновидности науки о литературе, иногда когнитивизм определяют как теорию после теории. Разумеется, в современную парадигму когнитивной науки необходимо инкорпорировать исследования по эстетике, тесно связанной с художественной литературой.

Несомненно, для литературоведения увязка с когнитивыми науками (прежде всего с когнитивной лигвистикой) важна как новая версия междисциплинарности. Обращение к теме «литература как познание» объединяет когнитивное литературоведение с предшествовавшими ему теориями. Данным проблемам уделяется внимание в учебных пособиях - разделы “Искусство как познавательная деятельность (к истории вопроса)” [Хализев, 2001; Давыдова и Пронин, 2003]. Но когнитивный подход к рассмотрению художественного произведения едва ли можно описать как единую теорию литературной школы. Немало говорят о когнитивной разновидности науки о литературе.

Характеризуя состояние современного

литературоведения и то, как оно вписывается в науку на рубеже III тысячелетия и какие актуальные тенденции ему присущи, необходимо подчеркнуть, что в настоящее время когнитивное литературоведение - признанное и состоявшееся направление науки, функциональность и продуктивность которого многими не подвергается сомнению: «Когнитивное литературоведение - это литературоведение XXI века, делающее акцент на рецептивных возможностях искусства» [Егорова, 2000: 73].

Рационалистическое кодифицирование правил анализа текстов, реинтерпретируемых в разные периоды, демонстрирует подвижность таких систем: «Социологические, мифологические, культурноисторические и последующие методики, претендовавшие на исключительность своего подхода к литературе, теперь - в перспективе времени - выглядят не только исторически закономерными и исторически специфическими, но и в силу своей методологической самодостаточности - самоограниченными» [Липатов, 1998: 27].

Однако анализ исследований когнитивных аспектов художественной литературы иногда приводит к парадоксальным выводам. С одной стороны, когнитивистика, в литературоведческом приложении, обретает права как весьма обширная сциентологическая область с присущей ей атрибутикой - от терминологии до сквозных концептуальных положений, целый ряд которых воспринимается как базовые постулаты. Более того, работы таких ученых, как Я. Мукаржовский, А.К. Жолковский, А.М. Шахнарович, В.И. Голод, Р.М. Фрумкина, В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова, И.А. Стернин, О.А. Алимурадов, С.Г. Воркачев, Е.В. Лозинская, В. Третьяков, Д. Ахапкин, И.Г.Паршина, Ц. Тодоров, Ч. Филлмор, А. Ченки, Т.А. Ван Дейк,

Дж. Лакофф, У. Эко, Р. Джекендофф и др., задействованных на векторе когнитивистского поиска, отражают эволюционное движение гуманитарного знания, во многом определяя современное состояние исследований в мире лингвистики и литературоведения. Но, с другой стороны, основной корпус проблематики когнитивного литературоведения находится в стадии формирования, по крайней мере, данный процесс далеко не завершен.

Тем не менее, стоит констатировать, что в настоящий период невозможно представить проблему, не поддающуюся так или иначе рассмотрению в рамках когнитивного литературоведческого инструментария. В то время, как фактически по целому ряду научных разысканий традиционная мысль и методология вынуждены в качестве последнего аргумента использовать квазиконкретные понятия и соответствующую терминологию либо в качестве альтернативы признавать конечность самого процесса анализа, когнитивистика оказывается вполне дееспособной к продуктивной формализации сциентологических объектов, выводящей анализ если не на уровень количественных определений, то, во всяком случае, в пространство жестких качественных параметральных оппозиций. В такой ряд с вполне оправданной уверенностью можно поместить многие литературоведческие объекты и категории, среди которых - образ, идея, проблематика, композиция, сюжет, речевая характеристика персонажа, художественный мир, интертекстуальность, архетипичность и пр., рассматриваемые вне формальных и ретикально- атрибутивных компонентов, то есть фактически все составляющие текста, апперцептированные на субинформативном уровне.

Если с некоторой натяжкой согласиться, что такой проблемы в сугубо лингвистических исследованиях не существует, так как акт языковой коммуникации возможно обоснованно рассматривать как синхронический, то в каждом конкретном случае речь идет о фиксации информационных корреляций между двумя апперцептивными звеньями. Художественный же текст всегда и синхроничен, и диахроничен. При этом, полагая сущностью когнитивного акта интерпретационное движение информации в рамках триады «автор-текстчитатель», равным образом должно признать очевидную необходимость экстраполирования сугубо категориальных построений индивидуума на материал текста, ибо новый метод имеет преимущества перед существовавшими лишь в том случае, если позволяет более глубокое и идентификационно более действенное проникновение в исследуемый материал, на что, собственно, и претендует когнитивистика.

Если когницию признавать генерирующим элементом как эстетического качества текста, так и одновременно центральной осью целого

литературоведческого метода, необходимо говорить не о когниции как таковой, а о парадигме когниции и наметить основные параметры решения кардинальных вопросов, среди которых стоит отметить следующие: как проявляются интерпретационные колебания во времени, как они изменяются и трансформируются ли вообще, то есть существует ли эволюционная реализация эстетической когниции, совершается ли развитие когнитивной парадигмы, определенным образом увязанное со стадиальным движением литературного контекста? Можно ли спорить о каких-либо специфических моментах когниции, фиксируя их в

различных национально-культурных регионах? И самое главное: имея в основании анализа явление когниции, способны ли мы интегрировать в общую схему

когнитивного подхода реальные составляющие текстового смысла.

Данные проблемы в большей степени языковедческие и культурно-исторические, нежели литературоведческие. Не имея цели вникать во все ее тонкости, мы, тем не менее, считаем возможным указать на ряд обстоятельств. На сегодняшний день практически не существует

полноценного аппарата «увязки» аксиологических потенций текста с факторами субстратного по отношению к литературному произведению воздействия на когнитивный процесс. Более того, практически все важнейшие компоненты оперативной системы механизмов эстетической когниции в пространстве

литературоведческого анализа находятся в «подвешенном», внесистемном положении. На наш взгляд, здесь кроется главная причина своеобразной декларативности современного когнитивного литературоведения. Кроме того, даже не определяя концептуальный статус и положение сциентологем, образующих само здание эстетической когниции, мы констатируем, что многие из них до сих пор не могут обрести формализации на необходимом уровне.

Разработка и реализация особого способа выявления «познающих» качеств литературных произведений - в их эволюционном развитии, а именно в метафоризации когнитивных основ и специфике функционирования художественного слова, художественного дискурса, художественного текста (проявляемых прежде всего через образ автора), которые позволяют решать двуединую задачу теоретического описания и принципов авторской когнитивной поэтики, и способов когнитивной интерпретации художественных произведений. Поскольку текст обладает двойственной природой - состоянием покоя и потенциалом движения, со временем его интерпретация способна приобретать новые когнитивные нюансы. Так, «Бесы» Ф.Достоевского, «Поднятая целина» М. Шолохова, «Чевенгур» А. Платонова, «Собачье сердце» М. Булгакова, «Мартин Иден» Д.Лондона, «Американская трагедия» Т. Драйзера, «Школа злословия» У. Теккерея, «Наш человек в Гаване» Г. Грина, «Книга и рабство» А. Мердок и многие-многие другие произведения получают с течением времени кардинально противоположные, по сравнению с первоначальными, толкования. Речь может идти даже о конфликте интерпретаций (Поль Рикер). Само собой разумеется, развитые литературные системы, ввиду многочисленных взаимных интервенций различных хроностадиальных пластов, своеобразной «размытости» границ между этапами культурного становления, создают определенные проблемы при анализе состояния

когнитивной парадигмы в целом.

Проблема когнитивной идентификации, реализуемая в соответствующей терминологической среде, является центральной, например, в огромном потоке

исследовательской литературы эпохи «социалистического реализма» и, не взирая на явную идеологическую

ангажированность многих работ советского периода,

проанализирована весьма детально. В трудах таких ученых, как Б. Сучков, В. Новиков, Ю. Кузьменко, М. Храпченко, Г. Ломидзе, В. Хализев и др., весьма основательно затрагиваются вопросы, касающиеся концептуальносмысловых позиций автора и типизации героев в литературно-художественных произведениях.

Когда речь идет о когнитивном литературоведении, имеется основание полагать, что его задача сводится к установлению и исследованию условий, связанных с возникновением и развитием когнитивных систем контекста. Иначе говоря, когнитивизм в литературоведении представляет реальный аппарат анализа эстетически значимых текстов, являющийся, на наш взгляд, не менее действенным, нежели, к примеру, формализм или структурализм. И при этом простейшее выведение в форму проблемной постановки сциентологических объектов когнитивного

литературоведения выявляет существенное

обстоятельство: во всех случаях локализации данной области научного анализа наблюдается горизонтальный охват исследуемого материала, представляемый в соответствующей же плоскостной структуре описательного аппарата. Выступая по отношению к традиционным или ставшим таковыми в последнее время методам в качестве однозначно определенной системы анализа, когнитивное литературоведение тем не менее до сих пор не отмечено вертикальным институированием.

Как всякая новая парадигма научного знания, когнитивное литературоведение прокладывает свой путь не без сложностей, возражений и острой критики.

Практически когнитивное литературоведение базируется на противопоставлениях так называемой «позиции автора», «образа автора» и иных, представленных в текстах систем эстетической манифестации, в чем и усматривается в большинстве случаев суть когнитивного акта. Но если ставить вопрос о функциональности метода, то невозможно ограничиваться только традиционными способами анализа. Констатируя наличие в тексте позиции автора и его интенции, учитывая при этом и другие интерактивные моменты, мы никоим образом не выходим за границы аналитических методов, например, Бахтина, Виноградова, Арнаудова, Лотмана, многих других.

Ускорившаяся в результате стремительного развития наук во второй половине XX века эволюция литературоведения в очередной раз подтверждает иллюзорность представлений об исключительности выработанных и определившихся подходов и методик научного рассмотрения художественных текстов. В условиях современного состояния теоретической мысли литературоведение должно стать открытым другим наукам, и нет резона загонять его в узкие научно-специфические рамки, в него следует вписать и систему когнитивных координат.

К началу XXI века при характеристике художественной литературы невозможно обойтись без признания ее когнитивной специфики и концептуального влияния на общество.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >