Отрицание отрицания в живой природе

В советской философии общепринятой, «очевидной» и «безусловной» была точка зрения, идущая ещё от К. Маркса, о прогрессивном характере развития общества. Утверждалось, что развитие идёт «по спирали» в полном соответствии с диалектическим законом отрицания отрицания. Однако, несмотря на жёсткие требования принципа партийности, среди советских философов не было единого мнения в вопросе о применимости закона отрицания отрицания в неорганической природе. При этом в живой природе закон отрицания отрицания, хотя и с небольшими оговорками, но, согласно «общей» точке зрения, «работал», и «работал» на прогресс. А.И. Игнатов, описывая в 1984 году свою точку зрения на прогресс живой природы в качестве специфического проявления закона отрицания отрицания, отмечал: «Живой природе присуща ведущая роль прогрессивных линий развития в диалектине соотношения прогресса и регресса, направленность прогрессивного развития на наиболее полное проявление свойств и возможностей биотической организации, повышение уровня организации живой природы»1. Интересная теоретическая установка, хотя и напоминает своей внешностью эмпирическое обобщение с присущей ему претензией на закон природы. Так ли это? Наблюдаем ли в живой природе прогресс, и совершается ли он спиралеобразно в полном соответствии с законом отрицания отрицания?

У Г.В.Ф. Гегеля не было сомнений по этим вопросам. С его точки зрения очевиден и прогресс, и закон двойного отрицания, в полном согласии с которым этот прогресс происходит. Ведь природа, будучи идеей в форме инобытия, в своём отрицании вновь порождает дух, пусть и человеческий. Истоком этих превращений духа служит сама божественная идея, которая «именно и состоит в том, что она решается положить из себя это иное и снова вобрать его в себя, чтобы стать субъективностью и духом» . Но Гегель не был бы диалектиком, если бы ограничился лишь прогрессом. Наравне с прогрессом (эволюцией) Гегель признаёт и регресс (эманацию). В одном направлении жизнь развивается как это описывается в эволюционном воззрении, т.е. от «несовершенного» и «бесформенного», от «влажных» и «водных» существ, через растения, рыб и земных животных до человека. На встречном «курсе» и одновременно с «первым» идёт эманитивный поток жизни, начальной ступенью которого «является совершенство, абсолютная тотальность, бог. Он (бог) был творцом, и от него исходили искры, молнии, отображения, так что первое отображение было наиболее похоже на него. Это первое произведение в свою очередь не осталось бездеятельным и породило другие создания, но эти создания были уже менее совершенны, и так продолжалось дальше в сторону ухудшения, так что каждое порождённое создание было в свою очередь порождающим, и, наконец, этот ряд завершился отрицанием, материей, вершиной зла»[1] [2] [3]. И в эволюционном потоке, и в потоке эманитивном природа изменяется циклично.

Ступени природы, с точки зрения Г.В.Ф. Гегеля, с необходимостью сменяют друг друга, сохраняя в снятом виде ступень предыдущую. Закон отрицания отрицания ведёт природу в двух направлениях. Гегель поясняет: «Поскольку материя, например, как неистинное существование отрицает себя и возникает более высокое существование, то, с одной стороны, прежняя ступень снимается благодаря некоторой эволюции, но, с другой стороны, она продолжает существовать на заднем фоне и снова порождается посредством эманации. Эволюция есть, таким образом, также и инволюция (Involution), потому что материя свёртывает (involviert) себя в жизнь»1. В этой связи Гегель формулирует задачу для объективного идеализма: «Природа должна быть рассмотрена как система ступеней, каждая из которых необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала, причём, однако, здесь нет естественного (natiirlich) процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основание природы» . Но в отличие от духа, где основной формой необходимости является троичность, в природе «тотальность разделения понятия существует как четверичность»[4] [5] [6], способная даже дойти до пятеричности.

Проникая друг в друга, эволюционный и эманитивный потоки представляют лишь игру отчуждённого от себя духа. Снятие- отрицание, равно как и снятие-сохранение творят формы живого без плана, описывающего прогресс. Гегель по этому поводу говорит: Природа есть отчуждённый (entfremdete) от себя дух, который в ней лишь резвится; он в ней вакхический бог, не обуздывающий и не постигающий самого себя; в природе единство понятия прячется»[7].

Очевидно, что у Гегеля нет проблем в описании изменений жизни, т.к. в его диалектическом «ларце» есть всё для этого необходимое. Однако его материалистическим последователям оказалось сложнее, ведь, с одной стороны, позитивная наука вполне достоверно обнаруживает и подтверждает наличие в живой природе регресса, но с другой стороны, они не могут признать «эманацию», которая связана с богом и его творением. Более того, марксисты в силу своей мировоззренческой позиции, были приверженцами идеи всеобщего прогресса, без которого нельзя было убедительно обосновать движения общества к светлому коммунистическому будущему. Вот что по этому поводу говорил П.Н. Федосеев: «Необходимость социального обновления общества коренится во всеобщем мировом законе развития. Если в мире происходит постоянный процесс изменения, развития, то и формы общественной жизни не могут оставаться застывшими, неизменными»1. Логично? Дело оставалось за малым - следовало убедительно доказать (продемонстрировать) наличие прогресса в природе. С этим оказалось сложнее, т.к. не все биологи склонны к спекуляциям и «методологическим» заигрываниям с диалектикой. Более того и философы выказывают скептическое отношение по вопросу обоснования и признания прогресса. С.Г. Шляхтенко вообще говорит «крамолу», утверждая: «Учение об абсолютности прогресса органически связано с идеализмом и телеологией и может быть обосновано исключительно с их помощью. Учение об абсолютности прогресса и относительности регресса несовместимо не только с диалектическим материализмом, но и с материализмом вообще» .

Ф. Энгельс предложил два решения проблемы прогрессивной эволюции при наличии регресса. Оба решения исходят из очевидности и неизбежности прогресса. Наличие регресса не отрицается, но ему отводится в некотором смысле вспомогательная роль. В первом случае, используя обычную для софистики уловку, прогресс одновременно признаётся и регрессом. В формулировке Ф. Энгельса это выглядит так: «Главное тут то, что каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом, ибо он закрепляет одностороннее развитие и исключает возможность развития во многих других направлениях»[8] [9] [10]. Почему последующая ступень в развитии материи, включившая в себя в снятом виде всех своих предков, обладает меньшим количеством направлений (вариантов) дальнейшего развития, нежели её предыдущая ступень, Ф. Энгельс не объяснил.

Во втором случае Ф. Энгельс встаёт на позицию Гераклита и утверждает цикличность «миростроя», но цикличность не на отдельно взятой планете Земля, а уже в масштабах Вселенной. Миры неизбежно рождаются и так же неизбежно гибнут. Но как бы часто и безжалостно это не происходило, жизнь будет зарождаться вновь и вновь, ведь, согласно Ф. Энгельсу, «у нас есть уверенность в том, что материя во всех своих превращениях остаётся вечно одной и той же, что ни один из её атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший свет - мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время»1. У нас «есть уверенность». И всё. Следовательно, всё именно так, как думали себе марксисты, и случится. Земной цикл жизни закончится, но жизнь во Вселенной будет продолжаться, и продолжаться бесконечное множество раз зарождаться и погибать, и снова зарождаться, и снова погибать. И так бесчисленное количество раз. Но каждый раз на отдельно взятой планете, где зародится жизнь, на её основе возникнет мыслящее существо и будет создано общество, которое неизбежно дойдёт до коммунистического рая. Как будет завершаться коммунистический период жизни общества, Ф. Энгельс не описал. Вполне может случиться, что коммунизм, согласно диалектическому материализму, погибнет вместе с планетой, на которой он возник и звездой, которая питала его своей энергией.

Ещё в более сложной ситуации, нежели основоположники материалистической диалектики, оказались советские философы, которые не только были вынуждены считаться с накопившимся в XX веке позитивным знанием, но одновременно и прежде всего должны были поддерживать официальную идеологию господствующего класса первого в мире социалистического государства. А это очень не просто, т.к. знания позитивных наук в значительно большей степени соответствуют действительности (в соответствии с критерием практики), нежели «знания» идеологические. В результате, учитывая зачастую разнонаправленные требования позитивных наук и идеологии, советские философы поступали мудро, утверждая методологию диалектики, а через неё и партийную истину. Вот, например, как себе представлял воплощение одного из основных законов диалектики в живой природе А.И. Игнатов: «Противоречивость результатов действия закона отрицания отрицания выражает диалектику изменения и сохранения, обратимости и необратимости развития. Диалектика изменения и сохранения такова: система сохраняется за счёт своего изменения (возврата к исходному состоянию). В то же время само это сохранение есть изменение, ибо оно означает возрождение прежнего. Изменение выступает как способ сохранения не только по функциям (продолжения бытия системы), но и организации»[11] [12].

Закон отрицания отрицания проявляет свои «противоречивые результаты» на всех уровнях живой природы: от индивидуального развития организмов до биосферы. Об этом, в частности, говорит и А.И. Игнатов: «В живой природе закон отрицания отрицания проявляется в более богатых формах, чем в неживой. Он действует не только в каждом отдельном жизненном цикле, но и в их цепях, линиях развития. Образующиеся при этом тенденции развития подводят биосистемы к таким граням, где без нового типа возврата к старому самосохранение невозможно. Повторение таких циклов создаёт линии развития второго порядка, как бы спирали спиралей и т.д. Так, на базе жизненных циклов складывается индивидуальное развитие организмов, а на его основе образуется спираль развития видов, которые в свою очередь образуют линии развития биоценозов и биосферы»1. В результате живая природа развивается спиралеобразно. А.И. Игнатов утверждает: «В последовательной смене этих циклов пробивает себе дорогу наиболее значительные тенденции развития. Каждый из циклов выступает как своеобразный виток спирали, на новом уровне воспроизводящий прежний цикл. Отрицание отрицания при этом определяет ход жизнедеятельности всей биосистемы, её историческое развитие»[13] [14]. Звучит как заклинание. Но автор при этом не объясняет, почему развитие живой природы происходит по спирали. Нет и примеров, которые придали бы хоть какую-нибудь убедительность этому заклинанию.

В качестве наглядного примера, который часто предъявляли как доказательство применимости закона отрицания отрицания в живой природе и философы-марксисты, и биологи-эволюционисты был «плакат», изображавший взаимоотношения онтогенеза и филогенеза. Ссылаясь именно на эту «наглядность» филэмбриогенеза А.Н. Студитский отмечал в 1984 году: «Во взаимодействии между онтогенезом и филогенезом наглядно обнаруживается диалектический характер органического развития. Онтогенез воплощает в себе не только повторение формы путём её воспроизведения, но и частичное отрицание её путём изменения под влиянием отбора в новых условиях развития»[15]. Удивительная интерпретация биологического факта (если исключить подтасовки в рисовании эмбрионов). Некоторая последовательность стадий в развитии зародыша, нарисованная (пусть даже и наблюдаемая) для некоторых позвоночных, не может однозначно свидетельствовать об эволюционном прогрессе, присущем всем живым организмам: во- первых, последовательность стадий эмбрионального развития вполне возможно интерпретировать и как потенциальные образы видов, которые будут появляться в ходе регрессивных изменений исходного вида (клюв у головастика лягушки вполне может свидетельствовать о прошлой, более высокоорганизованной птичьей стадии); во-вторых, нет оснований считать, общие признаки эмбрионов, обусловленные онтогенезом прошедших (или будущих) ступеней филогенеза (жаберные щели присущи зародышам птиц, хотя они и не проходят через стадию рыб); в-третьих, для подавляющего большинства классов до сих пор не нарисованы стадии эмбриогенеза вообще, что не позволяет обоснованно говорить об эволюционных особенностях развития эмбрионов, как это сделано для некоторых хордовых. Л.В. Белоусов, описывая в 1987 году «возможные» механизмы «некоторых» филэмбриогенезов, заранее предупреждал: «По сути своей, реконструкция филэмбриогенезов представляет собой моделирование, причём такое, правильность которого никогда нельзя доказать; в лучших случаях приходится руководствоваться интуитивным правдоподобием» . Более того, даже допустив, что «повторение формы путём её воспроизведения» и «частичное отрицание» свидетельствуют в пользу эволюции, мы, при всём желании, не сможем обнаружить в эмбриогенезе ни спирали, ни цикла.

Нет цикла, как нет и спирали в жизни особи. Хотя биологи и называют «циклом» время жизни от рождения до смерти, по сути это не цикл, а «отрезок», имеющий в «точке» начала рождение и в «точке» конца - смерть. Во временной «отрезок» укладывается и жизнь популяции, и жизнь вида. При этом, если жизнь особи ещё можно «натянуть» на круги потомков, получив «видимость» кругооборота генетического вещества (а не особей), то умерший вид чаще всего не «уходит» на следующий круг даже генетически (см., например, М. Сулей[16] [17]). Но для сторонников диалектики, изначально на уровне методологии привыкших играть в слова, цикл-отрезок без пояснений превращается в цикл-круг, а видимость воспроизводящейся жизни превращается в безусловный доказательный факт. Так, А.И. Игнатов, описывая прогресс живой природы как специфическое проявление закона отрицания отрицания, отмечает: «Бактерии осуществляют самоотрицание и воспроизводство своей жизни в потомках каждые 20 мин. У многоклеточных, особенно у высших животных и растений, время жизни особей удлиняется до десятков, сотен и тысяч лет за счёт усложнения цикла индивидуального развития, полового способа размножения и других приобретений. Но и здесь смерть остаётся неизбежным следствием их жизнедеятельности»[18]. Всё просто: в точке смерти, оказывается, происходит

«самоотрицание» особи самой себя, и жизнь идёт по кругу, переходящему, благодаря прогрессу, в спираль. Но и в этом случае философы- марксисты не приводят причин, согласно которым прогресс берёт верх над регрессом.

А.М. Миклин, во избежание такого рода недоразумений, связанных с «превращением» отрезка в круг, возвращается к гегелевской ступенчатости, признавая её в качестве одной из форм «неспиралевидного» поступательного развития, которая нередко выпадает из поля зрения исследователей. В этой связи он говорит: «Однако в природе (например, в процессах эволюции живых организмов) и обществе (например, в прогрессивном развитии техники) феномен ступенчатого поступательного развития не менее распространён, чем спиралевидное развитие, и, очевидно, это полноправная форма диалектического развития»1. И в очередной раз «форма» решает проблему материалистической диалектики. Не надо сводить закон отрицания отрицания лишь к одной форме. В этом случае закон может дать сбои, и всем станет понятно, что это вовсе и не закон. И А.М. Миклин предлагает свой вариант: «Следовательно, сущность закона отрицания отрицания состоит, вероятнее всего, в том, что в нём отображена сложная организация процесса развития, не сводимая к какой-либо одной форме повторяемости или преемственности»[19] [20]. Всё просто: развитие есть, но происходит оно существенно по-разному.

В рассуждениях о прогрессе и регрессе, в равной мере присущих живым организмам, философы-марксисты признавали: «Прогрессивные и регрессивные изменения - это диалектические противоположности, неотделимые друг от друга. Как прогресс, так и регресс необходимы для развития, они выступают как способы его осуществления. Возвраты возрождают нереализованные возможности развития»[14]. Но далее, исходя уже из идеологемы всеобщего прогресса, ведущую, преобладающую роль из двух диалектически единых и противоборствующих тенденций, начинала играть лишь одна, именно та, которая «подкрепляла» на естественнонаучном материале установку на обоснованность скорого и научно обоснованного пришествия коммунизма. А.И. Игнатов, выражая диалектико-материалистическую точку зрения, без каких-либо объяснений отмечал по этому вопросу: «Живой природе присуща ведущая роль прогрессивных линий развития в диалектике соотношения прогресса и регресса, направленность прогрессивного развития на наиболее полное проявление свойств и возможностей биотической организации, повышение уровня организации живой природы»1. Просто - живой природе «присуща». И всё. Есть, дескать, в живой природе и регресс, и прогресс, которые являются парой диалектических противоположностей, но «ведущая роль» принадлежит прогрессивной линии развития. Почему? Вероятно потому, что в природе «действует» диалектический закон отрицания отрицания. Поразительная ситуация. Оказалось, что прогресса нет в живой природе. И даже на Ч. Дарвина нельзя сослаться, ведь, как отмечает Ю.В. Чайковский, «многие вставки добавленные Дарвином в книгу, в том числе принципиальные (например, всё понимание эволюционного прогресса), появились вовсе не в ходе обстоятельного анализа им фактов и теорий, а в качестве разрозненных эмоциональных реплик на упреки критиков» . В результате, не имея «поддержки» со стороны живой природы, сторонникам материалистической диалектики больше ничего не остаётся, как высказываться в духе объективного идеализма: «Формирование прогрессивных тенденций происходит в ходе развития от этапа к этапу, путём превращения абстрактных возможностей в реальные, реальных - в действительность»[22] [23] [24]. Абстрактные «возможности» превращаются в «реальные», которые, в свою очередь - в «действительность». Всё? Есть ли более убедительные аргументы в пользу того, что живой природе присуща «ведущая роль» прогрессивных линий развития в диалектике соотношения прогресса и регресса? Таких аргументов нет. И все ссылки на Ч. Дарвина оказываются лишь софистическими «ссылками на авторитет», ведь у самого Ч. Дарвина прогресс постулирован (подробно см. Ю.В. Чайковский[25]). Материалисты, даже опираясь на методологию диалектики, так и не смогли уйти дальше Г.В.Ф. Гегеля в объяснении живой природы. Прогресс, с их точки зрения, необходим, т.к. закон отрицания отрицания является всеобщим, а всеобщим закон отрицания отрицания является лишь потому, что в живой природе, с их точки зрения, наблюдается прогресс. Всё остановилось на объективном идеализме, в строгом соответствии с которым Гегель утверждал:

«Изменение существует только в интересах понятия, есть только изменение инобытия понятия; и только в этом отрицании отрицательного, в этой абсолютной отрицательности, понятие может остаться при себе»1. Это и есть фундаментальные основы марксистской идеи прогресса. Других нет. И даже те контраргументы, которые приводил С.Г. Шляхтенко в отношении применимости понятий «прогресс» и «регресс» к биологическим объектам услышаны не были. А, ведь, точка зрения С.Г. Шляхтенко в отношении поступательного прогрессивного развития не менее марксистская, нежели у его оппонентов. Знать конечные пределы развития, чтобы, исходя из них, оценить «прогрессивность» поступательного движения, может либо Бог, либо Гегель. Другие, как например, Платон или Лейбниц могли лишь предполагать некую идею совершенства или верховную монаду. С.Г. Шляхтенко в этой связи и говорит: «Идея всеобщего поступательного развития предполагает, таким образом, знание конечных целей, к которым развитие стремится и либо достигает их, либо бесконечно приближается к ним. В любом случае допускается и предполагается познанным предел развития» . Вероятно, что и большинство философов-марксистов знали, в чём заключается прогресс.

В результате, если отбросить иронию, следует признать, что на сегодняшний день нет убедительных аргументов свидетельствующих в пользу развития живой природы по спирали в согласии с законом отрицания отрицания. Уже, начиная с теории эволюции, предложенной Ч. Дарвином, для большинства не ангажированных той или иной идеологией биологов было понятно, что изменения в живой природе происходят случайным (стохастическим) образом. При этом изменения, происходящие с биологическим объектом, могут идти как по пути усложнения организации, так и по пути упрощения. Приоритетного или доминирующего направления в живой природе нет, как нет и развития по спирали. В каждый следующий момент вид, подверженный генетическим флуктуациям, может «повернуть» в любую сторону в соответствии с требованиями среды. Среда может «принять» в себя с равной вероятностью и усложнившийся вид, и вид упростившийся. При этом истолковывать преемственность ступеней живой природы как развитие (прогрессивное развитие) и доказательство эволюции возможно лишь в рамках «партийного» выбора, или, иными словами, произвола, т.к. иная «партийная» позиция с таким же основанием увидит в «преемст- [26] [27]

венности» доказательство регресса. В этой связи мы не можем использовать факт онтологического единства жизни как аргумент за эволюцию, эманацию, или инволюцию: прошлое будет всегда присутствовать в будущем, вне зависимости от упрощения или усложнения исходного организма.

Жизнь отдельной особи также представляет собой не спираль и даже не цикл. Жизнь отдельной особи укладывается в отрезок от точки рождения до точки смерти. А якобы возрождение или перерождение отдельной особи в последующих поколениях не может толковаться как цикл или спираль. В «лучшем» случае новый отрезок жизни начинает уже иная особь, в «худшем», дойдя до конца своего «отрезка», особь вообще заканчивает индивидуальную жизнь даже без перспектив на возрождение в потомках. При этом и филогенез, представляя собой генетический ряд онтогенезов, не демонстрирует цикличности или спиралевидности развития. Случайные «блуждания» форм жизни «рисуют» зигзаги, а не спираль. И эти «зигзаги» идут на встречных потоках, как в сторону усложнения организации, так и в обратную. Признание вечности жизни во Вселенной вполне допускает на равных наличие и прогресса, и регресса, причём без привлечения Творца.

  • [1] Диалектика живой природы / Под ред. Н.П. Дубинина, Г.В. Платонова. - М.,1984. С. 159.
  • [2] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 25.
  • [3] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 36.
  • [4] Гегель Г.В.Ф. Там же. - С. 41.
  • [5] Гегель Г.В.Ф. Там же. - С. 33.
  • [6] Гегель Г.В.Ф. Там же. - С. 32.
  • [7] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 26.
  • [8] Федосеев П.Н. Философия и научное познание. - М.: Наука, 1983. С. 36.
  • [9] Шляхтенко С.Г. Категории качества и количества. - Л., 1968. С. 95.
  • [10] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 270.
  • [11] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 23.
  • [12] Диалектика живой природы. - М., 1984. С. 151.
  • [13] Диалектика живой природы. - М., 1984. С. 149.
  • [14] Диалектика живой природы. - М., 1984. - С. 154.
  • [15] Там же. - С. 79.
  • [16] Белоусов Л.В. Биологический морфогенез. - М.: Изд-во МГУ, 1987. С. 213.
  • [17] Жизнеспособность популяций: Природоохранные аспекты / Под ред. М. Сулея. -М.: Мир, 1989.-224 с.
  • [18] Диалектика живой природы. - М., 1984. С. 150.
  • [19] Миклин А.М. Категория развития: трудности объяснения / Вопросы философии.- 1978,-№3. С. 87.
  • [20] Миклин А.М. Там же. - С. 87.
  • [21] Диалектика живой природы. - М., 1984. - С. 154.
  • [22] Диалектика живой природы. - М., 1984. - С. 159.
  • [23] Чайковский Ю.В. Философия дарвинизма против философии эволюции / Вопросы философии. - 2007. - №9. С. 77.
  • [24] Диалектика живой природы. - М., 1984. С. 159.
  • [25] Чайковский Ю.В. О формировании концепции Ч. Дарвина (опыт междисциплинарного подхода) / Науки в их взаимосвязи. История. Теория. Практика. - М.: Наука, 1988. С. 111.
  • [26] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 363.
  • [27] Шляхтенко С.Г. Категории качества и количества. - Л., 1968. С. 94.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >