Категория «мера» в материалистической диалектике

У Аристотеля понятия меры не было в списке категорий. Как категория, мера впервые появляется у Гегеля. С помощью этой категории Гегель связывает в единое категории качества и количества, и, как результат, «навязывает» природе и обществу закон перехода количественных изменений в качественные и обратно. Результатом диалектики количества, согласно Гегелю, «есть не просто возвращение к качеству (как если бы последнее было истинно, а количество, напротив, неистинно), а единство и истина их обоих, качественное количество, или мера»1. Итак, мера, по Гегелю, есть не что иное, как качественно определённое количество, другими словами, мера - это определённое количество, с которым связано некое качество. Напомню, что определённое количество есть наличное бытие количества, и оно Гегелем определено как число.

Современный читатель, знакомый с атомистикой и основами ядерной физики, вполне может и согласиться с Гегелем, придав, данному им определению меры, собственный смысл: от количества протонов и нейтронов в ядре атома зависят его свойства, так же, как и от количества атомов, составляющих молекулу, зависят свойства этой молекулы. Вот, вроде бы, и получается «качественно определённое количество», или, иначе - определённое количество, с которым связано некоторое качество. Так же поступил и Ф. Энгельс, интерпретировав Гегеля по своему усмотрению. По поводу «величайшего триумфа», открытого Гегелем закона природы, Энгельс с восторгом замечает: «Возьмём кислород: если в молекулу здесь соединяются три атома, а не два, как обыкновенно, то мы имеем перед собой озон - тело, весьма определённо отличающееся своим запахом и действием от обыкновенного кислорода. А что сказать о различных пропорциях, в которых кислород соединяется с азотом или серой и из которых каждая даёт тело, качественно отлично от всех других из этих соединений! Как отличен веселящий газ (закись азота ЫгО) от азотного ангидрида (пятиокиси азота N205)! Первый - это газ, второй, при обыкновенной температуре, - твёрдое кристаллическое тело. А между тем всё отличие между ними по составу заключается в том, что во втором теле в пять раз больше кислорода, чем в первом, и между обоими расположены ещё три других окисла азота (N0, N203, N02), которые все отличаются качественно от них обоих и друг от друга» . Здорово! Но то, о чём говорит Энгельс, [1] [2]

приводя замечательные примеры из химии, не имеет никакого отношения к словам Гегеля о «качественно определённом количестве».

Не отвлекаясь на анализ примера Энгельса, с целью выяснения, что в нём есть «качество», и что есть «количество», и переходит ли именно количество именно в качество отметим лишь, что сам Гегель активно выступал против определённости качества экстенсивным количеством, т.е. против идей атомистов, объясняющих качественную определённость и изменчивость сущего. Позиция Гегеля по этому вопросу известна: «Интенсивная величина, или степень, отлична по своему понятию от экстенсивной величины, или определённого количества, и недопустимо поэтому, как это часто делают, не признавать этого различия и идентифицировать эти две формы величины, не различая их»1. С.А. Яновская[3] [4] поддерживает гегелевскую точку зрения на связь меры с интенсивной величиной, и критикует математику и механическое естествознание за использование идей атомизма и, соответственно, экстенсивных величин в описании качественного многообразия мира, полагая это возвратом в далёкое прошлое науки. «Механическое естествознание, - высказывает свою позицию С.А. Яновская, - таким образом, оказывается, стоит не только на исключительно количественной точке зрения, но и в области самих количественных определений односторонне признаёт только экстенсивные величины. Да это и понятно, интенсивная величина всегда связана с некоторой сущностью, специфичностью вещи или процесса, в то время как её проявление - экстенсивная величина - носит всюду однородный характер. Как интенсивные, величины отличаются друг от друга не только по степени их интенсивности, но и по её особому роду, как экстенсивные, они все однородны, тождественны между собой и могут отличаться лишь большим или меньшим количеством частей»[5]. Таким образом, атомизм с его экстенсивными величинами, а равно и вся химия не могут служить источниками примеров для подтверждения мысли Гегеля о мере как о качественно определённом количестве.

Уму, неискушённому в софистике и диалектике, довольно трудно понять, что же это такое «качественно определённое количество». В нашей повседневной речи (см., например, С.И. Ожегов,

Н.Ю. Шведова1) слово «мера» используется в нескольких смыслах: либо как единица измерения, например, мера длины; либо как некая граница, например, чувство меры; либо как некое средство, например, мера предосторожности; либо как конкретная старая русская единица измерения сыпучих тел. Надо заметить, что похожим образом это слово использовалось и всеми философами до Гегеля. Так Дж. Локк говорит о мере, как о мериле, устанавливающем границы. У него «Божественный закон есть мера греха и исполнения долга»[6] [7] [8], «гражданский за- кон есть мерило преступления и наивности» и т.д. Э.Б. Кондильяк в главе «Об измерениях» замечает: «Природа указала нам всякого рода меры, и потребность учит нас пользоваться ими. В каждой индивидуальной вещи она показывает нам единицу; и в этой единице мы имеем меру чисел. Ведь каковы бы ни были меры, которыми мы пользуемся, чтобы измерять вещи, нам нужно считать, а следовательно, единица есть первая мера»[9]. С точки зрения Шеллинга, «способность устанавливать для себя необходимую меру всегда считается превосходным качеством, одним из самых высоких»[10] [11].

Очевидно, что слово мера вне рамок диалектики многозначно, но каждый раз оно используется в тексте с соблюдением закона тождества, принятого в классической логике. У Гегеля свой закон тождества, полагающий объединение и отождествление сразу всех смыслов. Его философскому мышлению претит ясность и адекватность понятий, а категорию признака он полагает упадком логики. В этой связи Гегель поясняет: «Обычное разделение понятий на ясные, отчётливые и адекватные принадлежит не учению о понятии, а психологии, так как под ясными и отчётливыми понятиями имеют в виду представления; причём под ясным представлением разумеется абстрактное, простое представление, а под отчётливым - такое представление, в котором выделен ещё какой-нибудь признак, т.е. какая-нибудь определённость, служащая указанием для субъективного познания. Нет более красноречивого признака внешнего характера и упадка логики, чем эта излюблен- ная категория признака» .

Соединив в единое все частные с фиксированным смыслом определения меры, Гегель и получил новую категорию, которая одновременно и качество, и количество (и даже более того - качественно определённое количество), и граница физическая (между морем и сушей, реками и горами, различными видами животных и растений), и граница нравственная («богатство, честь, могущество и точно также радость, печаль и т.д. - имеет свою определённую меру, превышение которой ведёт к разрушению и гибели»1), и процесс (который «не есть голая дурная бесконечность бесконечного прогресса» ), и т.д. Более того, все «ингредиенты» новой категории вошли в неё со всеми своими смыслами одновременно. И в этом случае ингредиент «качество» уже не только «видовое отличие сущности» или некоторая «тождественная с бытием определённость, так что нечто перестаёт быть тем, что оно есть, когда оно теряет своё качество». Качество вошло составляющей в гегелевскую категорию «мера» всем многообразием своих смыслов- определений: это уже и свойства, и состояния (расположения), которые, согласно Аристотелю тоже называют качествами, но которые легко поддаются движению, быстро изменяются и не являются «видовым отличием сущности».

Мера указывает границу, будучи качественно определённым количеством, она ограничивает качество. В пределах данной меры (меры- границы) количественные характеристики объекта вполне могут меняться без «ущерба» для качества. Поясняя свою мысль о возможности «безболезненного» для качества изменения количества (до некоторого предела, которым и служит мера), Гегель приводит пример, который в дальнейшем используется всеми авторами учебников и монографий: «Так, например, температура воды сначала не оказывает никакого влияния на её капельно-жидкое состояние, но затем при возрастании или уменьшении температуры достигается точка, на которой это состояние сцепления качественно изменяется, и вода переходит, с одной стороны, в пар и, с другой, - в лёд. Когда происходит количественное изменение, оно кажется сначала совершенно невинным, но за этим изменением скрывается ещё и нечто другое, и это кажущееся невинным изменение количественного представляет собой как бы хитрость, посредством которой уловляется качественное»[12] [13] [14]. Похоже, что в этом примере Гегель предлагает нам забыть не только аристотелевское определение меры («видовое отличие сущности»), но и своё, в котором качеством он называет тождественную «с бытием определённость, так что нечто перестаёт быть тем, что оно есть, когда оно теряет своё качество»1. Вода при повышении или понижении температуры в пределах, о которых говорит Гегель, не меняет своей сущности, а значит, и качества. Ведь вода - это вещество, состоящее из двух атомов водорода и одного атома кислорода. И в примере, приведённом Гегелем, изменяются лишь её агрегатные состояния (согласно Аристотелю, ещё менее продолжительнее, и менее устойчивее, нежели свойства), а сущность остаётся неизменной, будь это пар, жидкость, или лёд. Более того, испарение воды (превращение в пар) происходит при любой температуре (выше абсолютного нуля), а от температуры зависит лишь скорость испарения.

Существенной характеристикой гегелевской категории меры является её неопределённость. В одних случаях, полагает Гегель, мера хорошо известна, в других - неопределённа. Его пояснения выглядят следующим образом: «Различные виды животных и растений имеют как в своём целом, так и в своих отдельных частях известную меру, причём следует отметить ещё то обстоятельство, что менее совершенные органические создания, ближе стоящие к неорганической природе, отличаются от вышестоящих органических существ отчасти и большей неопределённостью их меры»[15] [16] [17]. При этом Солнечная система рассмат- ривается Гегелем как «царство свободной меры» . Что такое «свободная мера», Гегель не разъясняет. В этом случае (как, впрочем, и во всех других в исполнении Гегеля) непонятно в каком конкретно смысле используется слово «мера». Более того, даже бессмысленно искать какой- то «конкретный смысл», ведь в случае с диалектикой его нет и быть не может.

В результате категория меры, в исполнении Гегеля, превратилась в агрегат-конгломерат смыслов. При этом диалектическое использование этой категории позволяет (а часто требует) в начале повествования вкладывать один смысл (но какой именно не конкретизируется), а в конце - совершенно другой (отличный от первоначального, но опять «размытый»). Этот приём широко использовался (и продолжает использоваться) шулерами всех оттенков: и софистами и диалектиками. Впрочем, марксисты давно и хорошо знакомы с диалектикой- методологией «работы» таких понятий-конгломератов. Так, например,

П.В. Копнин, обращая внимание на методологические нововведения Гегеля в образовании понятий, вполне подтверждает наше наблюдение и замечает: «Положение о том, что понятие есть совокупность (точнее, даже целокупность) многообразных определений, что оно в своём развитии идёт от абстрактного к конкретному, является генеральной идеей гегелевской теории мышления, знаменующей совершенно новый подход к нему»1. Н.В. Карабанов также обращает внимание на диалектико-методологическую специфику образования и «работы» понятий: «Материалистическая диалектика углубила диалектическую трактовку понятия и открыла новые перспективы для изучения развивающихся научных понятий. Исходным пунктом здесь выступает принцип единства, тождества противоположностей, требующий понимания противоречивой природы понятия как единства различных и противоположных моментов, как целостной подвижной системы» .

Категория «мера» изначально конструировалась Гегелем для того, чтобы закон перехода количественных изменений в качественные и обратно «работал». «Работал» как надо и когда надо, ведь, по мнению Г егеля и всех его последователей, точно не известно, когда произойдёт изменение качества объекта (системы) при изменении количества чего- либо, характеризующего этот же объект (систему). Это изменение качества может произойти сразу же при минимальном (единичном) изменении количества, а может после накопления, аккумуляции элементарных количественных изменений. Диалектика принципиально не может ответить на этот вопрос. На него должны ответить «точные» науки. Диалектика предлагает лишь «наиболее общие законы». И для того чтобы у желающих отбить соблазн в опровержении этого закона, Гегелю необходимо было подстраховаться, что он и сделал, введя в оборот категорию меры со своеобразно-диалектическим содержанием, содержанием, позволяющим вытащить из него в нужный момент (как это делают фокусники в цирке) тот «ингредиент», который даст «полный отлуп» оппоненту. Сам Гегель следующим образом разъясняет «работу» введённой им категории: «Имеющееся в мере тождество качества и количества есть пока лишь в себе, но оно ещё не положено. Это означает, что каждое из тех двух определений, единство которых есть мера, проявляется также и для себя, так что, с одной стороны, количественные определения наличного бытия могут изменяться без из- [18] [19]

менений качества, а с другой - это безразличное возрастание и уменьшение имеет, однако, свою границу, переход которой изменяет и качество»1. Хороший закон: всеобщий, необходимый и очень конкретный, ведь, согласно ему, качество может либо изменяться при изменении количества, либо не изменяться. Третьего не дано! А поэтому попробуй нарушить этот закон, или опровергнуть! Не получится.

  • [1] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. - М., 1974. С. 257.
  • [2] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 47.
  • [3] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. - М., 1974. С. 249.
  • [4] Яновская С.А. Определение количества. Об экстенсивном и интенсивном количестве / На переломе. Философские дискуссии 20-х годов: Философия и мировоззрение. - М.: Политиздат, 1990. С. 467 - 484.
  • [5] Там же. - С. 482.
  • [6] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М.: «А ТЕМП»,2004. - 944 с.
  • [7] Локк Дж. Сочинения в 3-х т. Т. 1. - М.: Мысль, 1985. С. 406.
  • [8] Там же. - С. 406.
  • [9] Кондильяк Э.Б. Сочинения в 3-х т. Т.З. - М.: Мысль, 1983. С. 344.
  • [10] Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения в 2-х т. Т.2. - М.: Мысль, 1989. С. 63.
  • [11] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. - М., 1974. С. 349.
  • [12] Там же. - С.258.
  • [13] Там же. - С. 262.
  • [14] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. - М., 1974. С. 259.
  • [15] Там же. - С. 216.
  • [16] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. - М., 1974.С. 258.
  • [17] Там же. - С. 258.
  • [18] Копнин П.В. Философские идеи В.И. Ленина и логика. - М.: Наука, 1969. С. 183.
  • [19] Карабанов Н.В. О диалектике развития научных понятий / Материалистическаядиалектика - методология естественных, общественных и технических наук. - М.:Наука, 1983. С. 43.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >