Легитимация агрессивности - предельное основание закона единства и борьбы противоположностей

Т. Адорно, описывая яростные истоки идеализма, отмечает: «Живое существо, испытывая потребность сожрать, должно быть злым. Эта антропологическая схема сублимирует вплоть до гносеологии»[1] [2]. Интересное наблюдение неомарксиста. Думаю, что через призму этого тезиса вполне можно рассмотреть и основополагающие установки диалектики.

Как известно, начало диалектики большинство философов ведёт от Гераклита, который не только утверждал тотальную изменчивость мира, единство и борьбу противоположностей, но и открыто ненавидел простых тружеников Эфеса. При этом, однако, до сих пор открытым остаётся вопрос об истоках и статусе закона единства и борьбы противоположностей.

Войдя в обиход под титулом «закона», утверждение Гераклита о единстве и борьбе противоположностей приобрело особое мировоззренческое и методологическое значение, причём не только в теории и практике марксизма-ленинизма, но и в обыденных представлениях, а иногда и делах выпускников вузов, изучавших краткий курс философии в СССР и России. П.В. Алексеев, А.В. Панин, обращаясь к студентам в учебнике философии, следующим образом характеризуют этот закон: «Он всеобщ. Положение о его всеобщности стало стандартным; в положение о его всеобщности перестали вдумываться, оно воспринимается как малоинформативное, иногда "пустое"»1. Более того, данное утверждение, будучи «узаконенным» всеобщим, стало мировоззренческим убеждением и, в результате, превратило борьбу (распрю, войну, драку) в единственное средство достижения цели. С точки зрения П.Н. Федосеева, революционностью марксизм наполнился, впитав в себя диалектику Гегеля. В этой связи он утверждает: «Основоположники марксизма, материалистически переработав идеалистическую диалектику Гегеля, создали в подлинном смысле философию революционного оптимизма, методологическую и мировоззренческую основу борьбы рабочего класса и всех трудящихся за революционное обновление мира»[3] [4] [5].

Конкретизируя по своему усмотрению и поэтизируя гераклитов- ское утверждение о роли войны, распри в установлении справедливости, сторонники диалектики полагали, что только в борьбе обретёшь ты право своё, и только в борьбе можно счастье найти... При этом видимость законности диалектическому утверждению о неизбежности борьбы придавала не только уверенность, с которой его озвучивали лекторы, но и примеры из различных областей знания, якобы подтверждавшие его. «Борьба необходима, борьба абсолютна, именно в борь- бе, - делает вывод А.Н. Аверьянов, - и реализуются идеи единства» . К.С. Гаджиев даже полагает, что потребность иметь врага коренится в «самой человеческой природе». А если есть враг - злобный и беспощадный, его следует уничтожать. «Раскручивая» диалектический закон единства и борьбы противоположностей якобы на исторически подтверждённом материале, К.С. Гаджиев утверждает: «Оппозиционность, неуживчивость, конфликтность, враждебность представляют собой такие же естественные формы проявления отношений между людьми, как и взаимная симпатия, солидарность, коллективизм и т.д. Инстинкт самосохранения и инстинкт борьбы составляют две стороны одной медали»[6]. Война, по убеждению К.С. Гаджиева, представляет собой нормальное явление. И это не удивительно, т.к. мировоззрение К.С. Гаджиева целенаправленно формировалось на «законах» диалектического материализма. В результате К.С. Гаджиев транслирует следующим поколениям своё отношение к конфликтам и войнам: «Поэтому во всякого рода конфликтах вообще и войнах в частности неправомерно усматривать некую аберрацию, некое отклонение от нормы и тем более, некий атавизм, результат неопределённых реликтов неан- дертализма в человеке. Они представляют собой вполне естественные проявления человеческой природы, и поэтому они сохраняются в качестве крайних средств разрешения проблем, возникающих между людьми, пока существуют сами люди и человеческие сообщества»1. Убить другого человека для К.С. Гаджиева «естественно». Но он почему-то ещё утверждает, что убийство «естественно» не только для него, но и для всего человеческого рода. Думаю, что переносить своё Я на мир всех людей не только излишне амбициозно, но и гносеологически контрпродуктивно. Складывается впечатление, что диалектическое единство противоположностей возникает так же, как и клубок живых кровожадных тел, впившихся друг в друга зубами.

Пытаясь представить косвенные и путаные доводы для аргументации законной силы утверждения о единстве и борьбе противоположностей, апологеты диалектики предварительно «размыли» понятие «борьба», превратив его в диалектическую категорию - конгломерат смыслов. Для этого, якобы соблюдая правила формальной логики, они произвели псевдоделение понятия «борьба» на виды, выделив ad hoc битву, соревнование, конкуренцию, отталкивание, противодействие, взаимопроникновение противоположностей, взаимодействие противоположностей и пр. При этом возможность обратной операции - «сборки» не была изначально предусмотрена, т.к. сумма объёмов членов деления оказалась не равной объёму делимого понятия. Именно это обстоятельство позволяет утверждать, что превращение понятия «борьба» в диалектическую категорию произошло посредством произвольного расширения исходного понятия. А.Н. Аверьянов, оправдывая такое расширение понятия «борьба», отмечает: «Мы не можем, например, сказать, что два электрона борются между собой, а утверждаем, что они отталкивают друг друга. Мы не говорим также, что особи в популяции отталкивают друг друга, а употребляем в этом случае термин «конкуренция» и т.д. Вместе с тем на философском уровне обобщения все эти явления определяются как борьба. Такое внутреннее богатство категории усиливает её познавательные возможности и повышает методологическое значение»[6] [8]. Интересный «уровень обобщения».

Ведь, если между «конкуренцией» и «соревнованием» вполне усматривается общее содержание, то, что общего между «отталкиванием» и «конкуренцией», «соревнованием» и «отталкиванием», «битвой» и «отталкиванием» совсем непонятно. Но именно в этом и состоит сила диалектики, её защита от критики - диалектику нельзя поймать за слово, за алогизм, ведь не для неё писан закон тождества и закон (не)противоречия.

Превратив понятие «борьба» в диалектическую категорию, а по сути, в конгломерат смыслов, далее стало возможным вполне успешно на большом количестве примеров формировать общественное мнение, приобретшее в рамках принципа партийности философии, статус истины. Теперь в навязывании партийных взглядов могли почти по доброй воле принимать участие и представители естествознания и даже точного. Ведь, если отталкивание является видом борьбы, а притяжение - видом единства, тогда об отталкивании двух одноимённых электрических зарядов вполне можно утверждать, что они борются (хотя и не противоположности!), а о притяжении разнородных зарядов следует говорить как о единстве, и даже как о единстве противоположностей (хотя нет отталкивания, т.е. борьбы). Диалектика налицо - противоположности стремятся к единству, сходятся. Но эта диалектика оказывается возможной, как и любое иное софистическое утверждение, лишь в том случае, если не обращать внимания на то обстоятельство, что в борьбу (т.е. отталкиваются) вступают не противоположности - отталкиваются (т.е. борются) одноименно заряженные частицы. При этом два электрических тока, текущих в одну сторону параллельно друг другу, будут предательски, по отношению к диалектике, притягиваться. Но диалектика не обладала бы всесилием, если бы её законы, будучи дизъюнкцией утверждения и отрицания, не объясняли и не предсказывали (правда, задним числом) всё и вся. Для этого в утверждении о единстве и борьбе противоположностей союз «и» диалектически (скрыто, без объявления) перешёл (превратился) в союз «или», что собственно и обеспечило (вместе с конгломератом смыслов категории «борьба») всеобщность и всесилие «закона». Теперь одноимённые (например, заряды или токи) могут или бороться (отталкиваться), или (вместо «и») образовывать единство (притягиваться) - результат диалектикой не предсказуемый. Но или то или другое обязательно произойдёт и тогда диалектика сможет объяснить результат. И пусть одноимённые электрические заряды отталкиваются (борются), а однонаправленные электрические токи притягиваются (вступают в единство), в этом тоже есть своя диалектика единства и борьбы противоположностей, о чём Ф. Энгельс с удовлетворением заметил: «Недурным образчиком диалектики природы является то, как, согласно современной теории, отталкивание одноименных магнитных полюсов объясняется притяжением одноименных электрических токов»1. Отталкивание объясняется притяжением! И Энгельс прав. Это на самом деле хороший (недурной) «образчик диалектики природы». Ведь отталкивание одноименных магнитных полюсов совсем не объясняется притяжением «одноименных» электрических токов. Отталкивание одноименных магнитных полюсов вполне адекватно объясняется отталкиванием встречных электрических токов. Отталкивание объясняется отталкиванием, а не притяжением, как это утверждал Ф. Энгельс.

Такое (от философии Гераклита до советской философии) увеличение смыслов понятия «борьба», и соответствующая этому увеличению доказательная база, не то, чтобы не предполагали поиск социально-психологических предпосылок диалектического закона единства и борьбы противоположностей. Такой поиск был просто невозможен, т.к. конкретные «виды борьбы» уже нельзя было «собрать» в исходное понятие борьбы - войну или распрю, а многочисленные примеры из естествознания напрочь исключали социально-психологическую подоплёку этого «закона». Однако, аргументация ещё не доказательство, а общественное мнение не истина. И, в этой связи, отбросив в сторону все хитросплетения диалектики, внедрённые в массовое сознание средствами пропаганды, есть смысл вернуться к истокам диалектического утверждения о единстве и борьбе противоположностей, и, прежде всего, к его социально-психологической подоплёке.

Как известно, философы вообще, и философы античности в частности, не страдали от страсти к эмпирическим обобщениям и индуктивным выводам. Не был подвержен этому интеллектуальному недугу и Гераклит. Более того, как замечает в своих «Лекциях по истории философии» Г.В.Ф. Гегель, именно у Гераклита «мы впервые встречаем философскую идею в её спекулятивной форме» .

Вводя в философский обиход «закон» единства и борьбы противоположностей, Г ераклит[9] [10] [11] утверждает - «сущее одновременно множественно и едино и держится через вражду и дружбу». Более того, «противоположности - единое», и стоит одной противоположности исчезнуть, чтобы всё уничтожилось и исчезло.

То, что в мире есть противоположности было известно и до Гераклита. Но до Гераклита противоположности не враждовали друг с другом ни на Востоке (у Лао-цзы, например), ни на Западе (у Пифагора).

Согласно Лао-цзы, в мире есть жизнь и смерть, добро и зло, большое и маленькое, высокое и низкое, твёрдое и мягкое, мудрое и глупое, бытие и небытие. И эти противоположности сосуществуют и даже переходят друг в друга. Но между ними нет вражды. Переходы между противоположностями происходят постепенно, посредством количественных изменений - ведь «Великие дела в Поднебесной обязательно начинаются с мелочи». У-вэй - одна из главных идей даосизма - призывала к недеянию, и была направлена против агрессии, вражды и войны. Китайские философы-марксисты именно в этом видели слабость «диалектики» Лао-цзы: «В теоретическом отношении здесь Лао-цзы снова отрицает борьбу противоположностей, абсолютизирует их единство, отрицает превращение предметов в свою противоположность, стремится найти в «мягкости и слабости» «спасение» для гибнущего класса рабовладельцев. В сущности, это направлено против диалектики истории, согласно которой класс рабовладельцев в своих превращениях шёл к гибели»1.

Видел противоположные начала в мире и Пифагор. Об этом, в частности, говорит Диоген Лаэртский, описывая взгляды Пифагора: «В мире равнодольны свет и тьма, холод и жар, сухость и влажность, если из них возобладает жар, то наступит лето, если холод - зима, если сухость - весна, если влажность - осень, если же они равнодольны - то лучшие времена года» . Но Пифагор не агрессивен и, вероятно по этой причине, он не предписывает противоположностям воевать между собой. С его точки зрения в общении следует держаться так, чтобы не друзей делать врагами, а врагов друзьями. Наказывать пока ты в гневе нельзя ни раба, ни свободного. Счастлив человек, когда душа у него становится доброю. Диоген Лаэртский отмечает в этой связи: «Добродетель есть лад (Ьагтоша), здоровье, всякое благо и бог. Дружба есть равенство ладов»[12] [13] [14]. Гармонию и размеренность, по убеждению Пифагора, не следует нарушать. Описывая взгляды Пифагора на зачатие жизни и последующее рождение, Диоген Лаэртский отмечает: «Первая плотность образуется в сорок дней, а затем, по законам гармонии, дозревший младенец рождается на седьмой, или на девятый, или, самое большее, на десятый месяц. Он содержит в себе все закономерности жизни, неразрывная связь которых устрояет его по закономерностям гармонии, по которым каждая из них выступает в размеренные сроки»1.

Всё это видел и понимал Г.В.Ф. Гегель. Но такая диалектика, диалектика без войны, распри, борьбы его почему-то не устраивала. А потому, отдавая должное историческому приоритету Пифагора в вопросе введения в философию понятия «противоположности», Гегель, вместе с тем, отмечает недостаточность простой констатации наличия: «Это, несомненно, попытка дальнейшего развития идеи спекулятивной философии в ней самой, т.е. в понятиях; но эта попытка не пошла, по- видимому, дальше этого простого перечисления. Очень важно, чтобы сначала, как поступил Аристотель, были собраны всеобщие определения мысли; но то, что мы видим здесь у пифагорейцев, есть лишь грубое начало более точного определения противоположностей, начало, в котором, как в индусских перечислениях первоначал и субстанций, нет ни порядка, ни смысла»[15] [16] [17]. Противоположностям нужен исторический смысл. Они должны работать на историю.

И только Гераклит, как это увидел Гегель, в полной мере понял само абсолютное как диалектический процесс. Гегель высоко ценит Гераклита и открыто говорит о его вкладе в свою философскую систему: «Гераклита поэтому всегда считали глубокомысленным философом, и он даже приобрёл дурную славу как таковой. Здесь перед нами открывается новая земля; нет ни одного положения Г ераклита, которое я не принял в свою "Логику"» .

Сущее, как выше уже отмечалось согласно Гераклиту, не только одновременно множественно и едино, оно ещё и держится через вражду и дружбу. И это уже привносит в наличие противоположностей определённый смысл. Противоположности уже не просто есть в мире, они работают, двигают мир. При этом «дружба» противоположностей, доходящая до неразрывного единства, ведёт к интересным последствиям. Так, признавая вслед за Гераклитом единство противоположностей, их неразрывную связь, мы должны отчётливо понимать, что ликвидировав одну из противоположностей, мы автоматически и синхронно лишаемся второй половины. В соответствии с этим диалектическим законом, чтобы ликвидировать на Земле зло, мы должны искоренить добро, чтобы победить болезни, следует избавиться от здоровья, а для установления мира, мы ни в коем случае не должны прекращать войну. И здесь софистические уловки о «прививках» не уместны: дескать, заражая болезнью, мы вырабатываем иммунитет и делаем людей более здоровыми, или, кто хочет жить в мире должен готовиться к войне. Это уловки. Диалектическое единство противоположностей предполагает их совместное рождение в равных долях и, соответственно, обоюдную одновременную смерть. Но такова логика диалектики, такова диалектическая логика. Эти последствия вытекают из единства, «дружбы» противоположностей. И это ещё не всё. Одновременно с «дружбой» противоположности должны и «враждовать», «воевать» друг с другом. И не следующим шагом, как от любви до ненависти, а одновременно и в том же самом смысле. И продекларированный диалектиками статус всеобщности «закона» единства и борьбы противоположностей даёт нам право ожидать его проявления во всех явлениях мироздания, в том числе и в области физики.

Г.В.Ф. Гегель в подтверждение этого «закона» приводит вполне, с его точки зрения, подходящий пример: «Закон магнетизма формулируется так, что одноименные полюсы отталкиваются, а разноименные притягиваются - одноименные враждебны, разноименные же дружественны друг другу»1. Интересный пример. Однако в законе единства и борьбы противоположностей ничего не говорится о взаимоотношениях одноименных «полюсов», о том, что они должны быть враждебными друг другу. Речь в этом законе идёт о «дружбе» и «вражде» противоположностей. В примере же Гегеля из области физики противоположности только «дружественны» друг другу, т.к. разноименные полюсы притягиваются, а «вражды», т.е. отталкивания между противоположностями вообще нет.

Г.В.Ф. Гегель множит примеры «борьбы» противоположностей и утверждает: «Электрический процесс также есть движение, но он ещё сверх того - борьба физических противоположностей»[18] [19]. Замечательно, ведь и мы сегодня помним из школьного курса физики, что в природе есть положительные заряды и отрицательные, которые, согласно наименованию представляются нашему сознанию как противоположные друг другу. Но даже, если принять, что положительные заряды противоположны отрицательным, тем не менее, они, эти противоположности не «враждуют», не «борются» друг с другом, они, будучи «дружественными», притягиваются друг к другу.

Следует заметить, что и другие примеры Гегеля из области электричества и магнетизма не демонстрируют «борьбы» противоположностей, тем самым разрушая статус всеобщности «закона» единства и борьбы противоположностей. Похоже, что и самому Г.В.Ф. Гегелю в какой-то момент наскучило рассматривать частности в проявлении диалектического закона, рождённого спекуляцией, и он откровенно заявляет: «Противоположность между притяжением и отталкиванием как двумя самостоятельно существующими силами является лишь созданием рассудочной рефлексии. Если бы мы не признавали, что притяжение и отталкивание вполне уравновешивают друг друга, мы запутались бы в противоречиях, которые убедили бы нас в ложности этой рефлексии...»1.

Претворяя в жизнь методологический принцип «обратного» метода К. Маркса, согласно которому «анатомия человека - ключ к анатомии обезьяны», Ф. Энгельс идёт ещё дальше и переносит «анатомию» социальных конфликтов в «анатомию» «борьбы» между сущностями, которые изучает физика. Вероятно, пытаясь привлечь новые аргументы в подтверждение «закона» единства и борьбы противоположностей уже в русле диалектики, поставленной на ноги, Ф. Энгельс уповает на естествознание, и заявляет в этой связи: «Природа является пробным камнем для диалектики, и надо сказать, что современное естествознание доставило для такой пробы чрезвычайно богатый, с каждым днём увеличивающийся материал и этим материалом доказало, что в природе всё совершается в конечном счёте диалектически, а не метафизически» . Ф. Энгельсу понабилось естествознание, чтобы сформировать уверенность «рабочего класса» во всесилии марксизма и диалектики. К. Хагер в этой связи замечает: «Обращение Энгельса к естествознанию было подчинено задаче детального обоснования и дальнейшей разработки мировоззрения рабочего класса. Задача заключалась в том, чтобы показать, что не только история общества подчинена диалектическим закономерностям, которые могут быть познаны, объяснены и использованы в революционном действии лишь на основе последовательного материалистического подхода. Необходимо было также доказать, что диалектические законы действуют также и в при- [20] [21]

роде и раскрываются диалектикой в естественных науках»1. И Энгельс старался.

«Диалектика природы» насыщена примерами из области физики, которые, по мнению Ф. Энгельса, всецело подтверждают фундаментальность и всеобщность законов диалектики. Но для придания убедительности примерам из механики Ф. Энгельс на какое-то время «забывает» о том, что в физике произошли глубокие изменения во взглядах на движение и утверждает вполне в духе Аристотеля: «Всякое движение состоит во взаимодействии притяжения и отталкивания. Но движение возможно лишь в том случае, если каждое отдельное притяжение компенсируется соответствующим ему отталкиванием в другом месте, ибо в противном случае одна сторона должна была бы получить с течением времени перевес над другой, и, следовательно, движение в конце концов прекратилось бы» . Для того чтобы нечто двигалось, согласно Энгельсу, требуется взаимодействие тел. Говоря о телах, составляющих систему природы, Ф. Энгельс замечает: «В том обстоятельстве, что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что они воздействуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и есть именно движение»[22] [23] [24]. В результате Ф. Энгельс приходит к умозаключению, согласно которому «сумма всех притяжений во вселенной равна сумме всех отталкиваний»[25]. Сегодня это утверждение можно с некоторой оговоркой расценить как гениальное предвидение философа будущих физических гипотез, но в 1879 году Ф. Энгельс ищет подтверждений своим спекуляциям в данных современной ему науки.

Пренебрегая принципом инерции, Ф. Энгельс в подтверждение «закона» единства и борьбы противоположностей обращается к описанию движения планет вокруг Солнца, в котором одновременно находится место и для «дружбы» и для «вражды». Так, согласно воззрению Ф. Энгельса, эллиптическое движение планеты вокруг центрального тела объясняется именно притяжением и отталкиванием: «Если один, в прямом смысле центральный, элемент планетного движения представлен тяжестью, притяжением между планетой и центральным телом, то другой, тангенциальный, элемент является остатком, в перенесённой или превращённой форме, первоначального отталкивания отдельных частичек газового шара»1. И всё! Движение планет, как это видит Ф. Энгельс, доказывает закон единства и борьбы противоположностей.

Аналогичные явления можно при определённом ракурсе зрения наблюдать и в земных условиях, для этого надо лишь совершить некоторые манипуляции с понятиями. Мысленно заменив «отталкивание» «энергией», а «притяжение» «силой», и на Земле с её атмосферой, гравитацией и трением всё встаёт на места, отведённые материалистической диалектикой.

Развивая свою мысль, Ф. Энгельс полагает и теплоту «некоторой формой отталкивания». И тогда при таком взгляде «борьба» противоположностей, т.е. отталкивание, проявляется и в тепловых явлениях, подтверждая тем самым один из основных законов диалектики. Ф. Энгельс поясняет: «Теплота представляет собой, как мы уже сказали, некоторую форму отталкивания. Она приводит молекулы твёрдых тел в колебание и этим ослабляет связь отдельных молекул, пока, наконец, не наступает переход в жидкое состояние; при продолжении притока теплоты она и в этом состоянии увеличивает движение молекул до тех пор, пока они совершенно не оторвутся от массы и не начнут свободно двигаться поодиночке с определённой, обусловленной для каждой молекулы её химическим составом скоростью. При продолжающемся далее притоке теплоты она увеличивает ещё более и эту скорость, отталкивая, таким образом, молекулы всё дальше друг от друга» . Закон единства и борьбы противоположностей, таким образом, начинает «работать» и в области тепловых явлений! Для этого всего лишь следовало подменить некоторые понятия и забыть, что отталкиваться, согласно «закону», должны противоположности, а не тождественные друг другу молекулы. И тогда физики во главе с Ньютоном и Гельмгольцем (которым достаётся от Энгельса) будут с позором повергнуты. Ведь и камень, поднятый человеком с земли, и гиря часов, приведённая усилием человека в верхнее положение, это всё «отталкивание», а значит проявление «борьбы», и не просто борьбы, а «борьбы противоположностей». Энергия - противоположность силе, теплота - противоположность тяжести. Абсурд. Абсурд, который не может служить доказательством тому, что в области физики противоположности вступают в «борьбу», отталкиваются.

Старался подтвердить закон единства и борьбы противоположностей «фактами» из науки и В.И. Ленин[26] [27] [28]. Но тоже вышел абсурд.

Ф.Х. Кессиди, анализируя ленинскую трактовку основного закона диалектики, замечает: «Термин "борьба противоположностей" предполагает, что дифференциал "борется" с интегралом, электрон "сражается" с позитроном и т.д. В стремлении избежать антропоморфизма и одушевления природы Ленин в одном случае взял слово "борьба" в кавычки, в другом обошёлся без них»[29]. И Ленин в полной мере диалектик.

Очевидно, что и Гегель, и Энгельс, и Ленин навязывают природе диалектику, заставляют природу подтверждать агрессивный эмоциональный настрой Гераклита, выраженный в его спекуляции. Основоположники диалектики (и идеалистической, и материалистической), как и их последователи всячески пытались выдать желаемое за действительное, «подогнать» явления природы под свои желания обусловленные агрессивностью. Но природе навязать нельзя. С ней можно лишь «сотрудничать». Агрессивность хотя и является довольно распространённым явлением в человеческом сообществе, всё же не может быть признана не только неотъемлемым свойством всей природы, но даже и всего человечества.

Но агрессивность основоположника диалектики Гераклита, его ненависть к «простым» людям общеизвестна и красноречиво выражена им самим: «Человек по природе неразумен», «Поделом бы эфесянам взрослым перевешаться всем и недорослям город передать - ведь они Гермодора, из них наиполезнейшего, изгнали, сказавши: "Ни один промеж нас да не будет полезнейшим, а коль будет - пусть на чужбине средь чужих"», «Сколько ни есть людей доле, они далеки от истины и от праведной жизни и, движимые порочным безрассудством, предаются неутомимой страсти и стяжанию славы». При этом часто, по мнению Гераклита, слава и почёт не заслужены: «Игрою случая люди безвольные и ленивые поднялись выше людей, многократно их превосходящих». Сама собой эта несправедливость не проходит. Расставить всё и всех по своим местам, согласно убеждению Гераклита, может и должна война, распря. «Раздор - отец всех общий, и всех общий царь. И одних богами объявляет он, а других - людьми, одних рабами сотворяет он, а других свободными», «Весьма же нужно чтоб Раздор сей, всеобщий, и Правда влюблёнными были б. И порождаемо всё в соответствии с Рознью и понуждаемо ею».

Гераклит болезненно воспринимает демократию, которая захлестнула его мир. Миром стали править лицемеры. Демократия его раздражает, терзает. По убеждению Гераклита, не могут, не должны ничтожества иметь право голоса. Мир рушится. Надо всё расставить по своим местам. Но слова не убедительны, не эффективны. Нужно иное, действенное средство. И это средство война. И только. Только внутри полемоса, внутри войны, внутри распри будут сорваны маски и определится наилучший. Лишь прямое столкновение враждующих сил, по мнению Гераклита, способно родить, способно открыть правду, способно истинно рассудить и расставить всех по их достоинству. В результате Гераклит легитимирует свои отрицательные эмоции, провозглашая войну единственно эффективным средством наведения порядка в мире. Легитимирует и не более. Все последующие подтверждения статуса законности утверждения о единстве и борьбе противоположностей в области физики, как было обнаружено в ходе исследования и выше уже описано, носят откровенно пропагандистский характер и построены на методологии софистики. Более того, даже люди, если их специально не натаскивать на волчьи повадки, могут жить в мире и сотрудничестве. И это не утопия, ведь будь человек злобным, агрессивным, подлым и коварным животным, постоянно готовым «сожрать» своего ближайшего соседа, его следовало бы поместить в клетку. В этом случае само государство должно было бы представлять клетки а клетке. Но до сих пор этого не случилось.

  • [1] Спиркин А.Г. Противоречие / Философский энциклопедический словарь. - М.,1983. С. 545.
  • [2] Адорно Теодор В. Негативная диалектика. - М.: Академический Проект, 2011. С. 36.
  • [3] Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: учебник. - М.: ТК Велби, Изд-воПроспект, 2006. С. 557.
  • [4] Федосеев П.Н. Философия и научное познание. - М., 1983. С. 104.
  • [5] Аверьянов А.Н. Системное познание мира: Методологические проблемы. - М.:Политиздат, 1985. С. 130.
  • [6] Гаджиев К.С. Размышления о тотализации войны: политико-философский аспект/ Вопросы философии. - 2007. - №8. С. 5.
  • [7] Гаджиев К.С. Размышления о тотализации войны: политико-философский аспект/ Вопросы философии. - 2007. - №8. С. 5.
  • [8] Аверьянов А.Н. Там же. С. 125.
  • [9] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 255.
  • [10] Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. - СПб., 2006. С. 287.
  • [11] Гераклит Эфесский: Всё наследие. - М., 2012. - 350 с.
  • [12] История китайской философии. - М.: Прогресс, 1989. С. 58.
  • [13] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. - М.:Мысль, 1986. С. 313.
  • [14] Диоген Лаэртский. Там же. - С. 315.
  • [15] Диоген Лаэртский. Там же. - С. 314.
  • [16] Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. - СПб., 2006. С. 237.
  • [17] Гегель Г.В.Ф. Там же. - С. 287.
  • [18] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 236.
  • [19] Гегель Г.В.Ф. Там же. - С. 233.
  • [20] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. - М.,1975. С. 179.
  • [21] Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом. - М., 1988. С. 18.
  • [22] Хагер К. «Диалектика природы» Ф. Энгельса и современность / Вопросы философии. - 1976. - №6. С. 45.
  • [23] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 52.
  • [24] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 51.
  • [25] Энгельс Ф. Там же. - С. 52.
  • [26] Энгельс Ф. Там же. - С. 54.
  • [27] Энгельс Ф. Диалектика природы. - М., 1982. С. 57.
  • [28] Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.29. Философские тетради. - М., 1977.
  • [29] Кессиди Ф.Х. Гераклит и диалектический материализм / Вопросы философии. -2009.-№3. С. 144.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >