Сокращенное дознание: особенности доказывания при упрощении процессуальной формы

Аннотация: В статье рассматриваются проблемные вопросы, связанные с модернизацией процесса доказывании в результате введения Федеральным законом от 04.03.2013 №23-Ф3 «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации» процедуры дознания в сокращенной форме (гл. 32.1 УПК РФ), призванной оптимизировать предварительное расследование.

Ключевые слова: дознание в сокращенной форме, доказывание, процессуальная форма, доследственная проверка, доказательства.

Стадия предварительного расследования является по своей сущности одной из центровых стадий в уголовном процессе, с которой связано своевременное и объективное разрешение уголовного дела.

Появление института сокращенного дознания в полной мере является долгожданным, своеобразным ответом законодателя на требования современности, важнейшим этапом реформирования не только предварительного расследования, но и всего уголовного судопроизводства в целом. Упрощенные формы производства по уголовному делу в том или ином виде существуют во всех странах мира, поэтому неизбежность упрощения досудебных и судебных процедур осознается многими российскими теоретиками, включая и тех, кто эту идею поддерживает не в полной мере [1, с. 10].

На данный момент точно ясно одно - новая форма дознания требует поиска совершенно иных подходов к осуществлению процессуальной деятельности дознавателей, что в свою очередь должно стать одной из гарантий обеспечения конституционных прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства на данной стадии.

Так, с принятием ФЗ-23 от 4 марта 2013 года традиционные представления о доказывании кардинально изменились. При всей своей внешней простоте и привлекательности институт сокращенного дознания стал в некотором смысле революционным с этой точки зрения. По своей сути положения закона об учреждении дознания в сокращенной форме возрождают бытовавшее в прошлом так называемое протокольное производство, от которого законодатель впоследствии отказался. Однако последняя в меньшей степени, чем новая форма дознания, ущемляла права участников уголовного процесса и хотя бы не исключала судебного разбирательства [2, с. 51]. Вместе с тем они неоправданно деформируют постулаты теории доказательств, что приводит, к подмене доказывания административными приемами познания, смещая его центр на стадию возбуждения уголовного дела. Вряд ли заслуживают одобрения решения законодателя, противоречащие назначению судопроизводства и принципам теории доказательств.

Расширив до невиданных ранее пределов круг приемов дослед- ственной проверки, включив в них ряд административно-правовых мер, ФЗ установил нормы, существенно колеблющие положения теории доказательств относительно самого понятия доказательств: способов их получения, специфики и целей доказывания на отдельных стадиях процесса. Суть реформирования состоит в придании доказательственного значения результатам применения не только следственных действий, но и непроцессуальных приемов доследственной проверки. Вот и получается, что фактически круг следственных действий (как предусмотренных УПК, так и «квази» следственных действий), которые могут производиться в стадии возбуждения уголовного дела, мало отличается от познавательного арсенала, которым орган расследования наделен в стадии предварительного расследования. Закономерно усилились негативные тенденции, которые и теперь сопровождают стадию возбуждения уголовного дела: волокита в решении вопроса о начале производства по уголовному делу, неоправданное дублирование следственных действий, которые придется проводить дважды - до и после возбуждения уголовного дела [3, с. 162, 163]. По сути, произошло некоторое слияние дознания и предварительной проверки по сообщению о преступлении. Таким образом, речь здесь идет о «перепрыгивании через ступень», когда формирование системы доказательств и оформление материала происходит в рамках одного правового режима, а не в двух разных по форме и временному интервалу, как это имело место быть до недавнего времени.

Идею упрощения уголовного процесса законодатель реализовал не путем создания новой автономной досудебной процедуры. Мы получили производство, в котором нет ни предварительного расследования, ни судебного разбирательства. Есть лишь доследственная проверка, материалы которой без проверки принимаются сначала органом дознания, а затем судом в качестве доказательств. Теперь два этапа производства по делу - возбуждение дела и предварительное расследование - слиты в один. Постановление о возбуждении уголовного дела уже не выполняет своего предназначения - акта, после вынесения которого материалы, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении, оформляются следственным путем в качестве доказательств [4, с. 54].

Таким образом, дознаватель вправе завершить предварительное расследование составлением обвинительного постановления на основании материалов доследственной проверки, полученных до возбуждения уголовного дела, которым придается значение полноценных доказательств. То есть десятилетиями выверенные и надежные способы собирания доказательств - следственные действия - подменяются их более простыми, но гораздо менее надежными суррогатами, не имеющими четкой правовой регламентации и не обеспечивающими прав участвующих в проверочной деятельности лиц. Перенос доказательственной деятельности в стадию возбуждения уголовного дела не имеет ничего общего с упрощением дознания как формы расследования, разрушает теоретические основы доказательственного права. В этой связи д.ю.н., профессор Лазарева Валентина Александровна отмечает, что фактически внесенные в УПК изменения означают не только перенос уголовно-процессуальной деятельности в стадию возбуждения уголовного дела, но и полное стирание различий между процессуальной и непроцессуальной деятельностью органов следствия и дознания. Акт возбуждения уголовного дела при этом утрачивает свое процессуальное значение как момент, с которого начинается уголовнопроцессуальная деятельность, включая производство следственных действий, оставаясь лишь точкой отсчета срока предварительного расследования [1, с. 11, 13, 17].

Также впервые на законодательном уровне предпринята попытка обосновать ненужность установления всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, указанных в ст. 73 УПК РФ. То есть одним из направлений сокращения дознания стало сужение предмета доказывания по данной категории дел. С подобной позицией законодателя трудно согласиться. Во-первых, лицо, заявляющее ходатайство о проведении дознания в сокращенной форме, признавая свою вину в совершении деяния, может вообще не знать о наличии обстоятельств, которые исключают преступность и наказуемость деяния либо освобождают от уголовной ответственности и наказания. А поскольку обязанность доказывания вышеуказанных обстоятельств не возлагается на дознавателя, они вообще могут остаться без внимания. Будет ли законным, обоснованным и справедливым решение, принятое по уголовному делу, при наличии в действиях лица признаков необходимой обороны, крайней необходимости, иных обстоятельств, исключающих преступность либо наказуемость деяния, либо при наличии обстоятельств, могущих повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, если они не были установлены? Ответ очевиден [5, с. 33].

В соответствии с ч. 2 ст. 226.5 УПК РФ дознаватель обязан произвести только те следственные и иные процессуальные действия, не- производство которых может повлечь за собой невосполнимую утрату следов преступления или иных доказательств. То есть наряду с сужением предмета доказывания, законодатель существенно сокращает и обязанность доказывания.

Кандидат юридических наук, доцент Ю.В. Кувалдина считает, что замена следственных действий их менее надежными аналогами приведет к тому, что из доказательств в их традиционном понимании в основу обвинения будут положены лишь признательные показания подозреваемого, подкрепленные данными, полученными до возбуждения уголовного дела, без соблюдения правил, предъявляемых УПК к производству следственных действий, но которым в новой процедуре придается значение полноценных доказательств. Данное мнение нашло своё подтверждение на практике. Это в свою очередь повышает вероятность нарушений законности при производстве сокращенного дознания, злоупотреблений стороны обвинения при получении признания вины. А признание вины - обязательное условие особого порядка. И существует реальная опасность реализации вновь, уже в современном уголовном процессе, опровергнутой ранее теории А.Я. Вышинского о признании вины как «царицы» доказательств, становится возможным возрождение теории формальных доказательств, чреватая произволом, пытками и прочими крайностями, которых в современном правовом государстве быть не должно. В этой связи применительно к процедуре сокращенного дознания следовало бы продублировать положение ч. 2 ст. 77 УПК, указав, что «производство по делу в форме сокращенного дознания возможно только при наличии достаточных доказательств, дающих основания для подозрения против конкретного лица».

Конечно, у подозреваемого, а также обвиняемого, потерпевшего или его представителя сохраняется право в любой момент до удаления суда в совещательную комнату отказаться от производства дознания в сокращенной форме. Но если такое ходатайство будет заявлено на более поздних этапах производства по делу, то вместо процессуальной экономии мы получаем обратное - дополнительные процессуальные издержки, лишнюю нагрузку на систему органов предварительного расследования. В этом случае смысл сокращенного дознания нивелируется. Кроме того, возвращая дело для производства дознания в общем порядке, следует иметь в виду, что ряд следов преступления или иных доказательств к этому моменту могут быть уже утрачены. В этой ситуации дополнительной гарантией соблюдения прав и законных интересов обвиняемого и иных участников сокращенного дознания, средством, позволяющим снизить степень риска следственной, а затем и судебной ошибки, могла бы стать полноценная проверка собранных по делу доказательств [5, с. 36].

Поскольку сокращенное дознание может производиться только по ходатайству подозреваемого и при согласии потерпевшего на такой порядок, то вполне логичным было бы получать согласие до момента принятия решения по ходатайству подозреваемого о производстве дознания в сокращенной форме.

Очевидно, что институт сокращенного дознания в существующем виде не позволяет сохранить установленные гарантии прав и законных интересов потерпевших, обвиняемых и других участников процесса, а следовательно, не справляется с целью ради которого был введен в практику, - повысить эффективность производства по делу [2, с. 60]. Поскольку в основе производства по уголовным делам лежит процесс доказывания, то изымая из этого процесса важнейшие элементы в виде проверки доказательств, сужая предмет и сокращая обязанность доказывания, нельзя обеспечить принятие по делу справедливого и объективного решения.

Федеральный закон от 4 марта 2013 г., пожалуй, впервые за всю историю уголовно-процессуального законодательства России, предусмотрел процедуру, которая бы одновременно упрощала и досудебное, и судебное производство по делу. Так, явно слабая досудебная деятельность, в которой есть лишь доследственная проверка, материалы которой без проверки принимаются сначала органом дознания, а затем судом в качестве доказательств, должна компенсироваться обеспечением полноценного судебного разбирательства. Судебное разбирательство в полном объеме позволяло бы объективно восстановить картину преступления, а в случае плохо проведенного расследования - устранять допущенные недостатки и пробелы, избегать нарушений прав и свобод лиц, вовлеченных в уголовный процесс, и, как следствие, обеспечивало бы право на справедливое правосудие. Таким образом, недопустимо одновременное упрощение досудебного и судебного производства. Даже в процедурах, предусмотренных гл. 40 и 40.1 УПК (особый порядок при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением и особый порядок при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве), упрощенное судебное разбирательство компенсируется сохранением стадии предварительного расследования в полном объеме. В этих производствах судья хотя бы по письменным материалам дела оценивает соблюдение органами уголовного преследования формы собирания и закрепления доказательств и на этой основе делает вывод об обоснованности обвинения допустимыми доказательствами. Поэтому, чтобы обеспечить жизнеспособность и эффективность упрощенной процедуры расследования необходимо ввести изначально обычное судебное разбирательство по делам, по которым дознание осуществлялось в сокращенной форме либо предусмотреть переход от особого порядка к общему порядку судебного разбирательства при наличии определенных законом обстоятельств. В этом случае досудебное производство можно было бы максимально сократить и упростить, вплоть до того, что возложить на органы дознания обязанность собрать лишь самые общие сведения о пострадавшем, лице, совершившем преступление, очевидцах и передать эти сведения в суд. А суд в судебном заседании, построенном на началах справедливости, гласности, равноправия сторон и непосредственности, уже проверит относимость, достоверность и допустимость их использования в качестве доказательств [4, с. 54, 55]. Так, суд должен иметь возможность исследовать все доказательства, которые имеются в материалах дела, дознание по которому осуществлялось в сокращенной форме, а исследование доказательств, на которые укажут стороны, должно быть обязательным.

Цели и задачи, которые ставились при принятии настоящего федерального закона, не были достигнуты и не могут быть достигнуты. Уголовно-процессуальные нормы, регулирующие дознание в сокращенной форме, неконституционны, противоречат принципу презумпции невиновности, не позволяют провести всестороннее, полное и объективное расследование преступления, существенно ограничивают процессуальные права и возможности подозреваемого и его защитника, неизбежно ведут к нарушению прав личности при производстве дознания в сокращенной форме.

Правовой анализ практики изучения уголовных дел показывает, что за три с половиной года существования института дознания в сокращенной форме выявлен ряд трудностей в реализации норм уголовнопроцессуального законодательства, регулирующих данный институт, что повлекло за собой невостребованность применения такой формы расследования. Так, институт сокращенного дознания нуждается в кардинальном реформировании и реанимировании, ведь с каждым периодом времени его применение становится все менее активным, хотя изначально задумка сама по себе интересная, но как показала практика требующая постоянного внимания, контроля и совершенствования.

В конечном итоге, оценивая новеллу УПК РФ 2013 года о сокращенной форме дознания, надо признать, что она не отвечает требованиям уголовно-процессуального закона РФ, вводит в него существенный элемент правовой неопределенности и создает опасный прецедент непродуманного процессуального упрощенчества. Несмотря на то, что время не стоит на месте и законодательство изменяется, форма предварительного расследования должна соответствовать единым принципам уголовного судопроизводства, быть крайне эффективной, отвечать требованиям процессуальной экономии и соответствовать правовому положению личности в государстве.

Библиографический список

  • 1. Лазарева В.А. Негативные последствия грядущих изменений в процедуре дознания // Уголовный процесс. 2012. №8 (92). С. 10-17.
  • 2. Кувалдина Ю.В., Лазарева В.А. Сокращенное дознание: соответствует ли процедура назначению уголовного судопроизводства? // Вестник Самарского государственного университета. 2014. №11/1 (122). С. 50-61.
  • 3. Шейфер С.А. Трансформация стадии возбуждения уголовного дела в связи с принятием ФЗ-23 от 04 марта 2013 года // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Серия: Юридические науки. 2014. №2 (17). С. 160-165.
  • 4. Кувалдина Ю.В. Сокращенное судопроизводство: вчера, сегодня, завтра (гл. 32.1 УПК) // Вестник Томского государственного университета. Право. 2014. №1 (11). С. 44-55.
  • 5. Качалова О.В. Доказывание при сокращенной форме дознания // Уголовный процесс. 2013. №6. С. 32-36.

Talalaev К. А.,

undergraduate first year students, Samara State University

Abbreviated inquiry: features of proof process at simplification of the procedural form

Annotation: In the article consider problematic questions, connected with modernization of proof process as a result of introduction by the Federal law from 04.03.2013, no. 23-FZ «About introduction of amendments to articles 62 and 303 of the Criminal Code of the Russian Federation and the Criminal Procedure Code of the Russian Federation» procedure of inquiry in abbreviated form (chapter 32.1 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation), designed to optimize preliminary investigation.

Keywords: inquiry in abbreviated form, proof process, procedural form, pre-investigation check, the evidence.

УДК 343.14

Ухтверов Никита Сергеевич,

магистрант первого года обучения, кафедра уголовного процесса и криминалистики, Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева, e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >