Проблема оценки доказательственного значения видеозаписей в свете дискуссии о принципе объективной истины в уголовном процессе

Аннотация: В статье рассматривается такая актуальная проблема современного российского уголовно-процессуального права как возможное введение в действующее законодательство института установления объективной истины по уголовному делу. Анализируя основные аргументы его сторонников, автор приходит к заключению об их необоснованности. При этом особое внимание обращают на себя те материалы правоприменительной практики, благодаря которым дискуссия о принципе объективной истины в уголовном процессе выходит на новый качественный уровень и обнаруживает не только свои традиционные юридический и идеологический аспекты, но и технический аспект. По итогам проведенного исследования автором сделан вывод о том, что доказательственное значение материалов видеозаписей в полной мере проявляется при нормативном закреплении и практическом осуществлении принципа состязательности сторон уголовного процесса.

Ключевые слова: объективная истина, принцип состязательности сторон, правовые позиции, видеозапись, доказательство.

Уголовное судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе принципа состязательности сторон (ч. 1 ст. 15 УПК РФ). По замыслу авторов УПК РФ, он должен был заменить принцип объективной истины, провозглашенный в ст. 20 УПК РСФСР 1960 г. Принцип состязательности сторон предусматривает их равноправие перед судом, обязывая суд создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления их прав. Этот принцип проявляется в праве стороны защиты наряду со стороной обвинения собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств (ст. 86 УПК РФ).

Его значение в уголовном процессе получило высокую оценку многих ученых. Так, В.А. Лазарева отмечает, что «в странах с развитой демократией состязательность рассматривается как важнейший принцип осуществления правосудия и гарантия прав участников судебного процесса» [1, с. 75]. Однако ряд ученых придерживается противоположной точки зрения. Например, С.А. Шейфер утверждает, что «позиция агностицизма... в сфере доказывания не имеет под собой теоретических оснований. И это подтверждается повседневной практикой не только научного, но и уголовно-процессуального познания...» [2, с. 47]. В настоящей статье мы рассмотрим одну из актуальных проблем современной юридической науки и практики - вопрос об оценке доказательственного значения видеозаписей в свете дискуссии о принципе объективной истины в уголовном процессе.

Эта дискуссия получила дальнейшее развитие после того, как депутат Государственной Думы РФ А.А. Ремезков 29 января 2014 года предложил принять законопроект «О внесении изменений в Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» [3]. Пояснительная записка к нему представляет интерес, как минимум, по двум причинам.

Прежде всего, она содержит указание на соответствие принципа объективной истины тенденциям развития романо-германской правовой семьи. Как известно, в нее входит и российская правовая система. Напротив, принцип состязательности сторон, по мнению депутата, является чужеродным элементом в отечественном уголовнопроцессуальном законодательстве. Это утверждение не выдерживает критики потому, что при рецепции правового института важно его соответствие основам конституционного строя того государства, которое заимствует данный институт, а не его происхождение.

Кроме того, в пояснительной записке к законопроекту отмечается, что возвращение принципа объективной истины в уголовный процесс полностью соответствует правовым позициям Конституционного Суда РФ. Остановимся подробнее на этом утверждении, которое неоднозначно оценивается в науке уголовного процесса современными учеными.

С одной стороны, Конституционный Суд РФ своим постановлением от 8 декабря 2003 г. №18-П, по сути, реанимировал институт доследования. Он предоставил суду возможность по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору «в случаях, когда в досудебном производстве допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном производстве» [4]. Это положение дает основание автору законопроекта и ряду ученых утверждать, что один из судов высшей инстанции официально пересмотрел свою позицию по отношению к принципам судопроизводства в демократическом государстве, занятую им в 1990-е. Р.М. Акутаев, анализируя также и Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. №16-П, пишет: «Приведенные правовые установки Конституционного Суда заметно расходятся с представлениями о принципе состязательности сторон уголовного процесса, если его рассматривать в так называемом чистом виде, когда суд можно сравнить со сторонним наблюдателем, который лишь на основе соперничества сторон, не имеющих никакого отношения к суду, но в то же время оказывающих решающее влияние на отправление правосудия, выносит без вмешательства в «их дела» итоговое решение» [5, с. 116].

С другой стороны, не следует забывать об одном важном ограничении, которое содержится в постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. №18-П. Возврат дела прокурору возможен, но только если он не связан с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия. Иными словами, конституционные судьи пытаются предотвратить такую ситуацию, в которой суд выступает помощником стороны обвинения. Кроме того, затем Конституционный Суд РФ заявляет об особых условиях изменения первоначально предъявленного обвинения. В определении от 22 марта 2012 года №590-0-0 отмечается, что препятствующими правосудию являются процессуальные нарушения. Они «не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения; направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления» [6].

Конечно, вопрос о том, насколько эффективной в современных условиях окажется предпринятая конституционными судьями попытка предотвращения фактического сращивания судейской и следственной деятельности, остается открытым. Между тем очевидно, что предположение об изменении отношения Конституционного Суда РФ к принципу состязательности сторон на данный момент не подтверждается. Скорее, как справедливо полагают О.П. Копылова и С.В. Медведева, «законопроект №440058-6 Федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» не решает тех проблем, для преодоления которых он предназначается, но и порождает новые проблемы, в том числе о его соответствии правовым позициям Конституционного Суда РФ» [7, с. 128].

Однако, на наш взгляд, больший интерес в свете дискуссии о принципе объективной истины представляют не правовые позиции Конституционного Суда РФ, а положения двух постановлений Пленума Верховного Суда. Так, в 1975 г. в п. 12 своего постановления №5 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» он обратил внимание судов на «значение для установления истины по делу исследования вещественных доказательств, документов, осмотра местности и помещения», которые должны подлежать «тщательному исследованию (соответственно осмотру, оглашению) в судебном заседании наравне с другими доказательствами по делу, причем лица, которым они предъявлены, могут обращать внимание суда на те или иные обстоятельства, связанные с их исследованием» [8]. Заметим, что это постановление, несмотря на неоднократно вносимые в него изменения и дополнения, продолжает действовать. Следовательно, оно влияет на занимаемую судами позицию при рассмотрении ими уголовных дел.

Кроме того, в Постановлении от 21 декабря 2010 г. №28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» (п. 1) Пленум Верховного Суда РФ обратил особое внимание судов на «необходимость наиболее полного использования достижений науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, путем производства судебной экспертизы во всех случаях, когда для разрешения возникших в ходе судебного разбирательства вопросов требуется проведение исследования с использованием специальных знаний в науке, технике, искусстве или ремесле» [9].

Рассмотренные выше материалы правоприменительной практики дают основания утверждать, что дискуссия о необходимости восстановления в УПК РФ принципа объективной истины переходит сегодня на новый качественный уровень в связи с активным и непрерывным развитием науки и техники. Перед судами по-прежнему стоит задача всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, которое не искажало бы реальной картины происшедшего события. При этом в настоящее время данная задача может и должна быть решена путем использования в качестве доказательственной такой информации, которая зафиксирована с соблюдением установленного законом процессуального порядка специальными техническими средствами на материальных носителях. Как отмечает А.А. Тарасов,

«даже многократное повторение слова «истина», а также слов «всесторонность», «полнота», «объективность» в законе не заменяет процедурного обеспечения установления юридически значимых обстоятельств исследуемого события... Полагаем, что идеологический аспект дискуссий по этому поводу нередко вытесняет собственно юридический» [10, с. 117].

Применительно к видеозаписям, часто используемым в современном уголовном процессе в качестве доказательств, причем обеими его сторонами, можно утверждать, что здесь сочетаются юридический и технический аспекты дискуссии об объективной истине, достижение которой не должно являться целью уголовного процесса, как минимум, потому, что на доказательственное значение видеозаписей влияют различные препятствия практического и гносеологического характера (например, недостаточность, уничтожение до обнаружения, неинфор- мативность). Как показывает проведенный нами анализ судебной практики, к достигнутому на основе исследования видеозаписей в уголовном процессе знанию корректнее применять термин «доказанность».

Поскольку в уголовном судопроизводстве видеозаписи могут выступать в разных ипостасях, постольку существенно различаются их правовая природа и доказательственное значение. Согласно УПК РФ, материалы видеозаписи используются как доказательства по уголовному делу в форме приложений к протоколам следственных и судебных действий; вещественных доказательств; иных документов. При этом протоколы следственных и судебных действий являются самостоятельными доказательствами, а приложениями к ним, в соответствии со ст. 166 УПК РФ, могут быть кассеты видеозаписи и носители компьютерной информации. Данное положение означает, что с формально-юридической точки зрения, носители видеозаписи являются составной частью протоколов и используются при доказывании как приложения к ним, т.е. они не являются самостоятельными доказательствами.

Согласно ст. 81 УПК РФ, вещественными доказательствами признаются любые предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела. К данной группе относятся видеозаписи, служившие орудиями и средствами совершения преступлений (например, изготовленные и использованные для распространения клеветнических слухов); видеозаписи, бывшие объектами преступных действий обвиняемого (в результате кражи, подделки, монтажа); наконец, видеозаписи, являющиеся продуктом преступной деятельности (при изготовлении порнофильмов или тиражировании контрафактной продукции).

Вещественными доказательствами следует признать и видеоматериалы, на которых запечатлено событие преступления, в том числе видеоматериалы, полученные с помощью систем видеонаблюдения, установленных на охраняемых объектах, территориях, в помещениях ОВД, и зафиксировавших событие совершения преступления (кражу из супермаркета, угон автомобиля, избиение задержанного лица сотрудниками полиции и т.п.). Как отмечает В.А. Лазарева, видеозаписи в качестве вещественных доказательств могут свидетельствовать о «знакомстве двух лиц, скрывающих этот факт», или подтверждать «отрицаемое ими знание каких-то обстоятельств» [11, с. 312]. Отличительная особенность видеоматериалов - вещественных доказательств состоит в том, что они приобретают этот правовой статус в связи со своим содержанием. В нем содержится информация, связанная с подготовкой, совершением или сокрытием преступления.

К «иным документам» российский законодатель относит документы, которые содержат сведения, зафиксированные как в письменном, так и ином виде. Это могут быть материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи, и иные носители информации, полученные в порядке, установленном ст. 86 УПК РФ. Первоначально они возникают они вне сферы уголовного процесса и затем посредством производства следственных действий, истребования либо представления вводятся в уголовный процесс. Видеозаписи фигурируют в уголовном деле как «иные документы», если они содержат определенную информацию о лицах, событиях, фактах.

Отличие видеоматериалов как «вещественных доказательств» от «иных документов» проявляется в порядке их процессуального режима оформления. Видеоматериалы - иные документы в соответствии со ст. 84 УПК РФ просто приобщаются, подшиваются в уголовное дело, тогда как видеоматериалы - вещественные доказательства проходят многоступенчатую процедуру процессуального закрепления в соответствии с ч. 2 ст. 81 УПК РФ. В конечном счете, по справедливому утверждению В.А. Лазаревой, «при необходимости определения документа, как доказательства того или иного вида, следует руководствоваться указанным в ч. 4 ст. 84 УПК критерием: если документ обладает одним из признаков, указанных в ч. 1 ст. 81, на него распространяется режим вещественного доказательства. Сказанное в полной мере относится к фотоснимкам, материалам кино-, видео-, звукозаписи» [11, с. 335].

Анализ положений статей 73, 74, 81, 84, 86 УПК РФ применительно к правовому статусу материалов видеозаписи, в том числе полученных при помощи систем видеонаблюдения, установленных на охраняемых объектах, территориях, в помещениях ОВД, позволяет их относить либо к вещественным доказательствам, либо к иным документам. Такие материалы можно разделить на две группы, исходя из источника их получения: 1) материалы видеозаписи, представленные подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, защитником и другими участниками уголовного судопроизводства; 2) иные материалы видеозаписи, приобщенные дознавателем, следователем, прокурором или судом к материалам уголовного дела.

При оценке доказательственного значения видеозаписей необходимо учитывать основные требования, предъявляемые к доказательствам, а именно относимость и допустимость. Рассмотрение видеозаписей как доказательств в свете дискуссии о принципе объективной истины выводит исследователя на проблему свободы внутреннего убеждения при их оценке и установления формальной истины по итогам «состязания» стороны защиты и обвинения перед беспристрастным арбитром.

Данные о времени, месте, способе, орудиях и других обстоятельствах совершения преступления, зафиксированные посредством видеозаписи, свидетельствуют о ее относимости к событию преступления. Относимость определяется также наличием в материалах видеозаписей информации о вспомогательных или промежуточных обстоятельствах, помогающих в выявлении наличия или отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Поскольку доказательствами признаются лишь сведения, полученные из предусмотренного законом источника и в законном порядке, постольку не могут быть доказательствами сведения, содержащиеся в теле-, радиопередачах или в любительских видеозаписях. Это касается и информации, полученной в результате применения оперативнорозыскных мер негласного характера, если не была проведена их проверка следственным путем.

Вместе с тем, как отмечается в научной литературе, если видеозапись была сделана специально одним из участников отношений, подпадающих под действие уголовного закона (например, коррупционных), или случайно записана камерами наблюдения, принадлежащими различным организациям или ведомствам, то она подлежит изъятию в рамках проведения следственного действия «Выемка» [12, с. 338]. Такая видеозапись должна быть осмотрена и с соблюдением требований УПК РФ приобщена к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства.

Основные задачи, которые приходится решать при введении нового технического средства в сферу правоотношений, заключаются в обеспечении условий законности его применения, соответствии технического средства государственным и отраслевым стандартам, техническим условиям, а также возможности использования результатов функционирования технического средства в качестве источников объективной информации. Допустимость применения систем видеонаблюдения в уголовном судопроизводстве и использование результатов их применения в качестве доказательственной информации должны регулироваться положениями действующего уголовно-процессуального законодательства. Но законодатель не может предусмотреть появления всех технических новинок, в результате чего нормативно-правовая база по объективным причинам отстает от технической. Поэтому следует точнее регламентировать правила процессуального оформления результатов применения современной техники и технологий, в том числе материалов видеозаписей, а также признания их допустимости в качестве доказательств.

Таким образом, активное развитие записывающей и воспроизводящей видеотехники, широкое распространение цифровых средств получения, обработки и воспроизведения видеоинформации расширили круг объектов вещественных доказательств и иных документов, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. В настоящее время видеосистемы наблюдения широко используются в деятельности государственных и негосударственных организаций, предприятий и граждан. Поэтому видеоматериалы, полученные с помощью таких систем, все чаще оказываются в сфере действия уголовно-процессуального права. Кроме того, использование видеозаписей в раскрытии и расследовании преступлений имеет значительные перспективы в связи с увеличением числа пользователей видеозаписывающей техникой, тенденцией к повсеместному оснащению общественных мест видеокамерами, развитием социальных сетей, в которых пользователи оставляют в открытом доступе свои видеозаписи. На наш взгляд, доказательственное значение материалов видеозаписей в полной мере проявляется при нормативном закреплении и практическом осуществлении принципа состязательности сторон уголовного процесса, поскольку он является гарантией законности и обоснованности процессуальных решений и обеспечивает полное и объективное исследование всех обстоятельств преступления.

Библиографический список

  • 1. Уголовный процесс: учебник / коллектив авторов; под ред. В.А. Лазаревой. М.: ЮСТИЦИЯ, 2015. - 656 с.
  • 2. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам. М.: Норма, 2008. - 240 с.
  • 3. Паспорт проекта Федерального закона №440058-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» (внесен депутатом Государственной Думы ФС РФ А.А. Ремезковым»// Гарант. Информационно-правовой портал [Электронный ресурс]. - URL: http:// base.garant.ru/ (дата обращения: 12.03.2017).
  • 4. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 №18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // Гарант. Информационно-правовой портал [Электронный ресурс]. - URL: http://base.garant.ru/./ (дата обращения: 12.03.2017).
  • 5. Акутаев Р.М. Принципы уголовного права, правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и установление объективной истины по уголовному делу // Российский юридический журнал. 2015. №1. С. 112-116.
  • 6. Определение Конституционного Суда РФ от 22.03.2012 №590-0- О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Попова Игоря Владимировича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Гарант. Информационно-правовой портал [Электронный ресурс]. - URL: http://base.garant.ru/./ (дата обращения: 15.03.2017).
  • 7. Копылова О.П., Медведева С.В. Конституционный Суд РФ об объективной истине в уголовном процессе // Science Time. 2014. №11. С. 124-129.

Belkova G.,

undergraduate second year student, Samara University

The problem of evaluation of evidential significance of video recording in light of the discussion about the principle of objective truth in criminal process

Annotation: The article is devoted to such an actual today issue as a possible normative consolidation of the principle of objective truth in criminal process. The author analysis the main arguments of his adherents, and concludes that they are unreasonable. In fact, the discussion about the principle of objective truth in criminal process goes to a new level and finds not only its traditional legal and ideological aspects but also the technical aspect due to law-enforcement practices. Overall, the evidential significance of video recording fully manifests in virtue of normative consolidation and practical implementation of the principle of adversarial criminal process.

Keywords: objective truth, adversarial system, legal positions, video recording, evidence.

УДК 343.9

Борисова Марина Александровна,

студентка юридического факультета, кафедра уголовного процесса и криминалистики, Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >