Эволюция правовых и организационных форм института государственной защиты

Формирование правового статуса субъектов института государственной защиты

Известно, что в статье 2 Конституции Российской Федерации закреплена обязанность государства защищать своих граждан1, соответственно, в рамках института государственной защиты проблема обеспечения безопасности является ключевой.

К одной из первых попыток теоретико-правового подхода к разрешению проблем безопасности участников уголовного судопроизводства в современных условиях можно отнести разработанное в 1992 году ВНИИ МВД России методическое пособие по обеспечению личной безопасности потерпевшего и свидетеля на предварительном следствии2. Однако впервые законодательно права и обязанности защищаемых лиц были закреплены в Федеральном законе «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов».3

Дальнейшее развитие статус защищаемых лиц получил при внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР4 1960 года (ст. 184.1, включена в кодекс Федеральным законом от 24 апреля 1995 года № 61- ФЗ5) и в Уголовном кодексе Российской Федерации6, вступившим в силу в 1996 году, которыми установлена ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, должностного лица правоохранительного или контролирующего органа.

При этом с 1996 года обозначенная ответственность распространялась и на разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении других участников уголовного процесса, защита которых предусматривается Федеральным законом «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников

  • 1 «Российская газета», № 7, 21.01.2009.
  • 2 См.: Щерба С.П., Зайцев О.А. Обеспечение личных, имущественных и иных прав потерпевших и свидетелей на предварительном следствии. М., 1994.
  • 3 «Российская газета», № 82, 26.04.1995.
  • 4 «Свод законов РСФСР», т. 8, с. 497.
  • 5 «Российская газета», № 83, 27.04.1995
  • 6 «Собрание законодательства Российской Федерации», 17.06.1996, № 25, ст. 2954

потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[1], вступившим в силу с 01 января 2005 года.

Проект указанного федерального закона впервые был внесен на рассмотрение Комитетом по безопасности Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и принят к рассмотрению в декабре 1994 года. Необходимо отметить, что данный законопроект подвергался серьезным доработкам и обсуждениям. Так, депутат Кри- вельская Н.В.[2] представляя Законопроект о государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству, во втором чтении, отмечала, что:

«...на первом слушании речь шла о том, что в настоящее время поставлена под угрозу вся система судопроизводства в стране в связи с тем, что за последние годы участники организованных преступных группировок оказывают давление на потерпевших, свидетелей и всех участников уголовного судопроизводства. Их запугивают, заставляют отказываться от показаний. Более того, при обсуждении проблемы защиты прав человека на предварительном следствии чаще всего обращаются к правам и законным интересам обвиняемых и реже ... к правам и интересам потерпевших, а также тех, кто обеспечивает расследование и раскрытие преступлений».

Депутат подчеркивала, что «...основная идея проекта - обеспечение безопасности и социальной защиты потерпевших, свидетелей и других участников уголовного судопроизводства в целях создания необходимых условий для борьбы с преступностью и надлежащего отправления правосудия по уголовным делам. Такого рода законопроекта в истории нашего государства не было.».[3]

Касаясь поправок, внесенных по результатам первого чтения, депутат пояснила, что статья 6 «Неразглашение сведений о личности защищаемого лица в процессе досудебного производства и в суде», а также статья 11 «Запрет на выдачу сведений о личности защищаемого лица» и некоторые другие представлены ко второму чтению в более четком, компромиссном варианте. Редакция их однозначна, разработчикам удалось избежать разночтений по допросу защищаемого лица вне зала судебного заседания, освобождение от явки в судебное заседание. Таким образом, замечания, предложения и поправки от Президента Российской Федерации по данному закону, были во многом учтены. А в заключении Государственно-правового управления при Президенте была дана высокая оценка этому законопроекту.

Тем не менее, в январе 1995 года законопроект был отклонен Президентом Российской Федерации и направлен в Государственную Думу для повторного рассмотрения. После отклонения закона президентом в связи с необходимостью уточнения правовых норм была создана согласительная комиссия, в ходе которой был выработан новый вариант редакции закона, однако на этот раз его отклонил Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.

По поводу прохождения данного «многострадального» законопроекта депутат Босхолов С.С.[4] отмечал следующее:

Закон принимался дважды «...причем ... после его отклонения Президентом Российской Федерации в январе 1995 года ... была создана авторитетная согласительная комиссия, которая ... пришла к согласию, и замечания и предложения Президента, сформулированные в его письме, были реализованы.

К сожалению ... Совет Федерации 28 июля 1995 года ... отклонил этот закон...». После этого разработчики дважды пытались преодолеть вето Совета Федерации, и второй раз для принятия положительного решения по этому вопросу не хватило около пяти голосов.

«Комитет Государственной Думы по безопасности решил не усложнять дальнейшую работу над этим очень важным законом, и сегодня ... он предлагается в первом чтении». Депутат заявил, что разработчики не идут на преодоление вето, а предлагают законопроект в первом чтении, хотя концептуально он не изменился.

Депутат также отметить, что «...основная сложность при его прохождении в Совете Федерации (и Президент однажды налагал вето) заключалась в том, что нет источника финансирования. На этот закон, по предварительным оценкам Правительства, требуется около триллиона рублей.». Однако при промедлении в работе над данным законом можно упустить очень важный момент в надежной защите свидетелей и потерпевших от преступных посягательств, поскольку не защитив потерпевших и свидетелей, невозможно установить надежный контроль над организованной преступностью и коррупцией.

Важные свидетели, способные изобличить преступников в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, под их преступным воздействием меняют свои показания и на стадии дознания, и на стадии предварительного следствия, и особенно в суде. При обсуждении также подчеркивалось, что, несмотря на отсутствие данного закона, по очень важным, громким делам правоохранительные органы стараются своими собственными силами и средствами защищать потерпевших, свидетелей и целые категории других лиц, содействующих уголовному судопроизводству (среди которых есть и подозреваемые, и обвиняемые, которые активно помогают раскрытию преступления, изобличению виновных).[5]

При обсуждении были высказаны и противоположные точки зрения, так, по мнению депутата Мизулиной Е.Б.[6]:

Этот закон можно назвать «...законом о защите прав анонимщиков, поскольку этот закон по существу возрождает анонимки и предоставляет анонимщикам процессуальную защиту. До того, как дело оказалось в суде, можно признать право лица, свидетеля, потерпевшего, эксперта на то, чтобы он не был предъявлен подозреваемому, обвиняемому и другим лицам, кроме следователя, прокурора. Но распространение этого права анонимности свидетеля, потерпевшего, эксперта и на судебное заседание, то есть когда он предъявляется только судье и практически о нем и о том, что он говорит, абсолютно не знает подсудимый, является очень существенным ограничением конституционных прав граждан, нарушением всех деклараций прав и свобод человека. На судебное заседание эти ограничения распространяться не должны. ...Для закрытого судебного заседания это можно признать приемлемым. Но предоставление и сохранение такой анонимности в течение всей процедуры уголовного процесса ... очень чревато.».

Депутат Мизулина Е.Б. также подчеркнула, что, поскольку анонимность и обеспечение анонимности - основной смысл этого закона, в таком виде его принимать не следует. Она высказалась категорически против этого закона, потому что любой из присутствующих в зале может оказаться в роли подозреваемого и даже не будет знать, о чем спорить. И анонимность всегда затрагивает не виновных, не коррупционеров, а как раз людей невинных.».[5]

Несмотря на то, что не все депутаты поддерживали данный законопроект, в мае 1997 года Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации уже третий раз принимает закон, который носил название «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству», который, наконец, был одобрен Советом Федерации, но Президент наложил на него вето. Он был отклонен как противоречащий принципу состязательности судопроизводства из-за возможности использования анонимного свидетеля, проведения закрытого судебного заседания, а также применения мер безопасности без волеизъявления потерпевшего или свидетеля. Часть этих мер была в итоге включена в новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу с 01 июля 2002 г. (ч. 9 ст. 166, ч.2 ст. 186, ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278).[8] [9]

Исследованиями причин трудной судьбы закона занимался Советник Главного государственно-правового управления Президента Российской Федерации М.С. Палеев. Он выделил следующие причины: возможность присвоения потерпевшему (свидетелю) псевдонима приводит к ущемлению прав обвиняемого, так же как и проведение допроса свидетеля и потерпевшего в судебном заседании в отсутствие подсудимого и его адвоката или вообще освобождения защищаемого лица от явки в зал судебного заседания. Возможность предъявления для опознания подозреваемого или обвиняемого вне визуального контакта с потерпевшим или свидетелем по мнению Президента противоречит Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г. и Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря

1966 г. Кроме того данные положения по мнению М.С. Палеева нару- шают конституционные принципы уголовного судопроизводства.

По заключению Правительства Российской Федерации, сумма предполагаемых дополнительных расходов из федерального бюджета на реализацию закона должна была составить 1.4 трлн рублей в год (на тот момент - 200 млн долларов США)[10]. Как отметил М.С. Палеев, расходы на содержание органов прокуратуры гораздо ниже.

Работа над законопроектом была возобновлена лишь в начале 2002 года рабочей группой, в состав которой помимо депутатов Государственной Думы и сенаторов вошли представители МВД России, Минюста России, ФСБ России, ФСНП России и НИИ Генеральной прокуратуры, которыми был разработан новый проект в финансово- экономическом обосновании к которому предполагалась реализация норм закона с определенной статьей расходов, из которых около 70 процентов приходилось на обеспечение личной охраны, порядка 30 процентов - на обеспечение смены места жительства, работы и документов защищаемого лица.

В основе расчетов лежали данные о количестве свидетелей по уголовным делам (10 млн человек в год) и количестве лиц, меняющих свои показания (2.5 млн человек).

Из выступления депутата Куликова А.Д.[11] в Государственной Думе о внесении рассматриваемого законопроекта в 2003 году: «...За последнее десятилетие в нашем Российском государстве, разгул преступности в котором фактически приобрел масштабы и характер национальной катастрофы, незаконное воздействие на потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству, как криминальное явление стало поистине масштабной социальноправовой проблемой.

Если в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов закон, направленный на их защиту, был принят несколько лет назад, то государственная защита потерпевших, свидетелей и других лиц до сих пор отсутствует. Вместе с тем в большинстве стран мира, даже с менее стабильной экономикой, чем российская, защита потерпевших и свидетелей рассматривается как одна из главных составляющих в борьбе с преступностью, и в первую очередь организованной.».

Далее депутат осветил историю прохождения законопроекта, который был представлен на рассмотрение в двух вариантах, так называемых «депутатском» и «президентском». «Впервые такой законопроект был разработан и внесен в российский парламент, тогда еще Верховный Совет, в 1992 году. После этого законопроект неоднократно отклонялся на различных стадиях его рассмотрения. Последний его вариант, принятый Государственной Думой и одобренный Советом

Федерации, был отклонен Президентом России Б.Н. Ельциным 27 июня 1997 года. Основным аргументом против его подписания была необходимость выделения значительных финансовых средств для его реализации, а также критика тех положений закона, которые затрагивали процессуальные нормы.».

Депутат подчеркнул, что с принятием нового Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающего процессуальные меры защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного процесса, необходимость дублирования уголовно-процессуальных положений в данном законопроекте отпадает. А проблемы финансирования защиты участников уголовного процесса в Российской Федерации представляет собой реальную и острую необходимость, особенно, если учитывать, что предусмотренные российским законопроектом средства не сопоставимы с затратами на эти цели других государств.

В выступлении не сравнивались оба представленных на обсуждение законопроекта. Поскольку независимо от того, какой законопроект будет принят, в результате получится нечто общее. Тем не менее, в обсуждении были затронуты концептуальные различия представленных законопроектов.

В отличие от президентского варианта, законопроектом, внесенным депутатами Государственной Думы и членами Совета Федерации, предусматривается распространить меры государственной защиты не только на потерпевших, свидетелей, других участников уголовного процесса, но и на лиц, содействующих уголовному судопроизводству. Именно в такой формулировке в свое время был принят Г осударственной Думой и одобрен Советом Федерации федеральный закон.

Еще более конкретное название носил законопроект, направленный 30 сентября 1999 года тогдашним министром внутренних дел В.Б. Рушайло Председателю Правительства Российской Федерации В.В. Путину: «О государственной защите потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, свидетелей, а также иных лиц, оказывающих содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии и расследовании преступлений».

В этой связи при обсуждении подчеркивалось, что «...многие участники уголовного процесса получают статус участника только после первого допроса и подписания первого протокола. Однако ... очевидно, что допросить всех потенциальных свидетелей - на данный момент очевидцев - в тот же день, когда было совершено преступление, невозможно. Именно в этот период будущий участник уголовного судопроизводства подвергается мощнейшему давлению со стороны криминальных кругов. В этой связи неявка по вызову следователя, дача ложных и отказ от ранее данных показаний и даже гибель становятся самым распространенным и обыденным явлением как на стадии оперативно-розыскных мероприятий, так и на стадии предварительного следствия.».

Разработчики законопроекта особенно отмечали, что «...дополнительное финансирование для защиты лиц, содействующих уголовному судопроизводству, не потребуется, так как в соответствии с законопроектом защите подлежат только те лица, в отношении которых установлено, что их жизнь, здоровье и имущество подвергаются реальной опасности в связи с их содействием уголовному судопроизводству, а значит, есть значительная доля вероятности, что все они станут участниками уголовного процесса и общее количество защищаемых лиц, таким образом, не изменится. При этом сдвигаются только временные рамки предоставления защиты.».

Одно из основных отличий депутатского законопроекта от президентского заключалось во включении такой меры безопасности, как объявление защищаемого лица без вести отсутствующим либо умершим.

Отстаивая положения законопроекта, депутат, однако, заявил о существенном его упущении, а именно: «...На законопроект так и не было получено необходимое в соответствии с частью 3 статьи 104 Конституции Российской Федерации и пунктом «д» части 1 статьи 105 Регламента Государственной Думы заключение Правительства Российской Федерации. Впервые законопроект ... был направлен в Правительство 27 апреля 2002 года... Через три месяца вместо заключения в комитет поступил официальный отзыв Правительства Российской Федерации. В нем высказан ряд замечаний неконцептуального характера. Тем не менее, Комитет по безопасности принял решение рекомендовать авторам законодательной инициативы изменить текст законопроекта и финансово-экономическое обоснование в соответствии с поступившими замечаниями и вновь направить его в Правительство на заключение. Измененный текст был повторно направлен на заключение в Правительство 31 октября 2002 года. Через три месяца, 27 января 2003 года, вместо заключения вновь был получен официальный отзыв с новыми замечаниями. В качестве причины этого называлось отсутствие финансово-экономического обоснования, необходимых расчетов, источников финансирования, хотя, по мнению Комитета по безопасности, в представленных финансово-экономических обоснованиях присутствовали все необходимые расчеты.».[12]

Депутат полагает, что причины этого ясны, поскольку с сентября 2002 года «Правительством России дано положительное заключение на проект федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», подготовленный для внесения в Государственную Думу в порядке законодательной инициативы Президентом Российской Федерации. С учетом изложенного, Правительство Российской Федерации наш проект не поддержало. Напомню, что Президент внес свой законопроект в Государственную Думу только 18 марта сего года, то есть ровно через полгода после получения Госдумой заключения Правительства на наш законопроект... Правительство России умышленно затягивало представление заключения на ... законопроект, в очередной раз оказывая тем самым медвежью услугу и Президенту, и государству, и, главное, обществу, людям, на себе реально ощущающим каждый день своей жизни пресс российской криминальной преступности и «эффективность» борьбы с ней правоохранительных органов. За это время за подкуп, принуждение к даче показаний или к уклонению от дачи показаний по статье 309 Уголовного кодекса было осуждено около ста человек.».

Далее в выступлении были приведены результаты опросов сотрудников правоохранительных органов, которые свидетельствуют, что «82 процента следователей прокуратуры и органов внутренних дел, 85 процентов судей и 68 процентов адвокатов считают, что свидетели не защищены в случаях воздействия на них обвиняемого. 96 процентов следственных работников отметили, что не имеют возможности обеспечить безопасность содействующих им лиц. Как следствие, почти половина, 46 процентов, работников правоохранительных органов не регистрируют заявления о посткриминальном воздействии в отношении потерпевших и свидетелей.».[13]

Практика работы следственных органов показывает, что в 10-20 % расследуемых уголовных дел по тяжким и особо тяжким преступлениям на свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства оказывается давление с целью влияния на их показания. Известно, что чаще всего давление выражается в угрозах, связанных с расправой с самим свидетелем или с членами его семьи. Исходя из указанной причинно-следственной связи, планировалось, что из них только 2 процента (то есть для России -порядка 5 тысяч человек) нуждаются в защите государства.[14]

Очевидно, что в данном случае защита государства требует экономического обеспечения и обоснованного финансового расчета, который в дальнейшем будет исходить из предположения, что каждому защищаемому лицу необходима личная охрана, каждому второму - средства связи и самообороны, каждого пятого потребуется переселить на другое место жительства, каждому сотому - изменить внешность. Учитывая суммарную стоимость государственной защиты, Минфин выступил против принятия закона, в связи с чем разработчики данного законопроекта предложили отложить введение закона в действие до 2010 года и ограничить его применение только уголовными делами о тяжких и особо тяжких преступлениях.

Указанное предложение не нашло одобрения в Правительстве Российской Федерации, однако и в существовавшем виде закон не мог быть одобрен Правительством Российской Федерации: споры возникли в связи с определенными статьями, в которых, в частности предоставлялись слишком большие полномочия дознавателям, которые могли единолично принимать решение о применении любых, в том числе весьма дорогостоящих мер безопасности.[15]

В итоге подготовку нового законопроекта по защите участников уголовного судопроизводства инициировала Администрация Президента Российской Федерации, в результате чего 20 августа 2004 года был принят вступивший в силу с 01 января 2005 г. Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».[1]

Важно отметить, что в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, вступившим в силу с 01 июля 2002 года, никоим образом не затрагивается понятие защищаемого лица, хотя часть мер, направленных на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства закреплена именно нормами УПК РФ[17]. Как подчеркивалось выше депутат Куликов А.Д. отмечал, что «...С принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающего процессуальные меры защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного процесса, необходимость дублирования уголовно-процессуальных положений в нашем законопроекте отпала сама собой»[18].

Возможность изменения гражданского статуса защищаемого лица предполагает различные варианты нормативного регулирования взаимодействия между МВД России, ФСБ России, ФСКН России, ФСИН России, ФТС России и Министерством обороны Российской Федерации в случае, например, его призыва на срочную военную службу, заключение под стражу, или принятия решения о поручении применения мер безопасности другому органу.

Также немаловажное значение имеет вопрос взаимодействия органов внутренних дел и других органов государства, на которые законодателем возложено осуществление мер безопасности. В указанный перечень входит ФСБ России, ФСКН России, ФСИН России, ФТС России и Министерство обороны Российской Федерации.

Закон предусматривает, что обеспечение безопасности одного защищаемого лица может быть переадресовано от одного ведомства другому. В частности, если защищаемое лицо было призвано на военную службу, то дальнейшее обеспечение его безопасности может быть осуществлено только самим Министерством обороны Российской Федерации. Аналогичным образом, если в отношении защищаемого лица вынесен обвинительный приговор, то дальнейшая его защита должна осуществляться ФСИН России, и наоборот, если защищаемое лицо отбыло срок наказания, то дальнейшее обеспечение его безопасности ФСИН России обеспечивать не вправе.

В связи с тем, что вопрос о том, в какой именно орган, осуществляющий меры безопасности, должно быть направлено постановление о применении мер безопасности в отношении того или иного защищаемого лица законодательством Российской Федерации не урегулирован, то может возникнуть ситуация, когда орган, принимающий решение о применении мер безопасности, может по собственному усмотрению менять орган, осуществляющий меры безопасности. Таким образом, может возникнуть коллизия передачи защищаемого лица, например, из ФСБ России в МВД России, в ФСКН России или ФТС России.

Учитывая, что основой функционирования института государственной защиты является избрание необходимых мер безопасности, очевидно, что при передаче защищаемого лица из одного органа в другой обязательно предусмотрение также и порядка передачи информации, собранной как о самом защищаемом лице, так и о возможных источниках угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица.

Важным также является конкретный временной момент перехода ответственности за жизнь, здоровье и имущество защищаемого лица при его передаче из-под охраны одного органа другому.

В случае если применение мер безопасности не смогло уберечь защищаемое лицо от противоправного посягательства, предусмотрено применение мер социальной поддержки в отношении родственников погибшего защищаемого лица или самого защищаемого лица при причинении ему телесного вреда различной степени тяжести. Порядок производства соответствующих выплат и их размер определены Правилами выплаты единовременных пособий потерпевшим, свидетелям и иным участникам уголовного судопроизводства, в отношении которых в установленном порядке принято решение об осуществлении государственной защиты.[19]

Несмотря на то, что меры социальной поддержки осуществляются Министерством здравоохранения Российской Федерации через Федеральное медико-биологическое агентство[20], которое при принятии решения о применении мер социальной поддержки должно установить, что причиной гибели (смерти) защищаемого лица или нанесения ему телесных повреждений явилось участие последнего в уголовном судопроизводстве. При этом на установление таких обстоятельств законодателем определен трехдневный срок.[21]

Очевидно, что орган, осуществляющий меры безопасности, может с большой долей вероятности располагать сведениями, которые могут повлиять на принятие соответствующего решения о применении мер социальной поддержки, принимая во внимание указанное обстоятельство автор полагает необходимым нормативное закрепление обязанности представления соответствующим органам данной информации для своевременного принятия решения о применении мер социальной поддержки.

Стоит отметить, что социальная поддержка судей, должностных лиц контролирующих и правоохранительных органов шире, чем социальная поддержка потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, так как предполагает помимо компенсации за лишение жизни или причинение вреда здоровью защищаемого лица еще и возмещение имущественного вреда в порядке, предусмотренном постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2005 года № 647 «Об утверждении Правил возмещения судьям, должностным лицам правоохранительных и контролирующих органов или членам их семей ущерба, причиненного уничтожением или повреждением их имущества в связи со служебной деятельностью».[22]

Учитывая, что для реализации государственной защиты может возникнуть необходимость взаимодействия органов всех ветвей государственной власти, небезынтересным для данного исследования представляется также анализ судебной практики по исполнению указанного постановления Правительства Российской Федерации, а именно Определение Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2007 года № 35-В06-33.[23]

В данном определении, в частности отмечено, что отсутствие на период рассмотрения дела нормативного подзаконного акта, регулирующего порядок возмещения ущерба, причиненного уничтожением или повреждением имущества защищаемого лица, в силу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации не является основанием для неприменения Закона, которым установлено право на возмещение ему такого ущерба за счет государства.

Таким образом, несмотря на частный характер данного определения, можно сделать вывод о том, что даже в отсутствие тех или иных подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих как финансовое и материально-техническое обеспечение, так и вопросы взаимодействия различных органов и их подразделений, мероприятия по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, могут и должны быть выполнены с достаточной степенью эффективности и в полном объеме.

  • [1] «Российская газета», № 182, 25.08.2004.
  • [2] Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 1-го созыва (1993-1995 годы) от фракции ЛДПР, Заместитель председателя комитета ГД по безопасности.
  • [3] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Первыйсозыв. 1994. Бюлл. № 40(40) 4.1: С.35-42.
  • [4] Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 2-го созыва (1996-1999 годы) от фракции «Наш дом - Россия», Заместитель председателя комитета ГД по безопасности.
  • [5] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Второйсозыв. 1996. Бюлл. № 53(195) 4.1: С.51-53.
  • [6] Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации2-го созыва (1996-1999 годы) от фракции «Яблоко», Заместитель председателякомитета ГД по законодательству и судебно-правовой реформе.
  • [7] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Второйсозыв. 1996. Бюлл. № 53(195) 4.1: С.51-53.
  • [8] «Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации», 01.01.2002, № 1,ст. 1.
  • [9] Палеев М.С. Почему Президент России отклонил закон о защите потерпевших исвидетелей // Российская юстиция. 1998. № 1. С. 8.
  • [10] Сильное М.А. Защита свидетелей как проблема общественной безопасности //Право и безопасность. 2002. № 4 (5). С. 23.
  • [11] Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 3-го созыва (2000-2003 годы) от фракции КПРФ, Заместитель председателя комитета ГД по безопасности, Заместитель председателя комиссии ГД по борьбе с коррупцией, Член комиссии ГД по рассмотрению расходов федерального бюджета,направленных на обеспечение обороны и государственной безопасности Российской Федерации.
  • [12] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третийсозыв. 2003. Бюлл. № 246(694) 4.2: С. 23-25.
  • [13] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третийсозыв. 2003. Бюлл. № 246(694) 4.2: С. 23-25.
  • [14] Защита по-американски // Российская газета. 2003. Федеральный выпуск №3356.
  • [15] В.Б. Христенко. Официальный отзыв на проект федерального закона № 197371«О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству» АСОЗД Государственной Думы.
  • [16] «Российская газета», № 182, 25.08.2004.
  • [17] «Собрание законодательства Российской Федерации», 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921
  • [18] Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третийсозыв. 2003. Бюлл. № 246(694) 4.2: С. 23-24.
  • [19] Постановление Правительства Российской Федерации от 11 ноября 2006 г. № 664.
  • [20] Указ Президента Российской Федерации от 11 октября 2004 г. № 1304 «О Федеральном медико-биологическом агентстве», «Собрание законодательства Российской Федерации», 18.10.2004, № 42, ст. 4107.
  • [21] См. ч. 2 ст. 19 Федерального закона № 119-ФЗ.
  • [22] «Российская газета», № 246, 02.11.2005
  • [23] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации № 11 за 2007 год.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >