Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Историческое сознание российского общества в условиях социально-политической модернизации в конце ХХ – начале ХХI вв.
Посмотреть оригинал

Историческое сознание российского общества в условиях социально-политической модернизации

Историческое сознание конца XX века - начала XXI вв. в условиях социально- политической модернизации России

В середине 80-х годов XX века советское общество оказалось перед необходимостью привести в соответствие с рядом новых цивилизационных процессов собственную экономическую и политическую структуру. Во второй половине десятилетия советское руководство во главе с М.С. Горбачевым предприняло попыткурешить эту проблему, оставаясь в рамках социалистической парадигмы. На старте политики перестройки, как начального периода процесса модернизации, связывавшиеся с ней ожидания определялись общей недостаточно критичной общественной атмосферой, завышенной самооценкой достигнутого уровня развития. В такой психологической среде, признавал позднее один из идеологов реформ А.Н. Яковлев, «только и могла родиться концепция ускорения, откровенно утопическая и формальная в краеугольных своих положениях». Предложенный в качестве первоначального варианта реформирования курс на ускорение социально- экономического развития страны ориентировал, по его словам, сознание людей на то, что в «общественном организме какие-то «краны» надо будет открыть, какие-то, напротив, закрыть - и все пойдет как задумано».

Такого рода установки не предполагали серьезных подвижек в духовной жизни советского общества; принципиальные оценки прошлого, настоящего и будущего страны в официальных документах не претерпели изменений. Отмечая «горячее одобрение и полную поддержку советских людей» курса на ускорение, Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев в докладе, посвященном 40-летию Победы, охарактеризовал советское общество как «общество высокоразвитой экономики»,«постоянно растущего благосостояния народа», «подлинной, реальной демократии, уважения достоинства и прав граждан»,как «могучую и процветающую державу, уверенно прокладывающую пути вкоммунистическое будущее». Однакоуже в феврале 1986 года, выступая на ХХУ11 съезде КПСС, М.С. Горбачев отметил, что «ответственный анализ прошлого расчищает путь в будущее, а полуправда, стыдливо обходящая острые углы, тормозит выработку реальной политики, мешает нашему движению вперед» [6 ].

В 1987 году, после того как стала очевидной несостоятельность политики ускорения, советское руководство провозгласило курс на проведение широкомасштабных реформ. Целью их должно было стать устранение накопившихся деформаций, исказивших природу советского общества. При такой постановке задачинеотъемлемой частью новой политики становилась критическая, объективная оценка предшествующего развития. В докладе М. Горбачева, посвященном 70-летию Октябрьской революции, необходимость переосмысления исторического прошлого, выработки новых подходов к его пониманию была сформулирована следующим образом: «Необходимо оценить прошлое с чувством исторической ответственности и на основе исторической правды. Это надо сделать, во-первых, в силу огромной важности тех лет для судеб нашего государства, судеб социализма. Во-вторых, потому, что эти годы находятся в центре многолетних дискуссий как у нас в стране, так и за рубежом. Наконец, нам нужны правдивые оценки... всех периодов нашей истории особенно сейчас, когда развернулась перестройка,-нужны не для того, чтобы сводить политические счеты или, как говорится, надрывать душу, а для того, чтобы воздать должное всему героическому, что было в нашем прошлом, извлечь уроки из ошибок и просчетов».

Между тем, в советском обществоведении, которому предстояло дать критический анализ достигнутого уровня общественного развития, по признанию самого М.С. Горбачева, процветало схоластическое теоретизирование, за непререкаемые истины выдавались поверхностные оценки и суждения, прекратились научные дискуссии, была выдворена научная мысль. В значительной степени именно поэтому функции оценки и критикисостояния и путей развития советского общества взяла на себя публицистика. Исторические проблемы оказались в центре общественных дискуссий. Приметой времени стала нарастающая волна публикаций в периодической печати, посвященных различным проблемам, событиям, лицам советской истории.

Обращение к истории выявило наличие в исторических знаниях и представлениях советских людей множества «белых пятен», своего рода провалов исторической памяти вследствиемноголетнего замалчи- [1]

вания сложных проблем, негативных явлений недавнего прошлого. По замечанию немецкого историка М. Реймана, «советское общество столкнулось как с реальностью с поражающим незнанием своего прошлого развития, важнейших свидетельств и документов собственной истории». Осознание этого обстоятельства происходило постепенно. В публикациях 1987-1988 года, как правило, перечень «белых пятен» в отечественной истории сопровождался указанием на достижения советской исторической науки. Так, публикуя материалы «круглого стола», посвященного основным этапам развития советского общества, журнал «Коммунист» отмечал в редакционном комментарии: «История социалистического Отечества - неисчерпаемое «проблемное поле» для исследователей. Многое здесь сделано. Однако в историографии накопилось и немало вопросов, есть еще «белые пятна», незаслуженно забытые события и имена».

Еженедельник «Неделя» в конце 1987 года провел в редакции заседание «круглого стола», на котором обширную читательскую почту «Исторического клуба» газеты комментировали такие крупные историки как академики И. Ковальченко и А. Самсонов, профессор Ю. Афанасьев. В качестве одного из важнейших итогов 1987 года Ю. Афанасьев отметил, в частности, «осознание необходимости исторического осмысления всего, что происходит в нашем обществе. Здесь продвижение вперед... осуществлено благодаря усилиям прежде всего наших писателей, деятелей кинематографа, публицистов. И лишь в последнюю очередь... - историков.» Такую ситуацию он объяснял тем, что прежнему политическому режиму история в качестве науки была не нужна, она требовалась лишь для оправдания политики. По мнению И. Ковальченко, потребность во всестороннем знании прошлого особенно остро ощущается на поворотных рубежах в историческом развитии, чем и обусловлен стремительный рост интереса к истории СССР на современном этапе. В такие моменты особенно явственно обнаруживается наличие «белых пятен», которые в нашей исторической науке возникли вследствие «отрицательных воздействий сталинизма и волюнтаризма, тенденций кукрашательсгву».

Постепенно критика той картины прошлого, которая была создана официальной идеологией и историографией, усиливалась. Так,Ю. Нагибин на страницах еженедельника «Книжное обозрение» констатировал: «...близкая нам история советского общества еще не написана. А то, что выдается за историю, - сочетание фальсификации с замалчиванием, сплошные «белые пятна». Ю. Афанасьев в одном из выступлений приходил к выводу, что «нет, и, пожалуй, не было в мире народа и страны со столь фальсифицированной историей, как наша. Это касается, прежде всего, советской истории» [[2] [3]].

В. Астафьев сформулировал эту мысль применительно к истории Великой Отечественной войны с предельной остротой: «...мы как- то умудрились не без помощи исторической науки сочинить «другую войну». Во всяком случае, к тому, что написано о войне, за исключением нескольких книг, я как солдат, никакого отношения не имею. Я был на совершенно другой войне [...] Я написал редактору газеты о том, что историки в большинстве своем,в частности те, которые сочиняли историю Великой Отечественной войны, не имеют права прикасаться к такому святому слову, как правда. Они потеряли на это право своими деяниями, своим криводушием. Им надо покаяться, очиститься» [7<)].

Критическое отношение к той картине прошлого, которая сложилась в сознании общества в 60-80-е гг. XX в., осознание необходимости ее серьезной коррекции выявляется как при анализе публицистики конца 80-х - начала 90-х гг., так и вписьмах, которые в большом количестве получали в это время редакции газет и журналов. Именно они предоставляют возможности для анализа процессов, происходивших в массовом сознании. Так, по мнению инженера И. Бакаева из г. Кинель Куйбышевской области, автора одного из писем в редакцию журнала «Вопросы истории»,«истории советского периода как науке, наверное, не повезло больше всего. До того она была измордована и превращена в грязную падчерицу, что придется еще долго отмывать от лжи, очищать от наслоений, фальсификаций». Е.А. Ушаков, ветеран войны, (г. Волжский, Волгоградской области), писал А. Самсонову: «Я верю, что рано или поздно (и чем скорее, тем лучше) историография Великой Отечественной войны будет очищена от многих ошибок и умышленных искажений, без чего нельзя произвести и полностью завершить ... перестройку. Тогда только ее можно будет назвать революционной, если будет сказана вся правда о Великой Отечественной войне и дана оценка ее уроков. Делается в этом направлении мало и робко, а жаль: все меньше и меньше остается участников тех событий, без свидетельства которых обойтись нельзя». По мнению ветерана войны П.П. Лебедева из Казани, Великая Отечественная война, «великое событие, полное трагизма, не получило пока достойного отражения ни в историческом повествовании, ни в мемуарной литературе. Написано, конечно, много, а воспоминаний искренних, не скованных меняющимися тенденциями и конъюнктурными соображениями,-сколько их?». Н. Самарин, участник войны из г. Куйбышева так оценил картину Великой Отечественной войны, создаваемую историками, мемуаристами, литераторами:«Я очень серьезно изучал историю Великой Отечественной войны и пришел к неожиданному выводу, что почти все мы, не только молодые, но и ее участники, ее не знаем! И это при обилии литературы и фильмов. Все, что написано и показано о войне, отражает лишь отдельные фрагменты и носит эмоциональную направленность. Имеется громадное количество осколков мозаичной картины, а целой картины нет».

Картина исторического прошлого, существующая в общественном сознании, была признана недостоверной, фальсифицированной, что делало необходимым ее ревизию и коррекцию. Общество, осознавшее собственное незнание многих фактов, событий, действующих лицотечественной истории, стремилось восполнить эти пробелы. В конце 80-х годов материалы на исторические темы пользовались таким же вниманием как сводки последних известий, вызывали большой общественный резонанс. Во многих газетах появились постоянные рубрики, публикующие материалы на эти темы: «Правдинские пятницы»,«Исторический клуб» в «Неделе», «Переписка на исторические темы» в «Советской России», «Уроки истории» в «Комсомольской правде», «История» в «Литературной газете». Резко возросли тиражи исторических журналов. В 1989 году было возобновлено издание журнала «Известия ЦК КПСС», в котором много внимания уделялось вопросам истории партии и советского общества,началосьиздание нового исторического журнала «Родина», рассчитанного на массового читателя. Повышенным спросом читателей пользовались сборники исторической публицистики: «Историки спорят» (М.,1989), «Иного не дано» (М., 1989),«Историки отвечают на вопросы» (Вып. 1-2. М.,1988-1989), «Трудные вопросы истории» (М.,1990), «Урок дает история» (М.,1990) и другие. Заметно увеличилось количество передач на исторические темы на радио и телевидении. Например, встреча редколлегии журнала «Вопросы истории» с читателями в Политехническом музее, состоявшаяся в сентябре 1988 года, была показана по Центральному телевидению и вызвала многочисленные отклики читателей и зрителей, которые писали о своем интересе к отечественной истории и желании стать подписчиками журнала. В 1989 году число подписчиков журнала «Вопросы истории» увеличилось на 50 тысяч и составило 76 тысяч человек.

Новые читатели, отвечая на вопросы предложенной редакцией анкеты, в качестве одной из главных причин своего желаниястать постоянными читателями исторического журнала, называли стремление восполнить «белые пятна», узнать правдивую историю страны. Так для преподавателя истории из Новосибирска А.Б. Таранина обращение к «белым пятнам» - не погоня за «жареными» фактами, а «осознание необходимости восполнить в историческом сознании народа пробелы, порожденные господством прежней исторической парадигмы». По мнению пенсионера из Рязани А.М. Бахарева, сама жизнь требует правдивой исторической информации. Молодая учительница начальных классов И. Якушонок из сельской школы в Калининградской области писала о своей погребностибольше узнать об отечественной истории очень эмоционально: «В школе и в институте мне приходилось читать и заучивать ненужные фразы о героизме, съездах, деятелях и т.п., которые без конца повторялись и потому обезличивались. Такая история меня раздражала... Честную, справедливую историю нашей страны прочитать было негде. Сейчас даже не верится, что все это было 3-5 лет тому назад. И вот вдруг стали открываться новые страницы жизни нашей страны... Я взахлеб читаю, вырезаю, складываю в папку все, что встречаю в газетах и журналах. Мне стало легко дышать, открылись глаза, прорезался слух». Л. Мандриков, инженер - теплоэнергетик из г. Оха Сахалинской области, писал о том, что надежда узнать действительную правду об истории России в эпоху перестройки заставила его подписаться на журнал «Вопросы истории».

Практически каждое выступление историков в средствах массовой информации вызывало бурную реакцию читателей, слушателей, зрителей. Так, послеопубликования в газетах «Аргументы и факты» и «Московские новости» интервью с академиком А.М. Самсоновым, в которых затрагивались острые вопросы предвоенной и военной истории, он получил около двух с половиной тысяч писем от читателей. От ликвидации «белых пятен» в истории,восстановления достоверной картины прошлого зависел, как считали многие, успех политики перестройки.

В официальном сообщении ТАСС осостоявшейся в апреле 1988 г. конференции историков и писателей подчеркивалось, что правда истории должна стать «надежной гарантией необратимости происходящих в стране перемен, мощным идеологическим подкреплением демократизации советского общества». Историки также связывали задачи восстановления исторической правды, формирования современного исторического сознания с политикой перестройки. А. Самсонов, например, отмечал, что цель усилии историков «не просто удовлетворить естественный интерес к прошлому, она заключается в том, чтобы помочь народу извлечь уроки из исторического прошлого, донести до него правду о многих ключевых событиях и периодах в жизни страны и тем самым побудить к активному участию в современной перестройке».

Постепенно все большее внимание общественности привлекали проблемы исторического сознания, восприятия истории. В ходе обсуждения этой проблемы историки, социологи, деятели культуры пришли к выводу о серьезных деформациях исторического сознания и их влия- ниина системный кризис общества. Деформированное сознание, провалы исторической памяти воспринималась как симптомыкризиса общественной системы, для преодоления которого и исцеления общественного организма, необходимо избавиться от исторической амнезии. По мнению Т. Гайдара, главное средство исцеления общества - правда: «Всем нам приходится лечиться. Лекарство - правда. Лекарство - гласность. Лекарство - возможность свободно высказать свое убеждение».

Н. Биккенин, главный редактор журнала «Коммунист», в ходе дискуссии по проблеме «Историческая память обновляющегося общества», например, подчеркивал, что «человек при всей погруженности в мир конкретной повседневности.., если хочет быть действительно Человеком, не может уклониться от общих вопросов духовной жизни. Он должен как-то определить смысл своего существования, найти свое место в непрерывной череде поколений». Другой участник обсуждения, архимандрит Ианнуарий, сравнивал утрату исторической памяти в общественном организме с утратой его личностной целостности.

Проблемам формирования исторического сознания, роли истории и литературы в этом процессе было посвящено специальное совещание историков и писателей в апреле 1988 г. Открывая его, академик П.Н. Федосеев признал,что«никогда еще вопросы истории и литературы не имели такого актуального, можно сказать социального значения, как в наше время. Живой и острый интерес широкой общественности вызывает освещение истории в исторических трудах, в художественной литературе, в литературоведении, литературной критике, и публицистике. Всесторонний, объективный подход к изложению событий истории и сегодняшнего дня - это требование не только истины, но и совести». Главный редактор журнала «Вопросы истории» А.А. Искендеров сформулировал положение о существовании серьезной деформации исторического сознания общества и связи с этим о большой ответственности историков перед обществом за сложившуюся ситуацию. Причины ее - в самой исторической науке, в системе ее организации, стилях и методах руководства ею, в нравственных основах ее деятельности. Он отметил, что призывы оставить в покое историческое прошлое, заняться днем сегодняшним, фактически означают уход от исторической правды, между тем, самокритичный взгляд на свое прошлое, на историю поможет формированию правильного исторического сознания народа, а следовательно - революционному преобразованию общества

Г, С. 23].

Важным средством преодоления неполноты исторической памяти, расширения культурных горизонтов общества на рубеже 80-90-х стало знакомство с культурой русского зарубежья, с различным философскими и историческими школами мировой науки. Значительным явлением духовной жизни была публикация произведений писателей, которые стали жертвами репрессий, писателей - диссидентов, эмигрантов. Массовый читатель получил возможность прочесть ранее запрещенные произведения М. Булгакова, Б. Пильняка, А. Платонова, Е. Замятина, В. Шаламова, А. Солженицына, Б. Пастернака и многих других авторов. Началась широкая публикация работ зарубежных и отечественных историков и философов, деятелей русского зарубежья. Научная общественность получила возможность ознакомиться с работами М. Вебера и О. Шпенглера, Ф. Ницше и X. Ортеги-и-Гассета, П. Сорокина, И. Хейзинги,К. Ясперса, А. Тойнби, Н. Бердяева и Н. Лосского, И. Ильина и Г. Федотова, К. Леонтьева и Н. Данилевского, Г. Вернадского, П. Милюкова, с работами историков школы «Анналов».

В рамках развернувшихся дискуссий внимание общественности привлекло историческое образование. Его состояние вызвало резкую критику, оценивалось как не отвечающее современным требованиям. В 1988 году выпускные экзамены по истории в средних школах были отменены. В октябре 1988 года состоялся обмен мнениями по проблеме исторического образования в рамках «круглого стола», организованного редакцией журнала «Вопросы истории» и Лабораторией обучения истории НИИ школ Министерства народного образования РСФСР, в котором приняли участие учителя истории из различных районов страны. Выступавшие подвергли серьезной критике учебники по отечественной истории для средних школ. Главный их недостаток, как отмечали практически все выступавшие, - то, что в них не отражены новые исторические факты, ставшие известными в последние годы. Резко критиковал освещение отечественной истории в школьных учебниках [4]

Ю. Афанасьев. В публичной лекции «История в школьном учебнике: миф и реальность», прочитанной им в Историко-архивном институте, он подчеркнул, что подлинной истории России - «истории тяжелой, сложной, противоречивой, кровавой, вы ... не найдете в школьных учебниках. Она фальсифицирована, извращена по ряду причин: есть и бесталанность, и конъюнктурщина, и недобросовестность тех, кто писал школьные учебники, но есть и другие причиньпрежим, который манипулировал общественным сознанием и соответственно его формировал. И школьные учебники стали важнейшим средством этих манипуляций. И сейчас, когда мы говорим, что сознание нашего общества глубоко деформировано и мы только теперь начинаемпонимать, насколько глубоко, на школьные учебники можно посмотреть, как на средство деформации общественного сознания [...] школьные учебники по истории привели к появлению нескольких поколений советских людей с изуродованным общественным сознанием»[[5], с. 23].

На важное обстоятельство, которое делает вопросы исторического образования чрезвычайно актуальными, обратил внимание историк В.Б. Кобрин: опасность для перестройки таится не только в действиях тех или иных антидемократических сил, она исходит от такого массового сознания, которое стремится к эгалитарности, не понимая причин и следствий событий, инстинктивно тянется к «сильной личности». Поэтому одна из главных задач обучения истории - разбить авторитарные стереотипы массового сознания. Для этого необходимо изменить не только преподавание истории, но в целом всю систему обучения и воспитания в советской школе.

Учителя средних школ, включившиеся в дискуссию, подчеркивали необходимость принципиально изменить подходы к образованию: главным должно стать не предложение готовых знаний, а воспитание творческой личности, способной к самостоятельному анализу исторического материала, к выработке собственной позиции. Для этого историки, и преподаватели,и ученые, считали необходимым показ и сопоставление в учебниках различных точек зрения на те или иные проблемы истории. Но первая и главная задача учебников по истории - восстановление правдивой фактологии, воссоздание исторической правды. На это обращали внимание и главный редактор журнала «Вопросы ис- тории»А.А. Искендеров, и учителя Л.А. Кацва из Москвы, А.Г. Горбунова из Обнинска Т.И.Курол из Инты и многие другие. Была создана государственная комиссия по историческому образованию, задачей которой являлась выработка концепции среднего образования как такового, в сентябре 1988 года был объявлен конкурс на программы и учебники по истории СССР для девятого и десятого классов. Началось издание учебников, книг по истории для учащихся, написанных на основе новых подходов. Было осуществлено издание двухтомной хрестоматии по истории СССР и обществоведению, в которую вошли документы, по-разному освещающие одно и то же событие. Это должно было, по мнению ее составителей, способствовать вариативности в преподавании истории. Стремление историков к тому, чтобы в учебниках были представлены различные позиции и оценки исторических событий было естественной реакцией на долгие годы монополии партийной точки зрения на исторический процесс.

В связи с необходимостью быстро подготовить новые учебники и пособия для средней и высшей школы было осуществлено широкое издание учебных пособий по советскойистории, написанных зарубежными историками - Н. Вертом, Д. Боффа, Л. Шапиро, Э. Карром, Дж. Хоскингом, идр. В 1996 году был издан курс советской истории под общим название «Утопия у власти», подготовленный историками- эмигрантами М. Геллером и А. Некричем. В 90-е годы XX века множественность подходов к отечественной истории в полной мере нашла отражение в учебной литературе.

Опыт создания учебников показал, что выработка новых подходов иосвещение на их основе истории России сопряжены с большими трудностями. В конце 80-х гг. XX века авторы учебников и учебных пособий осторожно относилиськ новым историческим фактам, ставшим достоянием общественности, оценки лиц и событий отечественной истории почти не менялись. Так, при сопоставлении учебников истории СССР для девятого и десятого классов под редакцией Ю.С. Кукушкина, издававшихся в 1986- 1988 гг. очевидно, что авторские коллективы не учли критические замечания, которым учебники подверглись в печати. Вот, например, оценки деятельности Сталина в учебнике по истории СССР для десятого класса издания 1986 года: «Сталин... приобрел большой авторитет и популярность. У него имелись серьезные заслуги перед мировым коммунистическим, рабочим и национально-освободительным движением».Учебник для десятого класса 1988 года издания: «...Сталин приобрел большой авторитет и популярность. У него имелись определенные заслуги перед мировым коммунистическим, рабочим и национально-освободительным движением».

Один из недостатков ряда учебников, которые выходили в начале 90-х гг. XX века - жесткая привязанность авторов к определенной схеме, чаще всего - к тоталитарной модели советской истории. Так, авторы подготовленного в Российском государственном гуманитарном университете учебника «Наше Отечество. Опыт политической истории» (т. I-II. М.,1991), исходя из определения советского общества как тоталитарного, оценивали практически все мероприятия советского государст- ваодносторонне, через призму негативных последствий такого рода политических режимов. Например, главный итог Великой Отечественной войны, в изображении авторов,сводился к тому, что война обнажила пороки и слабости «диктаторского, бесконтрольного режима».

Рассмотрение советской истории в рамках тоталитарной концепции, критический подход,стремление показать,прежде всего, негативные явления общественной жизни, отрицательные стороны советского политического режима предопределили отбор фактов и характер изложения в учебнике М. Геллера и А. Некрича. Так, победу в Великой Отечественной войне они оцениваютследующим образом: «Победа Советского Союза в войне не была следствием мудрого, безошибочного руководствавойной Сталиным, Государственным Комитетом обороны и Верховным командованием. Советский Союз победил, несмотря на колоссальные ошибки партийно-политического руководства». От поражения летом 1941 года Советский Союз спасли «уникальные размеры советской территории», «наличие глубокого тыла с сырьевой и промышленной базой Урала, Сибири, Закавказья и Дальнего Востока», а также «политические и стратегические просчеты Гитлера».

В учебнике «История Отечества» (М., 1992) Л. Жаровой и И. Мишиной социально-экономические, политические, национальные процессы в советском обществе 30-х гг. XX века также рассматривались в рамках тоталитарной модели (параграфы 54-55: «Упрочение тоталитаризма. Диктаторский режим»), но при этом авторы старались показать их неоднозначный, противоречивый характер. Они включили в учебник новый фактический материал, в частности, о международном положении и советской внешней политике накануне войны, попытались построить изложение на основе развивающего подхода. Однако включение большого количества отрывков из различных документов, а также вопросов по ним (до 6-7 на каждую страницу текста), непосредственнов текст параграфов привели к дробности, «разорванности» текста, иногда - утрате внутреннего стержня в излагаемом учебном материале.

С иных позиций рассматривалась история России XX века в учебнике для высшей школы, подготовленном учеными Институтарос- сийской истории РАН. Написанный специалистами по основным проблемам отечественной истории XX века учебник отразил современный уровень их научной разработки, существование различных точек зрения по ряду вопросов. События и процессы отечественной истории XX века в нем рассматривались в рамках концепции модернизации, как переход от традиционного к индустриальному обществу. Большая насыщенность фактическим материалом, системный подход, взвешенные оценки отличают учебник.

Таким образом, на рубеже 80-90-х годов XX века общество рассматривало восстановление исторической правды как одно из направлений реформ и условие их состоятельности. Показательны названия статей, интервью с историками, публицистами, литераторами, пишущими на исторические темы: «Главное в истории - правда», «Правда истории, правда жизни», «Важна правда», «Возвращение к правде», «Правда не должна быть роскошью». Однако вскоре выяснилось, что, формулируя принцип восстановления исторической правды, различные политики, ученые, писатели, публицисты вкладывали в это понятие различное содержание. На упоминавшейся конференции историков и писателейакадемик П.Н. Федосеев, например, специально подчеркнул, что «мрачные и тяжелые стороны жизни, вызванные грубыми нарушениями принципов социализма, не могут заслонить исторических свершений, беспрецедентных трудовых и ратных подвигов народа, руководящей роли Коммунистической партии». Он призывал помнить о том, что история остается полем острой идеологической борьбы, и наши идейные противники пользуются любой возможностью «для того, чтобы подвергнуть сомнению жизнеспособность и завоевания социализма». Аналогичной была позиция академика Ю.С. Кукушкина, который подчеркивал недопустимость изображения последних 70 лет в отечест- веннойистории «как сплошной цепи ошибок и преступлений». Поэтому критические оценки советской исторической науки он считал «ложными декларациями, ничем не аргументированными». Член- корреспондент АН СССР П.В. Волобуев в интервью еженедельнику «Аргументы и факты» отмечал, что новый подход к истории будет заключаться в том, «что мы прежде всего откажемся от умолчаний и искажений, которыми наши летописцы немало грешили, и вернемся к партийному принципу историзма, исторической правды, причем правды изображения не только каких-то негативных сторон и явлений, как это порой по - обывательски себе представляют, но правды всесторонней» [[6], с. 3].

Различное понимание задачи восстановления исторической правды вскоре приняло характер политического размежевания. Участники дискуссии разделились на защитников и противников советского строя, советской политической системы. Позиция консервативных общественных силв отношении к историческому прошлому была изложена в статье Н. Андреевой «Не могу поступиться принципами», опубликованной в газете «Советская Россия» 13 марта 1988 года. Автор статьи выступала против пересмотра оценок важнейших событий советской истории,деятельности Сталина, итогов социалистических преобразований 30-х годов XX века, значения победы в Великой Отечественной войне. Одна из побудительных причин обращенияавтора в газету - урон, который, по мнению Н. Андреевой, такого рода попытки наносят воспитанию молодежи. Официальным ответом советского руководства на статью Н. Андреевой, которая на местах была воспринята как установочная, как сигнал изменения политического курса, стала редакционная статья «Принципы перестройки: революционность мышления и действия», опубликованная в «Правде» 5 апреля 1988 года. В ней подтверждалась неизменность курса на очищение советского общества от различного рода деформаций, на обновление социализма. Однако полемика по проблемам, связанным с оценкой советской истории, продолжалась.

Большой общественный резонанс вызвали статьи Ю. Афанасьева «Перестройка и историческое знание» и «Ответы историка», опубликованные летом 1988 года, в которых он отстаивал необходимость объективной оценки советской истории, итогов социально- экономических преобразований 20-30-х годов: если соотнести реальность с марксистско-ленинской теорией, то общество, которое мы построили, не может считаться социалистическим, не подходит даже определение «деформированный социализм».

Партийные органы пытались в меру своих сил удержать под контролем нараставшую волну публикаций на исторические темы, разворачивавшуюся в обществе критику той внешней и внутренней политики, которая проводилась руководством страны на различных этапах исторического развития, в том числе накануне и в годы войны. В январе 1991 года было принято постановление ЦК КПСС «О мерах в связи с пятидесятилетиемнападения гитлеровской Германии на СССР», содержавшее подробный план мероприятий, которые должны были обеспечить соответствующую идеологическую направленность предстоявшему событию. В центре внимания было обсуждение «концептуальных аспектов начала войны, критических тенденций и фальсификаторских версий внешней политики СССР накануне войны»[49]. В Идеологическом отделе ЦК был проведен специальный брифинг с участием представителей АН СССР, Института военной истории Министерства обороны СССР, Главархива СССР по наиболее острым вопросам освещения начала Великой Отечественной войны. В материалах, подготовленных отделом для партийных органов на местах, подчеркивалось, что некоторые западные и советские органы печати пытаются реанимировать старые, несостоятельные версии «одинаково тоталитарного» характера гитлеровского и сталинского режимов, «превентивного удара» Германии. В центре дискуссии - вопросы внешней политики 1939-1941 гг., боеготовности Красной Армии, массовых репрессий, военных потерь. Исходя из сложившейся ситуации, ЦК обращал внимание партийных организаций на «необходимость проведения четкой линии в освещении событий, связанных с началом Великой Отечественной войны. Важно учитывать психологические особенности восприятия истории в увязке с современностью старшим поколением советских людей».

Таким образом, партия пыталась перестраивать свою работу, учитывать в ней социально-психологические аспекты общественного сознания, в частности специфику восприятия исторического прошлого людьми различных поколений. Однако при этом старалась сохранить неизменной в сознании общества ту картину Великой Отечественной войны, которая создавалась на протяжении предшествующих лет. Об этом свидетельствуютустановки, которые были даны пропагандистским органам: «последовательно показывать агрессивный характер германского фашизма, не спровоцированный характер нападения, трагические последствия преступлений фашистской военщины. Отмечая просчеты сталинского руководства, нельзя предавать забвению принципы историзма и научной объективности».

Раскол общественного сознания на рубеже 80-90-х гг. XX века проходил не только по линии противостояния защитников и противников социализма. Попытки ряда историков, писателей и публицистов осуществить коррекцию представлений о ряде важных исторических событий, в том числе о Великой Отечественной войне, вызвали противодействие не только прокоммунистически настроенных слоев общества, но и национально-патриотического движения. Критик С. Куняев в одном из интервью так определял суть выявившихся расхождений: «Силы, скопившиеся во многих газетах и журналах («Огонек», «Московские новости», «Юность», «Московский комсомолец», «Знамя»), формируют у читателя, у общества, у народа многими своими публикациями комплексы национальной и государственной неполноценности...»Идет борьба мировоззрений: «С одной стороны, писатели, исповедующие национально-государственные идеи... К таким писателям я причисляю, к примеру, Ю. Бондарева, В. Пикуля, В. Распутина, В. Белова, П. Проскурина, М. Алексеева... критиков В. Кожинова, М. Лобанова, А. Ланщикова и многих других. Другие же писатели, типа В. Коротича, А. Адамовича, Е. Евтушенко, М. Шатрова, Г. Бакланова, считают, что превыше национальных и народных интересов могут стоять права личности, или права человека. Это очень серьезное и принципиальное противостояние. Как разрешится это противостояние, покажет время [...] Если комплекс национальной и государственной неполноценности сформируется - это самое страшное, что может произойти. Тогда народ из духовно цельного, здорового и сознающего себя организма превратится в закомплексованную аморфнуюмассу, в полуробо- тов, с которыми можно делать все что угодно, проводить любые социальные и экономические эксперименты».

Выразителями национально-патриотических идей стали журналы «Наш современник», «Молодая гвардия», «Военно-исторический журнал», газета «Литературная Россия». Идеологи национально - патриотического движения видели залогнравственного здоровья народа в сохранении исторических традиций, исторической памяти народа, поэтому отстаивали необходимость ее защиты, в том числе памяти о Великой Отечественной войне. В связи с этим ряд произведений литературы,среди них -«Жизнь и судьба» В. Гроссмана, «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Зубр» Д. Гранина, «Факультет ненужных вещей» Ю. Домбровского, которые стали достоянием широкой публики на рубеже 80- 90-х годов XX века, подверглись критике в журналах национальнопатриотической ориентации. Так, А. Казинцев, заместитель главного редактора журнала «Наш современник», упрекал В. Гроссмана в том, что правда войны, которая огкрываетсячитателям, является фактором разъединения, делает народ слабее, побуждает уклониться от решения назревших проблем. По его мнению, «антикультовские» сюжеты - «суета над полуистлевшими трупами», вульгаризация истории. Главное обвинение, которое критик предъявилГроссману, - это обвинение в русофобии, в клевете на русский народ, его историю и культуру.

В русле национально-патриотической идеологии логичной являлась критика правящей партии, коммунистической идеологии, официальной советской истории. Одна из основных идей - идея об особой исторической роли России, которая неоднократно спасала Европу. Например, автор одной из статей писала: «Как можно забывать, что именно наша пресловутая «империя» спасла от уничтожения немцами сотни миллионов европейцев (не говоря уж об Азии). Разве сравнимо это с уроном, который наш «деспотизм» нанес Восточной Европе?...». Провозглашенный в годы перестройки примат общечеловеческих ценностей над классовыми - утопия,здоровой основой общества может быть только нравственно-патриотическая идея: «Патриотизм - это айсберг, где верхушка поддерживаетсямощным подводным массивом истории. Наше прошлое - не раковая опухоль, подлежащая отрезанию... Главная сила прошлого - в красоте и самобытности национального, в красоте веры и духовности. «Темной старины заветные преданья», священная воинская слава, высочайшие духовные подвиги - из прошлого, главная нравственная красота человека - тоже из прошлого». Войну мы выиграли главным образом потому, что национальное еще не успело вытравиться: «Солдаты 41-го года воспитывались в 20-х годах в деревне,в небольших городках, где были еще живы поэзия и уклад русской жизни, где еще чтили отца и мать. Старую Россию еще не изжили, в новую - верили. Отсюда и героизм, и самоотверженность».

В 1989-1991 гг. влияние патриотических идей в стране росло. На них, по мере нарастания трудностей в осуществлении реформ, стремились опереться М. Горбачев и его сторонники, леводемократические движения (Московская трибуна, Межрегиональная депутатская группа и др.). К традиционным ценностям патриотизма апеллировали и его противники. Так, 29 июля 1991 г. в газете «Советская Россия»было опубликовано«Слово к народу», подписанное большой группой политических деятелей, принадлежавших к консервативному крылу коммунистической партии, и рядом деятелей культуры. Среди них - В Варенников, Г. Зюганов, В. Стародубцев, А. Тизяков, А. Проханов, В. Распутин, Ю. Бондарев. Обращение, написанное с использованием архаической лексики, направленное на актуализацию глубинных слоев сознания,памяти о Великой Отечественной войне, призывало к созданию «всенародного движения», поскольку «случилось огромное, небывалое горе»:«Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнут, ломаются, погружаются во тьму и небытие». Поэтому, «очнемся все,кто ни есть в городах и селениях, в степях и лесах, у кромки великих океанов»и «начнем путь к спасению государства», к спасению «единой и неделимой» России.

В результате политики реформ, смягчения международных отношений, сближения со странами Западав системе общественных ценностей и идеалов происходили заметные перемены. Одной из задач перестройки была провозглашена задача формирования нового мышления, в основе которого -отказ от деления мира на «своих» и «чужих», примат общечеловеческих ценностей над классовыми и национальными. Однако падение значимости тех ценностей, которые сложились под влиянием Великой Отечественной войны, происходило медленно, с трудом. Философ Г. Померанц, например, подчеркивал в одной из статей, что «пока народ остается нашей высшей ценностью, мир на краю гибели. Человечество может спастись только в том случае, если народы согласятся остаться со страданиями, не отомщенными и даже за гибель свою не захотят мести». При этом он признавался, что когда попробовал сформулировать эту позицию на вечере в память жертв варшавского гетто весной 1988 года, многие из присутствовавших были недовольны.

В 1987 году инженер Г. Сотокин писал академику А. Самсонову в связи с обсуждением уроков Великой Отечественной войны: «Что же получится, если мы и сейчас снова допустим отставание в вооружениях, на этот раз от США? Нет! Этого допускать нельзя, правительство несет ответственность перед народом за сбалансированную обороноспособность страны. Люди отдадут последнее, чтобы не допустить отставания».

А. Адамович на одной из пресс-конференций рассказал о примечательном разговоре с другом, командиром атомной подводной лодки, при котором присутствовали и женщины, жены военных моряков: «Представь себе, что кто-то там нажал кнопку и половина человечества, наша половина, уничтожена. Теперь тебе придется решить, ответишь ли ты тем же, нажав кнопку. Как ты поступишь?» А женщины сказали: «Конечно, они же наших всех убили». В них, в этих женщинах, говорит опыт и мышление, и эмоции прошлой войны... Сейчас проблема стоит по-другому: они тебя уничтожают, а ты должен уничтожить вообще все человечество. Потому что твой ответный удар - он ведь убьет все человечество».

В сознании советского общества на рубеже 80-90-х годов постепенно преодолевался «культ обороны», система ценностей, сложившаяся под влиянием Великой Отечественной войны, стала заменяться на качественно новую, начали утверждаться гражданские ценности, общество начало выходить из орбиты непосредственного влияния войны. Если до перестройки «оборонный» выбор составлял, по данным академика Ю. Арутюняна, до 70 % выборов среди важнейших жизненных ценностей, то в 1987-1988 гг. он составлял уже 25-44 %. [[7]]. Если раньше отказывались от приоритета оборонных ценностей прежде всего представители гуманитарной, творческой интеллигенции, то теперь такой выборделало большинство населения.

Движение к новой системе ценностей становилось все более заметным. Симптоматиченв этом смысле один из откликов на выступление на третьем Съезде народных депутатов маршала авиации, героя Отечественной войны летчика Н. Кожедуба, который упрекал руководство страны в падении престижа армии, патриотизма и требовал увеличения бюджетных ассигнований на нужды армии. Ветеран войны из Ровно Л. Лиховв ответ писал маршалу, что он не имеет права говорить от имени всех ветеранов, напоминая о перенесенных лишениях: «Какие материальные и моральные тяготы мы переносили, Вы могли лишь видеть и слышать. Не думаю, что они коснулись Вас и Ваших близких. Вот тут и пошла наращиваться кривая социальной несправедливости между нами, фронтовиками». Что касается престижа армии и патриотизма молодежи, то они упали еще до прихода Горбачева к власти: «Немало вины за это лежит и на Вас, и на других маршалах и генералах - депутатах. Из армии сделали удобную кормушку, оплачиваемую народом [...] Мы тоже за патриотизм, но не за ура-патриотизм. Кончается XX век, нельзя мыслить категориями сабельных атак Ворошилова, даже воздушных боев Кожедуба, выискивать всюду врагов и строить армию так, чтобы вконец ослабить страну и народ. В ядерной войне не будет победителя [...] Теперь мы честно говорим о своих имперских потугах, экономически ослабивших страну. Навыпускали металлолома, а народ без порток».

Процесс смены приоритетов отметила и публицистика 90-х годов. Так, подводя итоги развития страны за пять лет, прошедшие с начала политики перестройки, А. Фадин пришел к выводу, что «два самых главных сдвига в нашем сознании за пять лет... - демистификация власти и конец «оборонного сознания». Они, конечно, связаны между собой, ибо весь наш традиционный культ государственной власти обосновывался именно наличием внешней угрозы - подлинной или мнимой» [69].

Процесс сменыценностей ускорился после 1991 г. С ним тесно связан был другой процесс - переоценки исторического прошлого.Б. Ельцин и его окружение после прихода к власти выступали как сторонники решительного пересмотра прежних оценок отечественной истории. Начало 90-х гг. - время крупномасштабной инверсии исторического сознания,сопровождавшейсястремительной сменой взглядов и убеждений на противоположные. Новую картину прошлого создавали, в том числе, путем перемены знаков в оценке исторических событий и лиц. А. Вознесенский так образно передал суть происходившего: «Хватают воздух шестерни Кремля//Сознаньем двинусь//История достигла в нас нуля// Теперь она летит со знаком «минус».

Процессы разрушения привычных представлений о прошлом, дегероизация истории России стали одной из причин кризиса национальной идентичности, который российское общество в полной мере ощутило в середине 90-хгодов. Один из новых общественно- политических журналов формулировал главный вопрос дня следующим образом: «Сегодня Россия стоит, быть может, перед самой страшной угрозой - потери самой себя... Не «кто виноват?»и «что делать?» - главные вопросы нашего времени, но «кто мы?».

В первые годы перестройки обществу в целом был присущ оптимизм, несмотря на сложную политическую и социально- экономическую ситуацию. Процессы гласности идемократизации политической системы, казалось, свидетельствовали в пользу того, что общество, осознавшее свои проблемы, сможет быстро найти пути выхода из кризиса, в короткое время осуществит прорыв к качественно новому состоянию. В. Кондратьев, например, в 1989 году не соглашался с А. Солженицыным, который в письме к нему признавался, что не видит возможности реанимировать израненную до смерти Россию, что уже поздно. Он, напротив, считал, что есть «много добрых примет того, что сохранились в нашем обществе нравсгвенныесилы, что идет постепенное духовное возрождение народа, что выпрямляется он, что начинает сам искать выходов из того тупика, в котором оказалась страна».

В 90-е годы в жизни российского общества произошли кардинальные изменения: были утрачены надежды на возможность быстрого и безболезненного проведения реформ, потеряны ориентиры на будущее, углубилось противостояние массы и элит, фактом стала криминализация общества, особую остроту приобрели проблемы социальной защищенности основной массы населения, понизился культурный, интеллектуальный уровень общества, уменьшились возможности приобщения к культурному и интеллектуальному наследию в связи с коммерциализацией сферы культуры и образования. Все эти процессы привели к серьезным изменениям в общественном сознании, в частности в оценках и интересе к тем или иным событиям и фигурам прошлого, повлияли на шкалу общественных ценностей и идеалов. Необходимость преодоления кризиса идентичности также вызывала стремление опереться на исторические корни, поиск положительного идеала в прошлом. В связи с этим одной из тенденций в историческом сознании общества стал постепенный переход от неприятия, негативной оценки советской истории, недавнего прошлого к более мягким оценкам, ностальгия по нему, поиск позитивного в советской истории.В качестве иллюстрации можно привести новогодний тост-пожелание, опубликованный накануне 1992 года в ранее выступавшем с позиций острой критики советской истории журнале «Огонек»: «...Мы никогда не отдавали должное прошлому - давайте отдадим! ...Каким бы ни было то время и как бы ни называлось, хоть административно-командной системой, оно драгоценно тем, что в нем были мы. А в будущем нас еще нет. И будем ли - Бог ведает [...] Давайте оглянемся на то время по- доброму сейчас, улыбнемся, простим, чтоб потом на новых путях не плодить мифы и не страдать от запоздалых прозрений и сомнений. Давайте не устыдимся нашего прошлого... Нам всегда не хватает прошлого, не будем же сами его убивать».

В середине 90-х годов в связи с разочарованием значительной части общества в либерально-демократических ценностяхидеи государственного патриотизма становятся все более актуальными, рассматриваются как основная интегрирующая сила в распадающемся на отдельные социумы российском обществе. Правящая элита начала широко использовать их, одновременно стараясь опереться и на ряд других традиционных ценностей. Эта позицияв полной мере проявилась в ходе подготовки к юбилеямПобеды в Великой Отечественной войне, кото- рыеторжественно отмечались и должны были сыграть традиционную стабилизирующую и объединяющую роль.

Позиция власти, озвученная руководителями государства М.С.Горбачевым, Б.Н. Ельциным и В.В. Путиным, осталась неизменной: победа - это результат единства общества, и в этом - источник нашей силы. М. Горбачев: «..народная сплоченность привела к Победе. В памяти об этой сплоченности люди черпают уверенность, что и сегодня, на переломном этапе нашей истории мы выстоим». Б. Ельцин: «Для россиян нет праздника дороже, чем праздник Великой Победы. Ее истоки уходят в глубь веков, полных борьбы за сохранение независимости. Именно в такие времена в народе пробуждались титанические силы... как и 50 лет назад, патриотизм и вера в свои силы помогут нашему народу преодолеть все трудности. Сделать это мы можем только сообща». Эта же идея прозвучала и в выступлениях президента России В. Путина на праздновании 55-летия и 60-летия Победы, лейтмотивом которых стала мысль об общей победе - людей старших поколений и молодежи, разных политических взглядов, вероисповеданий, социального положения. Он использовал даже памятные всем слова знаменитого обращения Сталина к народу: «Дорогие братья и сестры!»По специальному указу президента В. Путина на базе ряда упраздненных комитетов и комиссий, которые занимались увековечением памятных воинских дат и вопросами ветеранов, создан Российский Организационный комитет «Победа», который возглавил сам президент. Главная задача комитета - подготовка и проведение мероприятий в связи с памятными событиями военной истории России, возрождение и укрепление патриотизма, повышение престижа государства Российского.

Анализ выступлений лидеров советского и постсоветскогопе- риодов свидетельствует о том, что в 90-е гг. власть, нуждаясь в опоре на традиционные ценности, вновь пытается формировать героизированный, монументальный образ войны и победы в массовом сознании.Примечательно, что ряд аналитиков считает, что Россия переживает возвращение мифологического сознания постольку, поскольку страна находится втупиковой ситуации, которая характеризуется кризисом, упадком, агрессией и саморазрушением. Выходом из этой ситуации может стать героизация сознания, формирование современного русского героического мифа, который определит развитие русской нации и государства в XXI веке.

О том, что России нужна национальная идея, Б. Ельцин объявил в августе 1996, и это заявление стало началом дискуссии в средствах массовой информации, в которой приняли участие различные политические движения. В 1997 г. по итогам дискуссии был выпущен сборник «Россия в поисках идеи. Анализ прессы», в котором представлен весь спектр мнений по этому вопросу. Несмотря на ряд различий, очевидно, что властные структуры, коммунистическая и националистическая оппозиция представляют будущую национальную идею как идею государственную, державную.

Принят ряд документов, определяющих стратегию развития страны, в основу которых были положены принципы обеспечения национальных интересов, безопасности страны и создание благоприятных внешних условий для поступательного внутреннего развития. Такая установка должна позволить России занять лидирующее положение на европейской и общемировой арене, дистанцируясь от образа «сырьевого придатка Европы и Америки». «В конце концов, не сырьевые биржи должны вершить судьбу России, а наше собственное представление о себе, о нашей истории и о нашем будущем» [7 ]. [8]

Формирование «представления о себе, о нашей истории...» является важной тактической задачей и должно способствовать преодолению кризисных явлений и достижению заявленных стратегических целей. Указ Д.А. Медведева от 15 мая 2009 № 549 «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России» стал решительным шагом на пути целенаправленного формирования исторического сознания российского социума в русле интересов государственно-политической элиты. Такой идеологический заказ не мог не возникнуть в условиях плюрализации мнений, оценок прошлого и откровенных фальсификаций в самой науке, которые усиливали негативные тенденции.

Основными задачами Комиссии стали обобщение и анализ информации о фальсификации исторических фактов и событий, направленной на умаление международного престижа Российской Федерации, выработка стратегии противодействия попыткам фальсификации исторических фактов и событий, предпринимаемым в целях нанесения ущерба интересам России; координация деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и организаций по вопросам противодействия попыткам фальсификации исторических фактов и событий в ущерб интересам России и по нейтрализации их возможных негативных последствий [7’].

Сложность в реализации задач Комиссии заключается в размежевании в сообществе историков-профессионалов. Так, «Президент Академии военных наук М. Гареев в «Газете» выразил свое недоверие составу Комиссии, заявив, что в ней «из историков представлены главные фальсификаторы - Александр Чубарьян (директор Института всеобщей истории РАН) и Андрей Сахаров (директор Института российской истории РАН)» [77]. С деятельностью Комиссии связана проблема выявления современных интерпретаций исторических событий, которые способны нанести ущерб интересам России, проблема свободы слова и мировоззрения как рядового гражданина, так и профессионального историка, в обязанности которого входит всестороннее изучение прошлого и его интерпретация, которая может расходиться с интересами правящей элиты, и ряд других сложностей. [9] [10]

Важным этапом на пути создания условий для формирования исторического сознания россиян стало расширение функций Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека в направлении изменения картины прошлого в сознании российского общества [[11]]. Это было сделано «в целях совершенствования государственной политики в области обеспечения и защиты прав и свобод человека и гражданина, а также содействия развитию институтов гражданского общества». Рабочей группой по исторической памяти при Совете были подготовлены предложения об учреждении общенациональной государственно-общественной программы «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» [[12] [13]].

По мнению авторов Предложений, необходимость обращения к прошлому, запечатленному в историческом сознании социума, помогает преодолеть взаимное отчуждение народа и элиты, формирует чувство ответственности перед историей, чувство национального самоуважения, «без которого мы никогда не создадим предпосылки для истинного патриотизма; а, значит, и разговоры о модернизации останутся благими намерениями» [8 ].

В результате реализации этой программы предполагается существенная модернизация исторического сознания российского общества, в котором должен быть запечатлен высокий морально- политический авторитет нынешнего руководства страны; укрепление объединительных тенденций на территории бывшего СССР и, возможно, бывшего «соцлагеря» через осознание общности трагического прошлого, в результате чего, по мнению авторов программы, должно произойти укрепление международного престижа России; дистанцирование современной России от СССР через выражение политико-правовой оценки «преступных действий тоталитарного режима (как во внутренней, так и во внешней политике)», заявления о неприемлемости для сегодняшней политической элиты и российского общества большевистских способов управления страной, что станет убедительным способом показать российскому обществу и всему миру приверженность России идеям правового государства.

Предполагается, что реализация этой программы должна «дать положительный эффект для имиджа России, для модернизации общественного сознания, для самоуважения народа, для руководства страны» [Х1]. Важное значение в целях формирования исторического сознания молодежи принимает разработка принципиально нового комплекта учебно-методических пособий для средней школы. Для их подготовки необходима государственная поддержка специальных просветительских и культурных программ государственного телевидения и научных исследований по истории коммунистического тоталитаризма.

Рассмотрение указа «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России» и Предложений Рабочей группы по исторической памяти Совета об учреждении общенациональной государственно-общественной программы «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» демонстрируют пристальный интерес со стороны руководства страны к истории России, память о которой хранится в историческом сознании социума и к историческому сознанию россиян. Целенаправленное формирование которого, по мнению авторов Предложений, должно начинаться с раннего возраста через систему школьного образования, публикацию учебников и научно-исследовательских работ историков, отражающих интересы государственно-политической власти.

Такая установка берет свое начало в традиционном отношении к исторической науке как к науке, выполняющей государственный заказ и формирующей идеологизированное историческое сознание. «С самого начала писаная история как наука была наукой сервильной» [х2], а «современная русская историография ...вышла из «шинели» государственной школы, которая в качестве телеологической цели истории выдвинула государство, сделав его главным критерием оценки...Имперское мировоззрение, характеризующее русскую историографию, сохранялось..., что нельзя считать случайностью» [[14] [15] [16], с. 96].

Инициаторами формирования представлений об истории страны, исторического сознания социума, лигитимирующего политические процессы, происходящие внутри государств и за его пределами, всегда были идеологи - лидеры государства. При этом «идеологи в принципе неспособны к диалогу ни с прошлым, ни друг с другом. У каждого из них своя история и свое прошлое, не совпадающие и взаимоотрицающие друг друга. И когда такой идеолог приходит к власти, история меняется до неузнаваемости, оправдывая определение России как страны с непредсказуемым прошлым» [[17]]. В силу этого, работа соответствующих органов государственной власти в русле, обозначенном президентскими Указами, способна привести к «формированию» политически ангажированной истории, герметизму сознания субъектов исторической науки; активизации в самой науке и в массовом сознании исторического мифотворчества, тесно связанного с политической ситуацией, властным (идеологическим) заказом. В таких условиях управление и целенаправленное формирование исторического сознания является эффективным инструментом в борьбе за социальные, экономические, финансовые ресурсы и политический статус внутри государства и на мировой арене.

Определяя свое место и статус на внешнеполитической арене, представители современной правящей элиты все чаще апеллируют к «болевым точкам», запечатленным в историческом сознании граждан России и европейских стран. Такой «болевой точкой» - травмой и одновременно «местом памяти», является Вторая Мировая война. В статье В.В. Путина, опубликованной 31 августа 2009 года в «Газета Вы- борча» (Польша) «Страницы истории - повод для взаимных претензий или основа для примирения и партнерства?», было отмечено, что «две мировые войны, нацистская оккупация большей части Европы и трагедия Холокоста» оставили глубокие, незаживающие раны в сознании россиян и европейских народов, но «послевоенное историческое примирение Франции и Германии открыло путь к созданию Евросоюза, мудрость и великодушие российского и немецкого народов, дальновидность государственных деятелей двух стран - позволили сделать решительный шаг к строительству Большой Европы и найти России свое место в ряду европейских стран.

В такой ситуации можно говорить о том, что историческое сознание как феномен может выполнять в современном общемировом пространстве интеграционную и дезинтеграционную функции в зависимости от стратегических целей, которые ставят перед собой руководители стран.

  • [1] Горбачев М.С. Выступление на XXVII Съезде Коммунистической Партии Советского Союза 25 февраля - 6 марта 1986 года. Стенографический отчет. М.: Издательство политической литературы 1986 http://sovcticus5.narod.ru/85/xxviitl.htm(дата обращения 12.12.11).
  • [2] Афанасьев Ю.Н. Феномен советской историографии// Отечественная история,1996. №5.
  • [3] Астафьев В.П. Полуправда нас замучила. // http://lib.rus.ec/b/133488/rcad
  • [4] 'Искандеров А.А. Историческая наука на пороге XXI века// Вопросы истории,1996. №1.
  • [5] Афанасьев Ю.Н. Избавить науку от мертвящих пут сталинщины// Вопросы истории, 1988. № 6.
  • [6] Волобуев П. Видеть логику перестройки // Аргументы и факты,-1987.-№ 34; №37
  • [7] Арутюнян Ю.В. Симптомы исторической трансформации социально-политического сознания русских// Отечественная история, 1994. № 3.
  • [8] . Сайт Президента России. Президент России / События. Электрон, ресурс. Режимдоступа: http://ncws.krcmlin.ru/transcripts/5413 (дата обращения 10.02. 2010).
  • [9] Сайт Лсвоневского В.С. Электрон. ресурс. Режим доступа: http://pravo.levonevskv.org/bazaru09/ukazi/sborQ0/tcxt00027.htm (дата обращения 10.02. 2010).
  • [10] . Дмитрий Медведев вошел в историю //GZT.RU: ежедн. интсрнст-изд.URL:http://www.gzt.ru/topncws/politics/239297.html (дата обращения 10.02.2010).
  • [11] . Указ «О Совете при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека». URL: http://npc3miCHT.p(b/ncws/10191 (датаобращения 10.02. 2010).
  • [12] . Предложения об учреждении общенациональной государственно-общественной программы «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении». URL: http://www.presidcnt- sovct.ru/structurc/group_5/matcrials/proposals_at_a_meeting_in_ckb/index.php. (датаобращения 10.02. 2010).
  • [13] . Там же.
  • [14] 8|. Там же.
  • [15] . Сараскина Л. История в России с самого начала формировалась как государственный заказ. // Независимая газета №6 от 10 июня 2001.
  • [16] . Свак Д. О некоторых методологических проблемах синтеза в «историях России».// Отечественная история 1998 №6.
  • [17] х4. Мсжусв В. Единственный путь к исторической объективности - это путь диалогас прошлым... // Независимая газета №6 от 10 июня 2001.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы