Проблемы национальных интересов Российской Федерации в информационной сфере

Теоретические и практические компоненты информационной глобализации, ее тенденции и доминанты, а также порождаемые ею вызовы и угрозы национальным интересам России в информационной сфере, состоящие из интересов личности, общества и государства, должны не только широко обсуждаться в различных форматах, исследоваться, но и стать важной базой для формирования государственной политики в области обеспечения информационной безопасности России.

Государственная политика в области защиты национальных интересов является высшим, интегрированным звеном внешней и внутренней политики России и представляет собой систему целей, совокупность принципов, норм, направлений и форм деятельности органов государственной власти в сфере обеспечения национальной безопасности и устойчивого социально-экономического развития Российской Федерации.

В области обеспечения информационной безопасности государственную политику следует рассматривать как отдельную сферу государственного управления, хотя и пронизывающую всю систему обеспечения национальной безопасности, но имеющую собственные закономерности и принципы развития, оригинальные пути и методы реализации поставленных задач. Это деятельность системы органов государственной власти и управления федерального и регионального уровней по достижению заданных политических, социально-экономических, нормативно-правовых, организационных и иных параметров в целях обеспечения требуемого уровня национальной безопасности в информационной сфере и динамики социально-экономического развития государства.

Как видно из данного определения, государственная политика РФ в области защиты национальных интересов в информационной сфере должна увязываться с реализацией стратегических национальных приоритетов в области обеспечения информационной безопасности, опираться на базовые принципы, иметь собственную логику реализации и уполномоченные органы, составляющие систему и ответственные за ее формирование и проведение в жизнь.

Так какие же новые вызовы и угрозы информационной безопасности влияют в настоящее время на формирование государственной политики России в области обеспечения национальных интересов в информационной сфере?

В эпоху глобализации, трансграничности применения современных технологий и передачи данных во всех сферах, когда стираются традиционные границы и вопросы ответственности за совершение противоправных действий носят уже не только национальный, а зачастую глобальный характер, совершаются преступления против человечества, неизбежно появление новых вызовов и угроз безопасности, имеющих международную природу.

Позиция нашей страны в области международной информационной безопасности (МИБ), как уже отмечалось, опирается на такие угрозы в информационной сфере, которые связаны с использованием информационных и коммуникационных технологий в качестве информационного оружия, в террористических целях, для вмешательства во внутренние дела суверенных государств, для совершения преступлений, в том числе связанных с неправомерным доступом к компьютерной информации, с созданием, использованием и распространением вредоносных компьютерных программ.

В настоящее время среди них на одно из первых мест выходят военно-политические угрозы, которые в противоречии международному праву используются для осуществления враждебных действий и актов агрессии, направлены на дискредитацию суверенитета, нарушение территориальной целостности государств и представляют угрозу международному миру, безопасности и стратегической стабильности. Необходимо в связи с этим отметить, что в Военной доктрине, отражающей государственную политику в этой сфере, отмечены такие современные черты, как комплексное применение военной силы, а также сил и средств невоенного характера, усиление роли информационного противоборства, повышение оперативности управления в результате перехода от строго вертикальной системы управления к глобальным сетевым автоматизированным системам управления войсками (силами) и оружием, созданию киберкомандования и кибервойск. В частности, среди особенностей современных военных конфликтов в данном политико-правовом документе названо заблаговременное проведение мероприятий информационного противоборства для достижения политических целей без применения военной силы, а в последующем — в интересах формирования благоприятной реакции мирового сообщества на применение военной силы.

Проблема противодействия использованию потенциала информационных и коммуникационных технологий для нанесения ущерба интересам граждан, общества и государства, подготовки и осуществления террористических актов, распространению пропаганды терроризма и насильственного экстремизма является особенно актуальной и не случайно включена в перечень основных угроз глобальной информационной безопасности в связи с необходимостью обеспечения государственно-правовой защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Кроме того, среди наиболее актуальных угроз информационной безопасности на современном этапе развития глобального информационного общества необходимо выделить следующие.

  • 1. Разработка, создание и использование средств воздействия и нанесения ущерба информационным ресурсам и телекоммуникационным системам государства, к которым относятся средства:
  • 1) радиоэлектронного и иного воздействия, используемые для временного или необратимого подавления радиоэлектронных средств и систем;
  • 2) воздействия на программные ресурсы электронных управляющих модулей с целью их вывода из строя или изменения алгоритма их работы;
  • 3) воздействия на процесс передачи информации с целью его прекращения или дезорганизации за счет воздействия на среду распространения сигналов и алгоритмов функционирования;
  • 4) дезинформации, создания в информационном пространстве виртуальной картины обстановки, отличающейся от действительности или прямо ее искажающей;
  • 5) воздействия на психику и подсознание человека с целью дезорганизации, подавления воли или вывода из строя.
  • 2. Целенаправленное информационное воздействие на критически важные структуры.

Наиболее опасно применение информационного оружия в отношении военных и гражданских объектов, систем и институтов государств, нарушение нормального функционирования которых создает прямые угрозы национальной безопасности.

Несанкционированные проникновения, например в компьютеризированные системы управления энергообеспечением, могут спровоцировать полный паралич инфраструктуры жизнеобеспечения страны, а в случаях с ядерными электростанциями — вызвать катастрофы, подобные чернобыльской.

Несанкционированный доступ к информации о научно-технических разработках оборонного характера или двойного применения может использоваться как для незаконного производства новейших типов оружия, так и для политического шантажа.

Базы данных и другие информационные ресурсы правоохранительных органов также могут подвергнуться искажению или полному уничтожению путем информационного воздействия извне. Тем самым могут быть созданы самые серьезные препятствия для осуществления правосудия, эффективной борьбы с преступностью, поддержания законности и правопорядка.

Воздействие на информационные ресурсы в кредитно-финансовой сфере (несанкционированный перевод или прямое хищение банковских средств, «обнуление» счетов и тем более блокирование их путем «электронных атак» компьютерных сетей центральных банковских учреждений и сетей межбанковского обмена) может создать кризисные ситуации не только в этой конкретной сфере, но и привести к коллапсу экономики страны и подорвать ее позиции на международной арене.

Кроме того, массированное поражение инфраструктуры телекоммуникаций с помощью информационного оружия может вызвать блокаду государственных систем управления и принятия решений.

Враждебное информационное воздействие на системы транспорта, связи и управления противовоздушных, противоракетных и других систем обороны обезоруживает государство перед лицом потенциального агрессора, лишает его возможностей использования законного права на самооборону.

Не менее трагические последствия может повлечь спровоцированная дезорганизация производственного процесса на предприятиях повышенной технической и экологической опасности (химическое, биологическое, топливное производство).

Дезорганизация средств связи, управления и транспорта служб, привлекаемых к спасению людей и ликвидации последствий стихийных бедствий или иных чрезвычайных ситуаций, может многократно усугубить материальный ущерб и людские потери.

3. Информационное воздействие, осуществляемое для подрыва политической, экономической и социальной систем государств, психологической обработки населения с целью дестабилизации общества.

Целенаправленное информационное воздействие на противника (конкурента, оппонента) не является новейшим изобретением. Однако сегодня благодаря широчайшему распространению современных информационно-телекоммуникационным систем и формированию глобальных информационных сетей такое воздействие приобретает качественно иной потенциал. Как справедливо отмечает А.И. Смирнов, «стремительное развитие глобальных социальных сетей, их сервисов, а также смартфонов и иных мобильных устройств кардинально расширяет возможности ведения всех форм информационной работы, в том числе информационно-психологической и информационного противоборства»[1].

4. Несанкционированное вмешательство в информационно-телекоммуникационные системы и информационные ресурсы, а также их неправомерное использование.

Сегодня отмечается тенденция увеличения несанкционированного вмешательства в информационные системы, особенно в связи с активизацией использования информационных технологий в сфере управления государством.

Современные условия социально-экономического развития вызывают обострение противоречий между потребностями общества в расширении свободного обмена информацией и доступа к ней, с одной стороны, и очевидной необходимостью сохранения регламентирующих ограничений на такой обмен и доступ — с другой.

В то же время неправомерное вмешательство в информационнотелекоммуникационные системы или их неправомерное использование определяется достаточно широко: от административного правонарушения до уголовного преступления.

Таким образом, правонарушитель, действуя по каналам международных информационных сетей со своей территории и не нарушая собственного законодательства, может оставаться вне юрисдикции государства, на территории (в отношении объекта) которого им фактически совершено правонарушение. Эта ситуация свидетельствует о необходимости совершенствования государственной политики в области обеспечения информационной безопасности.

5. Деятельность международных террористических, экстремистских и преступных сообществ, организаций, групп и отдельных правонарушителей, представляющая угрозу информационным ресурсам и критически важным структурам государств.

Возрастают угрозы использования информационных и коммуникационных технологий в террористических целях, включая оказание деструктивного воздействия на элементы юридической информационной инфраструктуры, а также для пропаганды терроризма и привлечения к террористической деятельности новых сторонников. Тактика кибертеррористов состоит в том, чтобы террористический акт имел опасные последствия, стал широко известен и имел большой общественный резонанс.

6. Использование информационных технологий и средств в ущерб основным правам и свободам человека, реализуемым в информационной сфере.

Широкое применение информационных технологий в социальной сфере, развитие информационных сетей, включая и социальные сети, приводит к тому, что все больше сведений, касающихся частной жизни граждан, становятся доступными через открытые базы данных и представляют угрозу нарушения конфиденциальности этой чувствительной информации. С другой стороны, имеется опасность нарушения обеспечения принципа информационной открытости, неправомерного ограничения доступа граждан к открытым (общедоступным) информационным ресурсам органов государственной власти, органов местного самоуправления, информации о судебной деятельности, архивов, к иной социально значимой информации.

7. Трансграничное распространение информации, противоречащей принципам и нормам международного права, а также внутреннему законодательству конкретных стран.

Как уже отмечалось, глобализация и трансграничность информационного пространства позволяют размывать традиционные положения о географических, государственных, административных границах, а также территориальной юрисдикции. В этих условиях возникает проблема необходимости четкого определения источников угроз внутреннего или внешнего характера. Как при этом обеспечивать правовой режим информационного обмена на собственном внутреннем уровне, обеспечить защищенность от проникновения извне на свою территорию информации, запрещенной к распространению или имеющей деструктивный характер (порнография; дезинформация; информация, имеющая признаки расовой дискриминации и нетерпимости, направленная на разжигание социальной, национальной и религиозной вражды; информация подрывного характера, исходящая от международных криминальных и террористических групп и распространяемая в их интересах)?

Определение и анализ основных угроз информационной безопасности подтверждают необходимость теоретического анализа правового обеспечения информационной безопасности. Проблемы установления ответственности за совершение противоправных деяний в информационной сфере требуют своего решения в различных отраслях российского законодательства. Поскольку информационное право — комплексная отрасль права, особенно острым становится сегодня вопрос об ответственности за противоправные деяния, совершаемые в глобальных информационно-телекоммуникационных системах. Каким образом определить место совершения такого правонарушения, где наступает ущерб или где находится правонарушитель? По данному вопросу, связанному с юрисдикцией, уже более десяти лет ведутся многочисленные дискуссии, и эта проблема требует дальнейших исследований, связанных с применимостью к этим общественным отношениям общепризнанных принципов и норм международного права, как решаются вопросы подследственности и формируется зарубежный опыт в этой сфере.

Не менее актуальной является проблема необходимости и возможности правового регулирования в Интернете. В настоящее время существуют также различные, зачастую полярные точки зрения, даются разные количественные оценки функционирования в Рунете интернет-сайтов, пропагандирующих терроризм и экстремизм. Однако при этом многими признается, что Интернет, помимо благ информационной поддержки и возможностей виртуального общения, несет серьезную угрозу не только национальной, но и международной информационной безопасности, и решить эту проблему регулирования общественных отношений, связанных с Интернетом — международной паутиной, окутавшей сегодня весь мир, даже такому сильному государству, как, например, США, породившему данную Сеть и осуществляющему силами своего Министерства торговли технический контроль, вряд ли удастся в одиночку.

Сегодня ключевым политико-правовым документом для формирования государственной политики в сфере обеспечения информационной безопасности в России, бесспорно, является Стратегия национальной безопасности до 2020 года, поскольку обеспечение национальной безопасности в информационной сфере — один из основных принципов развития информационного общества в нашей стране.

Следует учитывать, что главное отличие этого документа от предшествующей Концепции национальной безопасности заключается в подходах к обеспечению национальной безопасности через достижение стратегических национальных приоритетов.

В Стратегии заложен принцип безопасности, через устойчивое развитие в первую очередь экономики и социальной сферы предусматривающий социальные, политические и экономические преобразования для создания безопасных условий реализации конституционных прав и свобод российских граждан. При понятно, что именно этот принцип также является одним из главных принципов развития глобального информационного общества.

В разделе V Стратегии наряду с организационными, нормативными правовыми основами ее реализации значительная роль отводится мерам информационного характера. В связи с построением информационного общества в Российской Федерации заслуживают особого внимания определенные в указанном документе следующие задачи:

  • ? необходимость информационной и информационно-аналитической поддержки реализации Стратегии за счет привлечения информационных ресурсов заинтересованных органов государственной власти и государственных научных учреждений с использованием системы распределенных ситуационных центров, работающих по единому регламенту взаимодействия;
  • ? преодоление в среднесрочной перспективе технологического отставания в важнейших областях информатизации, телекоммуникаций и связи, определяющих состояние национальной безопасности;
  • ? разработка и внедрение технологии информационной безопасности в системах государственного и военного управления, системах управления экологически опасными производствами и критически важными объектами;
  • ? обеспечение условий для гармонизации национальной информационной инфраструктуры с глобальными информационными сетями и системами.

Представляется важным отметить, что в п. 109 Стратегии национальной безопасности до 2020 года, указано, что угрозы информационной безопасности в ходе реализации данного стратегического документа предотвращаются за счет совершенствования безопасности функционирования информационных и телекоммуникационных систем критически важных объектов инфраструктуры и объектов повышенной опасности в Российской Федерации, а также повышения уровня защищенности корпоративных и индивидуальных информационных систем. При этом выделено создание единой системы информационнотелекоммуникационной поддержки нужд системы обеспечения национальной безопасности[2].

Организационные меры реализации государственной политики РФ в области национальной безопасности напрямую связаны с целями, задачами и принципами развития информационного общества в части совершенствования системы государственного управления на основе использования информационных и телекоммуникационных технологий.

В указанном документе определены не только стратегические цели обеспечения национальной безопасности в области повышения качества жизни российских граждан, являющиеся целями развития информационного общества в Российской Федерации. Прямо указано, что для противодействия угрозам национальной безопасности в этой области силы обеспечения национальной безопасности во взаимодействии с институтами гражданского общества наряду с другими направлениями обеспечивают доступность информационных технологий, а также информации по различным вопросам социально-политической, экономической и духовной жизни общества.

В связи с этим нельзя не отметить значение принятия давно ожидаемых федеральных законов об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и об обеспечении доступа к информации о деятельности судов, вступивших в силу в 2010 г.

В то же время постановлением Правительства РФ от 18 мая 2009 г. № 4241 в соответствии с ч. 6 ст. 15 Закона об информации определены особенности подключения федеральных государственных информационных систем к информационно-телекоммуникационным сетям и обязанности операторов федеральных государственных информационных систем, созданных или используемых в целях реализации полномочий федеральных органов исполнительной власти и содержащих сведения, указанные в перечне сведений о деятельности Правительства РФ и федеральных органов исполнительной власти, обязательных для размещения в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Кроме того, приказом ФСБ России № 416 и ФСТЭК России № 489 от 31. августа 2010 г.[3] [4] утверждены Требования о защите информации, содержащейся в информационных системах общего пользования, приказом Минкомсвязи России от 25 августа 2009 г. № 104[5] — Требования об обеспечении целостности, устойчивости функционирования и безопасности информационных систем общего пользования и т.д.

Важно также отметить, что в соответствии с и. 19 Основ государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности на период до 2020 года, утв. Президентом РФ 24 июля 2013 г., общая координация деятельности федеральных органов исполнительной власти, связанная с реализацией государственной политики РФ в области МИБ, а также с продвижением согласованной политики РФ по этому вопросу на международной арене, осуществляется Министерством иностранных дел Российской Федерации. Таким образом, рассматривая организационную составляющую системы информационной безопасности, в указанную систему целесообразно включить и МИД России.

Необходимо также обратить внимание на то, что в Стратегии национальной безопасности до 2020 г. сделаны акценты и на проблемах международной безопасности, связанных с глобализацией, отмечены недостатки международной и региональной архитектуры безопасности, а также отсутствие правовых инструментов и международных механизмов ее обеспечения и угрозы, связанные с развитием информационного общества. К таким проблемам, несомненно, относится и глобализация информационной инфраструктуры, включая вопросы интернационализации управления сетью «Интернет» и трансграничности. Одним из интересных научных исследований, касающихся этих проблем, является диссертационное исследование на соискание ученой степени кандидата юридических наук А.И. Химченко «Информационное общество: правовые проблемы в условиях глобализации»[6], защита которого состоялась в мае 2014 г. в Институте государства и права РАН.

По вопросу необходимости и возможности правового регулирования отношений в сети «Интернет» в настоящее время продолжаются оживленные дискуссии. Вследствие трансграничности Сети, существующих проблем ответственности провайдеров, управления Интернетом и т.д. нередки заявления о невозможности указанного регулирования. Однако бесспорно, что глобализация в информационной сфере — угроза не только национальной, но и международной безопасности, порождающая новые угрозы, несовместимые с задачами мировой стабильности и безопасности. То же следует и из Стратегии национальной безопасности до 2020 года, и этим должна определяться политика государства по данному вопросу.

В рассматриваемой Стратегии также отмечается значение мер нормативно-правовой поддержки реализации данного документа, а значит, и всей информационной сферы, включая и огромный блок правового регулирования общественных отношений, связанных с обеспечением информационной безопасности. Однако проблема состоит в том, что в целях совершенствования правового регулирования в этой области должно происходить системное (комплексное) изменение и переосмысление отношений и понятий, связанных со всей информационной сферой.

Сегодня уже нам трудно себе представить отсутствие мобильной связи, персональных компьютеров, глобальных социальных сетей, Интернета, прочно вошедших в повседневную жизнь, но развитие информационных технологий значительно опережает их гуманитарное осмысление, прежде всего в области права. Рассматривая стратегические вопросы национальной безопасности в информационной сфере, необходимо иметь в виду, что важнейшими принципами построения информационного общества, являющимися основным вектором в этой деятельности, неслучайно определены укрепление доверия и безопасности, а также верховенство права.

В Декларации тысячелетия Организации Объединенных Наций отмечается, что информационно-коммуникационные технологии открывают совершенно новые перспективы для достижения более высоких уровней развития, в связи с переходом к информационному обществу в России происходят качественные изменения.

Исходя из этого правовое урегулирование информационных отношений, пронизывающих все сферы жизнедеятельности, при построении информационного общества в России требует концептуальных, системных подходов, поскольку резко ускоряющиеся информационно-коммуникативные процессы глобализации эволюционируют в качественно новое состояние — режим реального времени и вместе с тем создают новые угрозы национальной безопасности, поэтому так важна правовая политика государства в сфере электронного управления.

Правовая основа внедрения информационных технологий в деятельность органов государственной власти и организация предоставления государственных и муниципальных услуг, в том числе формирование так называемого электронного государства, или электронного правительства, а в целом или в более широком смысле — электронного управления, связана с реализацией государственной политики в области обеспечения национальной безопасности. В настоящее время в России в целях информационно-технологического обеспечения электронного управления создан ряд государственных информационных систем, включая единый портал государственных и муниципальных услуг (функций), портал государственных и муниципальных закупок, государственная автоматизированная система «Управление», интернет-узел для обеспечения бесперебойной работы интернет-ресурсов Президента РФ и Правительства РФ, типовая информационная система поддержки деятельности многофункциональных центров предоставления государственных и муниципальных услуг для субъектов РФ, а также сети удостоверяющих центров и общественного доступа к государственным услугам, разработаны опытные образцы оборудования и программных средств для анализа реализации и прогнозирования выполнения работ по приоритетным национальным проектам, мониторинга и оценки эффективности управления бюджетными ресурсами, информационно-поисковых систем хранения и обработки мультимедийной информации.

Одним из необходимых условий построения информационного общества является развитие системы нормативного правового регулирования отношений в области создания и использования информационно-телекоммуникационных технологий. В то же время будет справедливым признать, что именно общественные отношения в информационной сфере, пронизывающей сегодня практически все области жизнедеятельности человека, общества и государства, являются импульсом, влияющим на развитие информационного законодательства и законодательства в области обеспечения информационной безопасности. Следует также признать, что формирование правовых основ единого информационно-телекоммуникационного пространства России тесно связано с международным и зарубежным опытом и должно осуществляться на основе, как уже отмечалось, принципа системности и сбалансированности правовых норм с учетом общепризнанных принципов и норм международного права, входящих в соответствии со ст. 15 Конституции РФ в систему российского права.

Эта тенденция в развитии информационного законодательства в России особенно очевидна в связи с необходимостью правового урегулирования целого ряда вопросов, касающихся использования Интернета в противоправных, особенно в террористических и экстремистских целях, что является проблемой международного масштаба. Это согласуется с положениями Довильской декларации.

В настоящее время большую социальную значимость приобрела проблема установления ограничений вредного содержания информации, коммуникационных и информационных услуг в Интернете в соответствии с определенным набором признаков. Следует учитывать, что сегодня уже имеется определенный положительный зарубежный опыт законодательного регулирования функционирования системы жалоб (горячих линий) на содержание информации, использование инструментов условного доступа с помощью кодов, шифров и паролей, а также функционирования системы сотрудничества саморегулируемых организаций, провайдеров и пользователей с правоохранительными органами.

К сожалению, сегодня серьезной, но недостаточно урегулированной правовой проблемой является анонимность в Интернете, создающая определенные условия для совершения противоправных действий и представляющая угрозу информационной безопасности.

В статье 10 Закона об информации предусмотрена обязательная идентификация обладателя информации или ее распространителя, запрещено распространение информации, за которую установлена административная и уголовная ответственность, но не разработан правовой механизм реализации этой правовой нормы. Вместе с тем нельзя не признать, что информационное законодательство развивается не такими быстрыми темпами, как этого требует время. Так, длительное время не был принят федеральный закон о внесении изменений в законодательные акты в связи с принятием еще в 2006 г. Закона о персональных данных. Эта сложная, но необходимая работа по приведению законодательства в соответствие с указанным Законом, заняла практически семь лет, и этот закон, позволяющий России стать полноправным участником Конвенции о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных (1981), был пописан Президентом РФ только в мае 2013 г. Однако в настоящее время уже активно высказываются небезосновательные предложения о модернизации не только указанной международной конвенции, но и Федерального закона «О персональных дан- ных»(2006).

При этом следует учитывать, что защита персональных данных является важным компонентом национальных интересов Российской Федерации в информационной сфере. Данная проблема заслуживает научных исследований комплексного характера, учитывая актуальность не только правовых, но и организационных вопросов в этой сфере, включая трансграничную передачу персональных данных и возможность их использования не только в тех целях, в которых они собирались.

В связи с имеющимся угрозами и опасностью несоблюдения фундаментальных прав личности на неприкосновенность персональных данных динамика роста потоков информации в мире представляет собой исключительно серьезную угрозу информационной безопасности, особенно при их трансграничной передаче. Вместе с тем эффективная защита персональных данных имеет ключевое значение для развития демократического правового государства, а установление баланса соблюдения права на частную жизнь и свободного обмена информацией, в том числе и содержащей персональные данные, необходимо для реализации новых экономических возможностей и одновременно обеспечения безопасности и стабильности общества и государства.

В настоящее время в Российской Федерации правовой базой для противодействия терроризму и экстремизму, в том числе в информационной сфере, являются:

  • ? Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (ст. 3, 11, 24);
  • ? Закон об информации, в и. 6 ст. 10 которого установлен запрет распространения информации, направленной на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Кроме того, федеральными законами может быть предусмотрена обязательная идентификация личности, организаций, использующих информационно-телекоммуникационную сеть при осуществлении предпринимательской деятельности. При этом получатель электронного сообщения, находящийся на территории РФ, вправе провести проверку, позволяющую установить отправителя электронного сообщения, а в установленных федеральными законами или соглашением сторон случаях обязан провести такую проверку (п. 4 ст. 15 Федерального закона «О противодействии терроризму»).

Правовые нормы, направленные на противодействие распространению экстремистской и террористической информации и устанавливающие ответственность за осуществление такой деятельности, содержатся также в Федеральном законе от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 1, 8,11,12,13, 15,17); Законе о связи (ст. 13, 29—40); КоАП РФ (ст. 20.3 ч. 1, ст. 20.27, 20.28); УК РФ (ст. 205, 205.1, 205.2, 280, 282, 282.2).

Однако одной из важнейших проблем правового регулирования в рассматриваемой сфере является, как уже упоминалось, определение юрисдикции сторон в отношении совершенных правонарушений. Статья 22 Конвенции о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных устанавливает юрисдикцию по принципу территориальности (в том числе принадлежности самолета или судна) или гражданства правонарушителя, но при этом необходимо учитывать экстерриториальность глобальных информационно-телекоммуникационных сетей.

Представляется важной также проблема наделения правоохранительных органов полномочиями по осуществлению общего мониторинга сетей передачи данных и формирование государственной политики в этой сфере, включая сеть «Интернет».

Еще одной проблемой, значительной для обеспечения информационной безопасности и требующей решения на государственном уровне, является формирование «пространства доверия», осуществление реальной идентификации пользователей Интернета, регистрация доменных имен и интернет-сайтов. Общеизвестно, что порядок регистрации доменных имен регулируется Правилами регистрации доменных имен в домене RU, которые утверждены решением Координационного центра национального домена в сети «Интернет» от 24 апреля 2006 г. № П2-2.1,4.1/06 (в новой редакции) и в которых предусмотрено предоставление для регистрации сведений, необходимых для идентификации администратора домена (имя, место жительства физического лица, документ, удостоверяющий личность; наименование, место нахождения и сведения о государственной регистрации юридического лица). Однако в основаниях для отказа в регистрации и для аннулирования регистрации (п. 4.4, разд. 5 и 8 Правил) отсутствует такой пункт, как использование домена для ведения противоправной деятельности. В качестве основания прекращения права администрирования не указано также решение суда, устанавливающего факт использования доменного имени для осуществления противоправной деятельности. Информация третьим лицам о доменном имени и сведения об администраторе предоставляются посредством сервиса Whois, а также по запросу суда и в иных установленных законом случаях в объеме, ограниченном целями запроса (п. 3.2, 3.4). Сведения о точном полном наименовании (имени) и месте нахождения администратора могут быть сообщены третьим лицам исключительно для целей предъявления судебного иска. При этом регистратор обязан по запросу администратора предоставить ему информацию о лицах, которым были сообщены указанные сведения. Все это не исключает возможности регистрации домена от имени подставного лица или организации.

Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности» установлен запрет на распространение информации экстремистского толка, в частности на распространение через СМИ экстремистских материалов и использование сетей связи общего пользования для осуществления экстремистской деятельности.

В рамках данной работы представляется важным остановиться на проблеме правового регулирования электронного документа и электронной подписи в Российской Федерации.

Базис построения информационного общества заключается в дистанционном взаимодействии субъектов общества посредством электронных документов в виртуальном пространстве. Однако долгое время законодательство РФ было ориентировано на взаимодействие, основанное на традиционном бумажном документообороте, и серьезной проблемой было отсутствие необходимой нормативно-правовой базы для использования электронных документов. Лишь с середины 70-х гг. прошлого века были предприняты попытки законодательного урегулирования общественных отношений, связанных с хранением, использованием и передачей информации в электронном виде. Это было обусловлено активным развитием электронных систем обработки, хранения информации и доступа к ней. Но только с середины 90-х гг. электронный документ начал постепенно приобретать статус неотъемлемого атрибута общественных отношений.

1 сентября 2014 г. для добровольного применения1 вступил в действие новый ГОСТ Р 53898—2013 «Системы электронного документооборота. Взаимодействие систем управления документами. Технические требования к электронному сообщению»[7] [8]. В связи с переходом к современным информационным компьютеризированным технологиям делопроизводства и электронному документообороту принятие этого ГОСТ было необходимым и актуальным. В дополнение к основным определениям, установленным в ГОСТ Р 7.0.8—2013 «СИБИД. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения»[9] и ГОСТ Р ИСО 15489—1— 2007 «Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Управление документами. Общие требования» в ГОСТ Р 53898—2013 даны определения таким терминам, как «дополнительные материалы к документу», «информационное взаимодействие систем управления документами», «отправитель электронного сообщения», «получатель электронного сообщения», «регистрационно-контрольные данные о документе», «XML-документ», «электронное сообщение».

Правовой институт электронной подписи, бесспорно, носит межотраслевой характер. Нормативные правовые акты, регулирующие отношения в различных сферах, признают возможность ее использования. Так, Федеральный закон от 6 декабря 2011 г. № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»[10] устанавливает возможность составления первичного учетного документа в виде электронного документа, подписанного электронной подписью. Налоговый кодекс дает возможность составления и представления документов в электронном виде. Правовые акты ФТС России регулируют процедуру подписания конкретных документов электронной подписью, аутентификации и подтверждения отсутствия искажения данных в электронном документе.

Сегодня термин «электронная подпись» встречается во многих законах и подзаконных актах. 6 апреля 2011 г. был принят Федеральный закон от № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (далее — Закон об ЭП), в соответствии с которым признан утратившим силу предыдущий Федеральный закон от 10 января 2002 г. № 1-ФЗ «Об электронной цифровой подписи», который за 10 лет своего формального действия так по-настоящему и не начал действовать, но в нем впервые был юридически закреплен термин «электронный документ». Но они не носят универсального характера, а скорее регулируют отношения по применению электронной подписи в конкретных правоотношениях. В большинстве случаев взаимоотношения сторон по ее применению складываются в рамках гражданско-правовых отношений и регулируются ГК РФ и принятыми в соответствии с ним законами. Гражданский кодекс признает электронную подпись, используемую при составлении документов гражданско-правового характера, аналогом собственноручной подписи. В связи с этим необходимо отметить, что внесены очень важные изменения, связанные и с появлением нового вида нотариальной деятельности (нотариальное подтверждение подлинности электронных документов) в «Основы законодательства о нотариате». Однако существуют организационно-правовые проблемы реализации указанных положений и использования электронных документов в судебной деятельности (соответствующий законопроект разработан Минюстом России и внесен в Правительство РФ в установленном порядке).

Гражданский кодекс стал основным нормативным правовым актом, который создал основу для использования электронной подписи в предпринимательской деятельности и установил возможность использования электронных документов, заверенных электронной цифровой подписью, во всех случаях, когда требуется письменная форма сделки. Исключение составили сделки, при совершении которых установлены специальные требования к форме документа, подтверждающие, что распоряжение дано уполномоченным на это лицом.

Из Закона об информации были исключены термины «информатизация», «информационные процессы», «информация о гражданах», «средства обеспечения автоматизированных информационных систем и их технологий», «собственник информационных ресурсов, информационных систем и технологий и средств их обеспечения», «владелец информационных ресурсов, информационных систем, технологий и средств их обеспечения», «пользователь информации» и иные. При этом нельзя не отметить важность включения в Закон об информации статьи, приводящей к единообразию состояние делопроизводства в государственных органах и органах местного самоуправления и приравнивающей электронное сообщение, подписанное электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи, к бумажному документу, подписанному собственноручной подписью.

Закон об ЭП расширил сферу применения электронной подписи, разрешая ее использование при совершении гражданско-правовых сделок, оказании государственных и муниципальных услуг, исполнении государственных и муниципальных функций, совершении иных юридически значимых действий.

Кроме того, этот Закон содержит предпосылки для более активного использования электронных подписей юридическими лицами; упрощает порядок использования электронной подписи, поскольку участники электронного взаимодействия имеют право использовать электронную подпись любого вида по собственному усмотрению, в случае если требование об использовании конкретного вида подписи в соответствии с целями ее применения не предусмотрено нормативными правовыми актами; им предоставлена возможность использования по своему усмотрению любой информационной технологии и (или) технических средств, позволяющих выполнить требования Закона об ЭП применительно к использованию конкретных видов электронных подписей.

Помимо этого Закон об ЭП устанавливает недопустимость признания электронной подписи и (или) подписанного ею электронного документа не имеющими юридической силы только на основании того, что такая электронная подпись была создана не собственноручно, а с использованием средств электронной подписи для автоматического создания и (или) автоматической проверки электронных подписей в информационной системе. Кроме того, представляется, что указанный Закон предусматривает более либеральный подход к вопросу о видах электронной подписи, сохраняя на переходный период и правомочность действующей электронной цифровой подписи и т.д. Проблема формирования пространства доверия и практика реализации Закона об электронной подписи заслуживают комплексных научных исследований.

Правовое регулирование электронного документооборота неразрывно связано с обеспечением информационной безопасности и относится к одному из приоритетных направлений в реализации государственной политики России, ведь любая информация, передаваемая в электронном виде, может быть доступна третьим лицам, особенно сейчас, когда передовые информационные и «гениальные умы» современных программистов дают возможность проникнуть практически в любую, даже отлично защищенную информационную систему.

Необходимо также отметить положения Закона о предоставлении государственных и муниципальных услуг, касающиеся возможности получения таких услуг в электронном виде (с использованием единого портала государственных и муниципальных услуг, многофункциональных центров, универсальной электронной карты). Указанные положения тесно связаны с предусмотренными государственной программой мероприятиями по обеспечению получения результатов государственных услуг в виде электронных документов. Издан целый ряд подзаконных актов, позволяющих предоставить возможность реализации нового этапа оказания государством так называемых публичных услуг. Вместе с тем пока не в полной мере решена проблема получения результата данных услуг в электронном виде. Эта проблема тесно связана с проблемой правового урегулирования юридической значимости электронных документов (например, использования их в судопроизводстве в качестве электронных доказательств и т.д.).

Кроме того, согласно Федеральному закону от 28 июля 2012 г. № 133-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях устранения ограничений для предоставления государственных и муниципальных услуг по принципу “одного окна”»1 заявителям предоставляется возможность обращаться за государственными и муниципальными услугами в многофункциональные центры предоставления государственных и муниципальных услуг, в том числе в электронной форме, по принципу «одного окна» и получать результат такого обращения.

Следует отметить также и изменения, которые направлены на совершенствование системы нотариата. 2 октября 2012 г. был принят Федеральный закон № 166-ФЗ «О внесении изменений в Основы законодательства Российской Федерации о нотариате и отдельные законодательные акты Российской Федерации»[11] [12]. Федеральной нотариальной палатой (ФНП) будет создана Единая информационная система нотариата, принадлежащая на праве собственности ФНП и предназначенная для комплексной автоматизации процессов сбора, обработки сведений о нотариальной деятельности и обеспечения всех видов информационного взаимодействия (обмена). В единую информационную систему нотариата подлежат включению сведения, в том числе в форме электронных документов, о совершении нотариальных действий. Все эти изменения обусловлены повсеместным внедрением информационных технологий, активным переходом к электронному документообороту и, как следствие, необходимостью совершения соответствующих нотариальных действий с электронными документами. Изменения, внесенные в Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от И февраля 1993 г. № 4462-1[13] Федеральным законом от 29 июня

2012 г. № 96-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[14], законодательно закрепляют права нотариуса на возможность совершения нотариальных действий с помощью усиленной квалифицированной электронной подписи в электронном виде. Также согласно указанным изменениям ФНП размещает в информационно-телекоммуникационных сетях для свободного доступа неограниченного круга лиц в случаях, предусмотренных Основами законодательства Российской Федерации о нотариате, сведения, содержащиеся в единой информационной системе нотариата.

В рамках данного учебника авторы не ставили задачу проведения детального анализа всего комплекса национальных интересов Российской Федерации в информационной сфере, учитывая огромный массив специальных нормативных правовых актов различного уровня, а также отдельных, но очень важных правовых норм, включая и законодательство субъектов РФ, которое входит в систему законодательства РФ в рассматриваемой сфере. Вместе с тем в данной работе рассмотрены или хотя бы затронуты наиболее, по мнению авторов, приоритетные направления, чтобы показать имеющиеся сегодня тенденции и проблемы, связанные с формированием и реализацией государственной политики РФ в области обеспечения информационной безопасности. А они многогранны и в целом соответствуют международным трендам в эпоху глобализации, хотя и этот вопрос, бесспорно, нуждается в дальнейших научных исследованиях, поскольку связан с реализацией государственной политики в области обеспечения национальной безопасности в информационной сфере с учетом определенных новых стратегических задач.

  • [1] Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная безопасность и «мягкая сила 2.0»:Вызовы и возможности для России. М.: ВНИИгеосистем, 2012. С. 74.
  • [2] СЗ РФ. 2009. № 20. Ст. 2444,18 мая.
  • [3] РГ. 2009. № 92, 22 мая.
  • [4] РГ. 2010. № 240, 22 окт.
  • [5] РГ. 2009. № 188, 7 окт.
  • [6] Химченко А.И. Информационное общество: правовые проблемы в условиях глобализации : автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2014. 23 с.
  • [7] Напоминаем, что в соответствии с законодательством о техническом регулировании национальные стандарты применяются в добровольном порядке.
  • [8] Приказ Госстандарта от 8 ноября 2013 г. № 1465-ст «Об утверждении национального стандарта» (документ опубликован не был).
  • [9] Приказ Госстандарта от 17 октября 2013 г. № 1185-ст «Об утверждении национального стандарта» (документ опубликован не был).
  • [10] ГГ. 2011. №278, 9 дек.
  • [11] РГ. 2012. № 172, 30 июля.
  • [12] РГ. 2012. № 230, 5 окт.
  • [13] РГ. 1993. № 49,13 марта.
  • [14] РГ. 2012. № 150,4 июля.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >