ПРАВОВОЙ МЕХАНИЗМ ЗАЩИТЫ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВУЧАСТНИКОВ КОРПОРАТИВНЫХ СОГЛАШЕНИЙ

Суринова Е.М.,

студентка Иркутского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры РФ[1]

Предусмотренные гражданским законодательством способы обеспечения исполнения обязательств, а также применяемые в случае нарушения договора меры ответственности не предоставляют сторонам корпоративного соглашения надлежащих гарантий.

Это обусловлено, прежде всего, спецификой корпоративных отношений. Корпоративные отношения носят комплексный характер в том смысле, что объединяют в единое целое имущественные (право на ликвидационный остаток и т.д.), неимущественные (право на участие в управлении и т.д.) и организационные (например, право на информацию) элементы. Указанная особенность, с одной стороны, существенно снижает эффективность тех механизмов защиты, которые воздействует исключительно на имущественную сферу должника - участника корпоративного соглашения (возмещение убытков, возмещение потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств, выплата компенсации и т.д.). С другой стороны, она делает затруднительным понуждение стороны корпоративного соглашения к исполнению обязательства в натуре[2].

Итак, какие же юридические конструкции способны предоставить кредитору по корпоративному соглашению надлежащие гарантии?

1. Многие авторы рассматривают в качестве такой конструкции выдачу должником безотзывной доверенности одному из участников соглашения или независимому третьему лицу, избранному для голосования от имени всех участников[3]. Следует согласиться с тем, что ограничение права представляемого на отмену доверенности в корпоративной сфере было бы эффективным. Так, если участники корпоративного соглашения договорились о голосовании на общем собрании акционеров определенным образом и выдали для этого доверенности, то вполне объяснимо их желание сделать невозможным или затруднить отзыв таких доверенностей с целью обеспечения исполнения условий корпоративного соглашения[4].

Однако безотзывная доверенность в том виде, в каком она закреплена в действующем гражданском законодательстве, не может быть применена для указанной цели. Во-первых, ст. 188.1 ГК РФ ограничивает возможность применения безотзывной доверенности предпринимательской сферой, к которой, как известно, участие в корпорации не относится. Данное положение делает невозможным применение безотзывной доверенности в целях исполнения обязательства по корпоративному соглашению даже в случае участия в нем коммерческих юридических лиц или наличия у участника общества статуса индивидуального предпринимателя.

Во-вторых, законодатель, отойдя от традиционного понимания доверенности как средства юридической трансмиссии прав и обязанностей между представляемым и третьим лицом и рассматривая безотзывную доверенность как способ исполнения или способ обеспечения исполнения обязательства, не смог полностью реализовать данную идею. Так, Л. Ю. Михеева справедливо указывает на то, что «выдача доверенности по российскому праву не отменяет права представляемого самому воспользоваться полномочием, обозначенным в доверенности»[5].

Например, согласно ст. 57 Федерального закона от декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»[6] [7] акционер, выдавший иному лицу доверенность на участие в общем собрании и на голосование от его имени, вправе в любое время заменить своего представителя или лично принять участие в собрании, а значит, имеет возможность проголосовать в нарушение взятого на себя обязательства. Последующее взыскание компенсации и применение иных мер воздействия на имущественную сферу такого акционера - должника по корпоративному соглашению не способны в полной мере восстановить нарушенные права иных участников соглашения, поскольку правовой эффект действий, совершенных в нарушение ранее достигнутых договоренностей, уже наступил (напр., в виде принятого решения общего собрания об избрании членов ревизионной комиссии или об утверждении аудитора общества).

Полагаем, для разрешения данной проблемы законодателю следует, во-первых, предусмотреть возможность выдачи безотзывной доверенности в корпоративной сфере, а во-вторых, установить запрет непосредственного осуществления участником общества своих корпоративных прав на период действия безотзывной доверенности, выданной им в соответствии с корпоративным соглашением".

2. Ряд авторов считают необходимым закрепление в российском гражданском и гражданско-процессуальном праве такого механизма защиты как «принятие судебных решений, восполняющих или замещающих волю стороны, не исполнившей того, что с нее причиталось в силу договора»[8].

Данный механизм эффективно применяется в Нидерландах, Австрии, Германии. Так, § 894 ГПК Германии устанавливает, что для принудительного исполнения условия о совершении волеизъявления соответствующее волеизъявление считается совершенным с момента вступления в силу судебного решения, его замещающего[9]. Наш законодатель также знаком с подобными правовыми конструкциями. Например, в случае уклонения стороны предварительного соглашения от заключения основного договора другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. Поскольку понуждение к заключению договора в натуре представляется невозможным, постольку основной договор считается заключенным на условиях, указанных в решении суда, с момента вступления решения в законную силу. Таким образом, налицо замещение волеизъявления лица на заключение основного договора решением суда. Подобное восполнение недостающей воли субъекта рассматривается в качестве продолжения его воли, выраженной им ранее в предварительном договоре.

Полагаем, применение подобного механизма защиты в корпоративной сфере допустимо, но лишь при условии обеспечения разумного баланса интересов участников соглашения, с одной стороны, и интересов иных субъектов корпоративных отношений и отношений, складывающихся при участии корпорации в гражданском обороте, с другой. Кроме того, должны быть учтены публичные интересы.

Для обеспечения такого баланса следует, на наш взгляд, предусмотреть следующее.

Во-первых, необходимо обязать суд при рассмотрении требования о замещении воли участника корпоративного соглашения[10] устанавливать, соответствует ли данное соглашение требованиям закона и иных правовых актов, посягает ли оно на публичные интересы и не нарушает ли права и охраняемые законом интересы третьих лиц (напр., кредиторов корпорации). При установлении таких обстоятельств суд в обязательном порядке должен применять последствия недействительности ничтожной сделки. В ином случае суд приступает к решению вопроса об аннулировании несоответствующего корпоративному соглашению результата уже проведенного голосования и, наконец, принимает решение, замещающее волю лица в соответствии с положениями корпоративного соглашения.

Такой подход в отличие от существующего на сегодняшний день представляется более оптимальным. Так, предусмотренная в ГК РФ возможность признания решения органа хозяйственного общества недействительным ввиду его несоответствия корпоративному договору (при условии участия всех членов корпорации в соглашении) сама по себе представляется недостаточной для разрешения возникшего спора, поскольку участники соглашения при проведении повторного голосования могут вновь проголосовать в нарушение его условий. Кроме того, организация и проведение повторных общих собраний предполагают существенные временные и материальные затраты.

Во-вторых, требуется новое законодательное решение вопроса о действительности тех сделок хозяйственного общества с третьими лицами, которые были совершены на основании несоответствующего корпоративному соглашению решения органа хозяйственного общества.

Так, на основании решения общего собрания акционеров ПАО об одобрении крупной сделки, принятого в нарушение корпоративного соглашения всех участников корпорации с банком, была заключена сделка с ООО. Может ли суд в данном случае по требованию банка признать такое решение и основанную на нем сделку недействительными и принять замещающее волю общего собрания ПАО решение об отказе в одобрении такой сделки? Если сохранить существующий сегодня подход к решению вопроса о действительности подобных сделок, то решение, замещающее волю общего собрания ПАО, может быть принято судом лишь в случае, если банк докажет осведомленность ООО об ограничениях, предусмотренных корпоративным договором. Значит, с учетом действия принципа конфиденциальности корпоративных соглашений и незначительных исключений из этого правила для публичных обществ, - это практически невозможно. А, следовательно, интересы третьих лиц, являющихся сторонами соглашения не защищены.

Для предоставления такой защиты необходимо ограничение действия принципа конфиденциальности корпоративных соглашений посредством обязательного раскрытия информации о содержании корпоративного договора (хотя бы в определенных пределах), его сторонах, а также указания на его наличие в ЕГРЮЛ или ином специально сформированном публичном реестре[11]. При наличии подобного ограничения будет действовать презумпция осведомленности всех участников гражданского оборота о заключенных корпоративных соглашениях. Значит, для сохранения силы сделки, совершенной на основании решения органа общества, не соответствующего корпоративному соглашению, стороне такой сделки придется доказывать свою добросовестность.

И, наконец, в-третьих, если при участии в корпоративном соглашении всех участников общества допустимо принятие судебного решения, замещающего волю юридического лица, то применение механизма замещения воли в таком виде при заключении соглашения лишь некоторыми участниками корпорации недопустимо. В последнем случае должны быть предоставлены дополнительные гарантии участникам корпорации, не заключавшим такой договор. Так, в подобных случаях судебное решение не может предопределять окончательный результат голосования и заменять собой решение органа хозяйственного общества, оно может заменять лишь голос конкретного лица, обязавшегося голосовать известным образом. Иными словами, устраняя необходимость выражения при голосовании волеизъявления конкретного субъекта, оно не должно отменять необходимость проведения самого голосования[8].

  • [1] Научный руководитель: Яровой А.В., декан факультета профессиональной переподготовки и повышения квалификации, к.ю.н., доцент.
  • [2] Ломакин, Д.В. Договоры об осуществлении прав участников хозяйственныхобществ как новелла корпоративного законодательства // Вестник ВАС РФ. 2009.№8. С. 19.
  • [3] Харитонова, Ю.С. Безотзывная доверенность в предпринимательскойдеятельности // Юрист. 2014. № 20.
  • [4] Микрюков, В.А. Проблемы института безотзывной доверенности // Нотариус.2013. №8. С. 12-15.
  • [5] Михеева, Л.Ю. Несколько слов к дискуссии о корпоративном договоре: проблемаисполнения обязательств, возникших из него // Хозяйство и право. 2015. № 3.С. 33-43.
  • [6] Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».
  • [7] Камышанский В.П., Параскевова С.А., Попова Ю.А., Мнацаканян А.С.Ответственность за нарушение акционерного соглашения // Научный журналКубГАУ. 2012. №80(6).
  • [8] Степанов Д.И., Фогель В.А., Шрамм Х.-И. Корпоративный договор: подходыроссийского и немецкого права к отдельным вопросам регулирования // ВестникВАС РФ. 2012. № 10. С. 22-69.
  • [9] URL: http://albookerk.ru/g/vitrum/grazhda№skij_processuar№yj_kodeks_frg_13.html. (дата обращения: 20.11.2015).
  • [10] Равно как и при рассмотрении иных споров, вытекающих из корпоративныхсоглашений.
  • [11] Кроме того, такое ограничение позволило бы обеспечить осведомленность лиц,вступающих в отношения с хозяйственным обществом, а также лиц, намеревающихся стать его участниками, о наличии в нем корпоративных соглашений, а, значит, - о распределении корпоративного контроля и корпоративной политике.
  • [12] Степанов Д.И., Фогель В.А., Шрамм Х.-И. Корпоративный договор: подходыроссийского и немецкого права к отдельным вопросам регулирования // ВестникВАС РФ. 2012. № 10. С. 22-69.
 
Посмотреть оригинал