НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКИХ ВЛАСТЕЙ НА КАВКАЗЕ В 40-50-ГОДЫ XIX ВЕКА

М.С. Воронцов, облеченный властью царского наместника, с 1844 г. в течение 10 лет заботился о достойном исполнении возложенного на него дела. Его усилия были направлены на то, чтобы ослабить и изжить рознь, существовавшую между русскими и горскими народами, укоренить в умах разнородных и разноплеменных обитателей Кавказского края веру в то, что все они суть «дети одной общей матери России, принявшей их под свою сень»[1].

Он стремился приучить их к тому, что только порядок и законность могут обеспечить их собственное благосостояние.

Князь М.С. Воронцов, осуществляя предначертанное ему императором Николаем I задание, покровительствовал местному многонациональному населению, стремился сохранить, по возможности, их традиции, обычаи, исторически сложившиеся порядки. По его инициативе был опубликован 6 декабря 1846 г. Высочайший рескрипт, который признавал за лицами высших мусульманских сословий право собственности на те земли, которыми они владели до присоединения к России.

Претворяя в жизнь принцип: интересы России и интересы Кавказа едины, князь хорошо усвоил, что национальная политика должна идти рука об руку с политикой религиозной, так как в головах людей нация и вера часто слиты нерасторжимым единством.

Князь-наместник проявлял осторожную настойчивость в реализации политических предприятий, стремясь так устроить дело, чтобы сохранять основания традиционным в кавказской среде статусам и правам. Он стремился к тому, чтобы традиционность работала в новой ипостаси и служила фундаментальным основам общей государственности, а горские общества только приобретали в составе империи уверенности и силы.

Он хорошо понимал, что пока жители гор видели, как те, кто решил связать свою судьбу с Россией, вели жизнь не лучше тех, кто продолжал противостоять империи, до тех пор многие будут противиться до последней крайности. В этой связи хорошее управление краем не меньше русской храбрости и оружия могли ускорить окончательное покорение гор и сделать его прочным.

К концу 40-х - середине 50-х гг. XIX в. правление Шамиля стало все более тяготить горские племена, а выгод от этого правления они не находили, напротив, жизнь мирных селений под покровительством русских была гораздо спокойнее и стабильнее.

Наместник почувствовал эту перемену в горцах и повел дело так, чтобы те, наконец, осознали, что их возможности стеснены самим развитием ситуации, а потому, в любом случае, «им представлялся выбор не между свободой и покорностью, а только между покорностью Шамилю, без обеспечения своего спокойствия и жизни, и между покорностью русским, с надеждой на мир и удобства быта» .

Не отрицая необходимости «железной руки» и натиска против упорного несогласия с русскими условиями, наместник быстро разобрался, что игнорирование глубинного мировидения горских народов и перспектив их религиозно-исторического сознания - все это во многом способствовало мюридизму и непокорности - не могут быть преодолены и подавлены только силой оружия.

Англичанин по воспитанию, М.С. Воронцов использовал в своей деятельности механизмы британской колониальной политики, в арсенале которой была не только голая сила. «Англичане тоже стреляют ядрами и пулями в индийцев и китайцев, но привозят к ним, кроме огнестрельного оружия, всякие орудия для выгодного труда, торговлю, образование, веру и, по доказательному опыту, верную надежду на будущее благосостояние»[2] [3]. Наместник считал, что Россия, прежде всего, должна принести горцам цивилизацию и мирное гражданское существование, подчинить его не столько страхом и репрессиями, сколько культурным влиянием. М.С. Воронцов понимал, что отнять оружие из рук горцев просто так нельзя (этого не смогли сделать до настоящего времени). Их нравы смогут меняться, если вместе с просвещением их умов упрочить в каждодневной жизни их личную безопасность и защиту собственности.

Хорошая национальная политика предполагала строгое беспристрастие, соединенное с правосудием и доброжелательностью к сохраняющимся правилам горских коренных обычаев. Воронцов считал силу не лучшим орудием против идей. Он старался широко использовать контрпропаганду против мюридизма и Шамиля, давая горцам понять, что он проводит четкую грань между ними и остальным горским обществом. Со стороны наместника давались прочные гарантии неприкосновенности мусульманской веры, социальной статусности и прав собственности, «обещания подвести под эти основы горской общественной жизни законодательные опоры имперской государственности»[4].

  • [1] Замечания М.П. Щербинина о деятельности князя М.С. Воронцова наКавказе// Русский архив. 1872. №3. С.708.
  • [2] Добролюбов Н.А. Собр. соч. Т.5. М. - Л., 1962. С.449.
  • [3] Розен А.Г. Записки декабриста,- Иркутск, 1984. С.390.
  • [4] Дегоев В.В. Большая игра на Кавказе: история и современность. М.,2001.С.183.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >