Партизанская тактика

Вопрос о партизанской тактике не нов и дебатировался одно время очень горячо. Подход к вопросу был самый разнообразный, но определенного взгляда так и не установилось. Одной из причин надо считать стремление отдельных авторов создать что-то новое, поразить каким-то открытием. Такова полемика по партизанскому вопросу на страницах бывшего журнала «Военное Дело». Все оппоненты одинаково страдали тенденциозностью, не подходили к вопросу вдумчиво и спокойно, а слепо отстаивали те или иные положения, а потому тезисы противника иногда очень смело объявлялись «смехотворными». От «партизанской тактики» перешли и к «партизанской стратегии». Критика была довольно своеобразна.

«Спрос на стратегическую мишуру растет. Партизанская стратегия - главная поставщица такой мишуры... Для партизанской стратегии, конечно, нет ничего невозможного, ничего непосильного. Вместо того, чтобы скорее выйти из невыгодного предприятия, она стремится замаскировать неудачу, упирается, вязнет... Всюду партизанская стратегия делает на карте масляное пятно (фр. термин), расплывается во все стороны по линиям наименьшего сопротивления без всякой указки центра» и т.д. и т.п. Эти фразы взяты мною из критической статьи Алексеева «Партизанская стратегия». Но действительно ли вся сущность «партизанской стратегии» сводится к мишуре и масляным пятнам? Ничего нет нового и в «партизанской (!!) стратегии». Партизанская стратегия и Карл XII как стратег-партизан много лет назад уже отмечены в «Записках по истории военного искусства в России» полк. Д. Масловского. Разбирать этот вопрос мы здесь не будем.

Переходя к вопросу о партизанской тактике, мы не имеем в виду открыть нечто новое, изобрести какие-то новые методы действий; мы подходим к вопросу с простой утилитарной целью. Нет смысла и спорить о выделении тактики партизанских действий, как чего-то самостоятельного, отличного от общей тактики. Сам термин «партизанская тактика» законен лишь потому, что уже приняты термины «морская тактика», «горная» и др. Тактика как тактика - едина. Для нас здесь важно понятие, а не название, будь то «партизанская тактика» или «тактика партизанских действий».

Как уже следует из всех приведенных ранее положений, тактика партизан - использование известных моментов в обстановке враждебной стороны (безразлично во времени или пространстве), «выхватывание» этих моментов, действие на одну из слагаемых обстановки, независимо от остальных ее данных.

В идее же эта тактика - нарушение внешних тактических приемов противника, расчленение его сил, парализация стройной системы организации, управления и действий противника путем противопоставления случайностей и неожиданностей, т.е. тех условий, в которых теряются многие преимущества регулярных войск, связанных своей системой. Вот на этих главных моментах и основывается все значение партизан в борьбе с регулярными войсками. Эти тактические приемы и древни, и вечно новы, как и само партизанство. Заглянем в историю... Тактика монголов, XIII век. «Бой завязывался метанием стрел, причем прибегали к различным хитростям. Обычным же приемом при стойком противнике было отступление в разные стороны с целью вызвать разделение противника; как только противник поддался на это, монголы быстро переходили в наступление и беспощадно разили врага».

«Тактика монголов и венгров сводилась к устройству засад, к нечаянным нападениям, заманиванию противника и потом к поражению его быстрым переходом в наступление. Утомив противника отступлением, они перескакивали на свежих лошадей, окружали его (противника) с флангов и тыла, засыпали кучей стрел и затем бросались в рукопашную».

В истории крестовых походов находим: „Вооружение и образ действий сарацин так же были, в противоположность европейским феодалам, сообразованы с климатом, свойствами края и образом действий противника. Наученные невыгодами для них боя с рыцарями, они стали превосходно вести малую войну: уклоняясь от боя со свежими силами крестоносцев, окружая их со всех сторон, стесняя, тревожа и ослабляя их частыми нападениями и стрельбой из луков издали, утомляя их беспрестанными передвижениями, лишая их средств и продовольствия и производя на них стремительные нападения совокупными силами только тогда, когда они (рыцари) были ослаблены и не могли оказать значительного сопротивления».

И после крестовых походов в европейских войсках обращают внимание па малую войну и нередко прибегают к ней, как к определенному приему борьбы.

Возьмем еще примеры из войн, не носивших определенного партизанского характера, но где идеи партизанства все же нашли себе то или иное выражение.

Эпоха борьбы Рима с Карфагеном. Здесь преобладают правильные бои, обычные для тех эпох состязания боевых порядков. Наиболее опасным врагом для Ганнибала являлась боевая организация римских войск. Отлично понимая условия борьбы, Ганнибал проявил много творчества, разумно совмещая и новые, и свои приемы, и известные заимствования у врага.

Помимо общих качеств выдающегося полководца военная история отмечает у Ганнибала «глубокое понимание отдельных моментов обстановки, широкое пользование различными хитростями и приемами, дававшими поразительные результаты и даже поколебавшими в римлянах уверенность в силе их испытанных боевых построений». Тразименское озеро (217 г. старой эры) один из образчиков этих «приемов» Ганнибала. Ганнибал где только и как только может «парализует сильную сторону пехоты римлян - стройность маневрирования и методизм в действиях линий строя».

И в результате, «когда Ганнибал побеждал консулов посредством своих стратегии, маневров и тактических комбинаций, временами угрожая самой столице Италии, римляне пришли к заключению, что единственное их спасение - отказаться от своего боевого порядка и способа боя и заимствовать его у противника».

В этом отказе для римлян была бы гибель. При Заме участь Ганнибала и была решена той системой боевых порядков, которой он так боялся и которую не смог разрушить до конца борьбы. Мы можем отметить Г аннибала, как великого партизана, сумевшего при сохранении внешних форм тогдашних боевых порядков ввести свои новые приемы, необычные для противника и представлявшие, в сущности, смелый размах и изворотливость партизана.

Возьмем еще бой афинян и спартанцев на острове Сфактерия. Уступавшие в боевом отношении афиняне разбивают отряд спартанских гоплитов, пуская в ход новый прием: при каждом броске вперед противника, афиняне уклоняются от удара, рассыпаются, поражают гоплитов издали, нанося им удары во время перестроений, и снова повторяют тот же прием.

Бой у Сфактерии в древней истории имел то же значение, что и бой у Ленсинстона в более поздние времена, выявил значение легкой пехоты. Возьмем еще последний пример - роль новых приемов, вносящих дезорганизацию в систему и порядки противника. Пример из эпохи начальных революционных войн Франции, 1793 г.

Вот характеристика и сравнение французских ополчений с партизанами Северо-американской войны 1774 г.

«Французские новоизбранные народные ополчения нашлись в таком же положении, прибегли к такому же образу действий и имели такой же успех. Неспособная сражаться в правильном сомкнутом строе французская пехота большей частью рассыпалась в стрелки, частью же оставалась вместе с конницей позади, в виде резерва, в глубоких сомкнутых массах. Такой строй имел целью внушить молодым новобранцам больше смелости и самоуверенности.

Пехота, рассыпавшись в стрелки, густой цепью приближалась к неприятельским развернутым линиям, и чем длиннее были стрелки, тем больший наносила им вред, сама весьма мало теряя от ружейного огня их, потому что действовала врассыпную и каждый стрелок ловко и искусно прикрывался местными препятствиями.

Пехота, находившаяся в резерве, предшествуемая густой цепью стрелков и артиллерией и поддерживаемая конницей, устремлялась на неприятеля в том самом строе, в котором находилась, т.е. в глубоких массах, и атаковала его самым решительным образом холодным оружием».

Вот как зарождались боевые порядки, открывавшие собою новую эру в тактике европейских войск.

В России рассыпной строй отмечается при Екатерине И; первоначально в корпусе Панина в Финляндии появились егерские отряды, ведшие самостоятельный бой в рассыпном строе. Затем начали формироваться егерские корпуса.

В приведенных примерах мы видим переходный момент партизанства к регулярной армии; здесь можно видеть и то, что партизанство не стоит на мертвой точке, но в своем творчестве иногда опережает регулярные армии.

Наконец, еще один бытовой момент. Если мы вспомним характеристику славян у Маврикия (582 - 602 г.), который говорит, что «в боевых столкновениях славяне пользуются преимущественно внезапными нападениями, хитростями, заманивают противника ложным бегством с оставлением даже своего имущества, правильного строя не знают... и т.д.», то мы не должны удивляться и раннему появлению рассыпного строя у русских и планам Кутузова в 1812 г.

Не потому ли и был близок русским облик Суворова? Суворов - партизан?!

Суворов в официальных реляциях отмечен, как отважный и ловкий партизан Семилетней войны (1756-1763 гг.), как начальник летучих отрядов.

«Именно этими партизанскими действиями он впервые практически создал сам себя на войне, положил основу последующему военному поприщу своему, снискав лестную известность в своей и чужих армиях и между их предводителями и начальниками».

Вот почему Суворов ненавидел прусскую муштру; у него были свои основы воспитания солдата - бесконечная удаль, находчивость, преследование нерешительности и «немогузиайства».

«Удивишь - победишь!» - это не простой военный афоризм, а один из принципов тактики молниеносных решительных ударов. Умела и наша красная армия удивлять противника и суворовскими переходами и неожиданными ударами по флангам и тылам «опытных» армий.

Приведенными выше двумя словами по существу и выражен «принцип неожиданности», трактующийся ныне в военной литературе.

И пусть не покажется парадоксом утверждение, что многие великие полководцы, создавшие новые методы войны, знаменовавшие собой новые периоды в развитии стратегии и тактики, по природе и по духу были партизанами.

Решительность действий, смелость расчетов, широкий размах, свободное отречение от старых форм и мощный бросок армий на новые пути, поражавшие противника необычайностью положений,.-все это являлось следствием самобытной природы вождя-партизана.

Свободный от «обязательных правил» ум, могучая воля, глубокое понимание природы войны позволяли этим „природным» вождям предпринимать невозможное и делать его возможным. Не даром отмечено, что всякий, более или менее способный партизан в большей степени „стратег», нежели «тактик».

И армии в руках этих вождей обращались в партизанский отряд грандиозных размеров, свободный от рутины, свободный в выборе путей, действующий наперекор мудрым расчетам незадачливых фельдмаршалов гофкригсрата.

Можно смело утверждать, что в будущих войнах в борьбе машинизированных армий победителем будет тот, кто внесет в операции живое индивидуальное начало, кто в нужный момент сумеет отречься от общепринятых форм и смелым ходом внесет расстройство в ряды вражеской армии, парализует тонко рассчитанный механизм, разрушит ее сложную путаную систему и разобьет ее по частям.

Перейдем теперь к наиболее обычным положениям партизанского отряда в условиях боевой обстановки. Здесь те же:

  • а) походное движение,
  • б) отдых,
  • в) охранение и разведка,
  • г) бой,
  • д) действия после боя.

Как уже следует из общей характеристики действий партизан, во всех указанных положениях красной нитью проходит необходимость сближения подготовки и исполнения действий, как одного из непременных условий скрытности, внезапности и быстроты действий.

Походное движение. Это не простое передвижение отряда, это скрытый переход из одного положения в другое, перенос точки приложения силы.

Скрытность достигается выбором соответствующих дорог и быстротой движения. Столкновение на походе менее всего желательно для партизана, а потому для него важно обеспечить за собой возможность уклониться от боя, быстро переменить направление движения. При таких условиях и походный порядок принимает формы, не связывающие партизана с определенным направлением. Авангард, если таковой будет, обладает значительной самостоятельностью и не является чем-то неразрывным с главными силами. Его назначение - преимущественно разведка. Случаи, чтобы авангард прикрывал развертывание главных сил, довольно редки. Обычно авангард, встретив противника, предупреждает главные силы и или атакует совместно с последними, или при необходимости прикрывает уход главных сил в новом направлении, обычно применяя для этого ложные движения. Уходит самостоятельно, присоединяясь к главным силам на заранее условленном рубеже.

Но если необходимость или особые выгоды побуждают партизан принять бой на походе, то действия авангарда и главных сил обычно совмещаются, конечно, во времени, но не в направлении. Для партизан здесь важно не дать противнику изготовиться к бою, использовать его скованность «походным порядком», т.е. известную зависимость главных сил от авангарда. Партизан в этом отношении осторожней, он не обусловливает боевую готовность своего отряда наличием авангарда и не расчленяет действий (завязки боя авангардом, подход и развертывание главных сил и т.д.).

Переход в новые районы у партизан часто выражается в форме сбора мелкими группами к условленным пунктам и рубежам. Этот прием маскировки движения практиковался часто у Махно и у Антонова, применялся он и у красных сибирских партизан. В каждом партизанском объединении есть «ядро». Это отборная группа, являющаяся главной боевой и жизненной силой отряда. Здесь и главарь отряда Это ядро определяет всю работу партизанского отряда, это главный ориентир при всех положениях. Такое ядро можно отметить и у вандейцев, и у Косцюшки и у Махно, наконец и у Забайкальских красных партизан, одной из мощных партизанских групп нашего времени.

В этом ядре совмещаются понятия и резерва, и ударной группы. По существу это следствие необходимости руководящего начала и объединения действий, средств направлять общий ход работы, т. е. может быть не всегда ясно выраженное стремление к формам организованной силы.

В других видах походного движения (отступательном и фланговом) тоже встречаются известные особенности.

Отход под преследованием противника вынуждает партизан прибегать к арьергардам, но роль последних довольно кратковременна. При первом же свороте главных сил с начального направления исчезает и арьергард, часто распыляясь во все стороны, с целью замести следы действительного отхода главных сил.

При фланговых движениях партизаны обычно ограничиваются наблюдением опасного направления, заботясь, главным образом, о скрытности и быстроте движения. Для противника важно определить хотя бы только направление движения партизанского отряда. Отсюда для партизан необходимость всячески маскировать это направление путем различных уловок до намеренных нападений на пункты, лежащие в стороне от действительных путей движения всей группы.

Отдых-ночлег. В основе лежит временное укрытие от противника, остановка вне пределов его досягаемости. Избранный район или пункт должен, помимо скрытности, обеспечивать и свободный уход в любом направлении. Поэтому пункты остановки не являются последовательными этапами на определенном пути, а чисто случайными в зависимости от обстановки; особенно это касается случаев движения партизан под преследованием противника.

Но надо отметить, что даже при всех положениях известные районы, известные пункты могут иметь для партизан особое, превалирующее значение. Здесь мы говорим о летучих партизанских отрядах; зависимость от своего района «территориальных» партизанских отрядов в особом пояснении не нуждается.

Действительно, трудно представить такой партизанский отряд, который бы бесконечно маневрировал, имея все необходимое под рукой и не нуждающийся в пристанищах. У всех партизан из числа местных жителей всегда будет тяготение к известным своим районам. Причин здесь много: знакомство с местностью, сочувствующее население, возможные тайные склады боеприпасов, кадры пополнений и т.д. Отсюда и отмечаемая иногда у партизан повторяемость маршрутов и повторные посещения известных пунктов при возможности располагать своими действиями. Можно отметить даже настойчивые стремления в эти районы партизан и под преследованием противника. Достаточно известна роль Гуляй-Польского района в истории Махно.

Взятый в плен начальник штаба махновской группы Белаш не отрицал подобной повторяемости маршрутов и пунктов остановок, объясняя это желанием вернуться на старые места с целью взять обратно отданных на «подкорм» лошадей, сбора отставших и выздоровевших бойцов, наконец, по продовольственным условиям, дружбе с крестьянами и т.д. По заявлению того же Белаша, в период борьбы с Деникиным (1919 г.) у махновцев были и тайные склады боеприпасов, откуда партизанам приходилось пополняться. Подобные условия, быть может в различной степени, существуют вообще для всех партизан.

Таков характер партизанских остановок. Остановки в условиях регулярных действий более определенны, это или этапы движения, или боевые рубежи.

Охрана и разведка. В условиях партизанских действий эти понятия как бы совмещаются. Сторожевая охрана в смысле сил, прикрывающих расположение своей главной группы и носящих в себе известное начало боевого порядка, здесь редко имеет место. Первые же выстрелы сторожевой охраны - это сигнал или к исчезновению партизанского отряда, или к нападению его на приближающегося противника.

Сторожевая охрана у партизан сводится к скрытному наблюдению за всеми подступами к пункту стоянки отряда. В борьбе с Махно бывали случаи, что наши части застигали махновцев врасплох, т. к. сторожевая охрана последних, проглядев красных, уже не представляла сама по себе преграды.

О значении разведки у партизан распространяться излишне. Разведка предшествует каждому шагу партизана. Разведка это непрерывная слежка за противником, учет известных моментов в его положении. Разведка предопределяет и ход действий партизан; последние редко могут открытой силой создать наиболее выгодное исходное положение и только используют моменты в обстановке, руководствуясь данными разведки.

Огромное значение имеет скрытность разведки; последняя настолько разнообразна в своих формах и приемах, что не всегда подходит даже под понятие соприкосновения с противником.

Другой характерный момент - это сближение разведки и действия в тех случаях, когда партизан переходит к активности. Поскольку партизану приходится пользоваться известными моментами в обстановке, он должен быть готов к немедленному переходу к действию. Недосмотр или оплошность противника - случай, а не постоянная данная.

Все эти случаи «внезапных» нападений партизан и представляют совмещение разведки и удара.

Бой. В тактике партизанских действий бой надо определять, как нападение.

Мы уже отмечали, что для партизан почти исключена возможность подготовить свою атаку постепенными боевыми ходами; открытое приближение к противнику исключает внезапность и лишает партизан главных шансов успеха.

Но при всех положениях, не исключая и внезапных нападений, за противником всегда надо считать известную силу сопротивления. Раз бой неизбежен, партизан принимает его, но определенно старается провести как можно скорее. Затяжка боя невыгодна для партизан т.к. она восстанавливает порядок и преимущества регулярной силы, и чем ближе бой подходит под формы регулярного, тем он тяжелее для партизана.

Партизан опасен противнику быстротой, подвижностью, неуловимостью своих действий; опасен потому, что противник не успевает использовать всех средств противодействия. Сковав партизана боем, противник получает уже свободу в своих мероприятиях и постепенно овладевает обстановкой боя. Одним из основных методов борьбы с партизанами и является принуждение последних к регулярному бою.

Партизан отлично понимает это положение и, если не успевает достигнуть результатов первыми же ударами, обычно выходит из боя. Этот выход часто совершается так же неожиданно, как и самое нападение: отряд бросается в разные стороны, рассыпается и исчезает с поля боя. Противник часто считает этот момент за поражение партизан и не ведет преследования из-за отсутствия видимых целей. Но это иногда только начало действий, ловкий маневр партизан; собравшись на условленном рубеже, партизанский отряд повторяет удар в неожиданном направлении и часто застает противника врасплох.

Вот один из довольно обычных на Украине примеров (из прошлой борьбы с бандитизмом):

«Бригада N-ской кавалерийской дивизии в декабре 1920 г. окружает в д. Захарьевка (северо-западнее ст. Стародубовская. Карта 10-в.) отряд Удовиченко в 500 штыков и 300 сабель. После короткого боя бандиты мелкими группами прорываются на восток и распыляются. Бригада, считая банду разбитой, преследование не ведет. Бандиты за ночь собираются в ст. Стародубовской и утром 2 декабря «бегут» на восток, но сразу ломают путь на север, на запад и, очертя дугу приблизительно в 40 верст, в тот же день ударяют на обоз бригады в ее «тылу» в д. Белоцерковка». Такие же «распыления» неоднократно отмечены и в действиях банд Антонова (Тамбовская губерния).

Примеров партизанских действий достаточно, конечно, в истории любой эпохи, но примеры из борьбы с Махно и Антоновым особенно интересны, как близкие к условиям современных войн.

Мы уже отмечали, что у партизан нередки случаи упорных открытых боев, близких по формам к регулярным. Возьмем пример из борьбы Махно с Деникиным.

9 декабря 1919 г. Махно нападает на г. Екатеринослав, защищаемый частями Ш-го корпуса белых; позиция последних дугой опоясывает город с запада. Утром показывается разведка махновцев, но после короткой перестрелки исчезает. Белые ждут развертывания противника и его наступления... и вдруг удар по левому флангу, и Махно врывается в город (по оврагу!). Намеренная затяжка боя комкором III губит успех Махно: белые успевают принять меры, в тыл прорвавшимся махновцам ударяют резервы и боем восстанавливают положение. Махно теряет до 2000 чел. пленными и вынужден отойти. Попытка повторить прием «овладения с налета» не удается. Новая атака в 23 часа и 6 других за 10 и 11 декабря опять безуспешны. Махно за эту операцию теряет до 5000 ч. (50% всех своих сил), исключительно благодаря тупому упорству и потере самообладания. Положение белых в этой операции было не особенно прочно, но в регулярном бою преимущество было за регулярными войсками.

В борьбе с Деникиным, как и позднее, в 1920 г., Махно не останавливался перед открытыми боями, поскольку располагал тогда достаточными силами. К первому периоду и относится оценка Махно, сделанная его противником.

«Махно не боится окружения и даже сам на него напрашивается, действуя в таком случае своими свободными от окружения отрядами конницы на тылы врага партизанским способом, а окруженным основным ядром - регулярным образом, пока окружение еще стратегическое. К моменту же тактического окружения, если еще не удалось нанести поражения противнику, выбирал один из окружающих отрядов, нападал всеми силами и прокладывал себе дорогу из сжимавшего его кольца».

Повторение этих приемов мы видим и в 1920-1921 гг. у Бердянска, у д. Андреевка (14-X1I-1920 г.), у с. Петрово (25-ХП-20 г.). Эти бои интересны как образчики крупных боев партизан с регулярными частями, образчики искусного лавирования партизан в районе, насыщенном противником и, наконец, пример удара и прорыва, оставляющего далеко за собой всю налаженную группировку преследователей. Подробные очерки этих боев имеются в нашей литературе. Здесь только отметим, что за партизанами сохранялись их преимущества: свободный выбор направлений, быстрота маневрирования и стремительность «неожиданных» ударов. Рядом с партизанами регулярные части из-за отсутствия связи, промахов командования, недостатка инициативы и ряда других субъективных причин теряли стройность и налаженность боевой машины и являлись громоздкой мертвой силой. Возьмем отдельный эпизод из операции у с. Петрово 26 декабря 1920 г.

Одна из конных бригад движется на усиление частей, действующих против Махно.

«К рассвету 26 декабря 2-я кавалерийская бригада подошла на 6- 8 верст к с. Петрово. Авангард бригады - 1 эскадроном кавполка, при приближении к с. Петрово встретился с конными разъездами Махно, которые завязали с эскадроном переговоры. В разъезде Махно оказались знакомые бойцов эскадрона и последние, вместо донесения о встрече с противником, повели с бандитами беседу. Не получая от авангарда предупреждения и предполагая, что авангард встретился с находившимся где-то впереди эскадроном запасного полка, бригада спокойно продолжает движение и начинает спускаться в балку, за которой на бугре находился авангард. Комбриг выехал вперед к авангарду узнать, с кем ведет авангард разговоры, увидев, что разговор идет с бандитами, он поскакал к бригаде, чтобы привести ее в боевую готовность. Но было поздно. Конница противника, широко пользуясь пересеченной местностью, по балкам обошла бригаду, сбив фланговое охранение бригады, и стремительно атаковала уже спустившуюся в балку бригаду, открыв одновременно с этим сильный пулеметный огонь из 15-18 пулеметов. Наши пулеметы пытались отстреливаться, но были заглушены пулеметами противника. Не успевая развернуться, бригада не могла отразить атак противника и в беспорядке начала отходить в южном направлении...»

В данном примере мы только хотим отметить прием партизан - нарушение системы походкою порядка и постановку главных сил в условиях неожиданного нападения.

Можно указать на целый ряд предательских обманов Махно наших авангардов. Этот прием - это результат верной оценки партизаном зависимости регулярных сил противника от своих систем и порядков. И чем сложней будет весь войсковой механизм, тем опасней будет для него и частичное повреждение.

Действия после боя. Это одна из слабых сторон в партизанской тактике. Можно много указать примеров, подобных действиям Удовиченко в д. Захарьевка-Белоцерковка, но труднее отметить случаи развития партизанами успеха выигранного боя. Такие случаи будут возможны, преимущественно, у партизан, стоящих на переходной к регулярным силам ступени, и у «войсковых» партизан.

Например, тот же Махно. После своих наиболее крупных успехов Махно представлял очень серьезную опасность для наших частей в момент их новых перегруппировок, но почти не было случая, чтобы Махно развивал начальный успех дальше поля боя. Обычно после победы Махно временно уклонялся от новых встреч и давал нам возможность сравнительно свободно восстанавливать положение. Партизан и побежденный, и победитель одинаково старается после боя выйти из соприкосновения с противником; с одной стороны это объясняется необходимостью привести в порядок свои силы, расшатывающиеся даже после успешного боя; с другой, известным опасением дальнейших мер своего противника, поскольку об этом у партизан еще нет сведений. Подобные положения мы встречаем и в действиях 1-го забайкальского партизанского красного корпуса. Здесь ряд упорных открытых боев, часто крупные успехи, но почти нет непосредственного развития успеха. Разгромив, например, врага в ожесточенном 2- хдневном бою у ст. Мациевская, партизаны позволяют остаткам противника отойти беспрепятственно на восток и не развивают даже ближнего преследования. Этот пример приводим условно, т. к. мы пользовались, хотя и очень ценным, но не достаточно еще полным очерком этих событий.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >