Социально-политическая мысль в России начала XX в.

XX век открывает первый русский политолог в полном смысле слова М.Я. Острогорский (1854—?), опубликовавший в 1903 г. свой главный труд «Демократия и организация политических партий». Острогорский различал демократическое устройство общества и государства и считал, что и то и другое обеспечивает лишь материальную свободу. Если посмотреть на политическую историю мира с точки зрения социальных идеалов, то очевидно, по мнению Острогорского, что общество следовало по ложному пути. Избирательному принципу как таковому приписаны мистические свойства обеспечения свободы. В слишком развитой избирательной системе народ вместо усиления своей власти распыляет ее. Настоящая задача общественного мнения, по Острогорскому, заключается в том, чтобы наблюдать и контролировать органы управления.

Высшей силой демократии, за счет которой она осуществляет свою власть, является, считает Острогорский, сила социального запугивания: «Проявлять власть — это не что иное, как только запугивать, применять моральное принуждение для того, чтобы заставить себе повиноваться» [2, т. 4, с. 311—312]. Это относится и к деятельности государства по отношению к подданным, и к действиям подданных по отношению к государству. Острогорский рассматривает как «закон тяготения» социального порядка то, что естественным свойством всякой власти является концентрация. «Но нужно, чтобы правящее меньшинство всегда находилось под угрозой. Функция масс в демократии заключается не в том, чтобы управлять, а в том, чтобы запугивать управителей» [2, т. 4, с. 312]. Получается соревнование по принципу: кто кого? «Все политические свободы: свобода печати, права собраний, права ассоциаций и гарантии индивидуальной свободы, на которые опирается всеобщее голосование и которые рассматриваются как гарантии свободы, являются лишь формами или органами власти социального запугивания, защитой членов государства против злоупотребления силой» [2, т. 4, с. 313].

Первая функция парламента, являющаяся, по Острогорскому, смыслом его существования, заключается в контроле исполнительной власти. Относительно деятельности партий Острогорский полагает, что «государство не имеет права ни штемпелевать политических убеждений, ни устанавливать условий, при которых этот штемпель может быть наложен» [2, т. 4, с. 309].

Значение политических партий Острогорский оценивает невысоко: «Партийная жизнь, следовательно, представляет собой лишь длительную школу рабского подчинения. Все уроки, получаемые в ней гражданином, являются лишь уроками трусости; она прежде всего учит гражданина, что для него нет спасения вне постоянной партии и подготавливает его ко всякого рода отречениям и смирению» [2, т. 4, с. 313]. Широко известны строки В.В. Маяковского, написанные двумя десятилетиями позже: «Плохо человеку, когда он один... Но если в партию сгрудились малые, сдайся враг, замри и ляг. Партия — рука миллионнопалая, сжатая в один громящий кулак». Но что собой представляет отдельный палец кулака по отношению к целому? Об этом и рассуждает Острогорский, утверждая, что «Различные социальные элементы не могут поддерживаться в единстве иначе, как путем тирании, будь то тирания, вооруженная мечом, или моральная тирания, которая началась с теократии и продолжается в форме социальных условностей» [2, т. 4, с. 316].

Острогорский считает партийную систему недемократичной и предлагает на смену постоянным партиям свободные группировки в парламенте и вне его и проведение плебисцитов и референдумов среди населения по главным государственным проблемам. Это он называет новой концепцией управления. Мысли Острогорского о том, что «демократия означает ныне борьбу за власть политических партий, организация которых по способу суммирования наибольшего числа избирателей приводит к господству партийных комитетов» [2, т. 4, с. 740], перекликаются с теми, которые в середине XX в. составили основу новой концепции демократии.

К наиболее видным теоретикам русского марксизма принадлежат Г.В. Плеханов (1857—1918) и В.И. Ленин (1870—1924). Каждой общественно-экономической формации, по Плеханову, соответствует своя форма политического правления: для феодализма — монархия, для капитализма — республика, для социализма — прямое народное законодательство. Нужна не анархия, пишет Плеханов, а пан-архия, т.е. прямая демократия, возможность непосредственного участия в общественных делах всех взрослых членов общества. Здесь перекличка с термином полиархия, введенным современным политологом Р. Далем.

Философ и правовед П.И. Новгородцев (1866—1924) высказал мысль, которую после него по-иному повторил А. Тойнби — общественные учреждения — необходимые и незаменимые средства движения личности по пути нравственного прогресса. На смену уходящей вере в возможность достижения земного рая Новгородцев предлагает поставить веру в человеческое действие и нравственное долженствование. «Не обетованная земля, а непреклонная личность — такова наша последняя опора» [2, т. 4, с. 413].

Плеханов и его сподвижники, соглашаясь, что существует единый путь развития человечества, установленный марксовой «пятичлен- кой» — первобытный коммунизм, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, коммунистический, следовали направлению западников в революционном варианте. Более активный экстремистский путь избрал Ленин и руководимые им большевики. Исходя из того, что капитализм в эпоху империализма стал единой системой, Ленин обратился к поискам слабого звена в этой системе и нашел таковое в России. Отсюда следовало, что мировая пролетарская революция может начаться именно здесь. На подготовку ее была нацелена созданная Лениным революционная партия нового типа с железной дисциплиной — партия большевиков (названная так потому, что на третьем съезде Российской социал-демократической рабочей партии при голосовании по принципиально важному пункту устава, формулировавшему обязанности члена партии, сторонники Ленина получили большинство). Это слово потом вошло в название партии, созданной Лениным после раскола РСДРП — ВКП(б).

Ленин сформулировал концепцию государства, имевшую важное значение для развития советского общества в XX в. Почти через тысячелетие после Илариона в книге «Государство и революция», написанной в августе 1917 г. и служащей главным ленинским трудом по государственно-правовым вопросам, Ленин формулирует сходную концепцию. «Всякое государство несвободно и ненародно». — пишет В.И. Ленин, подчеркивая слово «всякое» и частицы «не». Ленин доказывает со ссылкой на Маркса и Энгельса, что государство не средство взаимосогласования интересов различных социальных сил, а продукт непримиримости классовых противоречий и орган подавления; сила, стоящая над обществом и все более отчуждающая себя от него. Отсюда вывод: «Пролетариату нужно... государство... устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать». Какова в этом случае роль права и закона? Это всего лишь атрибуты пройденного этапа развития человечества, от которых чем скорее отказаться, тем лучше. «Демократическая республика есть наилучшая возможная политическая оболочка капитализма». Значит: коль скоро уничтожается капитализм, долой демократическую республику и да здравствует диктатура пролетариата. Всеобщее избирательное право — орудие господства буржуазии. Значит: долой всеобщее избирательное право, да и право вообще. Все то, для чего ранее существовало государство и право, будет выполняться теперь «без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс» с «простотой и легкостью». В демократической республике действуют лишь формальные принципы права, но нет демократии реальной (форма здесь сопоставляется не с содержанием, как можно было бы ожидать, а с реальностью и третируется). Вообще право — лишь надстройка над экономическим базисом, следующая ему. Ленин уснащает свою работу многочисленными цитатами и выписками из сочинений Маркса и Энгельса, но выводы, к которым он приходит, были совсем не обязательны для защищавшего государство марксиста Каутского.

Создатель Советского государства В.И. Ленин рассматривал в качестве переходной формы от буржуазного к социалистическому строю «государство-коммуну», прообраз которой Парижская коммуна 1871 года. По Ленину, государство-коммуна — это «не обычное парламентарно-буржуазное государство, а государство без постоянной армии, без противостоящей народу полиции, без поставленного над народом чиновничества... республика Советов, рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху» [Ленин В.И. Поли. собр. соч.: в 55 т. Т. 33. М.: Политиздат, 1956—1965. С. 138, 115].

По мнению философа Н.А. Бердяева (1784—1948), русский человек сильнее, чем западный, чувствует грех и зло всякой власти. Анархизм — создание русских. В соответствии со своим пониманием антиномичности русской души Бердяев считал, что, с одной стороны, русские стремятся к свободе, а с другой — покорны государству. Построить справедливое общество, по Бердяеву, невозможно, так как всякая организация власти подпадает господству князя мира сего. Все же лучшее из зол — государство, основанное на праве и законе, тогда как социализм как жажда равенства и анархизм как жажда свободы доводят человека до «небытия».

«Для возрождения России, — писал Бердяев, — существенно важно, чтобы каждый сознал себя человеческой личностью в абсолютном ее значении и членом нации в абсолютном ее предназначении, а не интеллигентом или представителем того или иного класса» [2, т. 4, с. 586]. Бердяев противопоставляет «философию обиды» как философию рабскую и «философию вины» как философию свободы. «Философия вины и есть философия сынов Божьих, свободных существ» [2, т. 4, с. 586, 587]. Великая миссия России, по мнению Бердяева, «быть посредницей между востоком и западом, осуществить славянофильскую мечту в единении с западной культурой и в претворении ее в свою плоть и кровь... русский дух в лице Петра, Пушкина и других своих гениев обнаружил свой всечеловеческий характер» [2, т. 4, с. 587, 588].

В 1909 году Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, А.С. Изгоев и другие выпустили сборник «Вехи», в котором проанализировали духовную ситуацию в России начала XX в. Статьи сборника своим острием были направлены против интеллигенции, подтачивающей, по мнению авторов, основы российской государственности. Сборник вызвал бурную полемику в печати и резкую реакцию со стороны мыслителей различных политических лагерей.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >