Социально-политическая мысль в Московском государстве

Идея суверенности русского государства, концепция государя- самодержца, т.е. властвующего самостоятельно, единодержавно над подвластной ему территорией, сформировалась в борьбе с Золотой Ордой за независимость. Концепция самодержавной власти, которая отчетливо проявилась уже в Северо-Восточной, Суздальской Руси, превалировала над республиканской идеей, хотя последняя на практике осуществилась в Новгороде и Пскове. С одной стороны, идея неограниченной самодержавности государя и даже его богоизбранности, с другой — попытки ограничить царскую власть боярской аристократией и священством вплоть до теократической идеи приоритета церковной власти над светской.

Главной в московский период была проблема взаимоотношений светской («царство») и духовной («священство») властей. На протяжении всего периода существования Московского государства соперничали теократическая и цезарепапистская (приоритет светской власти над церковной) концепции. Теократическую идею поддерживали некоторые влиятельные церковные деятели и патриарх Никон (1605—1681), пытавшийся воплотить ее в жизнь, но господствовала самодержавная, цезарепапистская. «Господь Бог всесильный, когда небо и землю сотворил, тогда двум светилам, солнцу и месяцу, светить повелел и чрез них показал нам власть архиерейскую и царскую: архиерейская власть сияет днем, власть эта над душами; царская в вещах мира сего», — писал в своих «Возражениях» Никон, защищая теократическую идею. В другом месте Никон пишет, что «духовная и мирская власть друг друга не выше, но каждая происходит от Бога» [2, т. 3, с. 315]. Преобладание, как и Византии, цезарепапистской идеи главенства светских государей над церковью привело к тому, что Никон был смещен.

По Максиму Греку (ок. 1470—1555), христианский царь — это одушевленный образ «царя небесного». Тем самым в концепции двух градов Августина Блаженного христианский царь занял у Максима Грека место в граде Божьем. Максим Грек прославлял обоюдно согласное управление царя и митрополита. Он требует от царя, чтобы тот походил на Бога, а не льстит ему, что он достиг божественного состояния. В этом Максим Грек поддерживает позицию нестяжателей Нила Сорского (ок. 1453—1508) и Вассиана Косого (ок. 1470—1545). Иную позицию занял Иосиф Волоцкий (1439/40—1515) — основатель и игумен Иосифо-Волоколамского монастыря и глава так называемых иосифлян. «Признавая идею божественного происхождения царской власти, Иосиф отделял понятие священного царского сана от носящей этот сан персоны, предусматривая возможность сопротивления царю, обуреваемому грехами, страстями, сребролюбием, гневом, лукавством, несправедливостью, гордостью и яростью, — царюмучителю» [2, т. 3, с. 129]. Ссылаясь на Иоанна Златоуста, Иосиф Во- лоцкий пишет, что «поставлена гражданская власть на пользу людям Богом, а не дьяволом, чтобы не поглотили друг друга люди, как рыбы» [2, т. 3, с. 131] (ср. с Т. Гоббсом). Священство служит Божескому, царство — человеческому.

Вторая важная проблема — взаимоотношения государя с представителями высшей элиты — боярами, потомками удельных князей земель, вошедших в состав Московского государства. Дмитрий Донской советовал на смертном одре детям ничего не делать без согласия бояр. Процесс централизации власти в XV—XVI вв. приводил к обострению взаимоотношений государя и бояр, особенно в период правления первого русского царя Ивана Грозного.

Добровольный изгнанник князь А.М. Курбский (ок. 1528—1583) в письме к Ивану Грозному предложил царю искать совета не только у «думцев» (членов Боярской думы — совещательного органа при государе), но и «всенародных человек», т.е. выступил с идеей создания представительного органа при государе из делегатов от всех сословий. В целом политическая концепция Курбского совпадала с интересами боярства — русского аналога западно-европейской аристократии, носителя средневековых свобод в противовес самодержавному абсолютизму. Курбский выступает за упорядоченную законами монархию, при которой подданные могут сохранить свое «свободное естество человеческое» и свободную волю. Он не говорит о правах человека, но упирает на то, что впавшие в немилость бояре служили царю и отечеству верой и правдой, и потому Иван Грозный не прав в своих действиях против них.

В эпоху Ивана Грозного был создан примечательный трактат «Домострой», в котором сопоставляется семья и государство. Если Конфуций рассматривал государство как идеальную семью, то «Домострой» изображает семью как мини-государство с мужем-самодерж- цем. Русский историк и публицист А.А. Кизеветтер (1866—1933), разбирая этот трактат, отмечал, что по «Домострою» государство — это всеобъемлющий политический союз, поглощающий все интересы общества, и что учение о всеобъемлющей роли государства (иными словами, роли государства полицейского типа) совпадало с политической программой тогдашних московских правительств, ориентировавшихся на создание военной, строго централизованной монархии с безусловным повиновением подданных государю.

В Смутное время создается при обсуждении условий призвания на русский престол польского королевича Владислава проект разграничения компетенции Земского собора и Боярской думы с указанием прав разных сословий и защитой личной свободы подданных от произвола властей. Знаменитый русский историк В.О. Ключевский (1871 — 1906) назвал договор от 4 февраля 1610 г. «целым основным законом конституционной монархии». Изгнание из Москвы осенью 1612 г. польских войск и избрание 21 февраля 1613 г. царем Михаила Романова свело эти идеи на нет, но само их появление примечательно.

Примерно в то же время приказной дьяк Иван Тимофеев (Семенов) (ок. 1555—1631) обосновал в сочинении «Временник» необходимость при пресечении династии выбора нового царя с участием «всей земли», «всенародным множеством», представителями всех сословий. Концепция выборности государя противоречила представлению о его богоизбранности. Но тут сама политическая ситуация потребовала решения: либо выбирать узким кругом заговорщиков, как было с Василием Шуйским, или московской элитой, как было с Борисом Годуновым, либо привлечь к выборам царя представителей различных сословий и регионов. Первые два пути были испробованы и не дали плодов, поэтому и победила идея выборности «всей землей».

У Тимофеева внешний моральный подход к оценке политических деятелей сменяется объективно политическим. Осуждая Бориса Годунова за хитрости при овладении престолом, он признает его ум и достижения на государственном поприще. Это напоминает разведение политики и морали Н. Макиавелли. Но в России в то время не было Возрождения — оно отстало здесь на два столетия от итальянского и на одно от Возрождения в Западной Европе. Славянские сочинители-просветители XVI в. (И.С. Пересветов, Ю. Крижанич) тоже двигались в этом направлении, но с определенным запозданием, как и само Русское Возрождение.

После завоевания турками Византии в середине XV в. была сформулирована концепция Москвы как Третьего Рима. Псковский монах Филофей (ок. 1465—1542) писал в послании к великому князю Василию III: «.. .два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». «По своему наиболее общему содержанию концепция Филофея — религиозная историософская концепция с мессианской идеей особой роли в мире православной „богоизбранной" России как нового (после Первого и Второго Рима — Византии) истинного и последнего центра христианства и его защитницы» [2, т. 3, с. 1491. По мере укрепления русского государства данная идея становилась все более популярной и определяющей его политику.

В то же время русская социально-политическая мысль становится все более свободной от церковного влияния. Светский писатель И.С. Пересветов (XVI в.) поставил идею «правды» (справедливости) как основы государственного устройства выше веры («коли нет правды — ничего нет»). «...Если Максим Грек славил кротких правителей, то Пересветов готов простить государю гордость и даже жестокость — лишь бы они были справедливыми, ввели добровольную, а не подневольную военную службу и праведный суд» [2, т. 3, с. 169]. В лице Пересветова утверждается идеология служилого дворянства, опирающегося на сильную, но основанную на законах самодержавную власть.

Идеологом крестьянства выступил писатель и публицист монах Ермолай-Еразм (XVI в.). «Необходимы прежде всего земледельцы: от их трудов хлеб, от него начало всех благ» [2, т. 3, с. 183]. Поэтому государь прежде всего должен заботиться об этом классе населения.

Завершает допетровскую эпоху важный политический трактат Ю. Крижанича (1617—1683) «Политика». В нем впервые в русской социально-политической мысли политика представлена как наука. Трактат Крижанича написан примерно в то же время, что «Левиафан» Т. Гоббса. Стоя на тех же позициях неограниченной монархии, Крижа- нич добавляет к концепции Гоббса свои аргументы. При «самовлад- стве» лучше соблюдается всеобщая справедливость. Этот способ правления надежнее оберегает от опасности, подобен власти Божьей, при нем легче сохранить покой и согласие в народе (последний аргумент по существу повторяет Гоббса).

Крижанич рисует картину идеального правления. Государь обязан сделать подданных счастливыми. Все сословия должны быть довольны своим жребием. Достигает этого государь с помощью мудрости, могущества и богатства, соединенных вместе. Должен он быть справедливым, жить в страхе Божием и любить подданных. Богатство не запрещено царю, но он не должен быть жадным, жестоким и несправедливым при сборе казны и не увеличивать ее до бесконечности, а остановиться, «достигнув положенной меры, и чтобы не стяжал таких богатств, которые бы лежали недвижимо и не приносили никакой пользы» [2, т. 3, с. 330].

Итак, в данный период явно преобладала монархическая точка зрения на политическое устройство России. Подобные взгляды встречаются и сейчас. Современные монархисты считают, что самодержавное правление и в наши дни является наилучшим для России.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >