Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Спорт arrow История олимпийского движения. Новая версия
Посмотреть оригинал

: Олимпийское движение

Существует множество пространных формулировок о том, что же такое «олимпийское движение». Ответ с позиции менеджмента предельно чёток и ясен: олимпийское движение - это сам МОК и признанные им организации.

Между тем, в Олимпийской хартии делается акцент на то, что в олимпийском движении есть три главные составные части: МОК, международные спортивные федерации и национальные олимпийские комитеты.

При этом есть разъяснение, что помимо главных составляющих, олимпийское движение представляет собой довольно сложную, диверсифицированную и постоянно изменяющуюся структуру, созданную взаимодействием международных спортивных организаций по всем направлениям деятельности МОК - спортивного права, спортивного менеджмента, спортивной индустрии, спортивной медицины, спортивной науки, спортивной журналистики, инвалидного спорта, спортивного и олимпийского образования и многого другого.

Олимпийские идеалы

Кубертен в интервью французскому журналу «Авто» заявил в 1935 г., что «новое Олимпийское движение должно стать религией со своей церковью, догматикой и культом»[1]. Это высказывание служит ключом к понимаю концепции олимпизма, воплощённой моделью которой стал главный стадион для Игр XI Олимпиады 1936 г. в Берлине, представляющий собой гигантскую «Церковь Спорта», по выражению Кубертена, обрамлённую колоннами, самая высокая из которых служила звонницей. На ней был установлен колокол с изображением орла, держащего в когтях олимпийские кольца, под которыми высекли слова Гитлера: «Я созываю молодежь всего мира!»

В течение всего нескольких десятилетий церемониал олимпизма обрёл характер культового действа, что в определённом смысле соответствовало историческим традициям. Сам Кубертен называл олимпийский церемониал составной частью культа «Religio Athletae» (лат. - религия атлетов), но не дал ей сколько-нибудь четкого определения. Тем не менее, олимпийская псевдорелигия вполне вписалась в систему институтов интернационализма, суля мировому сообществу новую форму единства.

Согласно постулатам веры религии атлетов, участники олимпийских игр получали возможность примкнуть к высшему обществу, демонстрируя выдающиеся мировые спортивные достижения. Каждому рекорду присваивалось имя конкретного спортсмена. Вполне в духе важнейшего постулата либерализма, который гласит, что любые ценности должны быть защищены правом частной собственности. Этому способствовала возрожденная МОК античная традиция обожествлять олим- пиоников.

В древности победителям ставили статуи на специальной аллее в Олимпии, а их имена высекались на стенах храмов, что поднимало их статус до положения полубогов. Кроме того, их освобождали от налогов, кормили всю жизнь за счет города и чеканили монеты с их изображениями. В современном спортивном мире благодаря усилиям МОК нет ничего выше звания «олимпийский чемпион», к нему не прибавляется приставка «экс», в честь его победы исполняют национальный гимн и поднимают флаг страны. Вот, что говорил об этом сам Кубертен:

«Почему я восстановил Игры? Чтобы облагородить и усилить разные виды спорта, подтвердить их независимость и перспективу на будущее и, таким образом дать им возможность исполнить воспитательную роль, которая на них возлагается в современном мире. Во славу спортсмена, чья физическая деятельность нужна обществу и чья отвага необходима для поддержания духа соревнований»[2].

Итак, можно предположить, что речь идет о современной разновидности общественного сплочения, основанного на идолопоклонстве и культе героев. Опираясь на светскую, телесно-материальную основу, Кубертен реставрировал мифологию древних греков. Другими словами, пользуясь определением американского философа Роберта Белла (1927- 2013), он создал гражданскую религию с верой в Олимпийские идеалы, снабдив ее символикой, ритуалами и социальными институтами.

Со временем заявленная Кубертеном «религия атлетов» превратилась в мессианскую идею современного олимпийского движения. Основой олимпизма стала «реинкарнация» античного поклонения кумирам, содержащая в себе полный арсенал средств настоящего культа: священные места (спортивные арены), жрецы (чиновники и менеджеры), ритуалы (церемонии открытия и закрытия, сами соревнования) и целый пантеон идолов (чемпионов и рекордсменов). Самым поразительным образом все это относительно мирно «уживается» в современном мире с традиционными вероисповеданиями, но порождает вопрос: во имя чего совершаются победы в спорте?

Спорт по своей природе - одна из форм самопознания, его предназначением является открытие безграничных физических возможностей человека с их обязательной публичной демонстрацией. Именно в этом кроется глубинное противоречие спорта и христианства, а также других культурообразующих религий, которые направляют духовный поиск на раскрытие «внутреннего, нетленного человека». Кроме того, спортивные состязания являют собой ритуальное действие с прославлением конкретного спортсмена, что в свою очередь лишь усугубляет культовую природу спортивных достижений.

Повышенный интерес в современном обществе к спортивным шоу и драматизм состязаний рождают предвкушение катарсиса. Ранее на подобное претендовали лишь искусство и религия. Эти новые тенденции в позиционировании спорта очень точно подмечает немецкий философ Эльк Франке. «Спорт, - по его словам, - в силу своих особых пространственно-временных и игровых условий обнаруживает родство с другими специализированными областями человеческой деятельности, такими, например, как искусство и театр - с одним, однако, существенным отличием: спортивное действие в ходе соревнований не «транслирует» никакого специфического сообщения, как, например, театральная пьеса или стихотворение. С этой точки зрения драматизм спортивного события бессодержателен! Отсюда вытекают два конкретных следствия: спортивное соревнование удовлетворяет а) существенным признакам драмы, однако его драматизм обусловлен не содержанием, а формой, создаваемой правилами игры; б) драматизм спортивного соревнования не является плодом вымысла, это не игровая репрезентация реальности, как в театре, а нечто, само претендующее на статус реальности» .

К сказанному можно добавить, что только сопереживание зрителей наполняет смыслом любое спортивное соревнование. И в этом заключено его коренное отличие от произведений искусства, где драматизм заложен в самом содержании. Болельщики одновременно являются соучастниками ритуального процесса и паствой, уповающей на волю спортсменов. А спортсмены, следуя мифо-архаичной традиции, выступают в роли посланников Небес. Но далеко не всегда зрители испытывают чувство восторга. В большинстве спортивных мероприятий (среднего уровня) у зрителей нет даже предвкушения катарсиса.

Отсутствие эстетического эффекта, той щемящей ноты надрывно- сти, которая всегда присутствует в лучших произведениях искусства, отчасти призвана компенсировать жертвенность атлетов, на которую они [3]

идут, следуя правилам честной игры (fair play). Справедливость атлетов по отношению друг к другу порой выражается сознательным отказом от победы. В этом случае их образ наделяют, не побоюсь этих слов, мученическим ореолом.

Подобно церковной традиции, МОК даже учредил специальный орган «канонизации» спортсменов, пожертвовавших личной победой во имя спорта (культ «мучеников») или сделавших карьеру, которая может служить образцом служения идеалам спорта («святые»), а также спортсменов, посвятивших себя пропаганде честной игры («святители»). Этот орган - Международный комитет Fair play, который вручает соответствующие награды:

  • Трофей Пьера де Кубергена (1863-1937) за поступок в духе Fair play, стоивший спортсмену победы;
  • Трофей Жана Боротра (1898-1994) за соблюдение принципов Fair play на протяжении всей спортивной карьеры;
  • Трофей Вилли Дауме (1913-1996) за деятельность по распространению идеалов и принципов Fair play.

Таким образом, сам факт присуждения этих наград маскирует и оправдывает чисто развлекательный и коммерческий характер современного спорта, переводя его из категории мирских утех (потребительской сферы) в область высших духовных ценностей человека.

Героизация и обожествление высших спортивных достижений, какие существовали в Древней Греции, можно сказать, возрождены в современном обществе. Воззрения языческого античного мира на заслуги атлетов вписалась в новую систему общественных взаимоотношений. Наряду с корпоративной этикой - продуктом индустриализации общества, олимпизм закрепился в системе либеральных ценностей. Позднее это явление в американской и европейской философии получило и достаточно четкое определение: гражданская религия.

Чемпионы становятся нашими кумирами, и этому новому культу не могут противостоять многие люди, которым свойственно религиозное самосознание. Мало того, некоторые священнослужители зачастую сами становятся ярыми болельщиками и благословляют на победы национальные сборные. Мы теперь настолько верим в спорт, что склонны прощать ему риски, связанные с возможными травмами, подчас не совместимыми с жизнью, полагая, что он в конечном итоге чрезвычайно полезен для долголетия и здоровья. Эта вера носит квазирели- гиозный характер и сродни выражению: «В Россию можно только верить!»

Объяснению такой слепой веры может служить замечание философа Макса Вебера (1864-1920) в книге «Протестантская этика и дух капитализма» (1905). Во время путешествия по США он обратил внимание на значительную роль церкви в американском обществе. В одной из бесед, приведенных в книге, прозвучала мотивация религиозности либерального общества в целом и ее понимание американцами: «По мне, сударь, каждый может верить или не верить, однако если я имею дело с фермером или купцом, который вообще не принадлежит ни к какой церкви, то я не доверю ему и 50 центов. Что побудит его отдать мне долг, если он ни во что не верит?»[4]

Потребность в сакральной санкции спорта, в контексте социального анализа М. Вебера, обострилась в связи с кризисом религиозных систем и стремительной секуляризацией общества того времени, она могла быть удовлетворена за счет придания идее олимпизма особого квазирелигиозного статуса, что и было воплощено олимпийцами. А подчеркнутая ритуализация спорта также служила этой цели, усиливая эвристический эффект созерцания сверхвозможностей атлетов - полубогов в мифо-архаичной репрезентации. Отсюда логично предположить, что в обоснование указанной цели, Кубертен и задумал концепцию «религии атлетов», которой можно дать вполне конкретное и исчерпывающее определение (сделать реконструкцию):

По Кубертену, Religio Athletae (RA) - это особая форма почитания атлетов и их достижений, которая обусловлена верой в олимпийские идеалы, прописанные в Олимпийской хартии МОК. Ритуальный аспект RA заключается в исполнении специфических действий атлетов во время олимпийских игр, а также в следовании поведенческим установкам, закрепленным в катехизисе - Олимпийской хартии. Духовный аспект RA сопряжен с верой в облагораживающую функцию физических упражнений и достижения высшей формы существования через участие в состязаниях. Отсутствие высшего существа в культе RA позволяет сделать заключение о синкретизме, свойственном вере в идеалы олимпизма, что не мешает адептам RA сохранять свою принадлежность к любым другим формам вероисповедания[5].

Сакрализация обнаруживается и во взаимоотношениях МОК с ор- ганизациями-участниками олимпийского движения. С обретением статуса высшей инстанции в спорте, определяющей целесообразность той или иной деятельности, МОК учредил высший институт признания видов спорта и иных спортивных организаций, обязав их представлять доказательства преданности олимпийскому движению и веры в олимпизм. После прохождения сложной многоступенчатой системы сатисфакции лишь некоторые из желающих допускаются к обряду инициации - вожделенного признания МОК.

Подобная практика вполне вписывается в концепцию олимпизма, основанного аристократами в традициях замкнутых европейских элит (Средневековья, Ренессанса и Нового времени), где иерархия строится в соответствии с признанием и лояльностью сюзерена. В данном случае - МОК. Сама принадлежность к такой организации служит неисчерпаемым источником ретроградной легитимации: раз эта деятельность восходит к античности, то уже потому является благородной, законной и престижной. Следовательно, признание видов спорта со стороны МОК можно расценивать как социокультурную сегрегацию: только тот, кто принадлежит к этой традиции по крови или причастен ей по культуре, имеет право на вхождение в элиту.

Но подобно тому, как при становлении современного спорта английская аристократия противилась распространению своих любимых развлечений вниз и вширь, традиционные элиты олимпийской империи - федерации видов спорта, включенных в программу Олимпийских игр, превратились в сдерживающий фактор, мешающий вовлечению в олимпийскую семью более мобильных - изначально секуляризованных (не имеющих античных истоков) новых состязаний.

С введением института признания в Олимпийском движении появился специальный орган сотрудничества с новообращенными в олимпизм - Ассоциация признанных МОК международных спортивных федераций (ARISF). Будучи посвященной организацией, ARISF почитается равной среди равных в Олимпийском движении, ее статус соответствует статусу ассоциаций летних (ASOIF) и зимних (AIOWF) международных федераций олимпийских видов спорта. Главной задачей ARISF с момента его создания стало лобби по включению признанных МОК видов спорта в программу Олимпийских игр. Но никаких полномочий при этом ARISF не имеет, есть только право заявить: IN ЮС WE TRUST!

Международные федерации олимпийских видов спорта, а также признанных МОК видов спорта, получают дотации МОК, а их национальные федерации имеют преференции от правительств. Отсюда можно заключить, что вера в олимпизм - премиальная по своей сути и дает практические преимущества её адептам.

  • [1] Coubertin Р. de. Comment con?oit les Jeux Olympiques, par Fernand Lomazzi, «L'Auto» // Jean-Marie Brohm. Le Mythe Olympique [ 1946]. - Paris: Christian Bourgois, 1981. - P. 431.
  • [2] Кубертен П. Олимпийские мемуары. - Киев: Олимпийская литература, 1997. - С. 49.
  • [3] Франке Э. Современный спорт - религия рубежа тысячелетий? // Отечественные записки,№6, 2006. - С. 67-80.
  • [4] Вебер М. Избранные произведения. - М.: Прогресс, 1990. - С. 275.
  • [5] Реконструкция проведена автором и опубликована в ст.: Кыласов А.В. Religio athletae, илиКультурно-религиозная сущность олимпизма // Вестник спортивной науки, 2009, №5. -С. 55-58.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы