Общие теоретические подходы к изучению личности киберпреступника и механизма противоправного поведения в сфере информационных технологий

Проблема познания личности киберпреступника неразрывно связана с общими криминологическими подходами к изучению личности правонарушителя. Также, как и в случае с традиционным индивидуальным преступным поведением, в личности киберпреступника проявляются, прежде всего, общие социальные свойства и качества, сформированные в процессе ее формирования и развития множественными взаимодействиями с социальной средой. Познание этих криминологически значимых для понимания и объяснения индивидуального преступного поведения взаимодействий и взаимосвязей всегда находилось и, вероятнее всего, будет находиться в центре внимания криминологии. При этом справедливым представляется утверждение А.И. Долговой о том, что понятие «преступник» следует использовать только как формальное, т.е. отражающее не наличие у человека каких-либо особых криминальных характеристик, а лишь тот факт, что человек совершил преступление. Это понятие важно отличать от понятия «преступный человек», используемого сторонниками идеи о прирожденном преступнике[1]. Только находясь в обществе, являясь его членом, человек в полной мере является личностью. Именно в сочетании биологической и социальной составляющих заключается его сущность. Соответственно, именно к человеку, как существу социальному, может быть применен термин «личность преступника».

Заметим, что личность киберпреступника, равно как и любого другого, есть такой же социально-биологический субстат, обладающий реальным социальным, а не искусственным интеллектом, хотя, создание последнего сегодня тоже реальность и перспектива его криминального воплощения, к сожалению, также представляется вполне обоснованной. Однако, пока мы имеем дело с киберпреступником homo sapiens, все его свойства и качества, в том числе реализуемые в преступном поведении, будут рассматриваться и оцениваться с учетом социальных установлений. Потому в основе познания личности киберпреступника следует, прежде всего, выделять ее социальные структурные компоненты.

Обычно познание личности в социальных науках осуществляется по следующим структурным компонентам:

  • 1) социальный статус, включающий в себя совокупность признаков, отражающих место человека в системе общественных отношений (семейное положение, уровень образования, социальное положение и т.п.);
  • 2) социальные функции, отражающие реальные проявления личности в основных сферах деятельности (материальной, общественной, бытовой);
  • 3) нравственно-психологические установки, отражающие отношение человека к его проявлениям в основных видах деятельности (отношение к государству, правопорядку, социальным ценностям)[2].

Эти компоненты социальной структуры личности, взаимодействуя с окружающей ее средой, формируют субъективные детерминанты преступного поведения. Субъективные причины того или иного преступления всегда являются производными от тех или иных особенностей характера человека. Однако совсем не обязательно, чтобы в совершенном лицом преступлении эти свойства и качества проявили себя в полной мере. В то же время общественная опасность личности, как совокупность ее свойств и качеств, сориентированных на общественно опасную деятельность, как правило, проявляется в любом умышленном преступлении. Но, следует иметь в виду, что общественная опасность личности, проявившаяся в том или ином преступлении, еще не является полным отражением ее сущности, так как в полной мере ее будет характеризовать только совокупность прошлого и нынешнего антисоциального поведения правонарушителя.

Как известно, общественная опасность личности преступника заключает в себе два критерия - объективный и субъективный. Первый связан с совершенным преступлением и причинением таковым ущерба определенным общественным отношениям. Второй же является комплексом личностных характеристик, проявлявшихся в различных антиобщественных поступках еще до преступления и в полной мере воплотившихся в момент его совершения. Такой подход к определению общественной опасности преступника приводит к необходимости разграничивать момент появления и момент достоверного установления факта общественной опасности, следовательно, «...первое имеет место до

(иначе преступление не было бы совершено), второе - после совершения преступления, поскольку единственное достоверное основание для вывода об общественной опасности лица - преступное деяние»[3].

Таким образом, уголовно-правовое значение имеют, прежде всего, свойства личности, в которых заключается ее общественная опасность. Любое лицо, совершившее правонарушение, является общественно опасным, однако степень общественной опасности у разных типов преступников неодинакова.

Само по себе правонарушение, как внешне выраженный акт человеческого поведения, причинивший ущерб объекту посягательства, является предметом криминологического интереса, поскольку ему (правонарушению) предшествовали объективные и субъективные обстоятельства, с которыми связаны мотивы, постановка целей, планирование и т.д. Эти действия еще не образуют состава преступления, однако возможно говорить о преступном поведении, включающим в себя формирование преступного намерения и его осуществление. Преступное поведение есть процесс, развертывающийся в пространстве и во времени и включающий внешние объективные действия, образующие состав преступления, а также внутренние предшествующие или психологические явления, которые детерминируют совершение преступления. Все это характеризует механизм преступного поведения, являющий собой процесс взаимодействия личности и внешней среды, формирующий преступное поведение человека и реализующий его. В нем принимают участие психические компоненты и состояния личности, которые присущи и правомерному поступку. Но в преступном поведении все они, или, по крайней мере, некоторые из них наполнены специфическим содержанием - антиобщественной направленностью[4].

Как известно, направленность личности является ее важнейшей стороной, определяет ее общественную и моральную ценность, мировоззрение и жизненную позицию. По мнению Б.А. Сосновского, направленность является «... стержневой психологической особенностью, поскольку структурирует все другие свойства и проявления, детерминирует их содержание, систему отношений человека с миром. Направленность характеризует не деятельность, не единичные акты поведения, а субъекта со стороны его разнообразных устремлений»[5]. Подобной позиции придерживается А.Г. Ковалев, который определяет направленность как высший уровень регуляции деятельности и поведения в соответствии с требованиями ситуации[6].

В своей книге «Основы общей психологии» С.Л. Рубинштейн указал, что направленность личности выражается в многообразии все расширяющихся и обогащающихся тенденций, которые служат источником многообразной и разносторонней деятельности. В процессе этой деятельности мотивы, из которых она исходит, изменяются, перестраиваются и обогащаются все новым содержанием[7].

По мнению А.Н. Леонтьева, необходимо рассматривать как саму личность в неразрывной связи с деятельностью, так и направленность как свойство личности, порождением или результатом, продуктом этой деятельности. И поскольку признаком этой деятельности является наличие мотива, следовательно, направленность есть не что иное, как иерархия мотивов и личностных смыслов, ориентирующих деятельность личности[8].

Сфера потребностей и мотиваций в значительной мере определяют человеческую деятельность, в связи с чем сама по себе направленность перестает быть доминирующей характеристикой личности.

Применительно к предмету настоящего исследования следует говорить о криминогенной направленности личности с отклоняющимся поведением, при этом подразумевается склонность субъекта к выбору противоправных средств и способов удовлетворения своих потребностей, что приводит к нарушению установленных государством общеобязательных норм и правил поведения.

Криминогенная направленность непосредственно связана с правовым сознанием личности, включающим в себя не только знание законов, но и умение их правильно толковать. Важным при этом является убежденность в справедливости и актуальности этих законов, осознание необходимости в неукоснительном следовании им. Очевидно, что нормальное социальное развитие предполагает процесс преобразования культурных (в том числе правовых) норм в индивидуальные ценности. Преломлённые через систему личностных смыслов правовые нормы в сочетании с волевой регуляцией обеспечивают такое качество личности, как законопослушание[9].

Е.В. Змановская определяет антисоциальную направленность следующим образом - это ценности, потребности, убеждения, личностные смыслы - всё, что имеет значение для данного человека и побуждает его к анормативной активности. Человеческие потребности - нормальные, например, в комфорте или безопасности - становятся причинами отклоняющегося поведения в тех случаях, когда личность испытывает дефицит в приемлемых способах их удовлетворения[10].

Криминогенная направленность у субъекта возникает, когда он в качестве наиболее приемлемой формы удовлетворения возникшей потребности выбирает, вследствие возникновения низменных мотивов, стимулирующих преступные цели-способы в поведении, преступный способ достижения потребностей, удовлетворение которых непреступным способом является для анализируемой личности достаточно затрудненным или же вообще невозможным.

Под асоциальной ориентацией личности следует подразумевать ситуацию, когда из всех возможных вариантов выбираются именно аморальные и противоправные. Таким образом совершается правонарушение. Немаловажную роль при этом играет влияние внешней среды, социальной и физической, на индивидуальные признаки данной личности. Отличие правонарушителя от лиц, не совершающих правонарушения, в том-то и состоит, что ему свойственны асоциальные личностные качества, пренебрежительное отношение к общественным интересам, а также выбор общественно опасного поведения для осуществления противоправного замысла или же пассивного отношения в ситуации, когда от него требовалось активность для предотвращения правонарушения.

Криминологи знают, что механизм преступного поведения включает в себя мотивацию преступления, планирование и осуществление противоправных действий. Кроме того, данный поведенческий алгоритм связан с личностью, а также с окружающей средой, как социальной, так и физической. Механизм рассматриваемого поведения не может быть реализован без субъективных процессов, происходящих только в организме самой личности, которая, помимо реализации возникших мотивов к совершению правонарушения, планирования и реализации преступного замысла, сознает, к каким последствиям приведет данное правонарушение, соответственно, способна проявить волю для предотвращения отрицательных последствий.

Применительно к предмету настоящего исследования, понимая, как само собой разумеющееся, воздействие окружающей социальной среды на формирование преступного мировоззрения, необходимо подчеркнуть доминирующее влияние на личность киберпространства, в которое она вступает, не проявляя до того момента каких-либо социально негативных свойств и качеств. Ясно, что, находясь в киберпространстве, совершенно необязательно преследовать какие-либо асоциальные интересы. Это может быть поиск информации, приобретение посредством интернет-ресурсов товаров и услуг, участие в компьютерных играх, просмотр видео или прослушивание музыки и др. Однако, как показывают многочисленные криминологические и психологические исследования, находясь под воздействием тех или иных неблагоприятных социальных факторов, индивид постепенно «погружается» в киберпространство, становясь зависимым от данной окружающей среды. Возникает психологический феномен, называемый «интернет- аддикцией». Данная форма зависимости вкупе с киберпространством способны деформировать психику потенциального правонарушителя, дать ощущение полной анонимности, порождающей чувства вседозволенности и безнаказанности.

Что касается мотива как первопричины противоправного поступка, то под ним понимается внутреннее побуждение личности к совершению того или иного действия. Можно согласиться с таким обобщающим определением мотива как «осознанного побуждения (стремления) к совершению конкретного целенаправленного поступка (волевого акта), представляющего общественную опасность и предусмотренного уголовным законом в качестве преступления»[11]. Мотивация преступного поведения является более широким понятием, чем мотив, поскольку включает в себя, помимо первоначальных побудительных сил или готовности индивида к совершению определенных действий, в том числе преступлений, также факторы, которые направляют, регулируют эти действия, а при определенных условиях изменяют их исходную направленность, оказывая влияние на поведение во всех его элементах[12].

Понимание мотива как основания поступка дает основание говорить об антисоциальных мотивах ввиду антиобщественной направленности замысла субъекта. Криминальны не сами по себе потребности и многие цели, взятые в отдельности, криминальный оттенок им придают другие компоненты мотива, связанные с блоком «внутреннего фильтра». Основную криминальную «нагрузку» в нем несет компонент, связанный с нравственным контролем. Преступно не желание голодного человека добыть пищу, разъяренного - отомстить обидчику, а антиобщественные и противоправные способы, которыми они хотят это сделать. Потому и потребности, и внешние обстоятельства «виноваты» в содержании преступления лишь постольку, поскольку они облегчили формирование намерения удовлетворить потребность, но не больше[13].

В криминологической литературе мотивы обычно делятся на шесть групп: 1) политические; 2) корыстные; 3) насильственноэгоистичные; 4) анархистско-индивидуалистические; 5) легкомысленно-безответственные; 6) трусливо-малодушные[14]. Заслуживает профессионального внимания классификация мотивов, предложенная Е.В. Змановской:

  • 1) частично или полностью осознанные индивидом, обозначаемые как желания, ценности, убеждения и интересы (например, безопасность, успех, уважение, признание, свобода и др.);
  • 2) обычно не осознанные, но при определенных условиях могут быть такими (например, в процессе психоанализа), проявляющиеся в повседневной жизни только в косвенной форме - в ложных действиях, снах, болезненных симптомах, в поведении, которое кажется немотивированным, таким, которое сложно объяснить с точки зрения обстоятельств, например, вредные привычки (алкоголизм и т.п.).
  • 3) не осознанные, полностью вытесненные в область бессознательного, к которым можно отнести мотивы самосохранения (проявляются, например, в потребности в безопасности, свободе, запугивании врага, личной территории) и др.[15]

Криминогенность личности, совершающей преступления в высокотехнологичной сфере, есть результат процесса его формирования, а тип личности преступника в этой сфере отношений реализуется через систему сформированных мотивов, преобладающим из которых является корысть. Корыстный мотив по силе воздействия на личность преступника, по динамической способности вызвать его активность, не имеет себе равных. Актуальной остается формула К. Маркса о том, что «капитал боится отсутствия прибыли или слишком малой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленнее, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы»[16].

Преступление - волевой акт человеческого поведения или группы лиц, направленный на достижение конечной, преступной цели. Но достижение преступного результата само по себе не объясняет мотива совершения преступления и не способствует правильной уголовноправовой оценке содеянного. Поэтому, как справедливо отмечает С.А. Тарарухин, для раскрытия сущности преступления и личности преступника большое значение имеет установление соотношения мотивации и цели содеянного[17].

Так, лица, проходящие по уголовным делам о преступлениях в банковской сфере, в абсолютном большинстве отмечали, что стремились в результате преступления нажиться, то есть имели целью обогащение. При этом прослеживалась и связь мотива с результатом совершенного деяния, которая в киберпреступлении, равно как и в любом ином умышленном уголовно наказуемом деянии проявляет себя безусловно.

Для понимания механизма совершения киберпреступления важны психологические оценки, которые связаны с развитием теории потребностей, теория справедливости и теория ожиданий. Потребности личности, как правило, играют решающую роль в формировании мотивов противоправного поведения, в том числе в совершении преступления в сфере информационных технологий. Именно потребности являются движущей силой, которая формирует и организует в сознании человека процессы восприятия, мышления и действия, следовательно, заставляет имеющуюся неудовлетворительную ситуацию развиваться в направлении, которое обеспечивает достижение определенной цели. При этом потребности и цели, взятые отдельно, могут быть вполне законными, криминальный оттенок им придают другие компоненты мотива, связанные с блоком «внутреннего фильтра». Основные криминальные нагрузки в нем имеет компонент, который непосредственно связан с нравственным контролем. Именно деформация и искривление этого компонента структуры личности приводит к противоправному поведению, а не корысть, зависть, месть, недовольство, обида и озлобленность. Противоправными являются не потребности и желания, а антиобщественные и противоправные способы их реализации. Поскольку человек выбирает криминальные пути и средства удовлетворения потребности и достижения цели, мотив в целом, как и замысел, намерение, приобретает криминальный характер[18] [19].

Выделяются шесть основных групп потребностей, в том числе имеющих значение для осознания механизма совершения киберпреступления: 1) материальные потребности; 2) потребность в безопасности; 3) сексуальные потребности; 4) потребность в социальном самоутверждении; 5) потребность в знаниях; 6) мировоззренческие потребности27.

Специфичной чертой человека как биологического вида является то, что он постоянно чего-то желает, при этом крайне редко остается довольным достигнутым. Как утверждал А. Маслоу в своей работе «Мотивация и личность», само наличие той или иной потребности свидетельствует о том, что другие, более интенсивные, потребности уже удовлетворены, поскольку если бы это было не так, то человек был бы занят именно их удовлетворением. Ученый отмечает, что мы никогда не захотим выстраивать математические системы, сочинять музыку, украшать комнату или нарядно одеваться, «если большую часть времени наш желудок пуст, или же мы все время умираем от жажды, или если нам угрожает приближение катастрофы, или если все нас ненавидят»[20]. Данное утверждение Маслоу позволяет сделать следующий вывод: когда вся устремленность личности будет направлена лишь на удовлетворение самых необходимых потребностей, он не будет перед собой задачи реализации своего творческого потенциала, и даже думать об этом не будет, так как «...мы сознательно стремимся к тому, что, предположительно, можно реально достичь»[21].

В случае же недостижения названного устремления будет страдать как сам индивид, так и окружающее его общество: «Если человек чувствует себя подавленным или встревоженным, для общества лучше, чтобы он беспокоился о завершении войны, нежели о том, что ему холодно или голодно»[22]. Маслоу приводит еще один справедливый довод: «Человек должен быть тем, чем он может быть. Люди должны сохранять верность своей природе»[23] [24].

Для самой же личности отрицательная роль данного положения заключается в том, что невозможность достижения уровня самореализации делает человека несчастным. Человек, не достигнувший уровня воплощения собственного призвания, базирующегося на природе собственной индивидуальности, обречен на тотальную неудовлетворенность жизнью, на поиски суррогатных форм компенсации нереализованной возможности аутентичного бытия. Трудно не согласиться с данным утверждением. Счастье музыканта - в создании и исполнении музыки, художника - в написании картин, поэта - в сочинении стихов, что позволяет всем им быть в согласии с собой32. Предположим, что аналогичным счастьем, как осознанием собственных потребностей, ощущением личных способностей и возможностей их удовлетворения в киберпространстве, должен обладать (стремиться к обладанию) и киберпреступник. При этом важно подчеркнуть, что в основной своей массе криминальные деяния (в том числе, киберпреступления) вызываются желанием удовлетворения, главным образом, материальных потребностей. Это могут быть жизненно важные потребности; потребности, характерные для определенных социальных групп; завышенные потребности, удовлетворить которые общество не в состоянии; асоциальные потребности, разрушающие физическое и психическое здоровье личности и направленные против интересов общества. В любом случае, материальные потребности во всех указанных вариантах способны вызвать корыстную мотивацию, одновременно связанную с завышенными и асоциальными потребностями.

Специфика киберпреступного поведения заключается в том, что потребности социального характера (недостижимое в реальной жизни самоутверждение, вызванное признанием со стороны членов виртуального сообщества, ощущение превосходства над большинством пользователей виртуальной сети, вызванные как чувством высокопрофессионального владения компьютерным инструментарием, так и ощущением вседозволенности и безнаказанности, условиями виртуальной анонимности) приводят к формированию мотивов «киберагрессивного» поведения (обида, ревность, пережитое унижение и т.д., ранее причиненные в реальной общественной жизни жертвой данного преступления в отношении инновационного преступника), что в области виртуального пространства реализуется не путем традиционных контактных видов ущерба, сопряженных с реальными, видимыми преступными результатами (причинение смерти, телесные повреждения, открытое завладение имуществом и т.д.), а посредством реализации специфичных возможностей высоких технологий: «взлома» компьютерной системы, получения доступа к денежным средствами и личной информации, приватным перепискам, распространением порочащих личность сведений, фотоснимков, видео- и аудиозаписей и т.д.

Опасность опосредованного воздействия на жертву киберпреступления заключается в том, что непосредственного визуального контакта не происходит, преступник скрывает свою личность под выдуманными «никами». В этом случае правонарушителем движут различные мотивационные цели: завладеть чужими денежными средствами, опорочить, дискредитировать в глазах семьи, «подмочить» деловую репутацию перед бизнес-партнерами, потенциальными инвесторами и т.д., и при этом остается существенный шанс навсегда остаться неузнанным и безнаказанным. В результате вполне реальна ситуация, когда обладающий незначительным социальным статусом правонарушитель весьма существенно посягает на финансовые, репутационные и деловые достижения лица, имеющего высокое общественное положение.

Таким образом, мотивы преступного деяния самым непосредственным образом связаны с личностью, представляющей внутренне единый и сложный механизм неповторимых свойств и качеств. При этом личностные черты и качества, преобразуя внешние детерминанты, обусловливают мотивы совершения конкретных поступков и действий, в том числе и общественно опасных. Мотивы, носящие противоправный характер, определяют антиобщественную направленность личности, при условии, если субъект выбирает противоправные средства удовлетворения потребности. Мотивационная сфера, в свою очередь, способна воздействовать на личность, вызывая определённые изменения в её структуре и содержании различных компонентов.

Однако, следует иметь в виду, что субъект, стремящийся удовлетворить свои потребности, по пути к субъективному оформлению мотива преступления, должен преодолеть систему ценностных ориентаций. Ценностные ориентации - глубинные личностные характеристики, которые указывают на наиболее значимые для личности объекты. Обычно говорят об иерархии ценностных ориентаций, которая отражает определенное предпочтение личностью одних ценностей по сравнению с другими. Важное значение имеет также устойчивость ориентации, ее интенсивность[25].

У каждой личности существует своя иерархия ценностных ориентаций, соответственно, одни ценности ставятся выше других, что определяет мотивацию поведения, стремление к определенным целям и выбор средств их достижения. Здоровые ценностные ориентации, присущие законопослушному гражданину, не позволяют проявляться антиобщественным намерениям, а также выступают против возникновения противоправных мотивов. При возникновении материальных потребностей данное лицо будет стремится к непреступному заработку. В противоположном случае, у лица, которое ставит превыше всего корыстные ценностные ориентации, при возникновении желания в удовлетворении материальных потребностей, почти наверняка созреет корыстный мотив. Деформации индивидуальных ценностей или их несоответствие с общественными нормами поведения, приводит к асоциальной направленности.

В то же время существует ситуация, когда ценностные ориентации могут самостоятельно породить мотив преступления. Это происходит в случаях проявления крайнего экстремизма, религиозного фанатизма, национал-шовинизма и ксенофобии, когда возникают мотивы расовой, национальной или религиозной ненависти, или даже мотивы ненависти и вражды в отношении соответствующей социальной группы. В этом случае интернет-пространство дает обширное поле для деятельности представителей всевозможных антисоциальных групп, которые создают сообщества крайне радикального толка. Нельзя утверждать, что представители таких сообществ однозначно являются преступниками и их деятельность должна быть расценена как противоправная. Однако, следует признать, что в закрытом сообществе, где культивируется обстановка ярой национальной, расовой или иной формы ненависти и нетерпимости, потенциально зреет источник общественной опасности. Цель создателей этих интернет-сообществ и заключается в том, чтобы злобу и враждебность, взращенную на полях виртуальной действительности, перенести на плоскость первичной, реально существующей жизни.

Мотивы, потребности, ценностные ориентации являются внутренними компонентами личности, формирующими мотив правонарушения. Однако существует и внешний фактор - конкретная жизненная ситуация, в которой планируется преступное деяние и реализуется преступный замысел. Под ней понимается определенное сочетание объективных обстоятельств жизни человека, непосредственно влияющих на его поведение в данный момент. В криминологическом смысле это событие или состояние, вызвавшего решимость совершить общественно опасное действие, способствующее или препятствующее ему. Ситуация обычно предшествует преступлению, но может и сопровождать его совершение[26].

Социальная жизнь может быть настолько разнообразной и динамичной, что трудно предугадать момент зарождения, течение развития и наступление результата той или иной жизненной ситуации. Ход жизни, даже в монотонной статике, способен преподнести любые неожиданные коллизии. Но, все же, применительно к современной сверхдинамичной эпохе, приходится говорить о типичности спонтанных явлений.

Жизненная ситуация может выражаться событиями, происходящими на самом деле, их последствиями, причинно-следственной связью между первыми и вторыми. В данном аспекте важными для восприятия является целый ряд сопутствующих факторов: место, время, обстановка и др. Такая жизненная ситуация считается наполненной объективным содержанием.

С другой стороны, немаловажным для анализа жизненной ситуации является то, каким образом воспринимает данную ситуацию индивид, насколько оказываются затронутыми его интересы, жизненные планы и, соответственно, насколько эта коллизия совпадает или разнится с целями конкретной личности. Речь уже идет о субъективном содержании жизненной ситуации. Здесь важно отметить, что в той или иной ситуации человек действует не в соответствии с объективно имеющейся жизненной реальностью, а именно так, как субъективно эту реальность воспринимает.

В связи с этим уместно привести ситуацию с уголовно-правовым феноменом «мнимой обороны», когда анализируются и оцениваются достаточность и действительность реального посягательства с точки зрения необходимой обороны: посягательство не должно существовать только в воображении обороняющегося лица, когда лицо само домысливает ситуацию и решает, что подверглось нападению, в то время, как никаких реальных оснований для таких домыслов нет. В случае, когда вся обстановка происшествия давала достаточные основания полагать лицу, применявшему средства защиты, что имело место реальное посягательство, и оно не осознавало ошибочности своего предположения, т.е. поскольку имела место фактическая ошибка, обороняющийся будет нести ответственность либо за неосторожное преступление, либо вообще будет освобожден от уголовной ответственности.

Здесь на первый план выступают особенности личности, его темперамент, взгляд на ситуацию, сложившиеся ценностные ориентации. Причиной противоправного деяния, средоточием и кульминационным моментом механизма противоправного поведения выступают объективный и субъективный компоненты, а именно взаимодействие конкретной жизненной ситуации и психологические особенности личности.

Та или иная жизненная ситуация может играть различную роль. Она может быть источником мотивации правонарушения, когда перед потенциальным преступником встает дилемма, выбор между законным или незаконным способом разрешения проблемы. Это случай так называемой проблемной ситуации.

Вариацией проблемной ситуации является ситуация конфликтная. Первоисточник многих насильственных правонарушений кроется именно в конфликте. Между ним и преступлением может пройти достаточно много времени, однако именно в конфликтной ситуации, как самой острой фазе, может реализоваться давно зреющее противоречие.

Применительно к рассматриваемой проблеме можно указать на специфическое, присущее киберпосягательствам обстоятельство, связанное с отсутствием реального, традиционно понимаемого насилия с причинением телесных повреждений жертве со стороны инновационного преступника. Выше была приведена ситуация, когда пользователь-нарушитель посредством компьютерного инструментария сводит счеты с обидчиком из реальной жизни, причиняя ему крайне чувствительное насилие морально-нравственного и репутационного плана.

Также возможно наличие ситуации с формированием потенциала к реализации поведенческого мотива и достижения поставленных целей. Например, законопослушный гражданин, имея все возможности для достижения целей непреступным путем (образование, высокие профессиональные качества, доходная работа с «белой» заработной платой), в определенной жизненной ситуации прибегает к противоправным действиям, не удовлетворяясь достаточно высоким качеством жизни и стремясь потрафить своим неумеренным и неоправданным амбициям. Налицо корыстно-потребительская деформации личности, отсутствие гармонии в духовных и материальных потребностях, допустимость в криминальном самоутверждении любой ценой. Это гипертрофированные потребности, удовлетворить которые общество не в состоянии, извращенные эгоцентричные потребности, противоречащие защищаемым обществом интересам.

Конкретная ситуация может быть также поводом для совершения преступления. Сначала идет нормальное общение, пока интересы личностей не расходятся. Зарождается конфликт, зреет некоторое время, пока не доходит до такой степени, что малейшее замечание, оскорбление, неудачная шутка способны повлечь трагичные последствия.

Современное киберпространство предоставляет конфликтной личности (либо личности, попавшей в сферу какого-либо конфликта) относительно защищенное от какого-либо стороннего вмешательства поле для выражения своей позиции, в том числе эмоциональными средствами, способными причинить вред другой стороне конфликта. В социальных сетях достаточно часто встречаются ситуации, когда нормальное общение людей, ввиду разногласий, в какой-то момент приобретает конфликтный характер. В реальной ситуации конфликта человек, считающий себя оскорбленным либо униженным, соизмеряя свои силы и силы противника, часто предпочитает и способен уйти от силового разрешения конфликта. В виртуальной же действительности, лицо, укрытое личиной «ника», способно достаточно долго и беспрепятственно эмоционально (и не только) противостоять сопернику. При этом фатальное значение может иметь факт проживания виртуальных собеседников в одной и той же местности.

В качестве примера приведем случай, имевший место в одном из небольших городов государства постсоветского пространства. 17- летний молодой человек Т. и проживающая в том же городе девушка Л. в течение длительного времени общались в социальной сети «Одноклассники.ру». В процессе общения произошел конфликт, в ходе которого Т. написал в адрес Л. оскорбления в нецензурной форме. Печальный итог не заставил себя ждать: юноша был встречен группой молодых людей, которые жестоко его избили. Доставленный в больницу Т. через некоторое время скончался.

Следует отметить, что скандалы из-за оскорблений в социальных сетях и разного рода веб-сервисах давно не редкость, однако, как правило, они не приводят к таким трагическим последствиям. За рубежом власти пытаются активно бороться с оскорбительными высказываниями пользователей социальных сетей. К примеру, совет британского университета Киля (Keele University) выпустил приказ, запрещающий студентам ругать преподавателей в интернете, в частности, на страницах социальных сетей MySpace и Facebook под угрозой дисциплинарного взыскания и суда[27].

Конкретная жизненная ситуация может вызвать противоправный результат или же, наоборот, препятствовать его наступлению. В первом случае это может быть связано с халатностью людей, которым вверены материальные ценности, когда возникает обстановка бесконтрольности, способствующая совершению хищения. Во втором случае, наоборот, реализовать преступный умысел опасно разоблачением из-за высокой степени охраны объекта.

Применительно к рассматриваемой проблеме, киберпространство как раз и представляет соответствующую жизненную ситуацию, обеспечивает связь механизма преступного поведения с личностью правонарушителя, а также с окружающей социальной и физической средой. Потому оно должно стать объектом постоянного изучения в интересах познания различных форм преступного поведения, способных приобретать виртуальные формы выражения. Киберпространство перестало быть только средством коммуникации и безобидных компьютерных игр. Оно достаточно давно несет в себе мощнейший криминогенный потенциал, успешно используемый как отдельными правонарушителями, так и преступными сообществами.

Следующим звеном механизма преступного поведения выступает планирование правонарушения. Он содержит в себе три неотъемлемых элемента, заключающихся в выборе: 1) цели и 2) объекта преступного посягательства; 3) определения способов совершения преступления (средств достижения цели).

Выбор цели является одной из главных составляющих человеческого поступка. По данному поводу емко высказался известный психолог А. Адлер в своих лекциях по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей «Практика и теория индивидуальной психологии»: «Если посмотреть внимательнее, то можно обнаружить следующую закономерность, характерную для любого душевного события: мы не способны думать, чувствовать, желать, действовать, не имея перед собой цели. Ведь живому организму недостаточно причинности, чтобы преодолеть хаос будущего и устранить бесплановость... Только неживое подчиняется очевидной каузальности. Но жизнь - это долженствование... Нет сомнений в том, что предположение о целевой установке в значительной мере соответствует требованиям действительности. От того же, кто пытается подходить к вещам без гипотез, чаще всего укрывается более глубокий смысл. Прежде чем делается первый шаг, уже имеется цель движения, которая отражается в каждом отдельном акте»[28].

В реальной жизни при совершении преступлений могут преследоваться различные цели. Прежде всего, - цели материального характера. Затем это могут быть цели, связанные с сохранением или повышением своего социального статуса, сексуальные притязания, зависимость от алкоголя и наркотиков и т.д. Киберпреступления также чаще всего совершаются ради достижения целей материального характера, например, причинение экономического вреда в виде хищения чужих денежных средств, а также получение конфиденциальной информации.

Вместе с тем, учитывая глобальность и безграничность киберпространства, логичным представляется широкое распространение политических целей, выражающихся в посягательстве на основные государственные и политическим институты, оказывающих дискредитирующее воздействие на систему властных отношений, подрывающих доверие граждан к власти.

Информационно-идеологические цели также занимают немаловажное место при совершении преступлений. Это может выражаться в виде распространения идей и идеологий на различных интернет-площадках, специально созданных для реализации вполне определенных экстремистских, национал-шовинистических, радикально-религиозных и иных идей, обсуждение каких-либо злободневных вопросов и нюансов острополемической проблематики. При этом задача создателей и идеологов таких сообществ заключается в вовлечении в орбиту таких идей новых членов. Зачастую последние, изначально движимые простым любопытством, позже находят для себя интересные мировоззренческие суждения и точки зрения, постепенно «погружаясь» в коммуникативную систему виртуального сообщества, затем со временем превращаясь в ярых апологетов целиком захватившей их новой идеологии.

Социально-психологические цели заключаются в психологически агрессивном насилии, направленном на моральное воздействие, причинение нравственных страданий в обстановке, когда лицо- преследователь чувствует себя в полной «анонимной» безопасности.

Необходимо подчеркнуть, что правонарушитель может одновременно преследовать несколько целей. Вполне возможно, что реализуя одну цель, он переходит к другой. Зачастую идеологические или социально-психологические цели оказываются производными от целей политических. Например, в ходе планомерной дискредитации политического деятеля искусственно создается радикальное сообщество, объединяющее представителей определенной социальной группы, после чего в виртуальном пространстве начинается травля членов семьи и ближайшего окружения политика. Кроме того, цели материального характера могут связываться с политическими и социальнопсихологическими или же наоборот (шантаж, вымогательство, экстремистские требования). При этом момент перехода от одной цели к другой иногда трудно отследить из-за значительного круга вовлеченных в орбиту преступных действий лиц.

  • [1] См.: Долгова А.И. Криминология. - М., 2016. С. 207.
  • [2] См.: Аббасов У.М. Об общественной опасности личности преступника / Журнал «Пробелыв российском законодательстве». 2009. Выпуск № 4. С. 238
  • [3] См.: Миньковский Г.М. Личность преступника и методы ее изучения. М., 1976. С. 7
  • [4] См.: Криминология / Учебник под ред. Кудрявцева В.Н., Эминова В.Е. - М.: Норма. 2013.С. 176 (800 с.)
  • [5] См.: Сосновский Б.А. Мотивационно-смысловые образования в психологической структуреличности. Автореф. дисс. ... д-ра псих. наук. - М., 1992. С. 8 (30 с.)
  • [6] См.: Ковалев А.Г. Психология личности. - М., 1970. 319 с.
  • [7] См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - СПб: Питер, 2002. С. 624 (720 с.)
  • [8] См.: Григорьева М.Н. К проблеме взаимосвязи направленности личности и асоциальногоповедения / Журнал «Вестник Оренбургского государственного университета». 2006. Выпуск№ 10,ч. 1. С. 128-129
  • [9] См.: Аптикиева Л.Р., Аптикиев А.Х., Бурсакова М.С. Психологический феномен криминогенной направленности в структуре личности подростка с отклоняющимся поведением /Журнал «Вестник Оренбургского государственного университета». 2013. Выпуск № 9. С. 4
  • [10] См.: Змановская Е.В. Девиантология (Психология отклоняющегося поведения). - М.: ИЦ«Академия», 2006. С. 181 (288 с.)
  • [11] См.: Тарарухин С.А. Преступное поведение. - М., 1974. С. 14
  • [12] См.: Теоретические проблемы психологии личности. - М., 1974. С. 122-123, 147
  • [13] См.: Быков С.В. Проблема значения мотива и мотивации в психолого-криминологическомаспекте / Журнал «Вестник Самарской гуманитарной академии». Серия: «Психология». 2008.Выпуск № 1. С. 25
  • [14] См.: Криминальная мотивация. - М., 1986. С. 40^П
  • [15] См.: Змановская Е.В. Девиантология (Психология отклоняющегося поведения). - М.:ИЦ «Академия», 2006. С. 218 (288 с.)
  • [16] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т. 23. С. 770
  • [17] См.: Тарарухин С.А. Указ. раб. С. 14
  • [18] См.: Ильин Е.П. Мотивация и мотивы. - СПб.: Питер, 2006. С. 248 (512 с.)
  • [19] См.: Криминология / Учебник под ред. Кудрявцева В.Н., Эминова В.Е. - М.: Норма. 2013.С. 179
  • [20] Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. - СПб.: Питер, 2008. С. 51
  • [21] Маслоу А. Указ соч. С. 57
  • [22] Там же. С. 91
  • [23] Там же. С. 68
  • [24] Ворожко Ю.Н. Социокультурные основания самореализации личности: философско-антропологический аспект// Дисс. канд. философ, наук. - Ростов-на-Дону. 2014. С. 43-44
  • [25] См.: Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии / под ред. Шороховой Е.В. - М., 1975; Курссоветской криминологии в 2 т. Т. 1. С. 354-359
  • [26] См.: Криминология / Учебник под ред. Кудрявцева В.Н., Эминова В.Е. - М.: Норма. 2013.С. 182
  • [27] См.: Человека убили за грубость в «Одноклассниках» // http://liberatum.ru/news/cheloveka-ubili-za-grubost-v-«odnoklassnikakh»
  • [28] См.: Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей. С. 8 //http://psy-lib.ru/book/adlprpsy.doc
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >