Пьянство и алкоголизм в обществе «развитого социализма»

1970-первая половина 1980-х гг. с легкой руки публицистов периода всесокрушающей гласности получили название «застоя». Однако серьезные исследователи уже изначально скептически отнеслись к данной терминологии. Слово «застой» нисколько не дает нам возможности представить действительную картину протекавших тенденций. Ибо только мозаичная картина, состоящая из позитива и негатива, позволяет нам увидеть, что происходило в действительности с проблемами усиления пьянства и алкоголизма в условиях социалистического общества.

Характерной чертой советского общества 1950-1960-х гг. являлся социальный оптимизм, вера народа в то, что трудности временны, а их преодоление гарантирует счастливое будущее. Людей привлекала возможность обогнать в индустриальном развитии ведущие капиталистические страны. Многие были искренне убеждены в том, что СССР создает все самое лучшее, передовое.

Средства массовой информации и пропаганды призывали родителей воспитывать «нового человека», ставящего превыше всего благо советского народа, умеющего жить для других, подчиняющего свои личные интересы интересам всего народа, и если потребуется, способного жертвовать собой для общего блага страны. Поэтому вокруг граждан, не признававших норм социалистического образа жизни и труда, создавалась атмосфера единодушного общественного осуждения и жесткой критики.

Результаты массовых социологических опросов молодежи высветили довольно нелицеприятную ситуацию, сложившуюся в данной социально-гендерной группе населения СССР. С полным основанием можно констатировать, что к середине 1980-х гг. сформировался своеобразный стереотип «перевернутых духовно-нравственных ценностей». По мнению советского социолога И.М. Ильинского, среди молодежи нередко возникала «иллюзорная система социальных перемещений», основанная на степени владения определенной совокупностью престижных материальных ценностей: «фирменная» одежда и обувь, радиоаппаратура, грампластинки и другие дефицитные товары. Владение всем этим как бы становилось атрибутом индивидуального успеха, своеобразным повышением социального статуса. Не случайно, большинство из опрошенных молодых людей оправдывали существование в советском обществе спекулянтов, т.к. последние помогают им приоб- рести модные вещи .

Еще одним из свидетельств о прогрессирующем сползании в пропасть социальной и морально-психологической деградации является уровень алкоголизации советского общества. С 1965 г. по 1980 г. душевое потребление алкоголя в стране более чем удвоилось. В 1980 г. [1]

оно перестало расти, оставаясь на уровне 10,5 л в год вплоть до 1985 г. - начала антиалкогольной кампании.

По данным Ю.П. Лисицына и Н.Я. Копыт, в 1940 г. душевое потребление алкоголя в нашей стране равнялось 1,9 литра, то в 1980 г. оно составило уже 14,8 литра. Однако, учитывая, что население страны за это время возросло на одну треть, душевое потребление алкоголя будет колебаться где-то в пределах 8-10 литров. При этом надо иметь в виду, что здесь не учтено производство суррогатного алкоголя. Если же приплюсовать и его (а это самогон, чача, виноградные вина, производимые в подсобных хозяйствах), то душевое потребление алкоголя в СССР будет значительно большим' .

Эпидемиологическая ситуация в отношении алкоголизма в СССР обострилась ещё в 1960-х гг. на фоне быстрого увеличения потребления алкоголя на душу населения. Так, через государственную торговлю было реализовано на душу населения в 1965 г. 4,5 л абсолютного алкоголя, в 1970 г. - 8,20 л, в 1980 г. 10,51 л, в 1984 г. - 10,45 л, в 1985 г. - 8,8 л[2] [3].

Надо также учитывать и тот факт, что алкоголь составлял определенную статью и в импорте в нашу страну различных товаров. Так, в 1978 г. в страну было импортировано спиртного почти на полмиллиарда рублей и более чем на 400 тыс. рублей табака и табачных изделий[4].

В 1980 г. в СССР из-за границы было импортировано спиртного на 525 млн. руб., на 55 млн. больше, чем в 1979 г., на 261 000 дкл вырос завоз водки[5].

В целом, ежегодно в СССР с конца 1970-х гг. алкогольной продукции и табачных изделий завозилось на сумму, превосходящую затраты советского государства по закупке за рубежом пшеницы.

Борьба с пьянством и алкоголизмом велась вяло, наскоками, в рамках очередных государственных антиалкогольных кампаний. В коллективной монографии «Советский рабочий: социальный и духовный облик» есть главы о быте, морали, свободном времени, а анализу проблем пьянства не нашлось и строчки[6].

Между тем, спиртное прочно входило в повседневную жизнь различных социальных слоев населения как сел, малых городов, так и столичных центров. Так, например, данные опросов населения Ленинграда во второй половине 1960-начало 1970-х гг. свидетельствовали о следующем. Много времени отнимали длительные поездки на работу и обратно из спальных районов, постоянные очереди, которые изнуряли, раздражали людей. По подсчетам социологов, среднестатистическая ленинградская семья затрачивала в год на стояние в очередях не менее 550 часов. Очереди были и за водкой. Продажа алкоголя, по данным лишь за 1965-1975 гг., удвоилась. В начале 1970-х гг. масштабы алкогольной угрозы начали осознаваться обществом. В мае 1972 г. Совет Министров СССР принял специальное постановление «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Помимо существующей узы вытрезвителей, в городе стали открываться наркологические диспансеры, кабинеты. В 1977 г. пришлось даже открыть специальный наркологический кабинет для подростков. Создавались специальные народные дружины для борьбы с пьянством, комиссии присутствие райисполкомах, на предприятиях. К этому больному вопросу систематически возвращался Исполком Городского Совета. Ведь основные потери рабочего времени на предприятиях, преступность накрепко были связаны с пьянством. Результаты всей этой работы были достаточно удручающими. Так, в вытрезвителе Ленинского района следовать 8 месяцев 1975 г. побывало 8869 человек, а за тот же срок 1976 г. - 9234 человека.

Подготовленная Академией наук СССР, Институтом социологических исследований и Советской социологической ассоциацией книга «Бюджет времени трудящихся промышленности», содержащая раздел о свободном времени, тоже получилась в этом смысле в розовом цвете: затрат времени на алкогольный досуг учёные не обнаружили[7].

Однако статистика правоохранительных органов на протяжении второй половины 1960-х-начала 1980-х гг. фиксировала достаточно стабильно высокий уровень выявляемых фактов нелегального производства спиртных напитков. В период с 1966 по 1982 гг. наибольшее количество фактов самогоноварения было выявлено в 1966 г. - 38 470, в 1972 г. - 40 589 и в 1973 г. - 34 781. Это была реакция правоохранительных органов на очередную антиалкогольную кампанию, которая так же быстро затухала, как и разгоралась. С середины 1970-х гг. борьба с нелегальным производством спиртных напитков пошла на убыль. В 1977 г. было зарегистрировано наименьшее количество фактов самогоноварения за период с 1966 по 1982 гг. советской истории - 1 5467.

Можно увидеть своеобразную «волнообразность» в регистрации выявляемых фактов нелегального производства спиртного. По всей видимости, пики выявляемых самогонных дел совпадали с кампаниями государственных органов по борьбе с этим явлением, когда деятельность правоохранительных органов чрезвычайно активизировалась, и вышестоящие органы требовали от подчиненных выявленных фактов самогоноварения.

Проблема пьянства и алкоголизма в СССР вызывала повышенный интерес среди западных исследователей. Довольно обстоятельно эти вопросы стали рассматриваться в журнальных, монографических исследованиях с середины 1970-х гг.[8]

Итак, бесхозяйственность, коррупция, взяточничество, нарушение принципов социальной справедливости - все это вело к падению престижа партийно-государственного аппарата, разочарованию части населения, в том числе молодежи, в социалистических идеалах. А это, в свою очередь, способствовало нарастанию социальной апатии, пьянства, алкоголизма, наркомании, проституции, преступности в стране, которая провозгласила об отсутствии объективных причин для воспроизводства социальных патологий.

Алкоголизация России шла по типичному для Северной Европы модели преимущественного потребления крепких алкогольных напитков, способствующих сильному опьянению и интоксикации. Рост потребления регистрируемого алкоголя продолжился в 1970-е гг., максимум отмечен в 1979 г. - 10,6 л. Таким образом, уже в 1970-е гг. Россия вышла на экстремально высокий уровень потребления алкоголя в самом опасном его варианте.

Весьма проблематичным является сопоставление в различные хронологические периоды XX столетия влияния алкоголя на общий уровень смертности среди различных групп населения из-за проблем, прежде всего, статистического характера.

В самодержавной России статистика рождений и смертей основывалась на сведениях о числе совершенных религиозных обрядов (крещений, отпеваний и т.п.). Огромным достижением было создание Обществом русских врачей в 1872 г. первой русской номенклатуры болезней и причин смерти, которая отражала преимущественно санитарнопрактические задачи. Номенклатура болезней была сделана таким образом, чтобы можно было установить зависимость между возникновением и распространением болезней и условиями жизни населения.

Что касается учета умерших, то в России государственная статистика получает их из того же источника, что и эпидемиологи - из

ЗАГС. Данная система учета смертей и рождений появилась в России вскоре после революции 1917 г. Новый порядок был введен Декретом СНК и ЦИК РСФСР «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», который был издан 18 декабря 1917 г. Детали системы учета менялись неоднократно, а сами учетные организации переходили из одного ведомства в другое, но в основном созданная в 1917 г. система учета просуществовала до настоящего времени практически без изменений.

Учет причин смертности в городах СССР начался еще в 1930-х гг. С 1956 г. он стал всеобщим. Вплоть до 1999 г. он проходил по следующей схеме. Врач или фельдшер записывал причину смерти в медицинское свидетельство о смерти, которое через ЗАГС поступало в областное статистическое управление, где причина смерти кодировалась статистиками при участии работников здравоохранения.

С 1965 по 1969 гг. использовалась краткая номенклатура причин смерти, которая содержала около 210 позиций, с 1970 по 1981 гг. действовала номенклатура из 185, основанная на Международной статистической классификации болезней, травм и причин смерти (МКБ) 8 пересмотра, с 1981 по 1998 гг. - использовалась номенклатура, соответствующая пересмотру МКБ и включающая 185 позиций (с 1988 г . - 175 позиций).

Данные о смертности всех регионов, без изъятий, существуют в СССР с конца 1930-х гг., исключая годы войны, а статистика смертности по причинам - с 1956 г. Причем с середины 1950-х гг. данные о численности умерших стали достаточно точными и практически не требуют коррекций. С 1959 г. статистические органы регулярно стали рассчитывать продолжительность жизни населения России, но публиковаться она начала только в конце 1980-х гг. Данные о продолжительности жизни населения СССР публиковались достаточно регулярно с конца 1950-х до начала 1970-х гг.

Сведения о родившихся, умерших и естественном приросте населения в СССР в 1960-1985 гг. позволяют заметить о постепенном снижении рождаемости в СССР в период с 1960 по 1974 гг. и некотором росте с 1974 по 1985 гг. В то же время в 1960-1985 гг. наблюдался рост смертности и сокращение естественного прироста населения. Безусловно, немаловажную роль в депопуляции сыграл высокий уровень потребления алкоголя в Советском Союзе.

В то же время сведения об алкогольной смертности всегда были государственной тайной в СССР. Согласно закрытым данным Госкомстата СССР, с 1960 по 1980 годы алкогольная смертность в нашей стране возросла на 47% - примерно каждый третий мужчина умирал от водки. С другой стороны, торговля водкой приносила государству огромную прибыль - наш бюджет экономисты называли «пьяным» бюджетом. При Брежневе цены на водку поднимались неоднократно (впрочем, это мало кого останавливало - «было шесть, а стало восемь - все равно мы пить не бросим, передайте Брежневу - будем пить по- прежнему»), а доход от продажи алкоголя за время его руководство страной поднялся со 100 до 170 млрд, рублей. Учитывая тогдашний уровень цен в стране, это была очень внушительная цифра.

Выводы, сделанные демографами после переписи населения 1959 г., показали, что в СССР велика разница в продолжительности жизни мужчин и женщин (8 лет; впоследствии она увеличивалась и к началу XXI в. составляла 13 лет), и уже тогда демографы связывали мужскую «сверхсмертность» с чрезмерным потреблением мужчинами алкоголя.

Неблагоприятные демографические тенденции сложились к середине 1960-х гг. В целом, до 1979-1980 гг. продолжался медленный, но существенный рост смертности женщин и особенно мужчин, снижение продолжительности жизни на фоне успехов советского здравоохранения и практически повсеместного роста продолжительности жизни в других регионах мира, даже во многих странах социалистического лагеря. Смертность от отравлений алкоголем выросла за этот период в два раза, с 1,1% до 2,2% от общей смертности. Уже тогда было заявлено, что рост разрыва между продолжительностью жизни мужчин и женщин в стране связан с большим потреблением последними алкоголя .

В 1930-1970-е гг. в СССР тема самоубийств была плотно закрыта не только для общества в целом, но и для научной общественности. Считалось, что советский человек не способен на суицид. В этот период проблема суицида изучалась исключительно в медико-биологическом аспекте. Более того, идеологические концепции постоянно оказывали существенное влияние на развитие советской психиатрии. Одной из таких концепций являлось декларирование лозунга об отсутствии в социалистическом обществе основных социальных условий для возникновения психических нарушений, в том числе и суицида.

Сведения о распространенности самоубийств, сравнительностатистические выкладки были полностью закрыты для гласности, как в прочем и моральная статистика в целом. Закрытой стала, естествен- 6(14 См.: Урланис Б.Ц. И снова: берегите мужчин // Литературная газета. 1978. 7 января.

но, и информация о подобных исследованиях за рубежом. В то время как на Западе научные публикации по проблемам суицидологии становятся в послевоенный период все более многочисленными, в отечественной литературе подобные работы единичны и посвящены суицидам в психиатрической клинике.

Если судить по изданиям энциклопедических словарей в этот временной интервал, то получалось, что проблемы, как и самого понятия «самоубийство», как бы не существует. Лишь в конце 1960-х гг. ею занялись как социальной проблемой в Московском НИИ психиатрии и во ВНИИ МВД СССР[9].

Публикация статистики самоубийств для широкой общественности в СССР возобновилась лишь в 1988 г.

Замалчивание проблемы суицида или стремление полностью выхолостить его социальную подоплеку нанесли серьезный ущерб отечественной теории и практики противодействия данной социальной аномалии. Засекреченность статистических данных, идеологически заданный характер изучения феномена самоубийства лишь в рамках психической патологии определяли единственно разрешенное направление суицидологических исследований - исследование клинических аспектов самоубийства. Помимо методологических затруднений и непременных искажений научных результатов, подобный подход практически исключал возможность оказания адекватной медико-социальной помощи кризисным пациентам, делал весьма проблематичной их социальную реадаптацию.

Увеличение случаев добровольного ухода из жизни особенно в крупных городах страны в середине 1970-х гг. вынудило власть отказаться от практики замалчивания и игнорирования самоубийств как явления.

Был создан Всесоюзный научно-методический суицидологический центр. С этого времени в советской психиатрии началась постепенная смена взглядов на причины суицидального поведения. Согласно концепции А.Г. Амбрумовой, самоубийство стали рассматривать как следствие социально-психологической дезадаптации (или кризиса) личности в условиях переживаемых ею микроконфликтов.

В Москве в середине 1970-х гг. была создана превентивная суицидологическая служба. В ее компетенцию входило оказание специализированной медицинской и психиатрической помощи нуждающимся в суицидологической превенции. При этом звенья службы для реабилитации кризисных пациентов, не страдающих душевными заболеваниями, были развернуты вне психиатрических учреждений: амбулаторные подразделения, кабинеты социально-психологической помощи - в территориальных поликлиниках; кризисный стационар - в стенах городской больницы «скорой помощи». Было открыто также отделение экстренной терапевтической помощи - «телефон доверия».

В конце 1970- первой половине 1980-х гг. в советской психиатрии произошел коренной концептуальный поворот от сугубо биологического и патопсихологического объяснения причин суицида к личностному и социально-психологическому.

Для сравнения развития ситуации с самоубийствами в СССР, скажем несколько слов о том, как развивалась данная социальная патология в США. Анализ статистических сведений показывает то, что наибольшему риску самоубийств в Америке в 1979-1985 гг. оказались подвержены лица в возрасте 20-24; 25-29 и 30-34 лет.

Суицидальная активность белого и чернокожего населения в этот период существенно отличалась. Налицо значительное преобладание самоубийств среди белых американцев над числом самоубийств среди афроамериканцев. Так, в 1979 г. 24 945 белых американцев покончили жизнь самоубийством. Для сравнения, в этом же году 1 812 чернокожих американцев прибегли к суициду. Таким образом, уровень самоубийств среди чернокожей Америки был почти в 14 раз меньше, чем среди их белых сограждан.

Сопоставляя уровень самоубийств среди мужчин и женщин в США в 1979-1985 гг., обращает на себя внимание следующее.. В данных хронологический отрезок уровень самоубийств среди мужчин значительно превышал данный показатель у женщин: в 1979 г. - в 2,9 раза; в 1980 г. - в 3,2 раза; в 1981 г. - в 3 раза; в 1982 г. - в 3,3 раза; в 1983 г. - в 3,3 раза; в 1984 г. - в 3,4 раза; в 1985 г. - в 3,7 раза[10].

Таким образом, и СССР и США к концу 1970-началу 1980-х гг. имели фактически одинаковый уровень самоубийств. При этом и советские, и американские специалисты констатировали значительное количество среди суицидентов лиц, злоупотреблявших алкоголем.

В целом, к середине 1980-х гг. среднедушевое потребление алкоголя на человека в год в СССР достигло по разным оценкам 11-14 л, а прямые и косвенные потери от него составляли около 120 млрд, рублей, что приблизительно равнялось двум годовым бюджетам на оборону. Усилилось отставание по продолжительности жизни населения России (особенно у мужчин) от индустриально развитых стран Запада.

В то же время власть, провозглашая те или иные концептуальные установки и намечая генеральную линию по «исправлению» общества, не могла уповать исключительно на идеологию. Следовали конкретные меры. Но вот результативность их оказывалась очень не высокой. Подтверждением тому является ситуация с пьянством и алкоголизмом в СССР в 1950-1970-е гг.

  • [1] См.: Ильинский И.М. Наш молодой современник: вопросы мировоззренческого воспитания // Социологические исследования. 1987. № 2. С. 19.
  • [2] См.: Лисицын Ю.П., Копыт Н.Я. Алкоголизм. М., 1978.
  • [3] Народное хозяйство РСФСР в 1988 г. Статистический ежегодник. М., 1989. С. 9
  • [4] Внешняя торговля СССР в 1978 году. Статистический сборник. М., 1979. С. 4СМД.
  • [5] Внешняя торговля СССР в 1980 году. М., 1981. С. 43.
  • [6] См.: Советский рабочий: социальный и духовный облик. Минск, 1983.
  • [7] См.: Бюджет времени трудящихся промышленности. М., 1984.
  • [8] См.: Trernl V. Alcohol in the USSR: a Fiscal Dilemma // Soviet Studies. 1975. Vol. 27.
  • [9] См.: Бородин С.В., Михлин А.С. Мотивы и причины самоубийства // Актуальные проблемы суицидологии. М., 1978. Т. 82; Постовалова Л.И. Социальные аспекты суицидальногоповедения // Научные и организационные проблемы суицидологии. Сборник научных трудовНИИ психиатрии. М., 1983.
  • [10] h(,h U.S. National Center for Health Statistics, Vital Statistics of the United States, annual, and unpublished data [Электронный ресурс] / http://www.cdc.gov/nchs/about/major/dvs/mortdata.htm
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >