От хрущевской «оттепели» к «развитому социализму»: проблемы пьянства и алкоголизма в СССР в 1954-1984 гг.

Социальные издержки «оттепели»

1953 г. - это не только год смерти творца тоталитарного режима в СССР, но и рубеж, который знаменовал начало отхода от всеохватывающего террора и атмосферы всеобщего страха. Новое руководство страны все громче и активнее начало говорить о необходимости нового политического курса и реформ. Однако у каждой реформы всегда бывает несколько граней: рядом с позитивными моментами присутствуют и издержки. Поэтому эскалация пьянства и алкоголизма со второй половины 1950-х гг. до середины 1980-х гг. имела свои глубокие социальные корни.

Характеристику начнем с анализа социально-демографических факторов. Ведь, по сути дела, они, с одной стороны выступили следствием раскрепощения советского общества, а с другой - явились тем приводным механизмом, который определил будущие векторы социально-экономического развития страны на все последующие десятилетия вплоть до исторического финала СССР.

На протяжении второй половины 1950-начала 1960-х гг. происходил дальнейший отток населения из сельской местности в города. С одной стороны, он был связан с развитием промышленности, сферы услуг. Но, с другой стороны, часть сельского населения попыталась вырваться из плена нищеты, получить от государства жилье, более или менее сносные условия существования, и, наконец, найти свое счастье в городах. Наглядное представление о процессе прогрессирующей ур- банизации дает следующая статистика (таблица 9) .

Переезд человека из села в город оказывал на него огромное воздействие. Город представлял собой принципиально иную среду обитания, нежели привычное село для тех, кто перебирался на новое место жительства в города. Новые знакомые, условия социализации, стандарты досуга и даже стереотипы одежды. Таким образом, индустриальный новобранец оказывался в новом социальном окружении и, 5X1 См.: Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. М., 1963. С. 74-86; Народное хозяйство СССР за 70 лет. М., 1987. С. 376.

волей-неволей, ему нужно было соответствовать новому окружению. Хотя этого было достичь довольно сложно. Безусловно, одной из издержек социализации являлось усиление пьянства и алкоголизма.

Таблица 9

Соотношение численности и удельного веса городского населения СССР и РСФСР (1950-1960 гг.), в млн. чел. и в процентах

Годы

СССР

РСФСР

Численность населения (млн.чел)

% городского насе- ления (млн. чел)

Численность населения (млн. чел)

% городского на- селения (млн. чел)

% ко всему городскому населению страны

все

городское

все

городское

1950

178,5

69,4

38,9

101,4

43,7

43,1

63,0

1959

208,8

100,0

47,9

117,5

61,6

52,4

61,6

1960

212,4

103,6

48,8

119,0

63,7

53,5

61,5

В начале октября 1955 г. Председателю Совета Министров СССР Н.А. Булганину был направлен под грифом «совершенно секретно» доклад ЦСУ СССР, Института экономики Академии наук СССР и Института питания Академии медицинских наук СССР «Об уровне потребления основных продовольственных и промышленных товаров в СССР на душу населения». Появление этого документа в первые годы после смерти И.В. Сталина было довольно симптоматичным. Власть искала пути выхода из «индустриальной ловушки», в которой оказалось советское общество в результате огромных модернизационных рывков, осуществленных в предшествующие десятилетия. Реализация индустриальных проектов в Советском Союзе была осуществлена за счет двух основных источников внутренних накоплений: неэквивалентная перекачка материальных ресурсов из сельского хозяйства в промышленность и за счет сокращения внутреннего потребления населением продуктов и промышленных товаров фактически на уровне физиологического минимума, а иногда и ниже этой границы.

Однако ресурсы жизнеспособности советской системы оказались не безграничными. Выход на новый технологический уровень мог быть осуществлен только при условии активизации человеческих ресурсов, но не методами принуждения, а при помощи материальных стимулов - улучшения качества жизни.

В заключение этого 20-страничного документа содержался совершенно недвусмысленный вывод: «Не смотря на значительный рост потребления промышленных товаров населением СССР, уровень потребления промтоваров, особенно сельскохозяйственным населением, является недостаточным» .

Советская партийно-государственная элита постепенно осознавала необходимость отхода от исключительных приоритетов тяжелой промышленности, военно-промышленного комплекса. Но понимание необходимости насыщения потребительского рынка товарами массового потребления автоматически не могло решить застарелые проблемы советской экономики. Как и ранее - государство продолжало масштабно увеличивать производство спиртных напитков.

После смерти Сталина из советского общества постепенно стал исчезать страх. Советским людям теперь уже официально с трибуны XX съезда КПСС стали открывать глаза на то, о чем многие догадывались, сами на себе испытали, пройдя через ГУЛАГ, или пережили за судьбы своих родных и близких. В то же время, сбросив с пьедестала «вождя всех времен и народов», новое политическое руководство спровоцировало глубокий идейный и моральный кризис, растерянность у широких слоев населения.

Конечно, слезы по поводу смерти Сталина высохли быстро. Его кончина не означала финала советского общества. Но вот зерна сомнений в отношении всего того, что десятилетиями декларировалось в качестве непреложной истины, оказались брошенными в подготовленную почву. Бывший аскетизм 1930-1940-х гг. уступал место стремлению к комфорту в самых различных социальных слоях советского общества. В молодежной среде все больше стали говорить о модной одежде, бытовой технике. А в условиях сохранявшегося дефицита в советском обществе это открывало простор для широкого распространения спекуляции, злоупотреблений в торговле.

Одним из симптомов, отнюдь не ортодоксальнокоммунистических сдвигов в области общественного сознания, являлись все отчетливо проступавшие потребительские настроения. Открыв для себя мир и себя для мира с конца 1950-х гг., граждане Советского Союза стали соприкасаться, в том числе и с образцами западной потребительской культуры: модной одеждой и обувью, очень не похожими на стандартизированные образцы отечественного «легпрома», парфюмерией, бытовой техникой и т.д. Стереотипы западной моды стали довольно быстро распространяться особенно в самой восприимчивой аудитории - среди молодежи. Удовлетворить растущие потреб- [1]

ности советских молодых людей в этих атрибутах «красивой жизни» социалистическая промышленность была не в состоянии. Да и идеологически это было совсем нетерпимо.

Рынок потребительских товаров, впрочем, отличался бедным выбором и слабым дизайном моделей, предназначенных для массовой продажи, и не успевал за ростом доходов населения и формирующейся новой потребительской культурой среди части советской молодежи. Эти факторы уже к концу 1960-х гг. вызвали спрос на модные, особенно импортные, «привозные» джинсы, дубленки, шляпы, кофточки, косметику, а также стремительно набиравшими популярность отдельных западных исполнителей и музыкальных групп.

В отдельных случаях дефицит начал восполняться при помощи контрабанды, купли-перепродажи товаров из валютных магазинов «Березка», спекулятивных перепродаж привозимого из-за границы ширпотреба, первых отечественных подделок, выпущенных в кустарных частных мастерских.

На XXI съезде КПСС лидер советского государства отмечал: «Утверждение коммунистических взглядов и норм поведения происходит в борьбе с пережитками капитализма. У нас нередко еще встречаются люди, которые недобросовестно относятся к общественному труду, занимаются спекуляцией, нарушают дисциплину и общественный порядок. Нельзя спокойно ожидать, когда эти пережитки капитализма исчезнут сами по себе, необходимо вести против них решительную борьбу, направить общественное мнение против всяческих проявлений буржуазных взглядов и нравов, против антиобщественных элемен- тов» .

Идеологическая традиция «пережитков капитализма» из десятилетия в десятилетие устойчиво повторяла мифологемы советской пропагандистской машины. Однако причины воспроизводства преступности в СССР не исчерпывались этим явно однобоким объяснением. Причины для ее воспроизводства коренились в социально-экономической природе и серьезных деформациях советского общества.

В 1959 г. на XXI съезде КПСС Н.С. Хрущев выдвинул одну из своих знаменитых идей - догнать и перегнать Америку по промышленному и сельскохозяйственному производству на душу населения к 1970 г. В 1960-е гг. быстрый рост объемов производства товаров массового потребления впервые достиг таких масштабов, что позволил относительно насытить потребительский рынок страны. Хотя дефицит [2]

на отдельные товары, как правило, высокого качества так и не был преодолен.

Анализ официальных статистических данных свидетельствует о том, что, с начала 1960-х гг., происходило снижение темпов роста производительности труда практически во всех сферах общественного производства, что также являлось одним из индикаторов прогрессирующей неэффективности экономической системы, проблемами с производственной дисциплиной. Так, например, отсутствие стимулов к трудовой деятельности и отмене законов 1940 г. и военной поры, чрезвычайно ужесточавших трудовое законодательство, привели вновь к росту нарушений производственной дисциплины. В 1950 г., по сведениям ЦСУ СССР, самовольно оставили работу в промышленности и строительстве 321,7 тыс. человек и совершили прогул 869,8 тыс. В среднем в промышленности, строительстве и железнодорожном транс- порте текучесть кадров составила за 4-ю пятилетку 10-16% .

Темпы роста производительности труда в промышленности продолжали падать, составив в 1962 г. - 5,5%, 1963 г. - 4,8%, 1964 г.- 3,7% . Это сразу же сказалось и на темпах роста национального дохода: с 11,3% ежегодного прироста в 1951-1956 гг., в 1957-1961 гг. он сократился до 8,3% в год386.

Одновременно с этим советское правительство, взяв политический курс на «повышение благосостояния народа», предприняло усилия для роста денежных доходов населения, достижения «социальной однородности общества» через искусственное «подтягивание» низкооплачиваемых слоев к среднему уровню заработной платы. Можно без преувеличения сказать, что в эти годы в СССР произошла настоящая потребительская революция.

Благосостояние советских граждан постепенно улучшалось, росли потребности, но удовлетворить их в полном объеме советская экономика была не в состоянии. Это в свою очередь подпитывало спекуляцию, махинации в торговле. В середины 1960-х гг. неуклонно стал увеличиваться разрыв между реальными, существующими условиями жизни и жизненными стандартами, тем имущественным уровнем, который большинством населения стал рассматривать в качестве приемлемого и необходимого. Фактически потребление продуктов питания и промышленных товаров большинством населения СССР существенно обогатилось, но степень удовлетворения потребностей понизилась. [3] [4] [5]

Советская индустриальная модель с основополагающим принципом тотального планирования объективно провоцировала возникновение дефицита на всё большие группы товаров с неизбежным развитием компенсаторного механизма - «черного» рынка, цены которого были совершенно недоступны для подавляющего большинства тружеников. В то же время для удовлетворения очень многих потребностей не только в виде импортной одежды, обуви, но порой и отечественных товаров длительного пользования без «знакомства» и «блата» было обойтись невозможно.

Не удивительно, что доля потребления в национальном доходе СССР, которая, по официальным данным, измерялась в течение последних тридцати лет величиной порядка 70-75%, уступала соответствующим показателям многих промышленно развитых стран - как с рыночной экономикой, так и представителей т.н. социалистического лагеря: ЧССР, ГДР, ВНР. В результате оплата труда, еда, жилье, автоматизация быта в СССР и в 1970-е, и в 1980-е гг. были, как и раньше, заметно ниже .

За весь период хрущевской «оттепели» в сфере социальнопроизводственных и трудовых отношений наблюдались довольно противоречивые тенденции. Конечно, они возникли не в одночасье, но из- за целого ряда скоропалительных мер накапливавшийся годами негатив был значительно усилен.

На протяжении 1960-х гг. продолжался быстрый рост заработной платы рабочих и служащих. Заработная плата обеспечивала 75-80% всех потребляемых благ и услуг и составляла примерно 85-95% всех денежных доходов рабочих' . Причем темпы роста заработной платы в промышленности несколько отставали от увеличения заработной платы по народному хозяйству в целом. Однако абсолютное увеличение заработной платы за десятилетие у рабочих и служащих на 40-45 рублей было по тем временам довольно ощутимо. В то же время продолжала сохраняться тенденция относительного отставания в оплате высококвалифицированного производственного персонала.

По мнению большинства отечественных исследователей, упорядочение заработной платы, проведенное в конце 1950-х гг., привело к уменьшению разрыва в оплате труда рабочих и инженерно- технических работников, высоко и малоквалифицированных рабочих, 5X7 См.: Статистический ежегодник стран-членов СЭВ. М., 1988. С. 86.

5X8 См.: Фигурнов С.П. Реальная заработная плата и подъем материального благосостояния трудящихся в СССР. М., 1960; Казанцев Б.Н. Рост реальной заработной платы и доходов рабочих промышленности СССР в 1951-1958 гг. // История СССР. 1966. № 3.

что впоследствии отрицательно сказалось на престиже высококвали- фицированного производительного труда' .

Одной из причин пробуксовки НТР явилось нарастание уравнительных тенденций в области оплаты высококвалифицированного труда ИТР, научных работников. Если в 1940 г. соотношение зарплаты ИТР и рабочих в промышленности составляло 2,15 к 1, то к началу 1980-х гг. оно стало лишь 1,1 к 1. Повсеместным явлением стало то, что средняя зарплата большинства конструкторов и технологов оказалась ниже средней заработной платы рабочих большинства профессий. Еще хуже был уровень оплаты труда интеллигенции, занятой в некоторых других отраслях. Так, в 1970 г. заработок медицинских работников составлял 69% от заработков работников промышленности, в сфере культуры - 64% .

Все больше росло число людей, получивших диплом инженеров или техников, но предпочитавших трудиться в должности рабочего. В советской прессе это явление даже превозносилось, как свидетельство прогресса в стирании различий между работниками умственного и физического труда - одной из программных целей КПСС. Но, как правило, в те годы специалисты с высшим образованием занимали рабочие места главным образом по соображениям более высокой заработной платы. Относительно низкий уровень оплаты труда инженерно- технических работников приводил не только к их пассивности, но и вызывал падение престижа инженерного труда.

На отношении рабочих к своим производственным обязанностям пагубно влияла уравниловка, которая вела к искажению принципов социальной справедливости. Заработная плата стала незначительно зависеть от реальных результатов. У квалифицированных рабочих была утрачена заинтересованность в высокопроизводительном труде, зато вольготно жилось тем, кто уповал на «выводиловку» или стремился «выносить» с предприятия все, что «плохо лежало».

Безусловно, такое положение вещей провоцировало нарастание социального недовольства и социальной апатии среди определенной части советского общества. Довольно часто это подталкивало отдельных людей к нахождению забвения в алкоголе.

Морально-психологическое и социальное недовольство все глубже стало проникать и советское село. Многие сельскохозяйственные профессии в глазах деревенской молодежи становились не пре- [6] [7]

стижными. Опрос, проведенный Институтом социально- экономических проблем развития агропромышленного комплекса АН СССР среди старшеклассников сельских школ, показал, что только 12% из них хотели бы работать по чисто крестьянским профессиям, а среди девушек - лишь 7%. Подавляющее большинство сельских школьников мечтало стать торговыми работниками, воспитателями детских садов, медсестрами, врачами, но отнюдь не крестьянами .

В значительной мере стагнация аграрного сектора советской экономики была связана с тем, что абсолютно не решался главный вопрос - как вернуть крестьянину чувство хозяина земли, результатов собственного труда. Практика убедительно свидетельствовала, что монопольное доминирование колхозно-кооперативной собственности привело к отчуждению конкретного работника от средств производства.

Большой урон сельскому хозяйству нанесла возникшая еще в 1960-е гг. концепция перспективных и неперспективных деревень, которая привела к искусственному созданию укрупненных поселений за счет обескровливания и запустения тысяч малых деревень. К тому же в центральных усадьбах порой возводили многоэтажные дома («как в городе»), не учитывая особенностей сельского быта, психологии крестьян, их потребностей и нужд в ведении личного подсобного хозяйства.

И результаты подобных перегибов не замедлили сказаться: усилилась миграция сельского населения, замерла жизнь в небольших деревенских поселениях. Окружающие их земли выпали из сельскохозяйственного оборота.

Еще одной из весьма серьезных проблем советского общества стало злоупотребление спиртными напитками. Однако практически с начала 1930-х гг. на обнародование проблем алкоголизма в СССР постепенно стало распространяться своеобразное «табу». Естественно, светлый образ строителя коммунистического будущего никак не вязался с гражданином, злоупотребляющим спиртными напитками. При этом ведомственная статистика органов внутренних дел и министерства здравоохранения продолжали фиксировать неуклонный рост данного явления практически среди всех социальных групп населения СССР.

Не смотря на общую либерализацию конца 1950-х- первой половины 1960-х гг., об алкоголизме по-прежнему предпочитали молчать. Тема, как и прежде, оставалась для власти «неудобной». В советский период анализ и описание алкоголизма даже с жестко биологической точки зрения был ограничен. Это ограничение было связано с [8]

официальным запретом проведения любого сравнения между алкоголизмом и наркоманиями.

Например, несмотря на то, что формально термин «алкогольная абстиненция», описанный в 1935 г. отечественным психиатром Жис- линым, запрещен не был; тем не менее, в работах, посвященных алкоголизму, этот термин использовался редко. Даже само наличие алкогольной абстиненции часто объявлялось ложным: например, советский психиатр Столяров декларировал, что алкогольная абстиненция является обычной постинтоксикационной астенией.

В 1950-е гг. отмечался заметный рост производства алкогольных напитков и их потребления во всем мире. Этот процесс не обошел стороной и СССР. В стране фактически началась пропаганда алкогольных напитков, точнее их «умеренного» «культурного» употребления. Особенно это заметным оказалось в отечественном кинематографе. Практически все положительные герои в послевоенных фильмах курят и употребляют спиртные напитки (в довоенных фильмах это тоже встречалось, но реже). Выпить и не закусить - это становится признаком крепкого человека с твердой волей. В определенной мере это героизировалось. Выпивка за столом преподносилась средствами массовой информации как признак благосостояния советских граждан. Пиво начинают продавать прямо на улице из бочек, как квас. Вся борьба с алкоголизмом сводилась в это время к пропаганде теории «культурного» или «умеренного» потребления алкоголя. Такое настроение общества привело к появлению все большего числа «культурных» и «умеренных» пьяниц, пополнявших число алкоголиков. Государство извлекало выгоду от продажи алкоголя, совершенно забыв об огромных потерях, которые несет алкоголь во все сферы жизни.

Важным фактором стало повышение уровня жизни и покупательной способности населения в 1960-е гг. После выхода с середины 1960-х гг. потребления алкоголя на экстремально высокие, компрометирующие страну в международных сравнениях, уровни, государство закрыло статистику по алкоголю, вплоть до 1988 г. Таким образом, при недооценке алкогольной угрозы, алкоголь стал источником доходов государства, а преодолением злоупотребления было поручено заниматься системе здравоохранения.

В начале 1960-х гг. оснований у государства для беспокойства в отношении прогрессировавшей алкоголизации советского общества было предостаточно. 25 апреля 1962 г. был принят приказ М3 РСФСР №151 «О мерах по борьбе с алкоголизмом и наркоманиями», в связи с чем Институт им. В.М. Бехтерева провел анализ заболеваемости и распространения алкоголизма в Северо-западных областях РСФСР.

Отмечался рост заболеваемости алкогольной этиологии. В 1962 г. во внебольничных учреждениях состояло на учете 33,3% страдающих алкогольными психозами и хроническим алкоголизмом (к общему числу психических больных), в 1963 г. - 38,7%; 1964 г. - 37,5%. Лица, страдавшие наркоманией, в общем удельном весе больных занимали 0,73%.

Число больных хроническим алкоголизмом и алкогольными психозами, находившихся в психиатрических больницах, в 1956 г. составляло 4,6%; 1962 г. - 7,3%; 1963 г. - 7,8%; 1964 г. - 9,8%592.

На 1 января 1965 г. на учете во внебольничной психоневрологической сети Северо-западных областей состояло 75 167 больных, из них с хроническим алкоголизмом и алкогольными психозами 21 054 человека, или 27,9% от общего числа состоящих на учете. За 1964 г. было госпитализировано в психиатрические больницы 13 498 больных, из них с алкогольными психозами и хроническим алкоголизмом 5 265 человек, 39,0% от общего числа больных поступивших в больницы

Пьянство прочно вошло в повседневную бытовую жизнь многих советских граждан. К примеру, в Москве постоянно росло число попавших в медицинские вытрезвители: в 1958 г. туда было доставлено 139 843 чел., в 1959 г. - 171 389, в 1960 г. - 224 674 человека[9] [10].

Цель, поставленная партийными и государственными органами по снижению потребления спиртных напитков в СССР, оставалась недостигнутой: об этом свидетельствуют, в частности, данные душевого потребления алкоголя в 1965 г. -4,7 литра[11].

На основании данных выборочных исследований по 15 экономически развитым странам установлено, что ежегодный уровень распространения хронического алкоголизма в них увеличился на тысячу населения с 0,3 в 1900-1929 гг. и 3,3 в 1930-1940 гг. до 12,3 в 1956-1975 гг., то есть за 75 лет вырос в 40 раз[12].

  • [1] РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 33. Д. 2313. Л. 185.
  • [2] Доклад Н.С. Хрущева на Внеочередном XXI съезде Коммунистической партии СоветскогоСоюза // Правда. 1959. 28 января.
  • [3] РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 33. Д. 36. Л. 24-35.
  • [4] Юзефович Г.К. Наука при социализме: политико-экономические проблемы. Л., 1980. С. 42.
  • [5] См.: Народное хозяйство СССР за 60 лет. М, 1977. С. 79.
  • [6] 5X9 См.: Малафеев А.Н. История ценообразовании в СССР. М., 1964; Фуров В.Г. Забота КПССо повышении благосостояния и культурного уровня колхозного крестьянства. М., I960.
  • [7] См.: Коммунист. 1985. № 18. С. 41; Социалистическая индустрия. 1989. 4 февраля.
  • [8] Социологические исследования. 1985. № 1. С. 103.
  • [9] Пашин В.П., Богданов С.В. Социальные отклонения в повседневной жизни российскойдеревни. Курск, 2009. С. 202.
  • [10] ГАРФ. Ф. 428. Он. 3. Д. 363. Л. 12.
  • [11] Известия. 1965. 26 июня.
  • [12] Лисицын Ю.П., Копыт Н.Я. Алкоголизм. М., 1978. С. 73.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >