Сложившиеся стереотипы взаимодействия бизнеса и государственных и муниципальных органов на региональном и муниципальном уровнях: модели и механизмы

Салимова Г.Ф.

аспирант Казанского кооперативного института Российского университета кооперации, г. Казань.

Данная часть работы посвящена сложившимся стереотипам взаимодействия между бизнесом и властью. Нами будут рассмотрены различные модели, построенные исследователями в области экономической социологии, политологии, юриспруденции и государственного и муниципального управления.

Ключевые слова: власть, бизнес, органы власти.

Рассматривая взаимодействие бизнеса и власти как систему, стоит отметить, что ее функционирование зависит от сложившейся экономической системы, а именно от характера рынка в стране. При этом, как отмечает Гайнутдинов Р.И. в своей статье[1], «функционирование системы взаимодействия бизнеса и власти зависит от нескольких факторов: исторически сложившейся характер отношений между институтом власти и институтом предпринимательства, традиции решений деловых конфликтов, преобладание того или иного экономического вида поведения общества, уровень политической культуры, характер распределения ресурсов между институтами». Тем самым подчеркивается значимость окружающей среды, сложившегося направления развития экономической системы, сложившихся исторических традиций в обществе и стереотипов поведения институтов в отношении друг друга.

Таким образом, рассматриваемые нами стереотипы отношений между властью и бизнесом в большей степени зависят от информационной составляющей, а именно от конкретно рассматриваемого объекта (в нашем случае это предпринимательство и государственные и муниципальные органы) в конкретно взятом месте (Российская Федерация) в конкретное время (этот фактор определяется датой проведения исследования или написания работы).

Глобально рассматривая взаимодействие бизнеса и власти в рамках политической системы, то здесь существует две модели: плюралистическая и неокорпоратистская (неокорпоративная)1. В данном вопросе наиболее авторитетным является определение американского профессора Стэнфордского Университета (США) ФиллипаШмиттера, данное им в 1970-х годах[2] [3]. Плюралистическая модель характеризуется высокой степенью разграничений сфер отношений и деятельности между государством и бизнесом. Так же модели присущи такие черты как: наличие конкурентного рынка, низкий (средний) уровень бюрократизации, децентрализованной системы управления в деловом сообществе и в самом государственном аппарате и другие.

Неокорпоратистская модель предполагает сильный уровень взаимосвязей между государством и бизнесом. К признакам этой модели относятся[4]: высокий уровень бюрократизации, деятельность сильных и влиятельных бизнес ассоциаций, наличие политических партий с явно выраженной классовостью и элитарностью, представительство интересов делового сообщества через партии и другие.

Наличие первой или второй модели зависит от участия или неучастия государства в делах предпринимательского сектора. Однако в чистом виде каждая из моделей существовать не может: можно говорить о преобладании одной из моделей, об уровне развития страны и ее политическом режиме.

Обращаясь к современному видению взаимоотношений между бизнесом и властью в Российской Федерации, можно наткнуться на огромное множество отечественных и зарубежных исследований, связанных с развитием политической и экономической системами страны. Особое место занимают работы по классификации роли государства в системе отношений бизнес-государство. Наиболее интересным является исследование японского профессора Ичиро Ивасаки1, где автор выделяет три основных модели:

  • • «Государство порядка» (OrderState). При такой роли государства деятельность бизнеса жестко контролируется, отсутствует приватизация.
  • • «Государство-освободитель» (RescueState). В такой роли государство предоставляет свободу бизнес сектору в принятии решении, но при этом сохраняя за собой право вмешательства в дела бизнеса в определенных ситуациях. Так же законодательство в вопросах взаимодействия властных органов и бизнеса достаточно слабое (weak), что дает благоприятствует коррупции, лоббизму и иным проявлениям неформальной экономики.
  • • «Наказывающее государство» (PunishState). Взаимодействие бизнеса и государства такого типа происходит в рамках жесткого законодательства. Государство поддерживает институт предпринимательства, но дает ему свободу действий, не вмешивается в дела, но и не поддерживает в критических ситуациях.

Данная классификация рассматривает взаимодействие государства с бизнесом в узком понимании и отражает действительность современной России лишь отчасти: в условиях реформирования многие черты, такие как слабое законодательство, поддержка и неподдержка компаний в различных ситуациях, уровень вовлеченности государства в дела бизнес сектора будут непостоянны. Это связано не только с меняющейся конъюнктурой экономики в стране, но и с изменениями самих участников взаимоотношений и роли самого бизнеса в этих взаимоотношениях.

Таким образом, выделенные профессором Ивасаки стереотипы взаимодействия бизнеса и власти требуют более широкой классификации, которая бы отражала изменения политической, экономической и социальной системы страны. Так российский исследователь Наталья Лапина выделила несколько стереотипов взаимодействия[5] [6].

Модель «подавления», при которой власть, используя законное право принуждения, применяет административный аппарат по отношению к бизнесу: осуществляет контроль над деятельностью предприятий, требует помощи в реализации социально значимых проектов и программ, использует административные ресурсы для решения своих задач за счет предприятий.

Модель «патронажа» позволяет государственным и муниципальным органам поддерживать бизнес в вопросах выплат некоторых затрат на реализацию социальных программ и проектов за счет открытия доступа к имеющимся ресурсам. Модель «партнерства» предполагает взаимный компромисс, при котором интересы обеих сторон удовлетворяются примерно в равной степени. Взаимоотношения в таком виде выстраиваются за счет установления контакта между сторонами, что по сути выгодно всем. Модель «приватизации власти», когда предпринимательскому сектору удается установить контроль над каким- нибудь экономическим субъектом и принимать решения практически самостоятельно в отношении данного субъекта. Власть при этом не вмешивается в дела бизнеса без крайней необходимости.

Выделенные модели соответствуют российской действительности: институциональные изменения и модернизация в России продолжается, это процесс еще не завершен и может длится еще очень долго, при этом могут меняться и роли институтов, что влечет за собой появление новых характеристик и признаков во взаимодействии бизнеса и власти на всех уровнях государственной власти12.

Многие сложившиеся стереотипы взаимодействия власти и бизнеса рассматривают взаимодействие относительно доминирования или подавления одной из сторон другую. Многие модели очевидным образом упоминают и возможность партнерства, при котором достигается компромисс. При этом мирные соглашения могут иметь и негативный характер, когда, например, государство дает свободу принятия решений, но и не поддерживает в трудной ситуации как это было приведено у Ичиро Кавасаки.

Однако, очевидно, что в чистом виде не существует ни одной модели и в каждой из них могут присутствовать некоторые иные характеристики, которые влияют на сам характер взаимоотношений. Стремление одной из сторон доминировать над другой могут приво- [7] [8]

дить к некоторым конфликтам, однако чаще всего в такого рода конфликтах всегда выигрывает государство, так как оно по своей природе должно доминировать над институтами и снабжать их необходимыми правовыми, финансовыми и иными ресурсами.

Обращаясь к взаимосвязи публичного и частного секторов на муниципальном уровне, значимый вклад внесли политологи В.Я Гельман и О.В. Бычкова, которые в своей работе оценили власть и бизнес с точки зрения сильный/слабый[9]. В таблице 1 приведена сделанная авторами классификация.

«Локальные режимы в российских городах: типология взаимодействия бизнеса и власти»

Таблица 1.

Слабый бизнес (разобщенные бизнес- группы)

Сильный бизнес (сконцентрированные бизнес- группы)

Сильная власть (сплоченная администрация)

«государство-хищник»

«взаимные заложники»

Слабая власть (разобщенная администрация)

«политика невмешательства»

«поиск ренты» или «захват государства»

Данная модель в достаточной мере отражает взаимоотношения бизнеса и власти в России. При различном сочетании сильных или слабых сторон муниципальных властей и бизнеса получаются разное влияние друг на друга. Авторы дали название этим типам взаимодействия, что вполне очевидно из логических соображений: кто-то сильнее, кто- то слабее. При встрече сильных с сильными и слабых со слабыми также имеются модели, что вполне логично.

Более простыми словами, в данной типологии приводится научное представление понятий институционализация бизнеса («государство-хищник») и коммерциализация власти («поиск ренты» или «захват государства») с дополнением ситуаций двусторонней незаинтересованности («политика невмешательства») и двустороннего давления («взаимные заложники»).

Рассматривая взаимодействие между бизнесом и властью как систему, которая ограничена правовыми рамками, то стоит разграничивать его как формальное и неформальное взаимодействие. Неформальное взаимодействие возникает в случаях, когда нужно «обойти» формальную сторону вопроса.

На данном этапе развития России, неформальная сторона любых взаимоотношений, не только бизнес-государство, но и бизнес- общество или государство-общество, воспринимается как факт, данность. Исследованием аспектов неформальной стороны взаимоотношений между властью и деловым сообществом занимаются многие науки, но особое место этот вопрос занимает в экономической социологии.

Некоторые исследования в социологии, политологии и экономической социологии показали, что неформальное взаимодействие подменяет собой формальное в ситуациях, когда это выгодно акторам. К такому заключению пришел Радаев В.В., дав определение такому понятию как «деформализация правил»1. При этом автор отмечает, что «граница между формальным и неформальным становится прозрачной»[10] [11].

С начала 2000-х годов стало ясно, что российская действительность в отношении взаимодействия бизнеса и государства имеет некоторые зоны взаимоотношений. В 2002 году они были описаны Е.Г.Ясиным[12] [13] [14]: выделяется три основные зоны взаимодействия властных структур и бизнеса. Другими авторами также описывалось такое «зо- нирование»

«Черная зона» охватывает неформальные аспекты взаимодействия, такие как коррупция, криминальные схемы ведения бизнеса и коррумпированных чиновников, у которых есть бизнес интересы. «Белая зона» охватывает все формальные стороны взаимоотношений между бизнесом и властью: государство создает «правила игры» для всех участников рынка, которые должны их выполнять, а в случае нарушения - быть наказанными. В «серой зоне» находятся неформальноформальные отношения власти и бизнеса, основанные на «добровольно-принудительных» взаимоотношениях. В отличие от других зон, «серая» имеет совсем размытые рамки. Все три зоны между собой взаимосвязаны. Причины перехода из одной в другую зависят от окружающей среды, интересов сторон и субъективных аспектов.Рассмотренные в данной главе механизмы, модели и иные стереотипы взаимодействия относятся ко всем уровням власти. Однако рассмотрение конкретных взаимоотношений между бизнесом и властью всегда происходит на муниципальном уровне, так как многие аспекты взаимодействия относятся к муниципальному уровню (регистрация фирмы, налоговые отношения, решение вопросов аренды и другие вопросы, решаемы в органах местного самоуправления).

Таким образом, на муниципальном уровне важным являются несколько компонентов во взаимодействии властных структур и предпринимательства: присутствие бизнеса в органах власти, вовлеченность в принятии решений и решении проблем местного значения, степень влияния власти на бизнес и его деятельность.

  • [1] См.: Гайнутдинов Р. И., Модели взаимодействия бизнеса и государства в глобализирующемся мире: сравнительный анализ // Проблемы современной экономики, № 1/2(17/18), 2006
  • [2] См.: Зудин А.Ю. Ассоциации - бизнес - государство. «Классические» и современныеформы отношений в странах Запада: Препринт WP1/2009/05. - М.: Изд. дом Государственного университета - Высшей школы экономики, 2009. - Стр. 3-5
  • [3] См.: Schmitter Ph. Still in the Century of Corporatism?/ Trends towards corporatistintermediation and policy making. Eds. Schmitter P, Lchmbruch G. - Beverly Hills, CA:Sage, 1979. Pp 96-98
  • [4] jCm.: Schmitter Ph. Still in the Century of Corporatism?/ Trends towards corporatistintermediation and policy making. Eds. Schmitter P, Lchmbruch G. - Beverly Hills, CA:Sage, 1979. Pp 96-98
  • [5] 'См.: Iwasaki I. Evolution of Government-Business Relationship and Economic Pcrofrmancein the Former Soviet States. // Economics of Planning. - 2003. - Vol. 36.
  • [6] См.: Лапина Н.Ю. Бизнес и власть в регионах: новые параметры взаимодействия //Россия и современный мир. - 2004. - № 4 . - С.56-59
  • [7] См.: Казаков М.Ю. Особенности взаимодействия бизнеса и власти на современномэтапе // Российское предпринимательство. - 2008. - № 2 Вып. 1 (105). - с. 34-39
  • [8] См.: Возможна ли модернизация в России? (материалы «круглого стола»)//Мир России. 2008. № 2. С. 69-91
  • [9] См.: Бычкова О.В., Гельман В.Я., Экономические акторы и локальные режимы в крупных городах России [Электронный ресурс] Журнал «Неприкосновенный запас» №2(70)2010
  • [10] 1См.: Радаев В.В., Социология рынков: к формированию нового направления. - М.: ГУВШЭ, 2003Стр. 135
  • [11] См.: там же Стр 136
  • [12] См.: Модернизация российской экономики / Сост.: Е. Г. Ясин. Т. II. Кн. 2. М. : Издательский дом ГУ-ВШЭ, 2002, Стр 256
  • [13] См.: Курбатова М.В., Левин Г.Н., Деформализация правил взаимодействия власти ибизнеса // Вопросы экономики. 2005, № 10
  • [14] См.: Курбатова М.В., Левин С.Н., Апарина Н.Ф. (Кемеровский государственный университет).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >