Правовая культура ингушей как исторический феномен в догосударственный период

Социокультурное основание правовой культуры: религиозные верования ингушей (доисламский период)

Вообще многие народы Северного Кавказа имели довольно сложную религиозную систему, выраженную в поклонении многим богам и известную под названием языческого пантеона, сложившегося в I тысячелетии до нашей эры. На территории Ингушетии сохранилось множество полуразрушенных молебен, столбов, построек, связанных с этой религией. По данному вопросу существует не одна научная работа.

Согласно литературным данным, «... вайнахи поклоняются великому богу - воюс-дээл. Он является богом солнца и неба, а остальным божествам отцом. Например Сели - бог грома молнии (его же называли богом совести и целомудрия), Тушоли - богиня плодородия, Гали- Ерды - бог животноводства, Элгпа - бог диких зверей и покровитель охотников, Эштр - бог рая и отец земли и луны, Молдзи-Ерды - бог воины и др.» .

Таким образом, вайнахи считали главным богом, отцом всех богов воюс- дээл. Все боги обращались к нему по всем вопросам, и все людские дела решал «великий бог»[1] [2].

Например, Е.Шилинг очень интересно описывает ритуал обращения охотника к богу охоты Элта с просьбой послать ему удачную охоту[3]. По сведениям Б.Далгата, богине Тушоли поклонялись в основном женщины, так как она была покровительницей многодетности[4] [5].

Согласно сведениям Ч.Ахриева, в горах, где проживают ингуши, каждое село имело свою молельню, и большинство из них носило имя своего же села. Эти святые места ингуши называют - Ц1У, а чеченцы Йерды в честь различных богов пантеона вайнахи устраивают ежегод- ные празднества в один и тот же день .

Святые постройки были характерны и для других племен Северного Кавказа, в частности, для осетин и горцев Восточной Грузии[6], что свидетельствует о том, что племена Кавказа и Закавказья имели единую религию в определенный период своего развития.

«Совместное участие некоторых кавказских горцев в общих праздниках, независимо от их происхождения, религии и языка, представляет собой уникальный общий пережиток, уходящий своими корнями в отдаленное прошлое», - отмечает А.Робакидзе[7].

И.Джавахишвили отмечает, что христианство вошло в Дзурзуке- тию и Аланию еще в IV в. н. э. и что Григорий-просветитель послал христианских миссионеров и сюда, а не только в Армению[8].

Первый христианский храм, известный под названием Тхаба- Ерды, был построен в Ингушетии в горной Ассиновской котловине в XII в., когда Грузинское феодальное государство переживало период небывалого подъема. При царице Тамар (1184-1213) влияние Грузии испытывали многие горские племена. Были построены и другие храмы, но Тхаба-Ерды считался главным. Это название Е.Крупнов этимологизирует как «храм 2 тысяч святых»[9].

По мнению Л.Маргошвили, христианские миссионеры сыграли большую роль в распространении грузинской культуры и письменности среди вайнахов при активной поддержке местной верхушки. Однако низкий уровень социально-экономического развития общества и неблагоприятная внешнеполитическая обстановка, сложившаяся в результате татаро-монгольских завоевании, помешала укреплению христианства на Северном Кавказе[10].

На правах военных наемников сражаются аланы на стороне Византии[11] [11]. Они служат при византийском дворе, продолжают совершать династические браки. Ко второй половине XII в. относится заключение брака между царем Грузии Георгием III и дочерью аланского царя Худдана- Бурдухан. Их дочь Тамара в 1178 г. была возведена на престол. В ингушских преданиях сохранилась память о царице Тамаре как

е- 52

оо «ингушской племяннице» .

Уместно предположить, что причина нераспространения христианства в Дзурзукетии и Алании похожа на ту, по которой гордый Рим долго не принимал христианство. Не последнюю роль здесь сыграла и приверженность местных племен к религии языческого пантеона, которая в некоторых горных селениях сохранилась до начала XX в. Свидетельством тому является работа Б. Далгата «Материалы по обычному праву ингушей»[13], где он подробно описывает ритуал поклонения богам языческого пантеона обществ трех селений в горной Ингушетии. Большая часть ингушских обществ приняла христианство, успешно совмещая его с язычеством, в особенности с культом солнца.

Что касается письменности, то трудно предположить, что Алания как феодальное государство не имела своей письменности.

XIII в. - это век распада Аланского государства, век междоусобных войн. Аланское государство ослабело, центральная власть перестала функционировать, рухнули экономические связи между различными частями Алании, в стране наблюдался хаос, который облегчил монголам в первой половине XIII в. завоевание Алании[14] [15] [16] [17]. Надолго воцарившееся на Северном Кавказе татаро-монгольское иго и включение этого региона в состав Золотой Орды воспрепятствовали христианизации всего населения ингушских обществ.

В XVI- XVIII вв. в Чечено-Ингушетии началось распространение ислама. Этому способствовали различные факторы: сравнительно слабо развитая национальная экономика, этническая пестрота населе- ния и сильное влияние соседних народов, принявших ислам .

С.Броневский пишет: «В древнейшие времена ингуши... были христиане и находились в подданстве грузинских царей. Отпавши от христианства, они обратились к древнему своему богопочитанию... и, наконец, приняли ... мусульманский закон, но притом держатся еще совокупно с языческими и христианскими обрядами: едят свинину, содержат посты, празднуют воскресение и уважают опустевшие церкви» . Та же мысль прослеживается и У. Лаудаева: чеченцы из поколения в поколение были христианами - керистанаш. Их первоначальной верой было язычество, затем христианство, и, наконец, они начали ис- поведовать мусульманство .

Вот что пишет И.Бларамберг, офицер генерального штаба Российской империи, побывавший на Кавказе в 30-х гг. XIX в.: «Религия ингушей очень проста: они почитают одного Бога, которого они называют Дайле или, точиqq- Дяла (Daele); но в своей вере они не признают ни святых, ни великомучеников. Они соблюдают воскресенье, не служа торжественной обедни, а просто не работают в этот день. У них бывает большой пост весной и малый - летом. Они не проводят никаких специальных обрядов по случаю рождения ребенка. В случае смерти кого бы то ни было ежегодно они устраивают всеобщие паломничества к различным святым местам, которые в своем большинстве являются остатками (руинами) христианских храмов времен знаменитой царицы Тамары - правительницы Грузии. Согласно грузинским хроникам, она правила с 1171 по 1198 гг., подчинив всех жителей Кавказа и обратив их в греческую религию. Ингуши, как и большинство других кавказцев, также соблюдают семидневную неделю, которая называется «киран-дэ» или «кирра». В такие дни они устраивают жертвоприношения - баранами, пивом и другими вещами. Их единственным жрецом может стать только старик безупречного поведения, которого называют «Цани-стаг», т.е. «святой», чистый человек, или непорочный. Он никогда не женится и должен происходить из простой семьи. Он молится в Тхаба-Ерда и других святых местах и только он один совершает жертвоприношения. Эти праздники отмечаются всеобщей Трапе-

v. 58

зои, за которой поедают животных, принесенных в жертву» .

На основе имеющегося исторического материала мы можем сделать следующий вывод о религиозных воззрениях древних ингушей.

Вначале был Хаос без конца и начала. Мир из Хаоса, по представлениям ингушей, был создан богом Дяла, почитавшимся верховным богом. Вселенная, созданная им, состояла из семи миров, в каждом из которых были свои земля и небо. Мир людей делится на солнечный мир (Маълха дуне), который населяют живые, и подземный - мир мертвых (1ел). Дяла, по представлениям ингушей, создал небо, где живут боги, и землю, где живут люди. Сам Дяла обитал на небе. Увидев, что земля в три раза больше неба, он сжал ее и создал горы: ими он укрепил землю, которую на своих рогах несли быки. Также он создал мужчину и женщину, животных и растения. Управление же миром он перепоручил другим богам, ставшим своеобразными посредниками между Дялой и людьми. [18]

Вторым по значению богом ингушского пантеона почитался Села - бог грома и молнии. Он являлся главным богом среди всех остальных и почитался также как бог справедливости. Увидев на земле неправедные поступки, он громом предупреждал провинившегося человека, чтобы тот исправился. Того, кто не желал исправляться, он поражал стрелой - молнией. Луком Селы считалась радуга - Селай lad (лук Селы). После восстановления справедливости Села вешал свой лук на небо, и появившаяся на нем радуга возвещала людям о восстановлении справедливости. В честь погибшего от молнии становился памятник - селинг. Пятый месяц ингушского календаря, примерно соответствующий маю (год у ингушей начинался в первый день после зимнего солнцестояния), был посвящен Селе и назывался Сели бутт. Ему был посвящен праздник, отмечаемый после грозового дождя и радуги.

Одной из самых почитаемых богинь была богиня плодородия Тушоли - дочь Дялы (Дяла йохь Тушоли - дочь Дялы Тушоли). Это единственное божество, имевшее изображение - известны серебряная и деревянная маски Тушоли. Ее просили о здоровом потомстве. Священной птицей Тушоли считался удод (Тушол котам - курица Тушоли). Четвертый месяц ингушского календаря (примерно соответствует апрелю) - Тушоли бутт - был посвящен Тушоли, в этот месяц прилетал удод (Тушоли котам).

Как мать вьюг, богиня водной стихии и ветра почиталась богиня Фурки (Дардза-нанильг), считавшаяся женой Селы. По некоторым мифам, Фурки обитает на вершине Казбека (Бешлоам). ингуши приносили ей в жертву турьи рога, скот.

Могущественными считались боги Алла и Белла, жившие в пещерах и перекликавшиеся между собой, предсказывая судьбы людей. Их именами клялись в особо торжественных случаях. До сих пор у ингушей сохранилось выражение «алча, билла аьлча а...» («даже если скажу алла, билла...»), бывшее когда-то заклинанием именами грозных богов, но в настоящее время потерявшее смысл.

Дочерью Селы считалась Сели Сата - покровительница искусств и любви. Ее священной птицей считалась иволга (селасат). С Сели Сатой связан миф о происхождении Млечного пути и трех звезд, составляющих на небе треугольник: Веги, Денеба и Альтаира. Млечный путь (Ча текхадаъ никь - «Дорога, по которой тащили солому») - это след от соломы, которую Сели Сата пронесла для брачного ложа. Согласно древнему мифу, перед тем, как выйти из дома за соломой, она приготовила из теста треугольный хлеб (божолг) и сунула его в золу с угольками, чтобы он испекся. Пока она ходила, два угла хлеба сгорели, остался лишь один. Поэтому из трех звезд, которые ингуши зовут Сати божолг (треугольный хлеб Саты), одна ярче других.

Очень почитался ингушами бог солнца Гела. Гела днем освещает мир живых, повернувшись к нему лицом, а ночью освещает мир мертвых. Лучами, которые содержат мужское семя, он оплодотворяет землю. Солнце имело и другие имена: Г1ал, Гушмали, Х1алло. Зафиксировано обращение к солнцу «Гелой». Дочерью солнца считалась Малха Аза - богиня утренней зари.

Хозяином мира мертвых (1ел) считались бог Элда (1елда) или более древний, чем Элда, дог Эштр, который вершит суд над умершими в соответствии с поступками, совершенными ими при жизни.

Богиней воды почиталась Хин-нанилг (Мать воды). Богиней луны считалась Кинча- покровительница всех мертвых. Болезнями распоряжалась Ун-нанилг (Мать болезней). Покровителем земледелия и благополучия считался бог Мятсели, которому был посвящен седьмой месяц ингушского календаря (Мятсели бутт - июль).

Богом - покровителем хлебных злаков и диких животных считался сын Селы Елт (его имя буквально переводится как «хлебное зерно»). Вначале он больше почитался как бог урожая, а в более поздние времена - как покровитель охотников. Перед тем, как идти на охоту, ингуши приносили ему жертву, прося его об удачной охоте.

Одним из древнейших богов считался Рало (имя созвучно египетскому Ра).

У ингушей было и множество других богов, им посвящались храмы и святилища, приносили жертвы и обращались к ним за помощью во всех жизненных ситуациях.

Почитались также различные духи: тарами - духи-хранители, которых имели люди, животные и даже растения; ц1олаш - злые духи; убуры - злые духи, которые могли входить в тела людей и доставлять им страдания .

Религиозные воззрения древних ингушских обществ опирались на мифологическое мировоззрение. Миф являлся опорой жизни, помогая выжить в постоянном хаосе войн. Готовность отдать свою жизнь в борьбе с врагами за свой клочок земли, проявив при этом максимум мужества, сравнима лишь с героизмом мифологических персонажей. Сама жизнь древности, философия народа нашли свое отражение в таких памятниках культуры, как «Нарт-Орстхоевский эпос», легенда о Калое, «Сердцем мужественный» и др., песнях сказаниях, богатейшем народном творчестве. [19]

«В мифологии ингушей, одного из аборигенных народов Кавказа, отразились древние воззрения ингушей на природу и общество. Мифология ингушей имеет много общих черт с мифологией Востока и Греции, свидетельствующих об устойчивых, систематических связях предков ингушей с культурным миром древности. Ингушский миф о рождении героя из камня и в частных подробностях совпадает с фригийский мифом о рождении демонического существа Агдистис. По фригийскому мифу, Зевс долго и тщетно домогался любви богини Ки- белы и во сне пролил семя в скалу, от чего и родилось двуполое существо Агдистис. По ингушскому мифу, один молодой человек тщетно добивался любви девушки и во сне пролил свое семя на синий камень, из этого камня родился Сеска Солса, знаменитый герой нарт- орстхоевского эпоса вайнахов. Многие компоненты вайнахских мифов о богоборцах (Пхьармат, Куркьа) аналогичны широко известному греческому мифу о Прометее.

Согласно космогоническим мифам ингушей, вселенная состоит из семи миров. В центре вселенной находится земля (маьлха дуне, т.е. солнечный мир). Над землей расположено семь небес одно над другим. Солнечный мир - это мир живых. Со временем представления о подземных мирах эволюционировали в один подземный мир 1ел. Толкования о происхождении солнца, луны, звезд противоречивы. По наиболее архаичным отголоскам мифологии, причиной их происхождения является огонь. По другим, более поздним и лучше сохранившимся фрагментам мифов, этиологический элемент насыщен анимистическим содержанием»[20].

По поводу распространения христианства на ингушские общества необходимо согласиться с известным ученым-кавказоведом В. Виноградовым. По его мнению, «... насажденная извне религия не соответствовала уровню социально-экономического развития горских племен. Христианство - спутник развитого классового общества, государства, а горцы пребывали на начальной стадии разложения родового строя ... Христианизация горцев была поверхностной, не подготовленной внутренним развитием местных племен»[21]. В.Виноградов отмечает, что: «...существующие в народе христианские и языческие ритуалы и традиции настолько одинаковы, что трудно их отличить друг от друга. Например, ритуал молитвы, обращение к богу, выпечка специальных хлебцев с изображением креста, зажигание свечи, развешивание разноцветных лоскутов на деревьях, обещания, даваемые богу, и многое другое. Христианство не прошло бесследно в идеологических представлениях вайнахов. Многие его образы и понятия влились в местные языческие культы»[22].

Влияние христианства было наиболее сильным в период с X по XIII вв., когда Грузия стремилась распространить христианство среди народов центральной и восточной частей Северного Кавказа[23]. Позднее влияние Грузии и христианства пошло на убыль. К тому времени, когда на Северном Кавказе стал распространяться ислам, основной религиозной системой, продолжавшей оказывать влияние на духовную жизнь вайнахских племен даже после принятия ислама в качестве официальной религии, было язычество в сочетании с рудиментарными элементами христианства.

Угроза божественного проклятия формировала сакральную основу адатов. Богам приносили жертву, задабривали их различными подарками и богоугодными поступками. Перед Богом трепетно присягали. Ингуши составляли свой календарь с учетом религиозных праздников, чтобы не обидеть богов. На божественное покровительство при жизни и после смерти мог рассчитывать тот, кто жил по адатам своего общества, соизмеряя свои поступки с принципами обычаев. Ингуши воспринимали адаты как дух божественного милосердия, призванный предотвратить земной хаос.

В этом разделе мы выполняли задачу - выявить мифологические корни элементов обычного права: прижизненного и посмертного наказания, доказательства клятвы и др.

У каждого исследователя, посещавшего Кавказ, сложилось определенное мнение о происхождении того или иного кавказского народа. Если говорить о вайнахском этносе, составной частью которого являются ингуши, то здесь необходимо рассмотреть этноним, самоназвание ингушей «г1алг1ай». Вот что пишет по этому поводу историк Н.Кодзоев, давно разрабатывающий данную тему: «О происхождении этнонима «г1алг1ай» исследователями высказывались различные точки зрения: от слова «г1ала» - «башня»,... от «г1ал» - «щит» и т.д.

Наиболее верной, пожалуй, является точка зрения о происхождении этнонима «г1алг1ай» от имени древнеингушского бога солнца Г1ал, при помощи суффикса лица «-х-». «Г1алг1ай» этимологизируется как «люди Бога». Древнее звучание теонима «Г1алу> было «Хал» («Х1ал»; первоначальное значение этого слова «Бог»), а этноним «г1алг1ай» звучал как «халхай».

В более древние времена в ингушском языке, по всей видимости отсутствовали гортанные звуки. Так, на хурритском языке слово «утро» звучало как хуйре (ср. ингуш. 1уйре); слова «дочь» и «сын» в древнеингушском языке звучали как йохь и вохь - такое звучание сохранилось в бацбийском языке (совр. ингуш. йо1 и eol). Известное из ингушского фольклора выражение «Дяла йохь Туьиоли» исследователи переводят как «Божье лицо Туьиоли» («Божьеликая Туьиоли»). На самом деле это выражение означает «дочь Дялы Туьиоли». («Дяла» в данном случае - имя верховного бога языческих ингушей). Так и слова «Г1ал» и «г1алг1ай» звучали в древности как «ХалШал» и «халхай»/ «х1алхай». Слово «х1алхай»/ «г1алг1ай» («люди Бога») и слово «х1алан»/ «алан» («принадлежащие богу») имеют одинаковую этимологию и единое происхождение» .

Необходимо отметить, что сами ингуши считают себя потомками Адама- праотца всего человечества. Ингуши используют слово «адом», говоря о собственном населении, т.е. адамово племя, или произошедшие от Адама. Ингуши придают большое значение генеалогии всего бытия. Происхождение является мерилом их отношения к любому субъекту или объекту. Родословная человека, тейпа, фамилии, общества и пр. имеет большое значение. Редко можно встретить человека, не знающего родословную семи поколений своих предков. В общественном устройстве ингушских обществ родословная имела очень большое значение.

Не имея достаточных сведений о происхождении народа, трудно объяснить, те или иные особенности его культуры, быта, общественного устройства. Как видим, тезис «ингуши - потомки алан, затем кобан- цев, а значит, и носители этой культуры» не нов. У него столько же сторонников, сколько и противников. На наш взгляд, занимать ту или иную позицию в этом вопросе будет, по крайней мере, неосмотрительно, потому что культура и быт автохтонных народов Северного Кавказа и части Закавказья, взаимосвязаны между собой. По отдельности каждый народ, проживавший на Кавказе, отличался особыми феноменами в общественном устройстве. Жившие рядом народы, несмотря на родственность обычаев и культуры, имели различное общественное правление: одни - демократию по типу греческих полисов, во главе которых стояла выборная или родовая знать, как у ингушей и осетин[24] [25]; другие - монархию, как у некоторых дагестанских народов[26].

Чтобы определить или представить генезис ценностей того или иного общества, необходимо исследовать его систему социального расслоения. Правильный подход к структуре общества или этноса может дать представление об особенностях культурного развития, мировоззрения, философии. Автохтоны того или другого народа не всегда вмещаются в рамки европейского конформизма и до конца могут быть поняты им. В том числе не является исключением и так называемый кавказский феномен, на наш взгляд, до конца не исследованный и относимый то к западной, то к восточной цивилизации.

С учетом вышесказанного мы в своем исследовании обратимся к традиционной структуре ингушского общества прошлого, с позиций, во-первых, социального статуса, во-вторых, правоспособности.

Сама структура ингушского общества до XIX в., по нашему мнению, состояла из трех страт:

  • 1) эли - мыслители;
  • 2) орстхой (на востоке аькхий) - стражники (уорки);
  • 3) уий - работный люд (обычно наемный) и зависимое сословие лей.

На наш взгляд, допустимы две гипотезы происхождения эпонима эли. Первая связывает его происхождение со словом «эллин», возможно, под влиянием эллинизма в античные времена. Вторая гипотеза, на которую мы будем опираться, заключается в следующем. Понятие «эли» берет свое происхождение в глубокой древности. Статус эли всегда котировался среди ингушей очень высоко. Они управляли различными ингушскими обществами. В памяти народа сохранилось выражение «эли заманч - эпоха мыслителей». Эпоним «эли» совмещает в себе два понятия ийл: мысль (на чеченском ойл) и эл- покровитель, владетель. Вообще сочетание букв эл - ийл указывало на что-то сакральное, священное, например, Дела - Бог, Села - Бог огня, Елта - покровитель диких зверей и т. д. Как уже отмечалось, каждое ингушское общество возводило на высокой горе рядом с поселением небольшое святилище (элгиц), где, по мнению древних ингушей, обитали духи божественных покровителей и предков. Элгиц являлся местом не только принесения жертв и молитв, но и духовного отдохновения и раскаяния. До сих пор существует понятие «ойли-А» (с чеченского), означающее «духовный наставник». Итак, эли - мыслители - были управленцами ингушских обществ и считались хранителями духовности народа.

Вторая страта - орстхоевцы (нарт-орстхоевцы), на востоке аьхкхий, уорки - свободные воины». Орц, орет - стража, хой - принадлежность (дословно «стражники»). Известны целые союзы тейпов орстхоевцев, занимавшие обычно равнинную часть и охранявшие подходы к горам.

Третья страта уий - работный люд, зачастую дворовые работники, и зависимое сословие лей (рабы). Они не занимались военным делом и управлением. Под понятием лей (раб) подразумевается зависимое сословие в Ингушетии, которое вначале было образовано путем захвата ино- и соплеменников, их пребывания в состоянии рабства до ассимиляции на местной почве с целью закрепления их впоследствии за землей.

Права свободного члена общества сильно отличались от прав лея (раба). «Когда собиралось общество, на сельской площади, для решения различных вопросов, лей приходил лишь в том случае, если у него было какое-либо дело»[27]. Он становился поодаль и после получения ответа покидал площадь.

Существовали и другие пути образования зависимого сословия, когда одна фамилия просила покровительства у другой[28] и поселялась рядом с ней. Пришельцы попадали в зависимость и вынуждены были исполнять любую порученную им работу, фактически становясь крепостными.

Если пришлые располагали возможностью выстроить оборонительные сооружения и внести свой вклад в оборону села, а также ответить на поддержку со стороны местного тейпа тем же, они принимали фамилию приютивших их и становились равноправными членами селения. Оформлялось это обычаем mlaeeela вошал (дословно «пришлые братья»), который в зависимости от состояния просителя предполагал закалывания быка, коровы или козы. Соответственно этот обычай назывался истари вошал (уст - бык, вошал - братство), lamina вошал (ятт - корова), газа вошал (газа - коза).

При отсутствии возможности принять фамилию местного тейпа пришлый элемент, в качестве хизана, не мог рассчитывать на равное с остальными сельчанами положение до того, пока не приобретал общественного веса и независимости. Пришлые селились в отдалении от селения, основывая в дальнейшем самостоятельное село. К аналогичному институту «объединения» прибегали и местные обедневшие фамилии. Пришлые, не имевшие возможности принять активное участие в обороне села (наиболее дорогостоящей частью имущества были именно оборонительные сооружения), отплатить за получаемую помощь тем же, обеспечить земельным угодьем растущую семью, были вынуждены ценой податей и личных услуг оплачивать поддержку со стороны сильных фамилий. Этот путь, как правило, приводил к закрепощению (правда, минуя рабство).

Существовало и понятие «средняя фамилия», в эту категорию попадали обедневшие или потерявшие по какой-либо причине достоинство фамилии [29]. Они не имели права родниться с эзди, но обладали всеми остальными правами.

Родовая аристократия - уздени (эзди нах) - имела большое значение в ингушском обществе, из них зачастую избирали старейшин, им передавали «право судить и производить расправу»[30] [31], хотя все их решения должны были согласовываться с остальными старейшинами общества. «Принадлежать к старой фамилии было всегда почетно, не- зависимо, богат ты или беден» . Уздени (эзди нах) считались основой нации и составляли самый большой класс ингушского общества. Анализируя его сословный характер, нельзя рассматривать его социальные взаимоотношения по классической схеме европейских сословий без учета местных особенностей. Во-первых, отсутствие у ингушей единого государственного института не давало основания для полного закрепления устойчивой сословности. В условиях военнодемократического уклада легко можно было перейти из одного класса в другой. Например, если род уздени по каким-либо причинам ветшал или истреблялся в междоусобных войнах, остатки рода попадали в зависимость или под покровительство другого рода. Мог произойти и обратный процесс, если хотя бы один из оставшихся потомков пострадавшего рода становился воином, у него появлялся шанс восстановить славу своего рода. Путь к ее восстановлению лежал через ратный труд ингушского рыцарства (кунахства). Достичь былого величия можно было только подвигами и личным мужеством, смыв позор поражения и унижения мечом и славой.

При отсутствии единого государства личные качества играли определяющую роль. Во-вторых, хотя положение раба было унизительным и недостойным, тем не менее его не считали рабочей скотиной. Раб был в семье на правах младшего брата, доверие и преданность роду приносили ему свободу. В памяти народа сохранились многие фамилии, произошедшие из рабов-леев. Они не пользовались таким авторитетом в народе как благородные фамилии, но позднее именно из них формировали советскую и постсоветскую бюрократию.

О существовании сословных привилегий нет никаких сведений. «Ингуши почти не знали фиксированных правосознанием социальных подразделений в своей среде на привилегированных и бесправных» . По всей вероятности их просто не было (естественно, кроме зависимого сословия). Эли и уздени считались равными в отношении обычного права.

Схема ингушских поселений в период военной демократии, т.е. до присоединения к Российской империи, представляла следующую картину. На въезде - военные укрепления, за ними по периметру - жилища стражников. В середине эли, в тылу, в конце поселения - уий. Населенные пункты строили так, чтобы хотя бы одна из сторон была защищена естественной преградой. Сами башенные комплексы составляли взаимосвязанную единую оборонительную систему.

Не вызывает сомнения и тот факт, что памятники материальной культуры галл (боевые башни) являются духовным отражением жизни народа с его военно-демократическим укладом. Более того, образование привилегированного сословия шло параллельно с процессом создания крупных оборонительных сооружений. «Очевидно, наличие оборонительной башни уже отражает зачатки социальной дифференциации, а формирование укреплений замкового типа является свидетельством выделения из общей массы общинников, с одной стороны, привилегированного сословия в лице эзди, а с другой - зависимого в лице лей...» . Башни датируются XIV-XVIII вв., являя собой возможные

хронологические вехи возникновения и развития феодальных взаимоотношений в Ингушетии. В частности, Л.П.Семенов утверждает, что «боевые башни» и замки, начало сооружения которых относится к XII в., принадлежали только наиболее сильным и влиятельным фамилиям 74. Существенным являлся тот факт, что формы зависимости между сословиями не были регламентированы. В условиях отсутствия единого государства, где решающее значение имели военные дружины, вооружение и оборонительные сооружения, они регулировались «... силой узурпатора и степенью сопротивления его жертвы. Отсутствие государственности в полном смысле этого слово мешало юридической [32] [33] [34]

фиксации сословного деления, без чего социальные различия не могли сложиться в систему правовых норм, характерную для развитого феодального общества»[35].

Достаточно ознакомиться с ингушским фольклором и обычным правом, чтобы заметить весьма давнее наличие, с одной стороны, «сильных», с другой - «ничтожных» фамилий, «живших около плетня сильных», как народ очень образно выразил вассальное отношение последних к первым. Во внешнеполитической истории Ингушетии XVI11 и начала XIX вв. бросалось в глаза наличие «почетных», «влиятельных», «лучших» фамилии, которые от имени подвластного им народа вступали в договорные и другие отношения с Россией и выдавали от себя аманатов[36] [37] [38].

Сказанное дает нам основание говорить о процессе образования классов в Ингушетии, «... который протекал на базе разложения сель- скообщинного быта, предполагал участие военно-демократических начал и шел в направлении формирования раннефеодального, а не рабовладельческого общества». С приходом на Кавказ России пришла и «... двойная политика русского царизма, который в первое время, желая иметь опору на местах, создавал феодальную верхушку там, где таковая отсутствовала, а в период реформ, имея в виду финансовые обязательства, не видел феодалов там, где они существовали на протяжении веков» , что окончательно запутало сословный вопрос в Ингушетии.

«Прошение о том, чтобы их зачислили в привилегированные сословия, российскому императору, были написаны некоторыми ингушскими фамилиями»[39], которых соплеменники не признавали таковыми. Так, и сегодня некоторые семьи уже давно разложившихся родов, приобретая богатства, пытаются купить благородство, но, как и в прошлом, остаются непризнанными в этом качестве своими соотечественниками.

  • [1] Бараниченко Н. Доисламские верование и культы в исторических системах общественныхотношений вайнахов. М., 1985. С.6.
  • [2] Маргошвили Л.Ю. Указ соч.
  • [3] Там же. С.224.
  • [4] Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. Владикавказ, 1926. С. 104.
  • [5] ^ Ахриев Ч. Ингушские праздники // Сб. сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1871. Вып. V.
  • [6] Бардавелидзе В.В. Традиционные общественно-культурные памятники Горной ВосточнойГрузии. Тбилиси, 1985. Т.Н.
  • [7] Робакидзе А.И., Гегечкори Г. Предисловие // Кавказский этнографический сборник. Тбилиси, 1975. T.V. С.6.
  • [8] 4S Джавахишвили И.А. История Грузии. Тбилиси, 1948. Т. I. С. 188.
  • [9] 44 Крупнов Е.И. Грузинский храм Тхаба-Ерды на Северном Кавказе // Изв. АН СССР. 1947,T.XV. С.116.
  • [10] Маргошвили Л.Ю. Указ. соч. С.227.
  • [11] Там же.
  • [12] Там же.
  • [13] Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. Владикавказ, 1929. С.305-308.
  • [14] Кодзоев Н. Очерки истории ингушского народа с древнейших времен до конца XIX в. Назрань, 2000. С.96.
  • [15] Бараниченко Н. Указ. соч. С. 10.
  • [16] Броневский С. Новейшие географические и исторические сведения о Кавказе. М., 1823.4.2. С.47.
  • [17] 37 Лаудаев У. Чеченское племя // Сб. сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1872. Вып. 6.С.29.
  • [18] Бларамберг И. Историческое топографическое статистическое этнографическое и военноеописание Кавказа. Нальчик, 1999. С.345-346.
  • [19] См.: Кодзоев Н. Указ. соч. С. 124.
  • [20] Танкиев А.Х. Духовные башни ингушского народа. Саратов, 1997. С. 12.
  • [21] Виноградов В.Б. Тайны минувших времен. М., 1966. С.133-134.
  • [22] Там же. С. 134.
  • [23] Броневский С. Указ. соч. 4.1. С. 161.
  • [24] Кодзоев Н. Указ. соч. С.119-120.
  • [25] 6:> Бларамберг И. Указ. соч. С. 38.
  • [26] См.: Там же.
  • [27] Гамрелидзе Б.В. Дневник Чечено-Ингушской этнографической экспедиции. 1963. Тетр. №1.С.30.
  • [28] Харадзе Р.Л.. Робакидзе А.И. Характер сословных отношений в горной Ингушетии // Кавказский этнографический сборник. Тбилиси, 1968. Вып. II: Очерки этнографии горной Ингушетии. С. 158.
  • [29] Яковлев Н. Ингуши // Сб. статей и очерков по истории ингушского народа. Саратов, 1996.С.87.
  • [30] 7(1 Ахриев Ч. Ингуши // Сб. сведений о кавказских горцах. 1875. T. VIII. С.4.
  • [31] Акимов З.А. Свадебные обычаи и обряды чеченцев и ингушей // Сб. материалов по этнографии. М., 1888. Вып. III. С. 144.
  • [32] Генко Г.Н. Из культурного прошлого ингушей // Зап. коллегии востоковедов. Л., 1930. T.V. С.122.
  • [33] Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. Указ. соч. С.143.
  • [34] Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии // Изв. НИИИнгушского института краеведения. 1935. Т. ГУ. С.179.
  • [35] Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. Указ. соч. С. 164.
  • [36] Скитский Б.В. К вопросу о феодальных отношениях в истории ингушского народа // Сб.статей. Саратов, 1996. С.508.
  • [37] Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. Указ. соч. С. 146.
  • [38] Там же. С. 127.
  • [39] 74 Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >