Обыденная и научная картины мира как горизонт событий

Вначале остановимся на исходном понятии горизонта событий. В физике он трактуется как воображаемая граница в пространстве-времени, разделяющая те события (точки пространства- времени), которые можно соединить с событиями на светоподобной (изотропной) бесконечности светоподобными геодезическими линиями (траекториями световых лучей), и те события, которые так соединить нельзя. Общее определение горизонта событий представляет нам его как некую условную границу, которая разделят две совокупности событий. Хотя физики различают две разновидности горизонта событий - горизонт событий прошлого и будущего, в социологии, имеющей дело с принципиально иной онтологией, сделать этого невозможно. Вот почему понятие горизонта событий в социальных науках приобретает, на наш взгляд, конвенциально- метафорический смысл. Мы будем понимать под горизонтом событий научной теории, социологической перспективы или парадигмы, научной картины мира, наконец, совокупность понятий, явлений, структур и систем, которые можно высветить на аутентичном для данного методологического конструкта (теории, парадигмы, картины) уровне познаний, попадающих в круг предметного поля и приобретающих эпистемологический статус проблемного события. Чаще всего горизонт событий по умолчанию задается лежащей глубоко в основании методологического конструкта философией - своего рода контекстного (философского) бэкграунда, например, позитивизмом или неокантианством.

Культура каждой страны создает свою собственную философию, а та накладывает отпечаток на ход развития социологии. Однако, культура общества проникает в науку не только сверху - через мир фундаментальных ценностей и идеалов, - но и снизу, через повседневную жизнь ученого. Поэтому говорят, что научная картина тесно соприкасается с обыденной картиной мира (ОКМ), которой обладает каждый из нас. ОКМ строится на протяжении всей жизни, постоянно корректируется и обновляется. Иногда ее отождествляют с жизненной философией. В ОКМ входят суждения, почерпнутые из обыденного сознания и общественного мнения. «Верхи всегда крадут», «полагайся в жизни только на самого себя», «народ любит жесткого и сильного правителя» и т.п. - все это обыденные суждения, описывающие социальную реальность и входящие в состав ОКМ.

В ОКМ источником знаний выступают интуиция, здравый смысл, жизненный опыт, заблуждения, суеверия, политические пристрастия и стереотипы, она черпается из общения с людьми, средств массовой информации и т.п. В отличие от нее источником знаний в НКМ является наука. Если ОКМ всегда индивидуальна (как результат деятельности конкретного человека), то НКМ - плод коллективной деятельности всего научного сообщества. Она формируется в ходе профессиональной - теоретической и эмпирической - работы, в процессе обучения и повышения профессионального мастерства, чтения общей и специальной литературы, общения с коллегами, в том числе на семинарах и конференциях. В разные исторические эпохи существовали различные типы ОКМ. Они различаются в зависимости от того, к какому слою, классу, сословию, нации принадлежат их творцы, в какую историческую эпоху они проживали. ОКМ зависит также и от уровня образования, среды обитания (город или деревня) и иных факторов. Существенно отличаются картины мира пролетариев и буржуазии, подростков и пожилых. Хотя, несомненно, во все картины мира входят какие-то общие, имеющие универсальное значение, элементы.

НКМ также подвержена изменениям, но они следует за развитием научных знаний, появлением новых направлений, парадигм и социологических перспектив. НКМ структурного функционализма или марксизма существенно отличается от таковой в символическом интеракционизме, хотя им и присущи некие общие композиционные элементы, которые свидетельствуют о принадлежности указанных картин к социологии, а не к психологии или физике. Такие универсальные элементы определяется законами социального, но, прежде всего, социологического, познания. Например, ни одно из указанных выше направлений (перспектив), не изучает изолированного индивида, как делает это психология, или влияние материального поля, изучаемого физикой.

Тематики ОКМ и НКМ в социологии во многом совпадают, поскольку обе касаются философского осмысления общественной реальности. Такое осмысление, несмотря на разные источники, касается одних и тех же важных тем: семьи и брака, труда и трудовых отношений, политики, экономики, искусства, религии и т.д. Обычные люди, как и ученые, размышляют над тем, в каком возрасте люди должны вступать в брак, каких партнеров себе выбирать и зачем вообще люди женятся; зачем нужна служба в армии и как влияет на нее дедовщина. Ничего подобного нет в физике или биологии, почти нет в психологии или экономике. В отличие от них социология больше открыта обыденному миру. Социолог, будучи его частью, пользуется в своих суждениях знаниями, привнесенными из повседневного мира.

Обыденная картина мира служит переходным звеном на пути к формированию НКМ. Социолог руководствуется в проведении исследований не только научными данными и специальной литературой, но в значительной мере своим жизненным опытом и представлениями здравого смысла. Социолог - член общества. Он живет такой же жизнью, какой живут его респонденты, а значит, и он подвержен политическим пристрастиям, амбициям и культурным предрассудкам. В методологическом плане его задача- не спутать две разные картины мира, не подменять научное знание обыденным. Но это простое на первый взгляд правило постоянно нарушается учеными, о чем свидетельствуют очень многие статьи, публикуемые в высокопрофессиональном журнале «Социологические исследования».

Так, автор статьи о Прибалтике высказывает пожелание, чтобы населяющие ее народы (прибалты и русские) воссоединились, иначе дальнейшие отношения и впредь будут носить негативный характер. Подобное суждение, выданное в качестве практической рекомендации, только частично опирается на полученные факты

(высказывания респондентов о необходимости народам жить в мире и согласии), но в основном это проявление его гражданской позиции. Аргументация автора о том, что прибалты и русские, долгое время жившие вместе, почти сроднились и готовы к совместному существованию, которое было искусственно (в силу политических амбиций руководства двух стран) прервано, не выдерживает серьезной критики по двум причинам. Во-первых, ни один аргумент невозможно подтвердить эмпирически или проверить экспериментально. Во-вторых, точка зрения прибалтийских авторов, также изучавших данную проблему, прямо противоположна. К примеру, многие эстонские социологи считают, что искусственным было совместное проживание двух народов, организованное насильно в результате интервенции, а не их разрыв. В будущем только раздельное проживание и политическая самостоятельность позволят эстонскому этносу восстановить свои национальные традиции, повысить материальное благосостояние и самосознание народа. Прибалтийские социологи доказывают, что воссоединение невозможно в силу языковых и национальных различий, прозападной ориентации стран Балтии и евроазиатской ориентации России.

В результате относительно одного и того же круга явлений, одной и той же реальности выстраиваются совершенно разные картины мира. Позиции русских и прибалтийских социологов роднит лишь то, что научные суждения в них переплетены с обыденными. Под них не подведен никакой фундамент. Не существует общей социологической теории, объясняющей правомерность той или иной позиции, не существует частных теорий, применимых к данной ситуации (большинство теорий межнациональных отношений в мировой социологии созданы на американском материале), нет надежных и всесторонних эмпирических исследований. Когда образуется такого рода вакуум, то его заполняют суждения ОКМ.

Картины мира приобретаются человеком вместе с языком общения в процессе социализации. Мы не выбираем себе язык, его навязывает нам конкретная социальная группа, отвечающая за нашу первичную социализацию. Общество заранее готовит нам исходный символический аппарат, с помощью которого мы постигаем мир, упорядочиваем свой опыт и интерпретируем собственное существование[1]. В этот аппарат включены ценности, логика и запас информации, которые составляют наше знание. Некоторые на всю жизнь остаются с одной-единственной картиной мира, когда-то в детстве или юности навязанной обществом, а другие часто меняют ее на другую, иногда даже противоположную, попадая в жизненные переплеты или экстремальные ситуации, заставляющие совершить человека нечто вроде духовной революции - переоценки всех ценностей. Чем ниже социальная мобильность человека и количество его перемещений, тем консервативнее жизненный опыт и меньше потребность в такой переоценке, так как привитое в процессе социализации мировоззрение кажется ему самоочевидным.

Поскольку сходную точку зрения разделяют почти все, с кем индивиду приходится иметь дело в рамках своего сообщества, постольку смена социального класса, профессии, места работы или места проживания приводит иногда к смене мировоззрения и картины мира. Чем чаще происходит смена кругов общения, тем выше вероятность смены картин мира. Следовательно, чем выше социальная мобильность, тем выше вероятность мировоззренческих революций, шире набор возможных картин мира и выше идейная терпимость к иным воззрениям, взглядам и картинам мира. Но возможна и другая закономерность: чем шире круг людей разделяющих ваши взгляды, чем ниже вероятность того, что вы смените картину мира.

  • [1] Бергер П.Л. Приглашение в социологию: Гуманистическая перспектива: Пер. с англ. / Подред. Г.С. Батыгина. М., Аспект Пресс, 1996. С. 110.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >