Четвертая политическая теория

А.Г. Дугин - виртуоз геополитического моделирования, геополитический архистратиг. Однако даже самый талантливый полководец для победы над врагом нуждается в армии. Идеальные геополитические стратегии невозможно реализовать без полноценного политического субъекта. Мы помним, что в качестве такого субъекта А.Г. Дугин рассматривает русский народ. Однако народ, не одухотворенный идеологией, которая способна подвигнуть его на великие свершения, это в лучшем случае лишь потенциальный субъект. Полноценным политическим субъектом может быть лишь народ, которому удалось сформировать суверенную государственность, эффективную политическую систему, формирующую органы власти сильные и национально ориентированные. Первым и, пожалуй, самым важным шагом в этом процессе является формирование политической теории, которая могла бы одухотворить массы. А.Г. Дугин прилагает немалые усилия, чтобы духовно вооружить свой народ. При этом он хорошо осознает грандиозность данной задачи и претендует лишь на внесение посильного вклада в создание данной теории: «Трудно сказать, как будет развертываться процесс выработки этой теории. Ясно лишь одно: это не может быть индивидуальным делом или занятием ограниченного круга лиц. Усилие должно быть соборным, коллективным. И в этом вопросе нам очень могут помочь представители других культур и народов (как Европы, так и Азии), которые столь же остро осознают эсхатологическое напряжение нынешнего момента и так же отчаянно ищут выхода из мирового тупика».[1]

Эту теорию А.Г. Дугин называет четвертой не случайно. По А.Г. Дугину в мире существуют три политические теории: либерализм, коммунизм и фашизм. Либерализм победил, и после ухода в небытие коммунизма и фашизма он безраздельно господствует. Именно либерализму, а точнее постлиберализму, и должна противостоять четвертая политическая теория: «Четвертая политическая теория мыслится альтернативой Постлиберализму, но не как одна идейная установка в отношении другой идейной установки, а как идея, противопоставляемая материи; как возможное, вступающее в конфликт с действительным; как еще не существующее, предпринимающее атаку на уже существующее... При этом Четвертая политическая теория не может быть продолжением ни Второй политической теории, ни Третьей. Конец фашизма, как и конец коммунизма, были не просто случайными недоразумениями, но выражением вполне ясной логики истории».[2]

Воинственный характер своих теоретических построений А.Г. Дугин не считает нужным скрывать: «Четвертая политическая теория - это проект «крестового похода» против:

  • - Постмодерна;
  • - постиндустриального общества;
  • - реализовавшегося на практике либерального замысла;
  • - глобализма и его логистических и технологических основ».[3]

К формированию теории, которая будет способна отправить в политическое небытие «всемогущий» либерализм, А.Г. Дугин подходит очень серьезно: «Против прямолинейных идеологических альтернатив либерализм выработал безупречно действующие средства, на чем и основана его победа. Но именно она и несет в себе наибольший риск для либерализма. Надо только высчитать эти новые точки опасности для мировой глобальной системы, расшифровать коды доступа, чтобы взломать систему. По меньшей мере, попытаться. События 9/11 в Нью-Йорке демонстрируют, что это возможно и технологически. Сетевое общество может кое-что дать и его убежденным противникам. В любом случае необходимо, в первую очередь, понять Постмодерн[4] и новую ситуацию не менее глубоко, чем Маркс понял структуру промышленного капитализма».[5]

Запад движется к бездне, и чтобы не пропасть вместе с ним, наш народ должен найти свой путь: «В такой ситуации будущее России напрямую зависит от наших усилий по выработке Четвертой политической теории. Локально перебирая варианты, которые предоставляет нам глобализация, в режиме лишь поверхностной коррекции статус- кво, мы далеко не уйдем, только протянем время. Вызов Постмодерна чрезвычайно серьезен: он коренится в логике забвения бытия, в отступлении человечества от своих бытийных (онтологических) и духовных (теологических) истоков. Ответить на него «шапкозакидательски- ми» инновациями или пиаровскими суррогатами невозможно. Следовательно, чтобы решить насущные проблемы - глобального экономического кризиса, противодействия однополярному миру, сохранения и укрепления суверенитета и т.д., необходимо обратиться к философским основаниям истории, сделать метафизическое усилие».[6]

Отправной точкой формирования новой политической теории А.Г. Дугин видит евразийство: «Евразийство, осознавая претензии западного логоса на универсальность, отказывает признавать эту универсальность как неизбежность. В этом специфика евразийства. Оно рассматривает Западную культуру как локальный и временный феномен, и утверждает множественность культур и цивилизаций, которые сосуществуют в разных моментах цикла. Модерн для евразийцев - явление, свойственное только Западу, а другие культуры должны разоблачить эти претензии на универсальность западной цивилизации и построить свои общества на внутренних ценностях. Никакого единого исторического процесса не существует, каждый народ имеет свою историческую модель, которая движется в разном ритме и подчас в разных направлениях. Евразийство, по сути, есть гносеологический плюрализм. Унитарной эпистеме модерна - включая науку, политику, культуру, антропологию - противопоставляется множественность эпистем, построенных на началах каждой из существующих цивилизаций - евразийская эпистема для русской цивилизации, китайская - для китайской, исламская - для исламской, индусская - для индусской и т.д. И лишь на базе этих, очищенных от западной обязательности эпистем, должны строиться дальнейшие политико-социальные, культурные и экономические проекты».[7]

Теоретические изыскания ученого во многом способствовали формированию продвинутой формы евразийства: «Неоевразийство, появившееся в России в конце 80-х годов XX века, полностью восприняло основные пункты эпистемы прежних евразийцев, но дополнило их обращением к традиционализму, геополитике, структурализму, фундаменталь-онтологии Хайдеггера, социологии, антропологии, а также проделало огромную работу по согласованию базовых положений евразийства с реалиями второй половины XX - начала XXI века - с учетом новых научных разработок и исследований».[8]

При этом ядром четвертой политической теории А.Г. Дугин полагает консерватизм: «Смысл консервативного проекта в том, что он обеспечен самим бытием, самой философией (консервативной философией), ставящей бытие выше времени. Консерватор не только ожидает будущего, он его строит, он его осуществляет, он его приводит к наличию на основании своего повышенного внимания к бытию».[9] Особую ценность консерватизма А.Г. Дугин видит в следующем: «На самом деле, вместо временной диахронической топики - прошлое, настоящее и грядущее - консерваторы оперируют с совершенно иной, не диахронической, но синхронической моделью. Консерватор защищает и отстаивает не прошлое, но постоянное, неизменное, то, что сущностно всегда остается тождественным самому себе. Философ Ален де Бенуа, определяя консерватизм, очень верно говорил, что «корни - это не то, что было когда-то, но то, что растет всегда», нечто живое. Как только мы утверждаем, что консерватизм борется не за прошлое, но за постоянное, за фундаментальные константы общества, человека, духа, тогда мы сможем с полным основанием понять взгляд консерватора на все три временные модальности - прошлое, настоящее и будущее. Прошлое ценно не само по себе, но только тем, что в нем есть нечто постоянное. Тем же ценно и настоящее и будущее».[10]

В качестве методологической основы неоевразийского консерватизма А.Г. Дугин избирает философию М.Хайдеггера: «Здесь вполне уместно привлечь философскую модель Хайдеггера, в центре которой стоит вопрос о бытии. Если для «прогрессиста» и последователя философии истории бытие есть функция от становления (истории, времени), то для консерватора (а сам Хайдеггер был законченным консерватором, более того, консервативным революционером) время (история, длительность, Zeit) есть функция от бытия. Бытие первично, время вторично. Это значит очень многое. В этом - секрет консерватизма. То, что принадлежит к бытию, превосходит время и не зависит от времени. Поэтому то, что по-настоящему было, обязательно есть и сейчас, и будет завтра. Более того, то, что будет завтра, обязательно было вчера и есть сегодня, так как время не властно над бытием. Напротив, бытие властно над временем и предопределяет его структуру, его ход, его содержание. Именно это делает возможными позиции консерватора не только в отношении к прошлому и настоящему, но и в отношении будущего. Этим обосновывается возможность существования консервативного проекта».[11] Консерватизм он рассматривает как высшую форму гуманизма: «Консерватор должен быть на стороне человека как чего-то неизменного, пусть парадоксального и противоречивого, но укоренного в бытии - причем иным образом, чем в нем укоренено все остальное. Хайдеггер называл это отличие фундаментальным для его философии термином «Dasein». В христианстве речь идет о Новом Человеке, природа которого освещена вечным светом Боговоплощения, Воскресения и Вознесения. Но консерватор - в отличие от коммунистов и либералов - не стоит на стороне «маленького человека» (во всех смыслах), он ратует за «большого человека», за «homo maximus». Консерватор везде любит великое, и в человеке он любит великое и высо-

1 33

кое».

Важнейшей частью четвертой политической теории А.Г. Дугин полагает цивилизационный подход: «У России, понятой в качестве цивилизации, не просто могут, но должны быть свои ценности, отличающиеся от других цивилизаций. Поэтому она имеет полное право создавать свои собственные политические, социальные, правовые, экономические, культурные и технологические модели, не обращая внимания на реакцию Запада (как впрочем, и Востока). В конкретной политике эти принципы оборачиваются моделью многополярного мира. Причем его полюсами становятся не сегменты глобального Запада, которые лишь берут паузу, чтобы более эффективно подстроить свои общества под универсальный стандарт, но отдельные цивилизации, претендующие на собственное понимание истории, на свое особое историческое время (циклическое или линейное), на свою онтологию, антропологию, социологию, политологию, на свой собственный мир, который может не нравиться остальным, но это ни на что не влияет. Так рождается фундаментальная философия многополярности, отрицающая претензии Запада на универсальность его пути и предлагающая народам мира самим искать не только средства развития, но и определять его цели и направление».[12] [13]

Немудреное теоретическое построение в духе концепции Н.Я. Данилевского - тем не менее, оно, по мысли А.Г. Дугина, повлечет радикальный геополитический сдвиг: «Если Россия станет на такой путь и признает себя цивилизацией (как признаёт подавляющее большинство населения России), это будет означать крестовый поход против Запада, отрицание его универсальной миссии, а значит, отвержение Модерна и Постмодерна как его последнего выражения. Такая позиция не столь уж невероятна, хотя на сегодняшний момент ее занимают лишь Иран, Венесуэла, Сирия, Боливия, Никарагуа, Северная Корея, Беларусь и в осторожной манере Китай. Если допустить, что российское политическое руководство сделает ожидаемый шаг и провозгласит Россию цивилизацией, немедленно выстроится логичная цепочка практических действий:

  • 1) Россия укрепит свои отношения с теми странами, которые радикально бросают вызов Западу, глобализации, Модерну и Постмодерну;
  • 2) Россия начнет раскалывать Запад, укрепляя свои связи с континентальной Европой и стремясь вывести ее из-под контроля США;
  • 3) Россия создаст фильтр по отношению к процессам глобализации - в области культуры, технологии, ценностей, принимая только то, что будет способствовать укреплению ее стратегической мощи, и безжалостно отбрасывая и ставя вне закона все, что ослабляет, разъедает и релятивизирует ее цивилизационную идентичность.

Такой поворот приведет к эскалации отношений с США и всеми апологетами «глобального Запада», но при этом подтянет к России миллиарды союзников в тех странах, которые захотят сохранять верность своим ценностям и традициям, вместо того чтобы растворяться в «мировом государстве».[14]

Удивительно, но в оценке перспектив реализации этого проекта А.Г. Дугин проявляет себя как трезвый реалист, что не характерно для его романтичной натуры: «Чтобы не предаваться пустым иллюзиям и не выдавать желаемое за действительное, приходится констатировать: сегодня российская власть совершенно не готова сделать выбор ни в одном, ни в другом направлении. Ни Путин, ни Медведев не собираются ни растворяться в Западе, ни признавать того, что Россия есть самостоятельная цивилизация, и давать Западу последний бой. Ни власть, ни общество не готовы к столь резкому шагу... Существует невидимый барьер, который сдерживает эволюцию власти в этом направлении. Может быть, речь идет об эффективности деятельности сетей агентуры влияния (в первую очередь CFR[15]). Возможно, в обществе еще недостаточно накоплено энергии, чтобы взойти на новый виток цивилизационной битвы, которую - в той или иной форме - русские вели на протяжении всей своей истории».[16]

Невозможно переоценить значимость теоретического моделирования идеологии народа, который сможет бросить вызов сверхмогущественному субъекту, претендующему на мировое господство. Трудно сказать, когда будет сформирована четвертая политическая теория в завершенном виде, когда на ее основе возникнет идеология, которая овладеет массами. Но первые, самые трудные шаги А.Г. Дугин сделал.

  • [1] Дугин А.Г. Четвертая политическая теория. М., 2009. С. 23.
  • [2] Там же. С. 12-13.
  • [3] Там же. С. 14.
  • [4] Фундаментальному исследованию феномена постмодерна посвящена книга А.Г. Дугина «Постфилософия» (См.: Дугин А.Г. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли. М., 2009).
  • [5] Дугин А.Г. Четвертая политическая теория. М., 2009. С. 22.
  • [6] Там же. С. 23.
  • [7] Там же. С. 84.
  • [8] Там же. С. 85.
  • [9] Там же. С. 90.
  • [10] Там же. С. 88-89.
  • [11] Там же. С. 89.
  • [12] Там же. С. 91.
  • [13] Там же. С. 145.
  • [14] Там же. С. 146.
  • [15] Совет по международным отношениям - организация, созданная в 20-х г.г. прошлого векав США с претензией на управление мировыми процессами.
  • [16] Дугин А.Г. Четвертая политическая теория. М., 2009. С. 148-149.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >