Методология исследования

Парадигма методологических подходов, теорий, выводов и позиций социологов в отношении сообществ как составной части общества, а также к исследованию эволюции сообществ и их потенциала для развития общества в целом

Человек интерпретируется как существо социальное и не может пребывать вне общества. Именно общение с другими людьми, т.е. общественные отношения, экстрагируют человека и природу. Общественные отношения обусловливают объединение индивидуумов в разнообразные социальные группы.

В XIX в. эта особенность человеческих отношений привлекла к себе внимание ученых и философов, что привело к появлению науки социологии, а во второй половине века и социальной психологии.

Пытаясь осмыслить общественно-исторические процессы своего времени (революции, войны, развитие промышленности, урбанизацию, возросшую социальную и профессиональную мобильность населения и т.п.), обратились к анализу отношений между различными группами людей такие российские социологи, как К.Д. Кавелин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский, Н.Н. Надеждин, Г.В. Плеханов, А.А. Потебня, П. Сорокин и другие; немецкие: В. Вундт, Г. Зиммель, Ф. Теннис; английские: Д.С. Милль и Г. Спенсер, Б. Андерсон, М. Полани; французские: Э. Дюркгейм, Г. Лебон и Г. Тард; американские: Ф. Гиддингс, Ч. Кули, Э. Росс, А. Смолл, У. Томас и Л. Уорд, Т. Парсонс, Р.К. Мертон и др.

Лавров П., рассматривая группу индивидов как «коллективный организм», особое внимание уделял анализу солидарных действий людей, направляемых общими интересами, отмечая при этом, что для развития солидарности внутри различного рода союзов необходим рост сознания, мысли, условий и фактов.2 Критически мыслящий передовой человек способен оказать влияние на группы людей. О том же говорит и Н. Михайловский, с одной стороны, противопоставляя «героя» «толпе», с другой утверждая, что герой может влиять на сознание толпы и вести её за собой. «Герой» должен «идти в народ», но понимая его.

Лавров П. и Михайловский Н. предлагали субъективный социологический метод, когда исследователь ставит себя на место людей, находящихся в центре социального явления, и только тогда может адекватно оценить их состояние, мысли и поступки. Субъективный метод устремлен на поиск наиболее благоприятных «форм солидарности между людьми».

Основная социологическая мысль Л.И. Мечникова также состояла в том, что определяющее стремление общества - стремление к кооперации, т.е. к объединению в группы для достижения совместными усилиями общих целей. Как представитель географического детерминизма он связывал способность людей к кооперации и солидарности с окружающей их средой.

Данилевский Н.Я. вошел в социологическую науку как один из основателей культурно-исторической теории, согласно которой каждый общественный организм рассматривается как целостность, устойчивая в изменяющейся среде. Его европейским последователем можно считать О. Шпенглера. Исторический метод в социологии позволяет сделать анализ протяженных во времени социальных явлений и процессов и выявить на основании долговременных тенденций развития определенные социальные явления. Метод заключается в сравнении последовательных состояний общества или общественных явлений в парадигме связей прошлого, настоящего и будущего.

В начале XX столетия одним из основных объектов изучения социологов и психологов становится малая группа - ближайшее социальное окружение человека, среда его непосредственного общения. Бехтерев В.М. и Ланге М.В., а затем Беляев Б.В., Залужный А.С. и другие российские ученые, американские психологи Ф. Олпорт, Ф. Трэшер, У. Макдуголл, немецкий исследователь В. Мёде на основе разнообразных эмпирических данных приходят к единому выводу, что взаимодействие с другими людьми существенно влияет на мысли, чувства и поведение человека, при этом возникают «надындивидуальные» явления, свойственные конкретным совокупностям лиц как целому. В те же 20-е гг. пристальное внимание малой группе начали уделять психотерапевты, социологи, философы, политики, увидев в ней необходимый контекст эффективного разнопланового воздействия на индивида, а также влияние деятельности этих групп на общество.

В этот период в России ведущей социологической школой становится неокантианство.

В 1910 году был издан двухтомный труд М. Ковалевского «Социология», в котором он изложил основные идеи своей позитивистски ориентированной генетической социологии. Свой историкосравнительный метод социологии Ковалевский называл «средством построения совершенно новой еще ветви описательной социологии - я разумею историю человеческих обществ».

Ученики М. Ковалевского П. Сорокин и К. Тахтарев были последователями неопозитивизма. Их метод был синтезом социологии и взглядов Спенсера на эволюционное развитие, скорректированный и подкрепленный теориями Н. Михайловского, П. Лаврова, Е. Де Робер- ти, Л. Петражицкого, М. Ростовцева, П. Кропоткина, а также теориями Г. Тар да, Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля, М. Вебера, К. Маркса, В. Парето и других западных мыслителей.

П. Сорокин исходил из того, что социальное поведение основано на психофизических механизмах, а «коллективному рефлексу придавал значение интегрального фактора всей общественной жизни. Причинами революций и иных потрясений в обществе он считал подавление базовых (пищеварительного, сексуального, самосохранения, самовыражения) инстинктов людей.[1]

Звоницкая А.С. основное внимание уделяла социальным связям, основываясь на том, что общество создается только общением между индивидами, имеющим закономерный характер и эволюционирующим. «Социальные связи» представляют собой одновременно состояние самосознания личности и деятельность (общение) на этой основе, это подражание, обычаи, традиции. Она рассматривает причины разрыва связей в виде преступления, конфликта, кризиса и их последующее восстановление на почве альтруизма, солидарности, симпатии. Её социологическая позиция основана на позитивистском психологическом редукционизме и бихевиоризме. Ею были проведены эмпирические исследования рефлексологии групп.[2]

Можно сделать вывод, что российские социологи в своих исследованиях тесно соприкасались с психологией, опирались на изучение межчеловеческих отношений, на те связи, которые объединяют людей в группы, на поведение отдельных индивидуумов и их влияние на поведение всей группы и наоборот.

Еще в двадцатые годы в Советской России ощущалось влияние немарксистской социологии, которая располагала значительной институциональной базой и ощущалась на протяжении всех 20-х годов. Но затем процесс её развития был остановлен прямыми репрессиями, и немарксисткая социология была изгнана из страны как в переносном, так и в прямом смысле слова.

Марксистская социология стала определяться как наука о закономерностях развития смены общественных формаций.

В первой половине 30-х годов исследования в области методологических проблем социологии фактически прекратились.

Начало массовой коллективизации деревни и возникающие новые социальные явления не поддавались объяснению в понятиях марксизма. Теоретические споры переходили в политические. Поэтому к середине 30-х годов из описания социальной структуры сложившегося общества исчезли намеки на общину и другие объединения людей. Общество теперь делили только на «новые социалистические классы», что в целом противоречило и классической марксистской доктрине.

Предметом социологии стало исследование исторически сменяющих друг друга общественных формаций, общественных закономерностей - закономерностей становления и развития социальных отношений людей, различных форм их социального взаимодействия.

Однако в советскую эпоху ведущими социологами страны был внесен значительный вклад в изучение и решение проблем методологии и методики конкретных социологических исследований (Б.А. Грушин, Г.М. Андреева, В.Н. Садовский, П.П. Маслов, В.С. Немчинов и др.).

В Советском Союзе складывались и укреплялись свои социологические службы, школы и направления, появились многочисленные центры и службы изучения общественного мнения, социологических, социально-политических, социально-экономических исследований, которые в своей совокупности отчетливо демонстрируют тот факт, что отечественная социологическая мысль обрела в 60-е гг. XX в. статус законной научной дисциплины, активно влияющей на общественную жизнь страны.[3]

Среди современных российских социологов, в первую очередь, интересны методологические наработки, методы исследования, анализ их результатов и выводы основательницы Новосибирской социологической школы Т.И. Заславской, основной областью научных интересов которой были методология социальных наук, общая и экономическая социология, институциональная и социальная экономика, теории и

«механизмы» посткоммунистических трансформационных процессов. Ею совместно с Р. В. Рыбкиной в социологию было введено понятие «социального механизма развития экономики», которое фокусировало внимание на движущих силах социальных процессов, оказывающих влияние на развитие экономической сферы и общества в целом.

В 90-е годы новосибирские социологи активно используют институциональный подход в социологических исследованиях. Большое внимание уделяется институциональному устройству общества, а также деятельности социальных акторов, которыми, в том числе, являются различные объединения людей в тех или иных институциональных рамках. Интерес к институциональной проблематике отразил переход к анализу общественных структур, определяющих долговременную динамику развития российского общества.

Исследования, проводимые в Новосибирске в конце прошлого столетия, оказали влияние на развитие социологии в России в целом. Именно в это время человечество перешло от индустриального, еще близкого к традиционному, общества к обществу принципиально новому, глобальному, рожденному благодаря появлению и стремительному развитию сложной и принципиально новой технологически разветвленной и практически всеобъемлющей коммуникативной сети. Этот переход достаточно болезненно переживают как государства, о чем говорит череда экономических и политических кризисов, чреватых вооруженными конфликтами, так и отдельные люди. Как и всякая технологическая революция, последняя, которая основана, прежде всего, на казавшемся еще менее полувека назад фантастическим скачка в технологии средств связи, кардинально изменяет структуру человеческого общества вообще. Информация, как истинная, так и ложная, распространяется, буквально только зародившись, со скоростью света, причем даже та, в распространении которой некоторые государственные структуры не заинтересованы. Поэтому современное общество называют не только глобальным, но и информационным, что практически тождественно. Индустриальные общества, существующие в масштабах одного государства, заменила социоэкономическая система с глобальными взаимосвязями.

Изменились отношения между государствами: там, где еще вчера всё было едино, сегодня оказались отдельные государства, почти враждебные друг другу; там, где еще вчера развивались отдельные государства, возникают тесные союзы с размывающимися границами.

Резкое и всё возрастающее техническое развитие привело к не менее резкому развитию историческому, что обострило поляризацию человечества, привело к усилению дифференциации темпов экономического развития и привело к неконтролируемому воздействию на природу.

Перед человеческой цивилизацией встали не только политические и экономические проблемы, но и социальные, экологические и психологические.

В современной социологии глобализация может интерпретироваться или как формирование нового порядка в системе воспроизводства социокультурного процесса, или как хаотизация данной системы.

В соответствии с первым подходом обстоятельно рассматриваются возникающие в связи с процессом интеграции человечества за счет уплотнения сетей самых разнообразных связей внутри него преимущества, позволяющие государствам на равных включиться в мировую конкуренцию, которая одновременно является и мировым содействием, и взаимодействием, и единодействием человечества как все более целостной системы.

Однако на уровне методологических теоретических разработок особенно обсуждается и анализируется деформирующий, разрушительный потенциал глобализации как очередного опыта построения «Вавилонской башни». Глобализация определяется с этой позиции как неоколониализм, как процесс, с неизбежностью приводящий к банали- зации, обеднению социокультурного воспроизводства.[4]

Ускоряющийся процесс глобализации, стирающий границы между странами и их населениями, приводит не к объединению граждан, а к формированию общества потребления, «где главной целью каждого человека является достижение и приумножение материального достатка, порождал, порождает и будет порождать унификацию этих материальных целей; устранение традиций неизменно приводило и приводит к массовости, каковая вполне проявилась уже на ранних этапах развития общества модернити».[5] Здесь «модернити» - индустриальное общество или «романтическая» модернити, которая в процессе глобализации и перехода к постиндустриальному обществу за два-три последних десятилетия сменилась «реалистической» модернити. В этом новейшем обществе британский социолог Зигмунт Бауман выявил фундаментальный факт: «индивидуализированное общество есть реальность нынешнего дня».[6]

Это подтверждает высокий интерес населения развитых стран, включая Россию, к таким телевизионным программам, как «Старший брат» (США), «Слабое звено» (Великобритания) и т.д. Это игры, в которых «команда необходима только как средство самопродвижения наиболее смекалистых игроков, и без этой функции она не имеет никакой ценности».[7] Незаменимых людей нет, каждый играет сам за себя, приз достается единственному победителю, и никто не может претендовать на долю в этой победе на основании собственного участия в её достижении. «В этой игре жалость и сострадание равносильны самоубийству. Если вы уступаете остальным в жесткости и отсутствии щепетильности, они вас прикончат - вне зависимости от того, будут ли при этом испытывать угрызения совести или нет... Жизнь - это жестокая игра для жестких людей»,[8] и эта жесткость вызывает симпатию и зависть у зрителей. Выживает сильнейший, идет борьба за место под солнцем и победившие занимают более удобное. Так происходит и в жизни, что можно наблюдать, в том числе, в России на примере сегрегации городской среды.

Американский социолог Роберт Парк отмечает, что проживая в обществе, человек живет и отдельно от него, при этом «человеческие отношения всегда можно рассчитать с большей или меньшей точностью в терминах дистанции».[9]

Эта в прямом смысле дистанция очевидна, например, в застройке городов в европейских странах и США с последней четверти прошлого столетия, в России - последнее десятилетие.

Если рассмотреть, например, застройку Санкт-Петербурга со второй половины XIX в. до Октябрьской революции 1917 г., опираясь на исторические источники, в т.ч. - литературные, то можно заметить, что так называемые «доходные» дома заселялись представителями разных социальных групп - от зажиточных горожан на первых двух этажах до бедных студентов и даже деклассированных элементов на верхних. При этом среди обитателей нижних этажей могли быть представители чиновничества, купечества, зарождавшейся интеллигенции, кадровых рабочих и т.д. - т.е. людей, принадлежавших к разным классам. В период существования СССР представители разных социальных страт могли сосуществовать не только на одной улице или в одном доме, но и в одной коммунальной квартире.

В настоящее время заселение городских ареалов производится по иному принципу, который всё прочнее утверждается в крупных российских городах. Этот принцип заселения поясняет Р. Парк: «цены на землю в центре стремительно растут, увеличивается диаметр непосредственно прилегающей к нему территории, которая удерживается для спекулятивных целей. Недвижимость, удерживаемая с целью спекуляции, обычно доводится до обветшания и становится трущобой; иначе говоря, превращается в район случайного и непостоянного населения, в зону грязи и запущенности... Такие запущенные и иногда полностью заброшенные районы оказываются местами первого поселения иммигрантов. Здесь располагаются гетто и иногда богемные кварталы...».[10]

Следовательно, в таких районах складываются разнообразные сообщества: от этнических до маргинальных. Парк подчеркивает, что такие районы присутствуют во всех крупных городах США. То же можно наблюдать и во многих европейских мегаполисах, где есть престижные районы, в которых проживает наиболее зажиточная часть населения, и бедные кварталы, которые не обязательно являются трущобами - это могут быть многоквартирные дома рядовой застройки в отдаленных от центра районах, при этом с другой стороны города, на таком же расстоянии от центра могут быть кварталы, состоящие из частных домов достаточно зажиточных горожан. Исторические кварталы, состоящие часто из памятников архитектуры в старых европейских городах, также являются местом проживания наиболее богатых людей.

В последние годы такое разделение по месту жительства становится характерным и для российских мегаполисов, в первую очередь - для Москвы и Санкт-Петербурга. Это сказывается и на качестве застройки новых микрорайонов. Отмеченная Парком проблема сообществ мигрантов также встает и в российских городах: мигранты трудно ассимилируются при достаточно локальном проживании.

Таким образом, местные сообщества складываются путем социального отбора. В этом случае можно говорить о сегрегации.

В социологии города и жилища, градостроительства и архитектуры вопрос о том, разделять или нет в пространстве горожан, имеющих разный социально-имущественный статус - один из центральных и дискуссионных. Поскольку на практике возможны обе стратегии, выбор в пользу одной из них зависит от принятых ценностей, критериев оценки.[11]

В российской ветви городской социологии при оценке сегрегации отчетливо формируются две позиции:

  • • Признание естественности и неизбежности сегрегации как следствия такого же естественного для рыночного общества социально-имущественного расслоения, заметного стремления людей жить среди подобных себе. Эта позиция опирается на то, что сегрегация способствует самоидентификации людей в сегментированном обществе. Актуализация рыночных механизмов структурирования городского сообщества и формирование гомогенных анклавов признается благом и признаком возвращения российских городов в лоно мировой городской цивилизации.
  • • Из обстоятельства рыночной обусловленности природы сегрегации не следует с неизбежностью её принятие. В качестве аргумента выдвигается как неизбежное последствие сегрегации рост социальной напряженности. Это отмечает и 3. Бауман, который считает повсеместное усиление фрагментации городского пространства, сокращение и исчезновение общественного пространства, распад городских сообществ, разделение и сегрегацию, экстерриториальность новой элиты и территориальность, насильственно навязанную остальным, источником возможных социальных конфликтов.[12]

Как и некоторые другие социологические вопросы, вопрос сегрегации может разрешаться двояко.

Для определения таких ситуаций, имеющих альтернативу в своем разрешении, некоторые социологи применяют термин, ранее более используемый в естественных науках, математике и экономике: бифуркация, что буквально означает раздвоение или разветвление (от латинского bis - дважды, furca - вилы). Венгерский социолог, физик и музыкант, Эрвин Ласло, считает, что человеческое общество подошло к точке бифуркации. «Бифуркационный процесс говорит о том, что если систему вывести за порог устойчивости, то она вступает в фазу хаоса», однако, «хаос может оказаться прелюдией к новому развитию. В жизнеспособных системах хаос порождает более высокие формы порядка» Но «бифуркация полна неожиданностей», её исход определяется «не предысторией системы, не окружающей ее средой, а только взаимодействием более или менее случайных флуктуаций в хаосе критически дестабилизированных систем». Сегодняшние социальные, экономические, политические системы «сложны и нестабильны», они должны пройти бифуркацию, поскольку «бифуркации более наглядны, чаще встречаются и выражены более отчетливо, если системы, в которых они наблюдаются, близки к порогу своей устойчивости, т.е. если их жизнь «находится в опасности»». При этом Ласло оптимистично утверждает, что «бифуркация в обществе не обязательно обусловлена игрой случая... деятели, создающие в обществе критические ситуации, - мыслящие существа... если они смогут понять природу процесса, ... то перед ними откроется возможность управлять этим процессом. Они смогут ...смещать в нужную, сторону взаимодействие флуктуации, которое в остальном случайно, ...создавать новые образцы жизни, вырабатывать альтернативные варианты поведения, вводить целесообразные инновации, создавать эффективные, учитывающие потребности окружающей среды социальные и политические движения». И именно в такой период становится наиболее актуальным поиск новых идей, поскольку устоявшиеся убеждения и практика устаревают и становятся нефункциональными.[13]

История показала, что общество развивается нелинейно и часто направление его развития достаточно трудно, а то и практически невозможно предсказать. Общество имеет весьма сложную структуру, включающую множество подсистем, в т.ч. и сообществ. Интересы и цели субъектов общества иногда пересекаются, но часто сталкиваются, что создает предпосылки для вариативного развития.

В социологии существует и в последние десятилетия развиваются социологические теории, в которых общество рассматривается как самоорганизующаяся и саморазвивающаяся система. Поэтому к его изучению применяется синергетический подход, представляющий собой совокупность принципов, основой которой является рассмотрение объектов как самоорганизующихся систем.

Термин «синергетика» был введен в научный обиход немецким фи- зиком-теоретиком Германом Хакеном еще в 1969 г. Синергетический подход направлен на изучение связи между редукционизмом (изучением микроуровней) и холизмом (изучением макроуровней). Особая роль уделяется моделированию систем, в т.ч. - математическому. Синергетический подход применяется сегодня рядом ученых и к изучению таких сложных систем как человеческий мозг, сознание и социальные организации.

На базе математических моделей и вычислительного эксперимента, включая теорию развития в режиме с обострением, теория самоорганизации общества была разработана в рамках школы академика А.А. Самарского и члена-корреспондента РАН С.П. Курдюмова В Санкт-Петербурге одним из основателей и руководителей научной школы социальной синергетики стал профессор СПбГУ В.П. Бранский.

В «естественно-научной» синергетике бифуркация определяется как точка перехода от хаоса к порядку, момент оформления, возникновения нового порядка, завершающий период развития системы в режиме с обострением, выбор одной из целого веера бурно расширявших свою активность тенденций - как доминирующей и определяющей новый порядок в пост-бифуркационный период. В сфере социальногуманитарного знания синергетические представления о бифуркации с неизбежностью трансформируются, развиваются, «поправляются» учетом особенностей именно социального развития. Наиболее существенная особенность здесь (в отличие от биологического развития) состоит в росте вариативности связей причины и следствия, что в научном знании отражается в выделении уже не законов, а закономерностей развития. При таком развитии сам выбор реализуется как постепенное оформление, закрепление нового порядка, обусловленное бесконечно сложным сочетанием влияний социальных субъектов. Вероятно, в связи с этим необходимо трансформировать и представления о бифуркации. В синергетическом анализе социальной жизни она выступает не как точка перехода из одного состояния (хаоса) в другое состояние (порядка), но как относительно самостоятельное состояние, вмещающее сложную, противоречивую событийность, как зона перехода - зона бифуркации.

Для настоящего исследования интересны не только выводы российских социологов, но и те методы, которые они использовали в процессе работы, в первую очередь - эмпирические методы. При исследовании таких структурных элементов общества, как сообщества, учитывается и то, что в настоящее время общество вошло в «период обострения» и сообщества, особенно организованные снизу могут играть серьезную, а в ряде случаев и решающую роль в его дальнейшем развитии.

Сложности любого социального исследования, как отмечает Альфред Шюц в своей работе «Социальный мир и теория социального действия», состоят в том, что социолог не действует как чистый наблюдатель социального мира: его деятельность осуществляется внутри социального мира: он действует как человек среди других людей.

Чтобы провести действительно научное исследование, нужно принять решение о выходе из социального мира, отказаться от какого бы то ни было практического интереса в нем и ограничить исследование объективным описанием и объяснением наблюдаемого социального мира и его явлений. Поэтому для проведения исследования необходим беспристрастный сбор данных через непосредственное общение с акторами социального мира, анкетирование, наблюдение и т.д.

Современная российская социология имеет возможность опираться на концептуальные схемы, разработанные отечественными и зарубежными учеными: Э. Дюркгеймом, В. Парето, Т.Х. Маршаллом, Т.Б. Вебленом и, прежде всего, Максом Вебером. Эти схемы заключаются в замещении людей, которых ученый наблюдает в качестве акторов на социальной арене, идеальными типами сконструированных им идеальных акторов. Социолог реконструирует модель социального мира, содержащую все релевантные элементы социального события, выбранного для исследования.

А. Шюц формулирует постулаты, которые лежат в основе любого социального исследования:

  • 1. Постулат релевантности: проблема исследования определяет систему координат и конституирует границы замысла, внутри которых могут строиться релевантные идеальные типы.
  • 2. Постулат адекватности: каждое понятие, которое используется в научной системе, относящейся к человеческому действию (action), должно быть построено так, чтобы человеческое действие (act), выполняемое в жизненном мире индивидуальным актором, было обоснованным и понятным как для актора, так и для исследователя.
  • 3. Постулат логической консистентности: система идеальных типов должна быть полностью совместима с принципами формальной логики.
  • 4. Постулат совместимости: система идеальных типов должна содержать только научно проверяемые допущения, полностью совместимые со всем имеющимся научным знанием.[14]

Данное исследование опирается на существующие социологические концепции изучения общественных образований российских и зарубежных социологов с учетом постулатов А. Шюца. Во второй главе используется исторический метод социологического исследования, рассмотрены общественные образования, которые стали прообразом современных сообществ в их появлении и развитии.

Для исследования проведен сбор информации методом интервьюирования и «негласного интервьюирования» путем просмотра Интернет-сайтов и форумов тех сообществ, которые их имеют, а также Интернет-сообществ; полученные данные проанализированы на основе синтеза указанных теоретических подходов.

  • [1] Сорокин П. Социология революции / Питирим Сорокин. - М.: Астрсль, 2008. -784 с.
  • [2] Звонницкая А.С. Опыт теоретической социологии. Т. 1. Социальная связь. - Киев:Книгоиздательство И.И. Самонснко, 1914. - 306 стр.
  • [3] Санжарсвский И.И. История, методология и техника исследования проблемобщества и личности в социологии / И.И. Санжарсвский. Изд. 4-е, испр. и доп. -Тамбов: 2012 - [электронный ресурс] - режим доступа: http://www.read.virrnk.rU/s/SANZ_SOC/g-025.htm
  • [4] Козлова О.Н. Социальная интеграция как движение в зоне бифуркации / О.Н.Козлова // Сайт С.П. Курдюмова - [электронный ресурс] - режим доступа:http://spkurdyurnov.ru/globalization/socialnaya-integraciya/
  • [5] Иноземцев В. Судьбы индивидуализированного общества / В. Иноземцев //Бауман 3. Индивидуализированное общество. - М.: Логос, 2005. - XXXI.
  • [6] Иноземцев В. Судьбы индивидуализированного общества / В. Иноземцев //Бауман 3. Индивидуализированное общество - М.: Логос, 2005. - XXXIII.
  • [7] Бауман 3. Индивидуализированное общество / Зигмунт Бауман. - М.: Логос, 2005.- 390 с. - XLIII.
  • [8] Бауман 3. Индивидуализированное общество / Зигмунт Бауман. - М.: Логос,2005. - 390 с. - XLIV.
  • [9] Парк Р. Городскос сообщество как пространственная конфигурация и моральныйпорядок / Р. Парк, пер. В. Николаев // Социологическое обозрение. 2006. Том 5. №1.-С. ll-18.-C.il.
  • [10] Парк Р. Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральныйпорядок / Р. Парк, пср. В. Николаев // Социологическое обозрение. 2006. Том 5. №1.-С. 11-18.-С.12.
  • [11] Киянснко К.В. Социология устойчивости против архитектуры сегрегации / К.В.Киянснко // Архитсктон: известия вузов. Март 2015. № 49. - [электронный ресурс] -режим доступа: http://archvuz.ru/2015 1/3
  • [12] Бауман 3. Глобализация. Последствия для человека и общества; пер. с англ / 3.Бауман - М.: Весь Мир, 2004 - [электронный ресурс] - режим доступа:http://www.diplomplus.ru/doc/stat/baurnan.pdf
  • [13] Ласло Э. Век бифуркации: постижение изменяющегося мира / Эрвин Ласло //Путь. 1995. № 1. - С. 3-129.С. - 15-16.
  • [14] Шюц А. Социальный мир и теория социального действия / А. Шюц. Смысловаяструктура повседневного мира. Очерки по феноменологической социологии. - М.:Институт Фонда «Общественное мнение», 2003. - 336 с. - С. 111-113.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >