Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политика arrow Система комплексной безопасности современного общества в контексте национальной безопасности России в условиях новых вызовов и угроз
Посмотреть оригинал

Аспекты военной безопасности России в условиях появления войн «нового типа»

История человечества была по преимуществу историей воин: из пяти тысяч лет письменной истории не более трехсот лет были мирными. Современное состояние цивилизации также не оставляет поводов для оптимизма. Несмотря на упования гуманистов и пацифистов, надежды на то, что с прогрессом цивилизации разрушительные формы взаимоотношений в человеческом обществе (в первую очередь войны) постепенно исчезнут и наступит «вечный мир» без насилия и жестокости, не оправдались.

Недавно ушедший в прошлое XX век стал апогеем человеческой воинственности и эволюции войны как особого, не только общественно-политического, но и социокультурного явления. «Война относится к историческим явлениям, развивающимся наиболее быстро», — считает социолог В. В. Серебрянников, отмечая, что в XX столетии она «претерпела самые глубокие изменения по социально-политическому содержанию, военно-техническому облику ... масштабам разрушительности и истребительности, воздействию на жизнь общества» . Война, с одной стороны, была и остается мощнейшим фактором социальных изменений, с другой - сама подвержена различным трансформациям.

Проблемы трансформации войны в современном социальном знании представлена двумя исследовательскими стратегиями. В первой доминирующим фактором, определяющим тенденцию современной трансформации войны, является изменение статуса субъекта военного насилия, который принимает решение о целях, средствах и способах войны (М. ван Кревельд, X. Сисе, А. А. Зиновьев)[1] [2].

Вторая исследовательская стратегия исходит из приоритетной роли высоких технологий в трансформации войны: их бурное развитие революционизирует средства военного насилия и - как следствие - меняет формы войны (Э. Тоффлер, 3. Бжезинский, В. П. Гулин, М. П. Требин, Б. А. Калинин)[3]

Необратимый характер политических и технологических изменений в современном мире позволяет говорить о появлении войн нового типа, которые представляют собой совокупностью конкретных средств и способов ее ведения, применяемых тем или иным субъектом (актором) насилия в политических целях и напрямую зависящих от экономического и технологического уровня развития общества.

По мнению исследователей, возникновение войн нового типа обусловлено, во-первых, тем, что в потенциальное состояние уходит «классическая» война, субъектом которой выступало национальное государство, обладающее суверенным правом ведения войны. Во- вторых, появление ядерного оружия стало одним из главных факторов возникновения «холодной войны». В-третьих, появление войн нового типа обусловлено революционными достижениями в информационнотехнологической сфере, изменяющими облик мира[4].

Войны нового типа в основном понимаются двояко. Во-первых, это формы вооруженных столкновений, получившие распространение после 1945 г. в виде многочисленных локальных конфликтов, а в последнее время прорвавшиеся на территорию развитых стран в форме международного терроризма. Во-вторых, это разнообразные формы невооруженной борьбы, которые получают широкое распространение в современном мире. Есть серьезные основания полагать, что мир вступает в полосу войн, направленных не столько на непосредственное уничтожение противника, сколько на достижение политических целей войны без вооруженного противоборства.

В целом, следует отметить, что появление войн нового типа обусловлено следующим факторами:

  • — во-первых, в прошлое или, вернее сказать, в потенциальное состояние уходит «классическая» война, которая возникла одновременно с Вестфальской мировой системой в 1648 году. Ее субъектом выступало государство - гарант внутреннего порядка, обладающий суверенным правом ведения войны;
  • — во-вторых, распространение войн нового типа связано с появлением ядерного оружия. Его наличие у ряда стран вызывает естественное чувство зависти у тех, кто им не обладает, и подстегивает стремление последних к созданию или приобретению подобного оружия (Северная Корея, Иран). В результате этого в мире наблюдается тенденция к распространению оружия массового поражения и уничтожения. Данная ситуация отмечается многими политиками и учеными, акцентирующими внимание на том, «что сегодня война стала слишком грубым инструментом для достижения политических целей ... ядерная война может из слуги превратиться в хозяина»1. Именно появление ядерного оружия выступило одним из главных факторов возникновения «холодной войны» как войны нового типа;
  • — в-третьих, трансформация войны обусловлена революционными достижениями в информационно-технологической сфере, изменяющими облик мира. Этот вектор мирового развития связан с глобализацией как «процессом, который воплощает в себе трансформацию пространственной организации социальных отношений и взаимодействий - измеряемую с помощью таких показателей, как их протяженность, интенсивность, скорость и воздействие - порождающую межконтинентальные или межрегиональные потоки и структуры активно- ~ 2 сти, взаимодействии и проявлении власти».

Таким образом, сегодня перед миром стоит угроза войн нового типа. Исторически одним из первых геополитических факторов XX века, обусловивших переход от «классической» войны к войнам «нового типа», стало появление ядерного оружия, изменившего средства политики, а следовательно, и тип войны. Специфика которого выражается в том, что непосредственное противостояние государств, владеющих ядерным оружием, разворачивалось в основном в контексте «мирных» отношений, которые, безусловно, носили напряженный и неустойчивый характер, сопровождались кризисами и локальными конфликтами в зонах геополитического влияния сверхдержав, но не выходили на уровень прямого вооруженного столкновения между ними. Своеобразным отголоском методов ведения «холодной» войны в современном мире стала реакция Запада на действия России во время грузиноюгоосетинского и грузино-абхазского конфликтов, которая выразилась в сочетании военной и политико-экономической составляющих, усиленная информационным ресурсом. А последние события в Украине, связанные с присоединением Крыма и военным конфликтом на юго- востоке страны практически возродили отношения в русле «холодной войны» между США и Россией.

В начале третьего тысячелетия одним из геополитических факторов, оказавших серьезное влияние на изменение как характера мировых угроз, так и форм военного насилия, стал терроризм, представляющий собой способ противоборства разнообразных негосударствен- [5] [6]

ных акторов, преследующих собственные политические цели, с государством как легитимным субъектом военного насилия. Сложившаяся ситуация позволяет утверждать, что война предстала еще в одной, не встречавшейся ранее форме - террористической, которая открыла новый этап участия человечества в военном насилии1.

Террористическая война является примером асимметричной, перманентно идущей очаговой цивилизационной войны. Она наглядно демонстрирует неспособность наиболее могущественных в военном

отношении стран Запада противостоять законам и обычаям ведения

~ 2

воины, принятым в рамках инои культурно-историческои парадигмы .

Одним из существенных факторов трансформации войны, по мнению исследователей, является экономическая глобализация, характеризующаяся усилением интеграции национальных экономических систем в глобальное экономическое пространство. Становление последнего сопровождается формированием глобальной экономической власти развитых стран, активно использующих для распространения своего влияния в мире в первую очередь экономические, а не вооруженные средства принуждения. Таким образом, экономическая глобализация порождает новые системные «инструменты» насилия, которые страны «золотого миллиарда» используют для достижения своих как экономических, так и политических целей, что закономерно ведет к появлению новой формы войны - экономической.

Важнейшим фактором интенсификации процесса глобализации являются информационные технологии двойного назначения, которые широко внедряются в военную сферу. Использование в ней информационно-технологических инноваций уже привело к формированию концепции новой войны - информационной, которую исследователи часто называют «цивилизованной», «бескровной» войной, применяющей «несмертельное оружие». В настоящее время информационная война ведется на уровне массового сознания и информационных сетей.

Это безусловно актуализирует проблему военной безопасности, и стимулирует научный поиск в области исследования новых видов войны с акцентом на сетевых и информационных войнах. По мнению К.С. Гаджиева, «...эффект использования информационнотелекоммуникационных технологий в целях дезорганизации систем государственного управления и военного командования, воздействия на [7] [8]

моральный дух населения и войск по своим последствиям может быть сопоставим с ущербом от применения оружия массового поражения ... в некоторых аспектах научное знание, информация и технологический опыт стали для целей безопасности тем, чем раньше были арсеналы оружия и вооруженные силы. Речь идет о феномене, который получил название «мягкая сила»[9].

По направленности воздействий информационная война подразделяется на информационно-техническую и информационнопсихологическую: в первом случае главными объектами воздействия и защиты являются информационно-технические системы связи, телекоммуникации, радиоэлектронные средства, компьютерные сети и т. д.; во втором - психика личного состава вооруженных сил и населения противника, система формирования общественного мнения и принятия решений. Как и любая война, война информационная имеет наступательную и оборонительную стороны. Наступательные операции в информационной войне осуществляются при помощи информационного оружия, которое включает:

  • — средства высокоточного местоопределения военного оборудования и воздействия на компоненты радиоэлектронного оборудования, программный ресурс управления; процесс передачи информации;
  • — средства пропаганды и дезинформации, психотронное оружие.

Данная классификация отражает основные современные способы и средства информационного воздействия как на технику, так и на людей той стороной, которая ведет информационную войну.

Как ни странно, проблема обеспечения военной безопасности воспринимается обычно в техническом ключе - как наличие надлежащим образом подготовленных вооруженных сил, оружия и военной техники, материальных и человеческих ресурсов, необходимых для защиты государства и общества. И это вполне объяснимо: «в мире, не научившемся выживать и развиваться в формате мирных отношений как базовой идеологии, не предполагающей скрытое или открытое наращивание военных ресурсов, гарантом военно-политической стабильности и безопасности выступает система военно-политических союзов, организаций, играющих роль политического сдерживания или регулирования военно-политических конфликтов, но события последних десятилетий, демонстрируют кризис такой системы обеспечения военнополитической безопасности мирового сообщества, поскольку нарушаются основные принципы, некогда заложенные по окончании Второй мировой войны в систему обеспечения международной безопасности»1.

Сегодня правомерно утверждать: преимущество государства в военной сфере в XXI веке будет зависеть от имеющихся в его распоряжении разнообразных информационных ресурсов. Об этом свидетельствуют, по мнению экспертов, итоги «холодной войны», которая велась прежде всего информационными средствами. Достигнув паритета с США в военной сфере, СССР потерпел поражение в информационной: «Военно-политическое руководство СССР недооценило информационный фактор, не обеспечило своевременное развитие эффективных технологий ведения информационного противоборства, что явилось основной причиной подрыва информационной безопасности страны, понимаемой ныне как защищенность информационной среды личности,

общества, государства от преднамеренных и непреднамеренных угроз и

~ 2

воздействии» .

Осмысливая социальные трансформации, порожденные развитием информационно-технологического фактора, возможности использования новых информационно-технологических инноваций в военной сфере, современные исследователи начинают задумываться о новых концепциях войны. Растет и понимание важности информационного превосходства как наиболее эффективного и перспективного средства в достижении военно-политических целей. Роль этого инструмента может быть особенно значительна в ситуациях, когда либо невозможно, либо нецелесообразно использовать традиционные варианты военного вмешательства. В современных условиях имеет место генезис военных операций принципиально нового типа, целью которых как раз и является информационно-психологическое давление на противника с целью побудить его изменить свою тактику без применения оружия: «Применение военных средств все теснее увязывается с использованием невоенных, среди которых главным становится политическое манипулирование с учетом всей мощи современных информационных техноло- [10] [11]

гий»[12]. История последних десятилетий показала: разгромить социально значимые сферы государства, возможно либо вообще без использования военной силы, либо при ее крайне ограниченном «точечном» применении.

Единое информационное пространство представляет широчайшие возможности для расширения кругозора человека, повышения его мобильности. Но, в то же время, единое информационное пространство и технологии, благодаря которым оно функционирует, нередко несут в себе угрозы разного характера.

В качестве примера можно привести современный терроризм. Жертвами террористических атак являются не только те, кто подвергается физическому насилию. Главная цель террористов - обширная аудитория СМИ. Каждый террористический акт получает огромный резонанс, создается ощущение всемогущества террористов. Без информационной составляющей современный терроризм не имел бы смысла. Информационное сопровождение терроризма является еще и способом пропаганды или своеобразной рекламой, помогающей террористам набирать новых сторонников. Наиболее последовательно в плане ведения информационных атак действует недавно возникшая террористическая организация «Исламское государство» (ИГ), использующая Интернет для собственного «продвижения». Некоторые исследователи уже отметили, что видеоролики ИГ технически выстроены по всем правилам рекламной и киноиндустрии определенного жанра. Возможно, благодаря этому, ИГ имеет много сторонников не только в исламском мире, но и в западных обществах. Проникает их агитация и в Россию. Помимо того, что ИГ представляет собой прямую военную угрозу, а с её деятельностью связно серьезнейшее обострение политической ситуации на Ближнем Востоке, её «пиар» и её программа демонстрируют непрочность современных национальных идентичностей и попытки некоторых современных представителей западных обществ заменить утратившую смысл и эмоциональную составляющую национальную идентичность новой, религиозной и политической идентичностью - в случае ИГ они теснейшим образом связаны. Политический проект ИГ, который она пытается реализовать и достигает на этом пути ощутимых успехов - это построение халифата, единственной правильной формы политического устройства, согласно «истинному исламу». Халифат же строится не на базе наций, а на базе уммы - мусульманской общины верующих, для которой национальная принадлежность не имеет значения. Халифат - не национальное государство, а его сторонники делят мир не на представителей различных наций, а на мусульман и неверных. Таким образом, это новый (точнее, старый, но возрождаемый) способ структурирования мира, полностью противоположной проекту современной цивилизации. И новейшие современные коммуникационные технологии позволяют идеям ИГ и лиц, близких к ней по взглядам, практически свободно заниматься пропагандой своей анти- цивилизационной и антигуманной идеологии.

Сила современной цивилизации - технологии и информация - оборачиваются против неё. Но если под влиянием такого развития событий мир пойдет по пути ограничения информационной свободы, это будет означать своеобразную победу террористов, которые не являются сторонниками свободы информации, но лишь используют её в своих целях. Соответственно, возникает необходимость совершенствования борьбы с идеологическим влиянием подобных группировок, и одним из способов такой борьбы является укрепление национальной идентичности и тех институтов, которые её формируют. Однако в современном глобальном мире и сами эти институты постепенно утрачивают свой национальный характер и всё более становятся глобальными, утрачивая свою самобытность. Это стало следствием стремительной медиатизации общества под влияниям бурного развития СМИ, цифровых технологий и их тотального воздействия на массовое сознание.

Современные медиа прошли быструю, но кардинальную революцию. Не касаясь вопроса происхождения печатной прессы, с которой начинались современные СМИ, следует отметить, что именно пресса стала одним из первых инструментов конструирования единого национального культурного пространства. Газеты формировали для людей повестку дня, сообщали им о важнейших событиях, в том числе и политических. Благодаря газетам, политика приблизилась к гражданам и стала частью их повседневности. Ежедневное чтение газет было нормальным времяпровождением средних слоев, но по мере распространения грамотности аудитория печатной прессы расширялась. Каким бы ни было качество газет, они формировали аудиторию, осведомленную о неких событиях общенационального значения, расширяли пределы групповой локальной замкнутости и делали людей представителями широкого национального сообщества.

Появление электронных средств массовой информации началось с радио. Эффект радио был огромным, поскольку радио передавало живую человеческую речь и создавало эффект присутствия. Радио оказалось мощнейшим средством пропаганды, недаром от довольно свободного его развития в начале произошел довольно быстрый переход к различным формам гсударственного контроля радиовещания, который был особенно сильным в тоталитарных государствах, где радио выполняло важнейшие политические функции, в то время как в демократических странах политическая функция присутствовала наряду с экономической (реклама) и общекультурной. В тоталитарных режимах и культурная функция радио была практически превращена в политическую - пропагандистскую. Несмотря на разные формы контроля, радиовещание в первой половине и середине XX века играло практически во всех обществах сходную роль - создания общего информационного пространства. Общий язык, новости, развлечения и даже реклама укрепляли единство национальных аудиторий.

Телевидение, появившееся еще в конце 30-х годов, но широкое распространение получившее во второй половине XX века, практически сразу стало контролироваться государством, хотя формы контроля, как и в случае с радио, были разными. Но главное, что вплоть до 80-х гг. XX века все СМИ - и печать, и радио, и телевидение - имели преимущественно «национальный» характер. Они вещали, в основном, на территорию своей страны и были важнейшими механизмами формирования общей национальной культуры. Однако с развитием средств коммуникации стала увеличиваться аудитория СМИ. Наиболее мощные медиакомпании получили возможность вещать на глобальную аудиторию. Поскольку подавляющее большинство современных транснациональных СМИ - западного происхождения, они распространяют, прежде всего, образцы западной массовой культуры, но дело не ограничивается только лишь развлекательной продукцией. Вся продукция западных СМИ отражает западное восприятие мира. Соответственно, незападная аудитория этих СМИ видит мир и даже свои собственные общества сквозь призму западной культуры. Всё это, естественно, в какой-то мере разрушает целостность национальных культурных миров.

Ф. Уэбстер в своей книге описывает механизм разрушения национальных культур и национальной идентичности: «Источником 90% всех сообщений на международные темы, опубликованных мировой прессой, служат четыре западные агентства, из которых два американских (UPI, Associated Press) одно британское (Reuters) и одно французское (France Press), что, конечно, отражается на содержании их сообщений. Две трети сообщений, передаваемых UPI, отражают события в соединенных Штатах, и только 2% - события в Африке. При таком подходе к отбору новостей Америка (и вообще страны Запада) могут и не тратиться на топорные лозунги вроде «Запад - это здорово», «Вперед к американской мечте» или «Да здравствует капитализм!». Им достаточно того, что весь мир смотрит на события их глазами, что в центре внимания всегда то, что происходит в метрополии, тогда как остальной мир предстает лишь источником тревог (и то лишь в том случае, если беспокоиться приходится господствующим странам), как место, где всегда происходят военные перевороты, войны, катастрофы, засухи и т.д.»1.

Однако, несмотря на справедливость этого упрека, глобализация современных СМИ имеет и позитивные стороны. Горизонты восприятия современного человека расширяются. Еще более способствует этому расширению появление интернета, который, будучи практически свободным и диалогичным (в отличие от монологичных традиционных СМИ) каналом информации, расширяет возможности аудитории формировать собственную смысловую среду, которая утрачивает национальную определенность. Таким образом, рост информационного и смыслового многообразия, расширяя возможности индивидуального выбора, создает возможность для конструирования новых идентичностей, в том числе и коллективных, размывает национальные идентичности и национальные культуры, что несет в себе определенную угрозу самому феномену национальных государств. Достоинства и опасности новых технологий идут рука об руку, как это всегда было в человеческой истории. Возможности влияния современных СМИ на умы людей в сочетании с не всегда качественным содержанием вызывает обеспокоенность.

Укрыться от тотального и манипулятивного влияния СМИ в современном обществе практически невозможно, что внушает самые серьезные опасения относительно развития российской молодежи, погруженной в медиа-пространство и находящейся под воздействием разрушающих духовный мир, психику, культурные ценности и нормы сил, и, соответственно, духовной безопасности современного российского общества[13] [14]

В ситуации преднамеренной или стихийной информационной и идеологической агрессии меры по обеспечению информационной безопасности должны быть усилены. Однако меры эти не должны иметь характера примитивных запретов и ограничений. Прежде всего, необходимо развитие и укрепление разнообразных национальных СМИ, способных сочетать открытость внешнему миру с сохранением приоритетов собственной национальной культуры и национальной идентичности. А также следует усиливать присутствие собственных СМИ на международной арене, поскольку в свободном открытом мире побеждает тот, кто умеет использовать информацию и воздействовать на умы людей. Пока в этой «войне миров» за господство в информационно пространстве и, соответственно, над массовым сознанием, Россия проигрывает, но пугает не это, а то, что восстановить разрушительные последствия проигранных «битв», как это происходит в традиционной войне, уже практически невозможно. В России выросло не просто цифровое поколение, что само по себе не представляет катастрофы. Опасно то, что это поколение выросло на медиа-продукции, не несущей национального заряда, национальной культуры, национальной идентичности.

  • [1] Серебрянников В.В. Войны России: социально- психологический анализ.М.:Научный мир, 1999. С.38.
  • [2] Кревельд М. ван. Трансформация войны. М.: Альпина Бизнес Букс, 2005; Сисе X.Справедливая война? О военной мощи, этике и идеалах. М.: Весь мир, 2007;Зиновьев А.А. Война нового типа //http://www.ni-journal.ru/archive/2001/n_4_2001/322ааа47/е78а519Ь/
  • [3] Тоффлер Э. Война и антивойна: что такое война и как с ней бороться. Как выжить нарассвете XXI века. М: ACT: Транзиткнига, 2005; Бжезинский 3. Выбор. Глобальноегосподство или глобальное лидерство. М: Международные отношения, 2004;Гулин В.П. О новой концепции войны // Военная мысль. 1997. № 2. Требин М.П. ВойныXXI века. М.: ACT; Минск: Харвест, 2005; Калинин Б.А., Товстолуцкий О.А. Динамикавойны (культурно-антропологический аспект). Ставрополь: СГУ. 2005.
  • [4] Штофер Л.Л. Трансформация войны в условиях глобализации: основные формыи социальные детерминанты // СМАЛЬТА. 2015. № 1.
  • [5] LiderJ. On the nature of war. Farnborough: Saxon house, 1977. P. 69.
  • [6] Хелд Д., Голбдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Дж. Глобальные трансформации:Политика, экономика, культура. М: Праксис, 2004. С. 19.
  • [7] Штофер Л.Л. Трансформация войны в условиях глобализации: Диссерт кандфилос. наук. Ростов /Д, 2005.
  • [8] Шевченко О.М. Тмериканофобия в период глобальных трансформаций мировогоразвития // Этносоциум и межнациональная культура, 2013. - № 8 (62).
  • [9] Гаджиев К.С. Размышления о тотализации войны: политико-философский аспект// Вопросы философии.2007.№ 8. С. 13
  • [10] Верещагина А.В., Самыгин С.И. Военно-политическая безопасность в системе социальной безопасности России: социологический ракурс теоретическойрефлексии // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки.2015. № 4. Электронный ресурс. URL: http://www.online- science.ru/userfiles/file/wzb61cuwhrrvovadfus8kgvyz88zbduz.pdf (дата обращения28.08.2015)
  • [11] Прокофьев В.Ф. Тайное оружие информационной войны: атака на подсознание.М.: СИНТЕГ,2003. С. 21.
  • [12] Балуев Д. Политика в войне постиндустриальной эпохи. // Международныепроцессы. 2004. № 2.
  • [13] Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М: Аспект-Пресс. 2004.С. 178-179.
  • [14] Верещагина А.В., Самыгин С.И. Духовная безопасность России как основароссийской государственности // Гуманитарные, социально-экономические иобщественные науки. 2011. № 1 (2). Электронный ресурс. URL: http://www.online-science.ru/rn/products/social_sciense/gid35/pg0/ (дата обращения 28.08.2015)
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы