Теоретико-методологические основы исследования проблем водных ресурсов в мире и трансграничного характера их использования

Большая часть мировых пресноводных запасов находится в пределах речных бассейнов и водоносных горизонтов, пересекающих национальные границы, поэтому их ресурсы принадлежат нескольким государствам и являются трансграничными. Под термином трансграничные реки в данной работе понимается река, пересекающая границы двух и более государств; при этом в силу гидрологической взаимозависимости деятельность одного из государств непосредственно влияет на состояние и объем водных ресурсов других прибрежных государствах.

Существует ряд доктрин, представляющих собой теоретические основы использования и принципы регулирования трансграничными водными ресурсами (ТВР). Данные доктрины основаны на концепции территориального суверенитета, которая наделяет государства исключительным правом пользования природными ресурсами (в т. ч. водными), находящимися в пределах их границ. На основании этой концепции выделяют следующие теории.

Доктрина абсолютного территориального суверенитета (или доктрина Хармона) признает за государством исключительное право использовать природные ресурсы, находящиеся на его территории, по своему усмотрению, не учитывая интересы сопредельных (нижележащих) государств. Хармон, министр юстиции США, предложил данную доктрину в споре США с Мексикой по реке Рио-Гранде (1895), отметив, что международное водное право не налагает никаких юридических обязательств на США по использованию ТВР, и, следовательно, государство верховья может использовать весь формирующийся на его территории сток водных ресурсов, истощать его, абсолютно не учиты- вая интересы нижележащего государства.

Сегодня мировое сообщество рассматривает данную доктрину неодобрительно, считая, что она не способна урегулировать споры по ТВР в силу ее одностороннего и искаженного видения проблемы.

Принцип абсолютной территориальной целостности предусматривает, что государство верховья не может осуществлять деятельность, [1]

которая может повлиять на естественный водосток государствам низовья. Некоторые ученые и государства нижнего течения предлагают считать, что право на абсолютную территориальную целостность обеспечивает государства низовья правом вето на деятельность государств верховья, однако, как правило, принцип права вето не применяется. Тем не менее, и государства верховья, и государства низовья используют этот принцип как инструмент переговоров, нежели как обычное право. Иными словами, данная теория налагает ответственность на государства верховья, при этом государства низовья не несут соответствующих обязательств. Поэтому на сегодняшний день данная доктрина также не получила широкого признания и распространения в мировом сообществе.

Принцип ограниченного территориального суверенитета представляет собой основополагающий элемент международного водного права и широко рассматривается в качестве обычного международного права. Основанный на поиске компромисса между интересами стран одного международного бассейна, этот принцип является попыткой объединить две предыдущих теории в единую интегрированную систему посредством признания права каждого прибрежного государства на использование определенной части реки и обязанности не причинять существенного вреда другим прибрежным государствам при реализации своего права на воду.[2] На сегодняшний день данный принцип получил наибольшее признание у мирового сообщества, и считается наиболее справедливым, поскольку учитывает интересы и потребности каждой стороны международного бассейна.

В условиях нехватки такого ограниченного и все более дефицитного ресурса как вода, его распределение, использование и доступ к нему может привести к конфликтам как внутри страны, так и на межгосударственном уровне. Учитывая тот факт, что вода, с одной стороны, является необходимым природным ресурсом для выживания человека и экономического развития государства, с другой, гидрографические границы водных ресурсов не совпадают с национальными, очевидно, что в условиях растущего глобального водного дефицита совместное использование трансграничных вод может привести к конфликтам между сопредельными странами. Более 280 заключенных межгосударственных договоров по вопросу водопользования отражают напряженность, порождаемую совместным использованием вод международных бассейнов.[3]

Понятие «конфликт» предполагает наличие разнонаправленных интересов, целей, позиций и ценностей. Более того, состояние конфликта есть естественное состояние в силу объективного разнообразия акторов двух и более оппонирующих сторон, наиболее острая форма проявления конфликтности отношений.

Понятие конфликта является одной из центральных категорий научной школы политического реализма в теории международных отношений, которая рассматривает конфликт как результат столкновения государств, опирающихся на доступные ресурсы и преследующих несовпадающие цели для обеспечения своей национальной безопасности и экспансии. Таким образом, согласно постулатам политического реализма, категория конфликт находится в центре системы международных отношений. Под объектом конфликта, являющимся наименее изученным с теоретической точки зрения элементом конфликта как системы, понимают оспариваемый субъектами конфликта интерес.[4] Субъектами конфликта могут выступать государства (являющиеся основными субъектами международных отношений, согласно политическому реализму), политические организации и институты, политические партии и т. д. Полярность позиций противоборствующих сторон заключается в том, что каждая сторона декларирует свой интерес обязательным для другой. Основной причиной конфликта можно определить противоречивость потребностей антагонистических сторон. Согласно положениям политического реализма, конфликт неизбежен, поскольку человеческой природе свойственно использовать насильственные методы для достижения своих целей в борьбе за необходимые ресурсы (так называемый принцип «scarcity»[5]). Поэтому, являясь универсальной категорией, конфликт как таковой свойственен любому процессу и представляет собой естественное развитие международных отношений. Исходя из этого, становится очевидным, что в конфликте имеется и позитивное начало, ведь общественный прогресс невозможен без столкновения интересов («борьбы противоположностей»). Конфликт следует рассматривать как показатель, отражающий наличие проблемы, без разрешения которой становится невозможным дальнейшее развитие.

Ранее термин «конфликт» рассматривался преимущественно социологической наукой (Г. Спенсер, У. Самнер, Г. Тард, Г. Зиммель, К. Боулдинг, Р. Дарендорф и др.). В политической же мысли это понятие не получило должного внимания и поэтому изучено менее. Как правило, политический конфликт описывался извне, с экономической и со- циальнои точек зрения, а не изнутри, из мира политики. В научной мысли имеется немало определений и концепций социального конфликта, чего не скажешь о политическом, которому не было уделено внимание, достойного его значению.

Существует немало определений термина «политический конфликт», которые в целом понимают его как борьбу двух и более субъектов политики за власть, столкновение их взаимоисключающих интересов в борьбе за политическое господство.[6] [7] Следовательно, объектом политического конфликта является власть, ее захват и удержание, расширение властных полномочий, причиной же политического конфликта - несовместимость политических интересов и целей субъектов политики в их стремлении захватить, удержать и расширить власть. Субъектом данного конфликта могут выступать государства, общественные организации, СМИ, политические партии и т.д. Особенностью политического конфликта является организационная оформленность его участников.

При реализации своих интересов по поводу власти одна из противоборствующих сторон предпринимает активное вмешательство в действия другой в целях предотвращения осуществления ею любых целеполаганий. Такое конкурентное взаимодействие между субъектами политики создает ситуацию политической напряженности, которая в потенциале может перерасти в политический конфликт. Надо отметить, что развитие политического конфликта, занимающего определенное место в структуре международной системы, в определенной степени зависит от конфликтогенности международных отношений в целом.

Другой особенностью политического конфликта является его возможность возникать на основании других противоречий (экономических, этнических, религиозных, иных) в случае, если затронуты вопросы власти. Для политического конфликта характерно аккумулирование в себя различных видов противоречий и конфликтов.

Тесная взаимосвязь между понятиями «конфликт» и «противоречие» ставит вопрос об их соотношении. Хотя противоречие и порождает конфликт, эти явления не тождественны. Противоречия указывают на наличие противоположных интересов между различными сторонами, способные существовать весьма длительный период времени, не перерастая при этом в конфликт. Накопление политической напряженности между сторонами, понимание противоположности их целей и интересов и формирование конкретной мотивации к действию побуждает стороны приступить к противоборству и перейти к конфликту (открытому либо латентному). Таким образом, конфликт есть обострение в развитии противоречия.

Существуют различные основания классификации политических конфликтов. Однако в данной работе нас интересует типология политического конфликта с точки зрения областей его проявления, согласно которой выделяют внутриполитический (внутригосударственный) и международный конфликты.

Отметим, что в качестве субъектов мировой политики политический реализм рассматривает традиционные акторы международных отношений - национальные государства. Исходя из этого, в данной работе международный конфликт рассматривается как межгосударственный. В отличие от внутригосударственного, международный конфликт потенциально несет в себе угрозу либо возможность войны, чреват ею и зависит от политической межгосударственной напряженности. Понятие «объекта» международного конфликта распространяется на весьма лимитированный комплекс определенных благ (материальных и нематериальных), представляющих собой объект соперничества конфликтующих сторон. В качестве примера материального источника конфликта можно выделить территорию, объекты материальной культуры, людские и природные ресурсы и т. д.

Под термином «источник» международного конфликта в современных внешнеполитических реалиях можно понимать осознанное действие субъекта международных отношений, нацеленное на получение односторонних конкурентных выгод, которые образуют угрозу (реальную или мнимую) ключевым интересам других акторов мировой политики.

Международные конфликты зачастую становятся конфликтами интересов, ориентированными не на определенное благо как таковое, а на изменение позиции, обеспечивающей доступ к этому благу и его получение. На сегодняшний день конфликт интересов в форме соперничества за природные ресурсы приобретает все большую значимость. Вода представляет собой один из подобных конкурентных ресурсов.

Учитывая растущий дефицит такого стратегически значимого ресурса, как вода, возможность возникновения конфликтов по поводу водных ресурсов становится очевидной и неизбежной. Вероятность водных конфликтов повышается в тех регионах мира, где нескольким государствам приходится делить воды международных речных бассейнов, требуемых для их социального и экономического развития. В силу трансграничности водных ресурсов характер водопотребления в одной стране напрямую влияет на количество и качество воды, получаемой другой (ими) страной (ами). Принимая во внимание, что беспрепятственный доступ к воде в тех государствах, которые уже испытывают водный стресс, представляет собой приоритет при обеспечении национальной безопасности, и в целях защиты своих национальных интересов они готовы идти вплоть до вооруженного столкновения.

Ученые Тихоокеанского Университета утверждают, что водные конфликты имеют 5000 летнюю историю. Доступ к воде и контроль над водными системами являлись причиной конфликтов, которые зачастую были вооруженными. Так, первым зафиксированный случаем вооруженного конфликта, приводимым учеными Университета, является произошедшая примерно 4500 лет назад война между двумя городами-государствами Месопотамии, Лагаш и Умма, в бассейне рек Тигра и Евфрата (сегодня этот регион называется южным Ираком).[8] В целом же, по данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации, временной промежуток между 805 и 1984 гг. отмечен подписанием почти 3600 водных соглашений. Общие интересы, человеческое творчество и институциональный потенциал постепенно улучшили характеристики конфликтных ситуаций, связанных с водой. Как только устанавливались водные режимы на основе договоров, они оказывались впечатляюще устойчивыми в течение долгого времени, даже когда между враждующими прибрежными сторонами возникали конфликты по другим вопросам.

На сегодняшний день около 145 стран делят воды 263 международных речных бассейнов. При этом международные реки охватывают около 46 % поверхности суши, где проживает половина населения Земли.[9] В мировой практике существует немало примеров, когда вопросы совместного использования вод трансграничных рек сопредельными государствами решались мирным способом (около 67 % водных разногласий[10] ). Тем не менее, научное сообщество сегодня все настойчивее прогнозирует возможность возобновления как старых, так и появления новых конфликтов в сфере использования ТВР.

В этой связи возможность определить угрозу появления водных конфликтов представляет собой для исследователей определенную сложность. Особой проблемой является выявление ключевого фактора, влияющего на возникновение водного конфликта. Сложность состоит в нахождении основного параметра, который бы сделал возможным весьма точно спрогнозировать развитие событий в конкретном регионе. Так, в настоящее время для оценки вероятности возникновения водного конфликта большинством ученых и организаций, включая ООН, используется индекс Фалкенмарка[11], отражающий соотношение объема доступных водных ресурсов на душу населения и являющийся основным показателем уровня страновой водообеспеченности.[12] Шведским гидрологом М. Фалкенмарком определен уровень вододефицита, при котором формируются препятствия для дальнейшего социального и экономического развития государства: от 1000 до 2000 чел / млн. м3 /в год. Так, установлен уровень в 1700 м3 водных ресурсов на душу населения в год в качестве порога, ниже которого наступает водный стресс; при снижении уровня водообеспеченности ниже показателя в 1000 м3 отмечается хроническая нехватка воды, ниже 500 м3 - абсолютная нехватка воды. Преодоление критической черты зависит от нескольких факторов: доступности пресной воды, потребностей населения, а также уровня ожидаемого аграрного либо индустриального развития.

Наряду с индексом Фалкенмарка весьма широко используется индекс Ольссона,[13] отражающий способность государств адаптироваться к водному дефициту. Ольссон, используя индекс человеческого развития ПРООН, преобразовал индекс Фалькенмарка путем учета «адаптационного потенциала» общества - то есть способности общества адаптироваться к водному стрессу при помощи экономических, технологических и других средств.

Тем не менее, рассмотренные индексы не учитывают других значимых факторов (например, индекс Фалкенмарка не берет во внимание вероятность водного стресса между небольшими группами в отдельных регионах, наличие инфраструктуры, влияющей на доступность воды для пользователей и пр.), не позволяют всесторонне оценить ситуацию и спрогнозировать вероятность возникновения водного конфликта. П. Глейк,[14] президент Тихоокеанского института исследований в области развития, окружающей среды и безопасности, предложил следующий комплекс параметров, отражающих вероятность формирования водного конфликта: уровень дефицита водных ресурсов, интернациональность (количество участников, принадлежащих к одному международному речному бассейну), мощь сопредельных государств, доступ к альтернативным источникам. В соответствии с приведенными показателями, наиболее «опасными» регионами можно назвать Южную, Центральную и Юго - Восточную Азию, Африку, Ближний Восток, сталкивающиеся с серьезным водным дефицитом.

В целом, наряду с вышеприведенными факторами, влияющими на возникновение международного водного конфликта, выделяют также следующие причины его наступления. Так, А. Вульф, Ш. Иоффе и М. Джиордано[15] выделяют интернационализацию речных конфликтов в результате появления новых государств (Центральная Азия), односторонние действия государств по развитию инфраструктурных проектов на международных реках (Индия - Пакистан), а также общую напряженность во взаимоотношениях между сопредельными государствами, не связанную с водными проблемами (Израиль - Палестина).

Ли Ху Ти, начальник отдела водной безопасности ЭСКАТО ООН, предлагает свою, более детализированную, классификацию причин водного конфликта[16]. Проблемы в водной сфере могут быть сгруппированы в три основные типа: качество воды, ее количество и проблемы водных экосистем. При этом, эти три типа, как правило, взаимосвязаны между собой.

В целом, на возникновение международных водных конфликтов оказывают влияние споры в экономической и политической сферах, а также естественные и антропогенные факторы. При этом экономические и политические факторы рассматриваются как отдельные движущие силы. Являясь катализаторами конфликтов по воде, экономические и политические разногласия воздействуют на ситуацию в водной сфере. В свою очередь, проблемы в водной сфере также могут приводить к конфликтам/спорам в двух других областях.

Среди экономических факторов Ли Ху Ти выделяет экономическое неравенство (бедность), торговые вопросы и экстремальные рыночные условия. Политические разногласия, влияющие на вероятность возникновения водного конфликта, - это территориальные споры, этническое соперничество, национализм, а также стремление к региональной гегемонии. Антропогенные факторы включают увеличение численности населения, способствующее росту спроса на воду, который зачастую ведет к ее нерациональному использованию, неустойчивому водозабору. Деятельность человека, промышленности, сельского хозяйства производит отходы, которые обычно сбрасываются в водные объекты (пестициды, химикаты), сточные воды и т. д.

Естественные факторы подразумевают засушливый и полуза- сушливый климат, местные природные условия, глобальное изменение окружающей среды (климатическое изменение, опустынивание), экстремальные климатические явления (такие как наводнения, засухи и циклоны). Рассматривая глобальные климатические изменения в качестве потенциального катализатора водного конфликта, надо отметить, что хотя нет достаточных доказательств связи между последними тенденциями изменения климата и экстремальными явлениями, стихийными бедствиями, связанными с водой (например, последствия Эль Ниньо, экстремальных паводков, которые влияют на многие регионы мира), и глобальными изменениями в окружающей среде, однако эти тенденции к изменению климата и экстремальным явлениям отмечены в глобальном масштабе и должны быть надлежащим образом изучены с тем, чтобы не допустить их перерастания в водные конфликты. Наконец, окружающая среда и поддерживающие экосистемы также требуют воды, удовлетворение этих требований часто конфликтует с удовлетворением других потребностей. В то время как человеческое вмешательство может минимизировать воздействие этих природных факторов, незнание важности функций экосистем наряду с отсутствием консультаций с заинтересованными сторонами может способствовать наступлению и эскалации водного конфликта.

Наряду с выделенными факторами особую роль при возникновении водных споров играет географическое положение стран одного международного водного бассейна. Так, государства, расположенные в низовьях рек, напрямую зависят от водной политики государств зоны формирования стока рек (проблема качества воды и ее количества). Ключевая причина водных споров заключается в том, что гидрографические границы рек не совпадают с границами политическими; воды международных рек являются собственностью одного и более государств, что неизбежно приводит к международному водному конфликту в условиях нарастающего дефицита водных ресурсов.

Анализируя мировую практику причин водных конфликтов, надо отметить, что большинство из них были вызваны разногласиями относительно количества поступающих ресурсов и инфраструктуры (плотины, водохранилища и т. д.). Так, около 61 % произошедших мировых конфликтов касался вопросов объемов водозабора, вопросов же инфраструктуры - около 25 %.

Весьма значимым фактором, влияющим на развитие международных водных отношений, является отсутствие международной нормативно-правовой базы, регулирующей трансграничные водные отношения. Международное водное право как самостоятельная отрасль находится еще в процессе формирования, поэтому на сегодняшний день общемировых правил межгосударственного вододеления, единых для всех государств, не существует. Этот фактор можно выделить как один из наиболее значимых в случае, если между сопредельными государствами не был достигнут консенсус по вопросу совместного международного водопользования.

Трудно обозначить в последовательности развития международного водного конфликта общую тенденцию, так как в каждом отдельном случае на него воздействует особый набор факторов. Хотя водный конфликт в каждом отдельном случае уникален, тем не менее, в основе каждого из них можно выделить определенный комплекс причин, повторяющийся в различных конфликтах и регионах.

Уровень вододефицита оказывает значительное влияние на характер и степень тяжести конфликта, которые могут варьироваться в зависимости от региона; при этом в маловодные годы степень напряженности конфликтов существенно повышается. В отдельных регионах различные факторы играют большую роль, однако в целом основные рассмотренные выше характеристики конфликтов по воде схожи.

Таким образом, можно вывести следующее определение водного конфликта: водный конфликт представляет собой противоречие, возникающее как на внутригосударственном/ локальном (между людьми, коллективами), так и на межгосударственном уровне по совместному использованию ТВР вследствие противоположности интересов, отсутствия взаимопонимания. При этом объектом водного конфликта является обеспечение контроля и беспрепятственного доступа к водным ресурсам.

Рассмотрим классификацию водных конфликтов, разработанную специалистами Тихоокеанского Университета. Они выделяют несколько типов конфликтов по воде: борьбу за контроль над водными ресурсами (Израиль - Сирия, 1962), использование водных ресурсов в качестве военного средства (ирано - иракская война 1980-1988), в качестве политического средства (Малайзия - Сингапур, 1997; Украина - Крым, 2014), в качестве объекта терроризма (Израиль - Хезболла, 2006), в качестве военной цели (Израиль - Сирия, 1967), конфликт по вопросам социально - экономического развития (Таджикистан - Узбекистан).

Из приведенной классификации следует, что использование ТВР ведет к многофункциональным конфликтам, которые принимают различные формы противостояния: вода выступает как политическим рычагом давления, так и военным, экономическим инструментом для реализации национальных интересов. При этом некоторые конфликты могут не подпадать ни под один тип классификации, а могут относиться к нескольким типам конфликтов, перерастая из одного в другой. Например, в Центральной Азии конфликт по социально - экономическому развитию трансформировался в конфликт политический. Или возьмем пример нынешних дней - сельское хозяйство Крымского полуострова на 85 % зависит от вод текущего с Украины Днепра по Северо- Крымскому каналу. Действия Украины, полностью перекрывшей в апреле 2014 г. воду, поступающую на территорию Крыма, по разным оценкам нанесут экономический ущерб полуострову в размере 5 млрд, руб. При этом большинство экологов прогнозирует затопления на территории самой Украины вследствие предпринятых ею односторонних действий. Однако такая перспектива украинские власти не пугает, их поведение иррационально: страна пытается любыми способами навредить полуострову, не считаясь с возможным экономическим и экологическим ущербом своим национальным интересам. Иными словами, Украина использует водные ресурсы как политический рычаг давления на присоединившийся к России Крым, понимая, что не только социально-экономическое развитие, но и само выживание полуострова зависит от водных ресурсов, поступающих с территории Украины.

Учитывая, что основные характеристики международных водных конфликтов, как правило, схожи, можно выделить некоторые общие подходы к их решению. В целом, подходы к урегулированию водных конфликтов можно классифицировать на два типа: урегулирование при помощи вооруженной силы (принуждение к миру) и без нее.[17] Военное вмешательство применяется, как правило, при конфликтных ситуациях, достигших высокой степени напряженности, когда взаимное уничтожение возможно избежать только при вмешательстве извне. Учитывая, что такая форма тяжести конфликта весьма редка в случае водных разногласий, рассмотрим более подробно урегулирование конфликта без применения вооруженной силы. Этот тип урегулирования конфликтных ситуаций можно подразделить, в свою очередь, на следующие основные способы: политический (наличие / отсутствие политической воли), правовой (заключение соглашений и договоров) посредством переговорного процесса, институциональный (создание эффективной системы институтов принятия решений), а также технический (обмен информацией между специалистами-водниками).

Отметим, что вышеупомянутые направления являются основными составляющими концепции интегрированного управления водными ресурсами (ИУВР), представляющей собой порядок управления водными ресурсами посредством бассейнового подхода с учетом интересов всех сторон (как между различными отраслями, так и между водохозяйственными организациями на разных уровнях) в использовании природных ресурсов (водных, земельных и пр.) в целях их рационального и устойчивого развития без нанесения ущерба экосистемам. В настоящее время данная концепция широко используется во всем мире и признана достаточно эффективной для управления водными ресур- с амид В целях успешного обеспечения ИУВР важную роль играет достижение компромисса в конфликтных ситуациях. Минимальным требованием для урегулирования конфликта является признание права на существование противника. Следует особо отметить, что основополагающим фактором при урегулировании водного конфликта является наличие политической воли к сотрудничеству, проявленной, например, в бассейнах Меконга, Инда, Замбези.

Большинство исследователей отмечают, что важную роль в процессе урегулирования международного водного конфликта играет заключение соглашения, без которого невозможно сотрудничество по спорным трансграничным водам. Действительно, нормативно - правовая база является необходимой основой, на которой зиждется межгосударственное взаимодействие по ТВР, и существенно облегчает дальнейшие отношения между государствами, проявившими желание к сотрудничеству. При этом отсутствие асимметрии в военно - политическом и экономическом потенциале у конфликтующих сторон гарантирует большую вероятность успешных переговоров, ведущих к заключению соглашения. Однако при несоблюдении заключенных договоренностей трудно ожидать какого-либо прогресса в разрешении межгосударственных споров по совместному использованию ТВР. Одной из причин несоблюдения бассейновых соглашений можно выделить их неэффективность вследствие недостаточной проработанности (расплывчатость ключевых формулировок во избежание их двоякого толкования; универсальность договора, учитывающая возможные изменения его существенных условий). Безусловно, эффективное соглашение должно учитывать специфику каждого конкретного бассейна (его географию, гидрологию, водопотребление каждым прибрежным государством, показатели спроса на воду, численность населения, климат).

Институциональное направление урегулирование конфликта включает создание эффективной системы институтов принятия решений (комиссии, комитеты).

Некоторые ученые[18] [19] считают технический аспект центральным при урегулировании водных споров, отмечая, что институциональный инструмент бывает слишком хрупким и, следовательно, менее эффективным. Техническое направление заключается в регулярном обмене достоверными данными о состоянии водных ресурсов между прибрежными государствами. Кроме того, очевидно, что специалисты - водники и технические эксперты играют важную роль в составлении нормативно-правовых соглашений и договоров.

Наряду с вышеперечисленными направлениями решения конфликтов в последнее время широкое распространение получила технология альтернативного урегулирования споров (Alternative Dispute Resolution - ADR). Она являет собой ряд подходов и технологий, посредством которых стороны конфликта пытаются найти взаимоприемлемое решение. Основными составляющими ADR являются переговоры, достижение консенсуса, посредничество. В условиях невозможности достичь компромисса конфликтующими сторонами самостоятельно необходимо участие третьей нейтральной стороны. Более того, при существенном различии военного и политического потенциала у конфликтующих сторон, более сильное государство может нарушать права более слабого. В этом случае третья сторона выступает гарантом соблюдения достигнутых договоренностей.

Учитывая все рассмотренные причины и факторы возникновения водных конфликтов, а также пути их решения, можно сделать вывод, что каждый конфликт уникален, хотя имеет общие характеристики. В силу отсутствия единых международно - правовых норм, подход к урегулированию водного спора в каждом конкретном случае всегда индивидуален.

  • [1] McCaffrey S. The Law of International Watercourses. 2nd edition, Oxford InternationalLaw Library, Oxford: Oxford University Press, 2007. - p.527.
  • [2] Thorson E.J. Sharing Himalayan Glacial Meltwater: The role of Territorial Sovereignty// Duke Journal of Comparative & International Law. - 2009. - Vol. 19. - p.496.
  • [3] Wolf А.Т. Atlas of International Freshwater Agreements. United Nations EnvironmentProgramme, Food and Agriculture Organization of the United Nations, 2002, Hertfordshire, U.K., UNEP/Earthprint.
  • [4] Международные конфликты современности / В.Л. Аваков, Н.К. Арбатова, В.Я.Гантман и др. М., 1983. С. 250.
  • [5] Принцип «scarcity» означает дефицит и ограниченность ресурсов, к обладаниюкоторыми стремятся субъекты конфликта. Boulding К.Е. Conflict and Defense. NewYork: Harper and Brothers, 1962. - p.57.
  • [6] Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика (теоретико-методологический анализ) // Конфликты в современной России (проблемыанализа и регулирования). - М.: Эдиториал УРСС, 2000. - С. 115.
  • [7] Коваленко Б.В., Пирогов А.И., Рыжов О.А. Политическая конфликтология. М.,2002. С. 92; Козырев Г.И. Международный политический процесс // Социальногуманитарные знания. М., 2003. № 4.
  • [8] Hatami Н., Gleick Р. Chronology of conflict over water in the legends, myths, andhistory of the ancient Middle East. Water, war, and peace in the Middle East // Environment 36(3): 6.- 1994.
  • [9] Доклад ООН о развитии человека «Что кроется за нехваткой воды: Власть, бедность и глобальный кризис водных ресурсов». М.: Весь мир, 2006.
  • [10] Рысбеков Ю.Х. Трансграничное сотрудничество на международных реках: проблемы, опыт, уроки, прогнозы экспертов // Под ред. В.А. Духовного. Ташкент:НИЦ МКВК, 2009. - С.14.
  • [11] Falkenmark М. The Massive Water Scarcity Now Threatening Africa: Why Isn’t ItBeing Addressed? // Ambio, Vol. 18, 1989. - pp.l 12-118.
  • [12] Согласно теории Фалкенмарка, если в стране не хватает водных ресурсов рек иподземных источников для обеспечения одного человека 4.654 литрами воды вдень, эта страна испытывает «водный стресс». Если эта цифра снижается до 2.738литров - страна переживает «нехватку воды»; если же на человека приходится1.389 литров воды и меньше, это указывает на «водное голодание», которое угрожает качеству жизни и чревато экономической катастрофой.
  • [13] Ohlsson L. Water and social resource scarcity, 1998 FAO Issue Paper (Rome: Foodand Agriculture Organisation of the United Nations (FAO)).
  • [14] Gleick P. Water and Conflict: Fresh Water Resources and International Security //International security.- 1993.-Vol. 18.-№ l.-p.90.
  • [15] Wolf T.A., Yoffe B. Shira, Giordano M. International waters: Indicators for identifyingbasins at risk. Oregon State University, UNESCO-IHP, 2002, 30 p.
  • [16] Le-Huu Т. Potential Water Conflicts And Sustainable Management Of InternationalWater Resources Systems. Water Resources Journal of United Nations Economic andSocial Commission for Asia and the Pacific (UNESCAP). No.ST/ESCAP/SER.C/210,2001.-pp. 1- 13.
  • [17] В поиске экономических путей решения межгосударственных трансграничныхконфликтов. Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссияЦентральной Азии, Научно-информационный центр. Т., 2008. - С.67.
  • [18] База знаний по ИУВР: опыт Центральной Азии. URL: http://www.cawater-info.net/bk/iwrm/
  • [19] Van der Zaag P., Savenije H.H.G. Towards improved management of shared river basins:lessons from the Maseru Conference // Water Policy. - 2000. - Vol. 2. - pp.47-63.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >