Современные концепции платежных инструментов: деньги и суррогаты денег

Некоторые аспекты развития денег, денежной системы и института центрального банка

Как известно, изначально деньгами являлись продукты, непосредственно удовлетворявшие наиболее насущные потребности людей, проживавших в тех или иных природно-климатических условиях. Поскольку наиболее насущными потребностями являются потребности в питании, одежде и т.п., постольку таковыми продуктами, выступавшими исторически первыми деньгами, были, в частности крупный рогатый скот, рис, рыба, лошади, овцы, меха и т.п. Развитие хозяйственной жизни, а также известные особенности перечисленных продуктов привело к тому, что со временем деньгами стали продукты, которые удовлетворяли уже менее насущные потребности. Таковыми стали различные металлы - золото, серебро, медь, из которых производился относительно широкий набор различных предметов потребления (инструменты, украшения, орудия и т.п.). Объективные преимущества данных металлов, закономерный характер выделения их в качестве денег и относительно регулярное использование слитков из этих металлов в расчётах обусловило то, что с определённого момента развития рыночных отношений государь-государство стал(о) производить из них монеты. Соответственно цены товаров стали выражаться уже не просто в количестве перечисленных металлов, а в количестве этих металлов, содержащихся в монетах, имеющих известную форму, вид, вес, название. Для измерения же веса самих монет, как и других продуктов, использовались придуманные людьми меры веса. И потому зачастую название того или иного количества веса золота (серебра, меди), содержащегося в монете, переносилось на её название. Однако суть дела состояла не столько в названии исторически первых монет, сколько в том, что они являли собой уже нечто большее, чем обычный слиток золота (серебра, меди) или даже какое-либо изделие из этих металлов. Простое изделие, сделанное из таковых металлов, например, ювелирное украшение интересовало относительно узкий круг покупателей- потребителей, в то время как монеты интересовали всех участников рыночных отношений. И этот всеобщий интерес был обусловлен ни внешним видом монет, а тем, что на монеты (при наличии их в достаточном количестве) можно было приобрести любые товарные продукты, удовлетворявшие соответствующие потребности. При этом также важно подчеркнуть, что свойство монет выступать средством приобретения товарных продуктов обуславливалось не только тем, что в них содержалось определённое количество золота (серебра, меди), но и тем, что в них содержалась воля государя, внешне обозначаемая теми или иными символами его власти.

Наличие второго источника названного свойства монет (денег) привело со временем к тому, что на них стал обозначаться ещё номинал. Соответственно цены товаров стали выражаться уже ни в количестве золота (серебра, меди), а в числе номинальных денежных единиц. Появление номинала у монет сделало удобным для производителей- продавцов ведение учёта и соотнесения затрат и результатов своей деятельности, а для покупателей-потребителей соотнесение своих финансовых возможностей с величиной цен товарных продуктов, которые интересовали их в текущий момент. При этом следует отметить, что с самого первого момента появления у монет номинала его размер заметно превышал величину цены того количества золота (серебра, меди), из которого они производились. Причина этого состояла в том, что государь-государство желал(о) не только возмещать издержки по производству монет, но и получать доход от этой своей деятельности.

Появление у монет номинала стало важнейшим этапом в развитии денег. Оно означало их дифференциацию на два составляющих элемента. С одной стороны это был номинал - количественная определённость денег, а с другой стороны это была определённая материальная вещь (золото, серебро, медь) - качественная определённость денег. Причём, между этими элементами, то есть между величиной числа денежных единиц, обозначаемой на монетах, и объёмом, содержащегося в них золота (серебра, меди) изначально устанавливалось строгое соответствие. Одна номинальная денежная единица представляла строго определённое количество золота (серебра, меди), содержащегося в монете. Это строго установленное соответствие между составляющими денег выражалось в масштабе денежной единицы. Изначально он определялся в каждой стране относительно произвольно и потому в разных странах был неодинаковым. Но как только он был установлен и зафиксирован, так во всех последующих партиях производимых монет в каждой стране он должен был выдерживаться без изменения. Монета считалась фальсифицированной, если в ней нарушалось соответствие между величиной номинала и размером золота (серебра, меди) соответствующего качества. Ревностный контроль над поддержанием в неизменности масштаба национальной денежной единицы осуществляли сами рядовые участники рыночных отношений. И все попытки государя-государства, испытывавшего временами дефицит золота (серебра, меди), понизить этот однажды установленный масштаб воспринимались ими безо всякого понимания, то есть вызывали в стране активный протест.

Возможность осуществления непосредственного контроля над неизменностью масштаба денежной единицы в рамках (золотомонетной денежной системы явилось довольно эффективным способом обеспечения устойчивости денежной системы страны, отсутствия инфляции на рынке. Если в какой-либо монете было нарушено соответствие между её количественной и качественной определённостью, то это означало не инфляцию на рынке, а свидетельствовало просто о факте фальсификации только данной монеты. Таким образом, на протяжении всего периода существования (золото)монетной денежной системы практически не было такого явления как инфляция, суть которого сводится к нарушению соотношения между количественной и качественной определённостью денег в пользу первой. Отсутствие же инфляции свидетельствует о стабильности функционирования денежной системы, о равновесном развитии рынка в сфере денежного обращения. Правда, понятие «рынок» для определения страны в период ограниченного характера рыночных отношений и господства натурального хозяйства было тогда ещё не вполне оправданным. Понятия «рынок» и «страна» стали постепенно отождествляться лишь с того времени, когда рыночные отношения в той или иной стране стали получать всеобщий характер.

Вовлечение всех слоёв населения и сфер общественной жизни в систему рыночных отношений привело не просто к увеличению рыночного оборота, но вызывало необходимость при осуществлении денежных расчётов большей оперативности и безопасности, что было довольно сложно сделать при использовании золотых (серебряных, медных) монет. Перемещение по рыночному пространству в одном направлении относительно большого объёма товаров, а затем в противоположном направлении относительно большого количества монет, полученного от их реализации, содержало в себе немалую долю риска. Свои услуги по «оптимизации» рисков предложили золотых дел мастера, которые стали принимать на хранение монеты и выдавать свои расписки. Причём получить обратно монеты, оставленные на ответственное хранение таким мастерам, можно было не только у них, но у их партнёров в других местах рыночного пространства - в других городах и даже в других странах. Во многих случаях таковыми мастерами выступали представители народа, не имевшего в то время своего государства, и потому рассеянного по европейским городам и странам; народа, который на протяжении многих веков поддерживал связь между своими общинами посредством посылки различных записок, подлинность которых удостоверялась уже относительно наработанной практикой тайнописи (криптографии).

Такие расписки о приёме на ответственное хранение монет имели межличностный характер и являлись собственно долговыми обязательствами (простыми векселями) золотых дел мастеров. Однако развитие рыночных отношений привело к тому, что эти векселя постепенно стали превращаться из простых в переводные и использоваться в денежных расчётах собственно наравне с монетами. А наличие определённого количества собственных запасов золота давала возможность данным мастерам выдавать расписки уже не в виде своего обязательства, а в виде требования к заёмщикам при предоставления им кредитов. Постепенное развитие рыночного процесса приводило к тому, что золотые монеты, просто слитки золота концентрировались у данных мастеров. И их лавки превращались по сути в совокупные монеты, которые непосредственно в рыночных сделках представлялись определённым числом денежных единиц. Так золотых дел мастера из лавочни- ков-ювелиров постепенно превратились в банкиров. Слово «лавка» по- итальянски звучит «banco»; отсюда, как полагают многие лингвисты, произошло название ныне хорошо известных учреждений.

Своеобразный вклад этих учреждений в развитие денег состоял в том, что они своей деятельностью внесли следующее разделение в природу денег. Повторим, первое разделение состояло в дифференциации денег на число денежных единиц и того количества металла (золота, серебра, меди), которое содержалось в монетах. Монеты отличались друг от друга весом и соответственно величиной номинала, но они были одинаковы в отношении масштаба денежной единицы; во всех монетах он был (должен быть) одинаковым. Второе же разделение в развитии денег было обусловлено деятельностью лавочников (банкиров). Расписки, выдаваемые банками, то есть банкноты, представляли определённые запасы золота. Золото находилось в неподвижном состоянии в хранилищах банков в качестве собственно сокровища, а банкноты переходили из рук в руки с формальным правом их беспрепятственной конвертации на золото. С развитием деятельности банков банкноты утратили межличностный характер и превратились в требование на предъявителя, то есть в требование любого их держателя к эмитенту по обмену на золото в соответствии с тем числом денежных единиц, которое было указано на них, и в соответствии с существующим в стране масштабом денежной единицы. Для эмитентов же эти банкноты являлись соответственно обязательством. Причём эмитенты, проявляя заботу о своей репутации, при каждом удобном случае подчёркивали свою исключительную надёжность в выполнении обязательств перед держателями их банкнот.

Возможность беспрепятственного обмена банкнот на золото и всё расширяющееся использование в денежных расчётах именно банкнот, а не монет, делала излишним производство последних. Достаточно было производить просто слитки золота, которые в скором времени стали стандартизированными по форме, качеству и весу, что подтверждалось соответствующим клеймом на них. Такой слиток явно отличался от монеты не только по форме, но и по существу. В монетах содержалось волевое начало государя-государства, которое, как было отмечено, отображалось в виде тех или иных символов государственной власти. В стандартизированном же слитке золота фиксировались в виде клейма только его соответствующие потребительские свойства, что собственно свидетельствовало об отстранении государства от организации денежной системы страны. Государство занималось государственными финансами, участники экономических отношений осуществляли оборот своих средств, стремясь к их возрастанию, а банки превратились в функционирующие совокупные монеты рынка. Пополняя свои запасы золота, они производили дополнительную эмиссию своих банкнот.

В период первоначального функционирования золотостандартной денежной системы во многих странах было по нескольку банков, осуществляющих эмиссию своих банкнот. Данный факт как бы свидетельствовал о независимости функционирования экономики от политической надстройки (государства); но вместе с тем относительно большое разнообразие банкнот в обращении создавало немало трудностей. При необходимости конвертации банкнот на золото лицу приходилось обращаться сразу в несколько банков. При осуществлении же процедуры обмена банкнот на золото зачастую выяснялось, что некоторые из них оказывались поддельными. Относительно большое разнообразие банкнот не давало возможности рядовым участникам рыночных отношений при осуществлении повседневных рыночных сделок всегда точно определять подлинность банкнот, принимаемых за свои реализуемые товары. Выходом из такой проблемной ситуации могла стать унификация банкнот, что возможно было лишь при централизованной эмиссии. Централизация же эмиссии банкнот возможна была лишь при централизации запасов золота, находившихся в распоряжении коммерческих банков.

И такая централизация произошла. Причём коммерческие банки не имели против неё существенных возражений. Это объяснялось довольно просто. Каждая новая партия эмиссии банкнот коммерческих банков должна была предваряться пополнением у них запасов золота. Причём это золото, приобретаемое банками, составляло по сути не их собственность, а находилось лишь в их распоряжении. Любой обладатель их банкнот в любое время мог обратиться к ним с требованием конвертации на золото. Трудности, связанные с пополнением запасов золота и указанный статус этих запасов, повторим, способствовали тому, что банки с пониманием относились к необходимости централизованного характера эмиссии банкнот. Они без особого сожаления расстались со «своими» запасами золота, и переложили заботу по их пополнению на данный орган. Причём этот орган создавался ими «вскладчину», как дочерняя компания. Делая в неё свой вклад, они получали часть её акций. При этом изначально они получили также и банкноты уже единого национального образца, на которых было указано число денежных единиц, соответствующее величине сданного ими монетарного золота. Таким образом, банкноты единого образца стали обязательством уже не коммерческих банков, а центрального банка. При этом центральный банк взаимодействовал не с рядовыми участниками рыночных отношений, а лишь с коммерческими банками, что выступало определённым препятствием по свободной конвертации банкнот на золото. Кроме того, препятствием такой свободной конвертации стало то, что запасы золота находились в виде слитков, от которых отделить какую-либо часть было практически не просто или даже почти невозможно. А чтобы рядовых участников рыночных отношений лишний раз не посещала мысль относительно по свободной конвертации новых банкнот единого образца на золото, запасы этого металла назвали «обязательными резервами». Данное название как бы говорило о том, что запасы золота являются объектом не повседневного обихода, а тем, что может быть задействовано лишь в исключительных случаях, при наступлении каких-либо чрезвычайных обстоятельств.

Конечно, история образования центрального банка, на который была возложена эмиссионная функция, в каждой стране имела свои особенности. Однако общее для всех этих банков состояло в том, что они, согласно требованию закона денежного обращения, имманентного золотостандартной денежной системе, должны (обязаны) были пополнять запасы монетарного золота, если желали эмитировать очередную партию банкнот с соответствующим числом денежных единиц. Сначала надо было где-то как-то приобрести стандартные слитки золота, а затем уже производить эмиссию, а не наоборот. Число денежных единиц, обозначенное на банкнотах, не обеспечивалось запасами золота, а именно представляло их. И если не было пополнения этих запасов, то не должно было происходить эмиссии.

Однако центральные банки почти во всех странах фактически стали пренебрегать этим требованием. Нередко они сначала производили банкноты, а затем уже пополняли запасы золота. При этом зачастую такое пополнение не соответствовало величине ранее произведённой эмиссии числа денежных единиц. Причина этого состояла в том, что запасы золота в природе объективно ограничены и потому наращивание добычи золота имело и имеет свои физические пределы, в то время как рост рынка таких пределов по сути не имеет. Все участники экономических отношений стремятся к беспредельному наращиванию своего капитала посредством постоянного получения прибыли (дохода). Постоянное возрастание вещественного содержания рынка во всём многообразии его форм вследствие создания национального валового дохода обуславливало необходимость постоянной эмиссии банкнот, в то время как эта эмиссия, повторим, по сути должна была ориентироваться на пополнение запасов монетарного золота, объём которого в природе объективно ограничен.

Практическая невозможность адекватного пополнения запасов золота вынуждала ЦБ производить эмиссию под якобы пополнявшиеся запасы золота, то есть собственно под пустоту. Вследствие наращивания размеров такой практики фактический масштаб денежной единицы стал неуклонно снижаться на фоне его декларативной неизменности. Центральные банки продолжали убеждать всех в том, что они являются весьма надёжными и совершенно честными контрагентами рядовых участников рыночных отношений, что они имеют у себя в полном объёме то, что противостоит всем товарам, предлагающимся на рынке к продаже, что рыночные сделки являются актами обмена собственно эквивалентов, что деньги есть всеобщий эквивалент; но в действительности это было уже не так. Число денежных единиц, обозначенное на банкнотах, эмитированных ЦБ, представляло с каждой партии эмиссии всё меньшее и меньшее количество монетарного золота.

Очевидно, что такой процесс не мог продолжаться бесконечно. Рано или поздно ЦБ должен был признаться, что он банально обманывает рядовых участников рыночных отношений. Однако такое признание стоило бы ему утраты ранее рекламируемой репутации. Он желал выйти из тупиковой ситуации, не утратив своего реноме. Таким выходом послужила, предложенная центральными банками ведущих капиталистических стран, коренная трансформация денежной системы. Данное предложение было принято на Ямайской международной валютной (денежной) конференции 1976г. Если на протяжении всей предшествующей мировой истории рыночных отношений денежная система была продуктового типа, то на названной конференции было принято решение о введении принципиально нового типа денежной системы - фидуциарного. В переводе на русский язык данную систему можно назвать доверительной. Центральные банки стран - участниц данной конференции приняли решение, что число денежных единиц, обозначенное на эмитированных ими банкнотах, будет представлять не монетарное золото, а ... просто сами эти банки, которым следует полностью довериться в отношении организации денежных систем своих стран. Кстати можно заметить, что монетарное золото до проведения Ямайской конференции находилось у центральных банков лишь в распоряжении, а после принятия «соломонова» решения оно превратилось в их собственность. Таким образом, центральные банки не просто удивительно «элегантно» вышли из тупика, сняв с себя соответствующие обязательства перед держателями эмитированных ими банкнот, но и немало обогатились.

Правда, при этом они всё-таки серьёзно озадачили экономическую науку, которой необходимо было ответить на вопрос: что же теперь в условиях новой денежной системы представляет число денежных единиц, обозначенное на непосредственных законных носителях, кроме, конечно, самой репутации этих учреждений как исключительно «честных, надёжных и ответственных» рыночных контрагентов? Более того, этот вопрос в известной степени был актуален и для самих центральных банков. Ведь, если бы было признано, что у ЦБ в новых условиях ничего не осталось «за душой» кроме их соответствующей репутации, подо что они могли бы эмитировать денежные средства, то они не могли были продолжать заниматься эмиссионной деятельностью и получать свой эмиссионный доход (сеньораж). Размер же этого дохода, как известно, таков, что отказаться от него не мог (и не может) ни один «нормальный» ЦБ. Отсутствие у центральных банков действительного основания, под которое они могли бы осуществлять эмиссию, автоматически отняло бы у них и такой инструмент деятельности, как рефинансирование. С такой утратой не мог согласиться ЦБ ни одной страны мира. Поэтому было придумано следующее решение: коммерческие банки обяжут резервировать вместо золота часть своих пассивов, которые как бы послужат одним из новых оснований эмиссии наличных денежных средств центральным банком.

Подобно тому, как при переходе от золотомонетной к золотостандартной денежной системе был сохранён масштаб национальной денежной единицы, так при переходе от золотостандартной к фидуциарной денежной системе был сохранён тот уровень резервных требований, который фактически сложился под конец существования золотостандартной денежной системы. Размер резервов (запасов) монетарного золота по отношению к числу денежных единиц, находящемуся в рыночном обороте, у ЦБ разных стран составлял примерно от 4 до 20%. И именно этот уровень в качестве нового варианта резервных требований по инерции был сохранён в условиях новой денежной системы.

Разница же между старой и новой денежной системой заключалась в том, что прежде число денежных единиц, обозначенное на банкнотах, эмитированных ЦБ, представляло какие ни какие запасы золота, а теперь денежные средства, находящиеся в рыночном обороте, стали представлять точно такие же денежные средства, находящиеся просто в статусе обязательных резервов коммерческих банков. Денежная система, в которой одна часть денежных средств представляет другую частью точно таких же средств является, конечно, весьма любопытной системой. По сути она являет собой пример замкнутого порочного круга. Но ввиду всесильности центральных банков тех капиталистических стран, которые приняли на Ямайской конференции решение о введении нового типа денежной системы, она фактически не находится в поле критического осмысления экономической науки, и потому многим представляется достаточно обоснованной.

Справедливости ради, надо сказать, что денежные средства, находящиеся в рыночном обороте, в рамках новой денежной системы стали представлять не только «безупречную» репутацию ЦБ и обязательные резервы коммерческих банков, составляющие по сути пассивы ЦБ, но они стали представлять также активы данного монетарного органа. Таковыми в тех странах, в которых ЦБ, находится в частной собственности, а национальные денежные средства являются свободно конвертируемой валютой, выступают преимущественно государственные долговые обязательства. В момент перехода от золотостандартной к фидуциарной денежной системе неолиберальная школа обогатила экономическую науку положением о возможности наличия дефицита госбюджета в пределах 3-8% от величины национального валового продукта. Следуя этому «научному» положению правительства практически всех стран, у которых национальные денежные средства имеют названный статус, то есть являются собственно валютой стали составлять и исполнять госбюджет с дефицитом, эмитируя долговые обязательства, приобретаемые ЦБ, под которые он в свою очередь стал эмитировать наличные денежные средства. Привлекая эти средства, правительство вводило их в рыночный оборот. Соответственно денежные средства, находящиеся в обороте, представляли активы ЦБ, приобретённые на эмитируемые им наличные денежные средства. Фактически это означало, что денежные средства, находящиеся в обороте, представляли денежные средства, производимые просто типографским способом. Соответственно и в данном случае новая денежная система являет собой тоже замкнутый порочный круг, отказаться от которого центральному банку будет равнозначно самоубийству. Вряд ли ЦБ какой-либо страны склонен к суициду. Скорее, он полон решимости отстаивать обоснованность нынешнего положения дел и не ставить на широкое обсуждение вопрос о том, что же на самом деле представляет число денежных единиц, обозначенное на законных носителях?

Если же пойти на поводу у ЦБ и согласиться с тем, что данное число на самом деле представляет его «незапятнанную» репутацию, его пассивы и активы, то у непредвзятого наблюдателя всё же невольно может возникнуть вопрос, а что же тогда представляют безналичные денежные средства, к созданию которых ЦБ непосредственно не причастен? В условиях рынка, как известно, частные лица могут относительно свободно обменивать безналичные средства на наличные; и также в принципе относительно свободно они могут предъявить их в качестве требования ЦБ, так как он продолжает позиционировать себя как эмиссионный орган. Продолжая оставаться исключительно «честным» контрагентом, ЦБ может конвертировать представленные ему наличные денежные средства на такие же наличные денежные средства, которые находятся у него на счетах в виде обязательных резервов коммерческих банков, или же которые он может в срочном порядке напечатать на своём «удивительном» станке. Понятно, что такой обмен наличных денежных средств на ... наличные денежные средства озадачит любого рядового держателя банкнот, эмитированных ЦБ. Такое устройство денежно-банковской системы озадачивает и не ангажированную экономическую науку. Актуальный вопрос, стоящий перед ней во весь рост, сводится к тому, что же на самом деле представляет (должно представлять) число денежных единиц, обозначенное на всех законных носителях? И если вдруг кто-либо ответит на него в том смысле, что этим не являются ни репутация ЦБ как исключительно компетентного монетарного органа, ни его пассивы и активы, то он станет его злейшим врагом. И далеко не каждый учёныйэкономист готов ответить на этот вопрос в публичной сфере непредвзято и иметь такого всесильного оппонента как ЦБ со всей его обслуживающей научной и околонаучной инфраструктурой. Поэтому экономическая наука, прежде всего, неолиберальная школа просто уходит от самой постановки такого вопроса. Она с готовностью соглашается с тем, что совершенно имманентной функцией ЦБ в условиях современной денежной системы по-прежнему является эмиссионная, а очень действенными инструментами его регулирующей деятельности являются обязательное резервирование средств коммерческих банков и их рефинансирование, а также приобретение государственных долговых обязательств. Однако от того, что наука имеет собственно табу по данному вопросу, он сам по себе не разрешится, его актуальность не исчезнет; а вот проблемы, обусловленные позиционированием ЦБ как эмиссионного органа, и использующего названные инструменты в своей регулирующей деятельности, будут неуклонно возрастать.

Проблемы, связанные с современным функционированием денежно-банковской системы, обусловлены не только сложностью самой сути данного вопроса экономической науки, но и тем, что нынешнее положение дел в рассматриваемой сфере выгодно ключевым субъектам - владельцам ЦБ, самому этому банку, правительству страны. Однако консервация проблем здесь неуклонно заводит ситуацию во всё более глубокий тупик, из которого рано или поздно всё равно придётся как-то выходить. Началом выхода из него может послужить научно аргументированная теория вопроса. Суть одного из её фрагментов состоит в том, что поскольку денежные средства в рамках современной денежной системы в действительности представляют уже ни репутацию ЦБ, ни его пассивы и активы, а вещественное содержание рынка во всём многообразии его форм, постольку ЦБ теперь не должен выполнять эмиссионную функцию; у него соответственно не должно быть таких инструментов регулирования рыночной конъюнктуры, как обязательное резервирование и рефинансирование.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >