Философия культуры в контексте постметафизического мышления

Культура в свете теории стресса.

В своём трехтомном проекте «Сферы» П. Слотердайк намеревается разрушить субъект-объектную иллюзию в философии, являющуюся наследием метафизики с её техническим способом раскрытия потаённого. «Полнота бытия», то есть истина, на описание которой претендует любая философская система, в рамках метафизики возможна только в качестве представления субъекта: так, для нововременной философии сущее становится «картиной мира». «Представление», как способ «выявления» истины, предполагает, таким образом, сведение окружающей действительности — «мира» — к совокупности «наличных» предметов — сущему. В этом отношении метафизика, по мнению Хайдеггера, мыслит сущее исходя из сущего, вследствие чего она не способна поставить вопрос об истине бытия.

Словом, постметафизическая философия начинается с попытки найти новый способ обнаружения истины, «полноты бытия», целостности, не делая её «представлением» и избегая, тем самым, субъект- объектного заблуждения. Однако это требует от философов принципиально нового подхода к пониманию истины, а также трансформации всего философского мышления. Наиболее интересные изменения можно наблюдать в отношении тех понятий, которые, не являясь исключительно философскими, проблематизируются в рамках частных как гуманитарных, так и естественно-научных дисциплин, — примером могут служить понятия культуры и общества.

То, что П. Слотердайк называет «пузырями» — простейшие диа- дические отношения — всегда остаются неотрефлексированными для всех, населяющих эти микросферические образования. В отличие от макросфер, являющихся представлением, продуктом мышления тех, кто вовлечен в их строительство[1]. Образованию «макросферы» предшествует травматический разрыв «диадических» отношений, смерть значимого Другого, дополняющей фигуры — то, что П. Слотердайк называет «сферической скорбью». Защитной реакцией на смерть ближнего будет стремление наделить космос характеристиками «диа- дического партнера». В этом отношении человек становится «локальной функцией» этого целого, индивидом, способным посредством «представления» выражать законы Единого Бытия[2].

Так из «смерти» диадического партнера появляется «макросфера»: «Тот, кто хочет продолжать жить в качестве покинутой половины, должен искать себе новую дополняющую фигуру, и если в этой затруднительной ситуации заявляет о себе метафизическая потребность, то дополнение по своей природе будет одухотворяющим, трансценди- рующим и наивысшим»[3]. Метафизика занимается конструированием чрезвычайно широкой сферы, «охватывающей» всё сущее в целом — небесная сфера, неподвижное, шарообразное Бытие, «округлый» Бог.

П. Слотердайк внимательно анализирует «стресс», вызванный переживанием смерти Другого, в качестве одного из наиболее значимых факторов образования «макросфер». Так, он пишет о характерном для большинства традиционных культур представлении, в соответствии с которым умершие не покидают мир навсегда, они присутствуют на периферии общины и способны иногда возвращаться в мир живых, например, в период обновления временных циклов. Таким образом, по мысли философа, смерть — не что иное, как «первичный сферический расширитель, под стрессовым воздействием которого начинают формироваться культуры или «общества» (каждое из них пребывает в открытом кольце своих близко-дальних мертвых)»[4]. Здесь видно, что П. Слотердайк определяющее значение в процессе становления культуры придаёт её способности справиться со стрессом.

Проблема детерминации культуры стрессовыми состояниями подробно анализируется в работах немецкого исследователя Хайнера Мюльманна — автора известной книги «Природа культур»[5]. Его концепция заслуживает нашего внимания ещё и потому, что можно говорить о взаимном влиянии идей П. Слотердайка и Мюльманна: так книга П. Слотердайка «Божественное рвение: битва трех монотеизмов» развивает многие культурологические идеи Мюльманна. В 2005 году Мюльманн опубликовал сравнительно небольшую работу под названием «MSC: Движущая сила культур». Аббревиатура MSC — расшифровывается как Maximal Stress cooperation и означает присущую живым существам способность к мобилизации всех ресурсов организма в ситуации опасности или стресса. Мюльманн относит стресс к системам организма, связанным с мышлением: «когнитивный результат восприятия фактора стресса запускает бинарный отклик системы «fight or flight» — атаковать или бежать»[6]. Каким образом стресс оказывает мобилизующее воздействие на организм?

Как только индивид распознает фактор стресса, который всегда является непосредственной угрозой, такие области мозга как гипоталамус и гипофиз начинают вырабатывать гормоны и нейротрансмиттеры — химические вещества, способствующие передаче электрических импульсов между нейронами мозга. В стрессовой ситуации организм продуцирует норадреналин и адреналин, которые увеличивают частоту сердцебиения и кровяное давление. Кроме того, усиленно вырабатывается гормон кортизол, который регулирует такие функции организма как аппетит и сон. Стресс приводит к тому, что сердечная и кровеносные функции интенсифицируются, а метаболизм, иммунитет и сексуальная активность ослабевают. Как отмечает Мюльманн, большая часть энергии организма резервируется и канализируется в так называемые «скелетные мышцы», с целью оптимизации моторных способностей[7], то есть помогает либо лучше сражаться, либо быстрее бежать.

Что же определяет выбор стратегии преодоления стрессовой ситуации? По Мюльманну, одним из наиболее важных факторов, определяющих поведение организма, является предыдущий опыт преодоления стресса. Для демонстрации значения постстрессовой ситуации автор приводит опыт с двумя самцами тупайи. Обычно противостояние между двумя особями этого вида, которое воспринимается организмом как стресс, заканчивается бескровно. Возможно три следствия разрешения конфликтной ситуации: доминирование, подчинение, и соподчинение. У победителя — «доминантной» особи — уровень катехоламина и кортизола быстро достигает своего обычного значения, это способствует нормализации сна, аппетита и иммунитета. Особи, находящиеся в соподчиненных отношениях сохраняют немного повышенный уровень двух указанных гормонов — они пребывают в состоянии бдительности. Также у них наблюдается повышенная сердечная активность и кровеносное давление.

В случае если «соподчиненным» в течение длительного времени не удаётся изменить своё положение, их здоровью может быть нанесён серьёзный вред, так что они ищут любой возможности пересмотреть результаты схватки. Подчиненная особь, если она находится в непосредственной близости к доминирующему самцу, впадает в апатию, уровень катехоламина и кортизола так же высок, как и при стрессе. Мюльманн пишет о том, что, несмотря на отсутствие каких- либо серьёзных физических повреждений, «она перестаёт есть, спать, и умирает через два или три дня»[8].

Таким образом, можно говорить о двух этапах прохождения организмом стресса: «стадия S», то есть непосредственный конфликт — стресс, и «стадия R» — релаксация, ситуация, возникающая в случае успешного завершения предыдущей стадии. Как известно, сильное эмоциональное переживание способствует успешному запоминанию какого-либо факта или события; стресс является причиной наиболее сильного эмоционального напряжения. Таким образом, на стадии R происходит запоминание, то есть формирование знания о действиях способствующих успешному завершению стрессовой ситуации.

Мюльманн говорит о четырех источниках своей теории: во- первых, это эволюционная теория; во-вторых, эволюционная психология; в-третьих, нейрофизиология; в-четвертых, кибернетика. С помощью данных опытов, полученных в результате по созданию объектов искусственной жизни, он пытается объяснить процесс появления из стадии R того, что принято называть культурой. Прежде всего, Мюльманн описывает, каким образом формируются «рациональные» схемы поведения, свойственные культуре. Здесь он прибегает к описанию «алгоритма пожарной бригады» — иерархической системы правил. Основное правило этого алгоритма звучит: «Если впереди огонь, устрани его». Первый подпункт: «Если ты взял ведро с водой, вылей его на огонь»; и, наконец, второй подпункт: «Если ведро с водой тебе передал человек, стоящий сзади, передай его впередистоящему»[9].

«Алгоритм пожарной бригады» — это пример иерархического согласования правил поведения. Опыты по созданию искусственной жизни позволяют Мюльманну утверждать, что появление схем такого типа возможно не только в результате рационального анализа существующих форм поведения, но и как продукт эволюционного развития, способствующего отбору приёмов и навыков, сокращающих время, затрачиваемое на решение какой-либо задачи. Следовательно, многие нормы поведения, которые современному наблюдателю кажутся «разумными» и «созданными усилиями человека», возможно, являются эффектом постстрессовой релаксации.

Очевидно, что схемы поведения, сходные с «алгоритмом пожарной бригады», закрепляются в человеческом мозге: нейроны устанавливают между собой устойчивые связи — синапс; знание о способе преодоления стрессовой ситуации становится достоянием индивидуальной памяти, тем, что называется «телесной» или «процедурной» памятью. Культура, таким образом, как система адаптации человека, есть не что иное, как память[10]. В этом отношении, как пишет Мюльманн, «инкультурация означает сохранение культурных черт в биологической памяти»[11]. Необходимо обратить внимание на то, что Мюльманн рассматривает процесс образования «рациональных» схем поведения, подобных «алгоритму пожарной бригады», на примере индивидуума. В этой связи, важная теоретическая проблема, стоящая перед ним: что представляет собой процесс горизонтальной и вертикальной передачи знания.

Итак, стресс является основной причиной формирования культурной целостности, с присущими только ей способами адаптации и преодоления опасностей. При этом культура представляет собой межпоколенческую память, или, по выражению немецкого коллеги Петера Сло- тердайка по университету Карлсруе Бориса Гройса, — архив[12]. Для иллюстрации механизмов передачи «памяти» Хайнер Мюльманн использует пример христианской общины. По мнению философа, стрессовая ситуация, положившая начало существованию христианства, — смерть Христа: событие, которое современники переживали наиболее остро. Однако, со временем, благодаря появлению новых членов общины, интенсивность переживания этого события уменьшалась. В этой связи, христианскую литургию можно считать повторением стрессовой ситуации, вызывающим у её участников чувства, схожие с переживаниями непосредственных свидетелей смерти Христа.

В тоже время, таких «латентных» стимулов, как литургия, оказывается недостаточно, чтобы поддержать единство группы. Поэтому раз в год христиане отмечают Пасху: этому празднику предшествует длительный пост и «страстная неделя», в течение которой эмоциональное напряжение, связанное с переживанием смерти Христа, достигает своей кульминации. В этом отношении Пасха соответствует тому, что Мюльманн называет «острым стимулом». Кроме того, различные кризисные ситуации, происходящие в общине, также рассматриваются в качестве «острого стимула», поскольку они способствуют закреплению старого, или выработке нового «ответа». Таким образом, культура как межпоколенческая память (вертикальная связь) функционирует благодаря смене «латентных» и «острых» стимулов.

Для описания горизонтальных связей культуры Хайнер Мюльманн обращается к понятию «сферы»[13], заимствуя его из философии Петера Слотердайка. Как говорилось ранее, «сфера» — это среда формирования субъектности, представляющая собой совокупность нобъ- ектов. П. Слотердайк говорит о своеобразном «интерьере», внутреннем пространстве, в котором разворачивается «бытие-в» человека. Пространственный характер сфер позволяет П. Слотердайку исследовать различные по масштабу сферические образования, начиная от диады мать/дитя, через семью, общину, городское пространство к империям, различным проектам, охватывающим всё человечество в целом. Мюльманн акцентирует внимание на городской среде, в которой «латентные» и «острые» стимулы представлены в виде различных архитектурных и скульптурных элементов[14].

Ссылаясь на П. Слотердайка, Мюльманн подчеркивает «иммунную» функцию города: внутренняя часть города ограничена крепостной стеной, формирует представление о защищённости от «внешнего», образуя в то же время неповторимый «интерьер», внутреннее пространство. Мюльманн также прослеживает общую для западноевропейских городов структуру: прямо от центральных ворот начинается главная дорога, называемая «via regia», «camino real» и «boulevard principal», имеющая также символическое значение, поскольку именно на ней проводились военные парады, карнавальные шествия, проходило религиозных и общегородских торжеств. К главной дороге, ведущей к центральному административному зданию города, будь то ратуша или замок, примыкали парки и скверы, в которых располагались монументы, «’’Monumenta rerum dignarum”, обозначающие наиболее важные, «основополагающие» для истории города, всегда связанные со стрессовой ситуацией, события[15].

Исследуя мнемотехники средневековых ораторов, Мюльманн утверждает изоморфизм индивидуальной памяти и городских структур: «Физическое городское окружение ритора также является инструментом памяти»[16]. Он, таким образом, подчеркивает, что элементы городской среды являются «пространственными единицами памяти»[17]. Словом, каждый памятник должен быть связан с каким-либо «стрессовым» событием, то есть «латентным» стимулом, способствующим формированию соответствующей реакции. Но стресс не только определяет отличительные черты культуры, формируя уникальный набор «острых» и «латентных» стимулов, но и является, по мнению П. Слотердайка, важным фактором, стабилизирующим состояние макросферы[18]. Данный тезис П. Слотердайк доказывает, прибегая к теории известного французского антрополога Рене Жирара. По мнению последнего, изначально человеческое общество есть не что иное, как наполненное завистью и мимесисом группа[19]. Агрессия, пронизывающая человеческие сообщества, направляет их членов друг против друга и буквально «разрывает» на части. Следовательно, для выживания должен быть «открыт» некий механизм, который способствовал бы минимизации уровня насилия: «Перехитрить насилие можно лишь постольку, поскольку ему предоставляют какой-то отводной путь, дают хоть чем-то утолить голод»[20].

Исследование античной литературы позволяет Жирару обнаружить универсальный «механизм», устраняющий лишнюю агрессию, — жертвоприношение. По мысли Жирара, коллектив произвольно выбирает, а точнее — назначает «жертву» или «козла отпущения», на которого возлагают вину за несчастья, обрушившиеся на общину. Убийство жертвы или её изгнание означает для группы «очищение», освобождение от фактора стресса и канализацию лишней агрессии. В этой связи П. Слотердайк заявляет: «всякая локальная культура есть клика, формирующаяся в результате совместного убийства»[21]. После совершенного убийства уровень агрессии снижается, общество осознает благотворный характер жертвы, что влечет за собой её «героизацию», обожествление. П. Слотердайк отмечает ключевой для становления культурной целостности образ «недобровольного» «козла отпущения», воплощения социального «зла», изгнание которого является основанием любой идентичности, то есть «самов- ключения» «не-злых в патетическое пространство “Мы”»[22].

Итак, любое общество имеет в качестве собственного основания «конститутивное насилие». Но в интересах самого коллектива не замечать «несправедливость», произвольность или вовсе невиновность жертвы. Эту удивительную слепоту Рене Жирар анализирует в книге «Козел отпущения», указывая на парадоксальную суть христианства: с одной стороны, эта религия основывается на жертвоприношении, с другой, для христиан очевидным является факт безвинности самой жертвы. Это определяет уникальную роль христианства: обнажая действительный характер жертвы, оно разрушает «автоматизм» жертвоприношения и тем самым уничтожает основания для любой идентичности в рамках общества, как группы «заговорщиков», собирающихся в команду для «изгнания и исключения» зла[4]. Таким образом, христианство, подтачивая основания идентичности локальных культур, открывает перспективы некой универсальной тождественности, своеобразный космополитизм.

  • [1] Слотердайк, П. Сферы: микросферология. Том I. Пузыри / Петер Слотердайк. —Санкт-Петербург : «Наука», - 2005. — С. 18.
  • [2] Слотердайк, П. Сферы: микросферология. Том I. Пузыри / Петер Слотердайк. —Санкт-Петербург : «Наука», - 2005. — С. 12.
  • [3] Там же. С. 175.
  • [4] Там же. С. 179.
  • [5] См. : Miihlmann, Н. Die Natur der Kulturen. Entwurf einer kulturgenetischen Theorie /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 1996. — 155 s.
  • [6] Miihlmann, Н. MSC. Maximal Stress Cooperation: The Driving Force of Cultures /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 2005. — P. 10.
  • [7] Ibid. P. 10.
  • [8] Miihlmann, Н. MSC. Maximal Stress Cooperation: The Driving Force of Cultures /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 2005. — P. 12.
  • [9] Ibid. P. 17.
  • [10] Miihlmann, Н. MSC. Maximal Stress Cooperation: The Driving Force of Cultures /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 2005. — P. 9.
  • [11] Ibid. P 17-19.
  • [12] Гройс, Б. Под подозрением: феноменология медия / Борис Гройс. — Москва :Художественный журнал, - 2006. — 199 с.
  • [13] Miihlmann, Н. MSC. Maximal Stress Cooperation: The Driving Force of Cultures /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 2005. — P. 64.
  • [14] Ibid. P. 44.
  • [15] Miihlmann, H. MSC. Maximal Stress Cooperation: The Driving Force of Cultures /Heiner Miihlmann. — Wien : Springer-Verlag, - 2005. — P. 46.
  • [16] Ibid. Р 45.
  • [17] Ibid.
  • [18] Слотердайк, П. Сферы: макросферология. Том II. Глобусы / Петер Слотердайк. —Санкт-Петербург : «Наука», - 2007. — С. 179
  • [19] Жирар, Р. Насилие и священное / Рене Жирар. — Москва : Новое литературноеобозрение, - 2011. — С. 193.
  • [20] Жирар, Р. Насилие и священное / Рене Жирар. — Москва : Новое литературноеобозрение, - 2011. — С. 11.
  • [21] Слотердайк, П. Сферы: макросферология. Том II. Глобусы / Петер Слотердайк. —Санкт-Петербург : «Наука», - 2007. — С. 182.
  • [22] Там же. С. 183.
  • [23] Там же. С. 179.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >