КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ДИАГНОЗА И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

Социальная диагностика и социологическая экспертиза: развитие традиции «социологии для общества»

Классическая социология по традиции О. Конта рассматривает - ся как наука социального реформаторства. Известно, что кон- товская социальная наука была выдвинута в противовес соци - альной метафизике, построенной на приоритете революцион - ных изменений. О. Конт в своей социологической системе основной целью ставил устранение социальных противоречий и развитие общества на основе согласия, достигаемого с помощью знания общества. Для него ясным являлось, что социо - логия как наука социального реформаторства включает в себя исследование социальной статики и социальной динамики. Если социальную статику Конт относил к сфере социологиче - ского диагноза, социальная динамика связывалась с тем, что мы можем обозначить как социологическую экспертизу.

В пользу данного утверждения свидетельствует тот факт, что социологический диагнозв классической социологии опи сывался в контексте противопоставления разрушительным идеологическим концепциям. Социологический диагнозпод - разумевал под собой интерпретацию социальных фактов с целью нахождения правильной конфигурации социальных обстоятельств (Э. Дюркгейм).

Можно также отметить, что понимающая социология М. Вебера была настроена на определение социологического диагноза как следствия рационализации общественных отношений. Идеальные типы, принимаемые Вебером, являли опровержение нормативистской теории, построенной на должном. Под идеальным типом понимался определенный методологический ориентир, направленный на нахождение и исчисление объектов, подлежащих процедуре социологической калькуляции. Можно сказать, что социологический диагноз таким образом отсылался по адресату бюрократии как группы, заинтересованной в безличностном социальном знании для отправления управленческих функций. В этом смысле социологическая экспертиза, представляя форму социального предвидения, вырабатывалась на основе консенсуса различных точек зрения и включала элементы противоречивости.

Можно развести социологический диагноз и социологическую экспертизу: социологический диагноз принадлежал к «артефактам» бюрократических структур, а социологическая экспертиза представляла деятельность ученого сообщества, которое могло с позиции стороннего наблюдателя следить за процессами, происходящими в обществе. Достоинство социо - логического диагноза заключалось в предельности формализа - ции, социологической экспертизы — во включении тех элемен - тов, которые могли быть формализованы, но содержали возможности приращения знания об обществе.

Однако развитие социологической мысли столкнулось с наступлением технократизма: экспертиза стала трактоваться как исследовательская процедура, принадлежащая сообществу ученых-специалистов в определенной сфере знания. Таким образом, для социологов встало интеллектуальное препятст - вие в виде того, что исключалась возможность возведения социологической экспертизы в ранг приоритетной процедуры в системе экспертного знания. Дробность экспертных оценок создала ситуацию конкурентности, в которой социология не могла «похвастаться» ни приближенностью к власти, ни точностью социальных оценок и прогнозов.

Можно поэтому говорить о том, что концептуализация данных понятий основывалась на развитии социологического дискурса под влиянием двух разнонаправленных тенденций: с одной стороны , трансферта понятий изсмежных, а иногда и далеких сфер знания (не случайно диагноз чаще всего связы - вают с медициной), с другой — логики развития социологиче - ского знания.

Как отмечает американский историк социологии Л.А. Ко- зер, направленность интереса Вебера на взаимодействие акторов, участвующих в социальном действии, и на осознанные мотивы действий нашла отражение в его методологических установках, которые объясняют многие отличительные особенности его доктрины [1]. Для Вебера, прежде всего, выбор ученым конкретной проблемы и уровень его объяснения зависели от ценности и интересов исследователя. Выбор проблемы исследования всегда является ценностно-зависимым[2]. Поэтому если социология стремится к сохранению статуса объективной науки, она ограничивается социологическим анализом. Но то, что считается стоящим в изучении понимания, проявляется в социологической экспертизе и определяется ценностной зависимостью. Хотя для Вебера ценностный элемент присутствует при выборе проблемы, само же объяснение связано с установлением причинных связей и формальной схемой доказательст - ва, т.е., по его мнению, социологические процедуры характе - ризуются ценностной беспристрастностью.

Отмечая роль идеальных типов как аналитических конструктов, позволяющих установить сходные черты и отклонения в конкретных исследуемых случаях, можно говорить, что социологический диагноз, построенный на описательном уровне, возможен только при применении идеального типа, но сама сфера продуцирования идеальных типов находится в «ведении» социологической экспертизы. По существу Вебер обозначил, что при ценностном выборе социологический ди- агнозосуществляется на основе формального доказательства.

Социологическая экспертиза определяется притязанием на легитимность социологического знания, т.е. поднимается до значения «идей».

В этой типологии отражается внимание к современным тенденциям рационализации общественных отношений и, следовательно, демифологизации действительности. Работы М. Вебера оставляют двойственное чувство: с одной стороны, они демонстрируют объективность ученого как фиксирующего железную логику рационализации, ас другой стороны, в его творческом наследии прослеживается тяготение к этике ответственности, которая налагается на ученого, если он претендует на социологическую экспертизу [3].

Следует подчеркнуть, что отношение к социологическому диагнозу, таким образом, формируется в рамках социального реформаторства, опирающегося на теорию социальных фактов. Для экспертизы характерно «посвящение» в интеллектуальный контекст эпохи. В этом случае экспертное знание хотя и не является ценностным, по сути представляет собой оценивание действительности, что объясняет формирование подхода к социально-критической миссии социологии как миссии, направленной на изменение действительности.

Необходимо отметить, что в условиях Великой депрессии конца 1920-х гг. неизбежным стал вопрос о преодолении буржуазности социологии, того состояния, которое можно назвать примирением с действительностью. Как пишет Л. Козер, в условиях нового курса Ф. Рузвельта на вооружение амери - канской социологией была взята политика активного социаль - ного реформаторства. В этом смысле маргинальные взгляды Т. Веблена, еще в 1917 г. казавшегося одиноким бунтарем в академической среде, подробно разрабатывались в социоло - гии Ч.Х. Кули, который проводил различия между пространст - венным, или материальным, и личным, или социальным, знанием, считая последнее сочувственным, дающим представле - ние о соответствующих социальных процессах [4].

Интеллектуальная среда американской социологии характеризовалась умеренным прагматизмом, что наращивало энтузиазм по отношению к социальным проблемам. В отличие от европейской классической мысли социология считалась в американской интеллектуальной среде радикальным предметом. С учетом того значения, которое может иметь социологиче - ский диагнозкак описание и оценка состояния определенных социальных процессов и явлений, в американской социологи - ческой мысли благодаря исследованиям городской среды в 1930-е гг. возникло направление практической социальной диагностики. Это совпадало и со стремлением гуманизировать сферу управления и дать теоретические обоснования социаль - ного эволюционизма.

Стоит также отметить, что в работах ученых Чикагской школы социологии и ее наиболее влиятельного представителя Р.Э. Парка социология как наука о коллективном поведении ставила приоритетом налаживание социального контроля как организации определения и направления энергии индивидов, составляющих общество [5]. Полагая, таким образом, что в диагностической миссии социология перешагивает границы опи- сательности и становится инструментом стимулирования и запуска новых социальных явлений, чикагская школа видела свою задачу в серьезном теоретическом обосновании статистического анализа[6].

Считая, что социология должна работать с количественными методами, Р. Парк и его последователи делали характерным подход к социологическим процедурам как процедурам социальной интеракции. То, что Дж. Ритцер называет устной неотчетливой традицией [7], уступило место структурно-функционалистской версии, в которой социологический диагнознаходит первенствую - шее значение и определяется теоретически как неоспоримое подтверждение объективности социологического знания.

Во-первых, если понимать под социологическим диагнозом возможность различения нормы и патологии (отклоне - ния), возникает ассоциативный ряд с социологией как социальной терапией. Во-вторых, постулаты структурно-функционального анализа с акцентом на социальное равновесие направляют социологическую мысль на выявление социаль - но-диагностических установок как установок, имеющих преимущества по отношению к кабинетным теоретическим обоб - щениям. Социально-практическая ориентированность социо - логического знания находит подтверждение в том, что между различными элементами общества поддерживается порядок, а изменения видятся упорядоченным процессом К

В описании Т. Парсонсом системы современных обществ отмечается, что требуемая для профессиональной деятельно - сти компетентность достигается только с помощью продвину - того формального образования [8] [9]. Так как общество не свободно от напряжений, отчуждение интеллектуалов является в первую очередь проявлением напряжения, порождаемого повышени - ем уровня генерализации ценностей [10]. Другими словами, в контексте секуляризации профессионалы все больше привлекаются к работе в бизнесе и других сферах частного сектора и государственных организациях [11], так как профессиональная компетентность не организуется по принципу линейного подчинения или даже по рационально-легальной схеме — явной тенденцией становится создание экспертных ассоциаций.

Если социологический диагнозориентирован на социальную иерархию и соответствует командному стилю управления, то социологическая экспертиза подразумевает коллегиальный тип устройства. Коллегиальная модель является наиболее адекватной и по своей экспертной мощи, и по транслированию, подаче социологического знания в общество. При возрастаю - щем значении социологической экспертизы нарождается модель перераспределения интеллектуальных ресурсов: социолог может претендовать на экспертный статус в той степени, в какой социология вписывается в современный процесс структурной дифференциации и плюрализации [12].

Для Т. Парсонса структурно-функциональная версия социального диагноза имеет значение и определяется устранени ем и нейтрализацией социальной напряженности; с социоло - гической экспертизой Парсонс связывает возможность нового социального реформирования. Как отмечает Дж. Ритцер, по Парсонсу, общество в процессе эволюции должно двигаться от системы приписывания к системе достижения, так как востре - бованным является профессионализм как наиболее свобод - ный от приписывающих связей. Требуется привлечение все большего количества групп для участия в развитии системы. При этом никто не отменяет принцип компетентности, который становится исключительным в отличие от приписываю - щего только власти статуса экспертизы.

Таким образом, во-первых, в структурно-функциональной модели диагнози экспертиз а вписываются в критерий функционального значения, обладания высокой степенью способности влиять на социальные процессы. Во-вторых, позитивная функция социологического знания определяется ее стандартизацией как социального знания. В-третьих, утверждается, что социологическое знание функционально необходимо для общества в качестве инструмента социального контроля. При этом определяется понимание социологического диагноза как социологической процедуры распознавания, направленной на стандартизацию социальных и культурных форм; социологическая экспертиза в свою очередь признает существование структурных и функциональных альтернатив, т.е. выявляет и позитивные, и негативные последст - вия.

Отказот логики социальной адаптации [13] приводит Р. Мер - тона к разработке понятий дисфункций и нонфункций, что вклю - чает понимание социологической экспертизы как исследова - ния явлений, которые могут выглядеть негативными для обще - ственного равновесия, но выполняют социально полезную функцию для определенных групп общества. Р. Мертон также обращает внимание на то, что социологические процедуры определяются анализом организации, институтов и групп и с точки зрения чистого баланса можно допускать существование альтернативных социальных диагнозов. Следует подчеркнуть, что Мертон вводит понятие «непреднамеренные последствия»,

активно использующееся в социологии социального конструирования П. Бергмана и рефлексивной социологии Э. Гид- денса.

Вводится понимание ограниченности социологической экспертизы как процедуры, требующей обоснования в виде учета и признания эффекта непреднамеренных действий. Таким образом, если социологический диагноз может претен - довать на создание аналитического конструкта социальной единицы, то социологическая экспертиза открывает путь для значимых социальных явлений за счет определения баланса дисфункциональности/функциональности. Социальная структура может быть ликвидирована, если дисфункциональность приводит к вероятности социального конфликта.

Можно констатировать, что структурный функционализм, признавая возможность проведения социологической экспертизы по отношению к конкретным институтам, организациям и группам, акцентирует внимание на диагностике как имеющей последствия в виде формально вводимых (предписанных) процедур: социологической экспертизе в данном случае отводится роль теоретического обоснования процессов изменения и самовозникновения. Под влиянием бурных 1960-х гг. структурным функционализмом был поставлен вопрос о том, что эффективное крупномасштабное решение комплексных и административных задач требует их подразделения на ряд участков, ответственность за которые должны нести профессио - нально-квалифицированные эксперты К

Признавая проблемы координационного плана и то, что профессионализм может порождать соблазн жесткого контро - ля за всеми решениями, предлагается создание функциональ - ной системы, которая бы учитывала дисфункции и конфликты[14] [15]. Вера в профессионально подготовленных и квалифициро - ванных экспертов является следствием теории формальных организаций. В современном обществе социологические процедуры обязаны учитывать влияние неформальных организа - ций.

В действительности социологическая экспертиза обязана уйти от шаблона изучения только крупных индустриальных организаций, так как в них пропорциональная величина адми - нистративного компонента вопреки ожиданиям уменьшает - ся[16]. В этом плане вклад последней волны структурного функционализма заключается в том, что наблюдается попытка развести проблему профессионализации и бюрократизации. Если экспертиза относится к профессионализму, бюрократизация делает экспертизу громоздкой, неповоротливой. На основании этого можно сказать, что для экспертной оценки важным кри - терием выступает профессиональная независимость исследо - вания. Социологический диагнозможет способствовать развитию и организации бюрократических правил. Задача социо - логической экспертизы состоит в фильтрации избыточных решений.

В понимании исследуемых социологических процедур, таким образом, наметился поворот к осторожному признанию социально-критической и социально-контрольной функции социологии. Вместе с тем американское социологическое сообщество оказалось не готовым к тому, чтобы исследовать социальные изменения вне «демократических» правил игры, т.е. признать периоды радикальных социальных сдвигов[17]. Можно сказать, что интерес к экспертной проблематике принял коммерческий характер: исследования «частных» неформальных систем планирования взаимоотношений и споров давали больше доказательств, что эффективность социологического диагноза соответствует господствующим установкам на зависимость от власти.

По аналогичным причинам социологическая экспертиза не уделяла внимания частным группам интересов. Этим можно объяснить факт, что подпадающие под данное определение движения за гражданские права были практически вне поля зрения американской социологии до середины 1970-хгг. Протестное движение и вынужденная частичная легитимация их требований постфактум поставили социологическое сообще ство перед необходимостью вынесения экспертных оценок преимущественно по критерию социальной напряженности.

Социологический интерес к диагнозу и экспертизе страдал нормативистским уклоном, так как чисто социологическое видение связывалось с неправильной постановкой проблем и стимулировало изучение нормативных систем. В частности, социологи не рисковали вступать в сферу экспертной оценки правовых норм, давая им иллюстративную интерпретацию в качестве связи между правом и условиями свободы [18]. Такая ситуация приводит к мысли, что социологический диагнозвы - ступал индикатором, стимулом к принятию соответствующих защитных мер для социально-правовой системы, а социологи - ческая экспертиза аккумулировалась на поиске потенциаль - ных источников социальной напряженности.

В этих условиях предпочтение отдавалось работе с формальными структурами. Несмотря на независимость социологических ассоциаций, очевидно, что американские социологи не воспользовались последствиями революции молодых для изменений в настроениях, поведении, морали и политике американского общества. Можно сказать, что американская социология была «бастионом» консервативной Америки, в то время как диагностическая традиция 1930-х гг. обретала явно узкоприкладной смысл и замыкалась на сфере исследования частных социальных и культурных форм, что в конечном счете привело к возрастанию маркетинговой роли социологии.

В этот период произошло сближение, усиление сходства между социологическим диагнозом и социологической экспертизой, проявившееся в использовании преимущественно квантификационных методов, дававших эффект взаимозаме - няемости. Хотя американская социология выразила претензии на экспертную роль в обществе, это требование представля - лось трудно реализуемым в рамках существования универси - тетской науки и заказов от частных корпораций и государст - венных органов. Социальная зависимость экспертного сообщества оставалась и остается запретной в социологическом сообществе. Несмотря на выдвижение и появление в универ - ситетской среде представителей альтернативных движений — таких, как неомарксисты (М. Буровой, И. Валлерстайн), — понимание социологического диагноза и социологической экспертизы остается в тех рамках, которые Ч. Райс назвал социологическим сервилизмом.

Полагая, что американская социологическая мысль, имея тренд к пробуждению в 1930-е гг., утеряла его к середине 1960-хгг. и пребывала в состоянии растерянности перед новыми тенденциями, уместно отметить следующее: постулаты структурно-функционального анализа сужали возможности социологической экспертизы дооценки преимущественно позитивных последствий, и любые альтернативы трактовались как негативные явления.

Если структурно-функциональный анализмог претендо - вать на получение ценных результатов социологической диагностики, социологическая экспертиза обнаружила необходимость включения критериев гражданской ответственности (социальной ангажированности). Главное, постулаты функционализма исключали возможность введения критериев, которые могли показаться невлиятельными, но имеющими значение для оценки принимаемых решений (конфликтный и гуманистический аспекты).

Постклассическая социологическая мысль определяла экспертные задачи в соответствии с факторами:

  • • отрицательным — не всякое событие внутри системы функционально для системы;
  • • позитивным — каким образом социологическая экспертиза может быть экспертизой социальной ориентации.

К традиции исходить асоциальных фактов постклассика относится неоднозначно. С одной стороны , на социальном факте строится объективное социологическое знание и поддерживается объективный статус социологов как экспертов. С другой, очевидно, как показал в своих работах П. Бурдье, что ощущение быть компетентным в полном смысле этого слова означает быть социально признанным в качестве правомоч - ного, заниматься политическими делами, давать свое мнение по этим вопросам или даже менять их курс[19].

Экспертный статус есть статус власти, обмена культур - но-символического ресурса на властный. Проблема социоло - гического сообщества состоит в том, чтобы не определять свое право заниматься социологическим мониторингом как ресурс преимущества. П. Бурдье отмечает, что социологическая экспертиза содержит две возможности для социологического сообщества:

  • 1) производство представлений о самом себе;
  • 2) «навязывание» обществу представлений о себе как куль - турно-символической силе.

В отличие от социологического диагноза, отвечающего за выполнение служебной роли социологии, экспертиза открыва - ет возможности для конструирования (фабрикации) общественного мнени я и в условиях аномизации общественных отношений является процедурой социальной номинации, включения в определенный статус, внесения оценок и, следовательно, проведения социальной градации.

Прибыли позиции или ранга обеспечиваются, по утверждению П. Бурдье, престижным адресом [20], т.е. социологическая экспертиза связана с двумя моментами:

  • 1) с тем, что социологическое сообщество в состоянии транслировать представления о себе как о сообществе экспертов;
  • 2) с престижными адресатами, заказчиками — теми, кто усиливает своим запросом и выбором эксперта престижность позиции эксперта. Таким образом, для П. Бурдье очевидным является то, что время социологического диагноза как объективного социологического знания ушло и социологический диагнозвоз можен как проявление социальной ангажирован - ности и связанного с ней конструирования социальной пози - ции, социологическая экспертиза же выступает мощным ресурсом, обладающим культурно-символической властью.

Означает ли это, что социологическое сообщество в состоя - нии удовлетворять потребность в объективном социологиче - ском знании? Конечно, высказывание, превращающее социальный мир только в продукт наших представлений, выражает своего рода скептицизм и даже нигилизм[21]. Позитивным представляется то, что остается простор для множественности реальностей, отношения с которыми следует осмыслить. В этом плане социологическая экспертиза не является «предложени - ем с точкой»: ее значение повышается, если допускается возможность конструирования новых экспертных объектов.

В качестве аргумента уместно привести то, что предметное поле социологии постоянно расширяется. Если не связывать это с мелкотемьем, открытие новых социальных реальностей, несмотря на сложную «нелинейную» природу, требует принятия социологической экспертизы как процедуры, имеющей социально-прогностический смысл. Иными словами, экспертизу отличает то, что П. Штомпка называет состоянием теории среднего уровня, где работают механизмы социального воображения [22].

В связи с этим для социологического сообщества встает вопрос осмысления критериев социологического диагноза и социологической экспертизы. Признание парадигмальности социологии не означает исчезновения разграничения между научным и ненаучным подходом к диагнозу и экспертизе. Одно дело, когда диагнозопирается на логику здравого смысла, Другое — когда социологическая экспертиза оперирует воображаемыми явлениями, имеющими реальные последствия (социология интернет-структур).

Мы можем говорить о том, что в постклассической социологии изучение социальной реальности не отрицает системного и аналитического методов, так же как метод качественной и дискретной типологии [23] оставляет актуальным изучение соци - альной реальности на уровне микросоциологии, групп, социальных классов и глобальных сообществ.

Рассматривая эти положения, следует подчеркнуть, что вносится два принципиально новых момента. Во-первых, социологический диагнозкак аналитика социального микроуровня и частных групп требует верификации на уровне количественных методов. Во-вторых, процессы, связанные с экспертизой, включая данные социологического диагноза, направлены на реализацию качественных, квалитативных подходов. Изданного положения следует, что постклассика обращает внимание на индивидуальность, дискретность, временность процессов и явлений. Унифицирование возникает с опорой на коллективный опыт социологического сообщества. Выход из тупиково-утилитаристских подходов мыслится в том, чтобы найти рациональный метод, который определяется конструированием позиций, делающих социальную жизнь в неко - торой степени предвиденной [24].

Следовательно, экспертное сообщество, исходя измноже - ственности социальных реальностей, ставит своей целью концептуализацию социологического диагноза и социологиче - ской экспертизы в целях агрегирования и экстраполирования последствий принимаемых решений. Приоритет социологиче - ской экспертизе отдается в силу ее рефлексивности. Эксперт «вынужден» постоянно заниматься социологическим мониторингом. Это соответствует концепции рефлексивного общества Э. Гидденса: социология оправданна, если ориентируется на социологическую экспертиз у — и это неизбежно в условиях растущей социальной неопределенности и является «добровольным» актом в силу того, что иным образом социологическое сообщество может оказаться в арьергардном положении по отношению к набирающей влияние группе экспертов.

Полагая, таким образом, что диагностический смысл социологии недостаточен для того, чтобы стать силой общественного мнения, требуется выявить и более четко определить значение социологической экспертизы в отличие от других форм научной экспертизы.

Э. Гидденс в соответствии с тезисом о рефлексивном обществе считает, что современная социология обязана и поддер - живать идеи, выдвинутые Чикагской школой[25], и развиваться таким образом, чтобы включать социально-пространственные и социально-временные характеристики. Для Гидденса важным является необходимость отказа от представления о социо - графическом характере, асоциографичности диагностики и экспертизы, что означает введение критериев темпорализа - ции. В условиях, когда пространственно-временные характе - ристики сдвигаются, открывается новое этническое и культур ное многообразие и кропотливые усилия могут быть направ - лены на социальную реконструкцию, на восстановление и поддержание приемлемой для человека социальной среды. За этими словами следует, что социологический диагнозвключа - ет конкретное участие социологов в решении проблем городов — укреплении толерантности, искоренении расовой и этнической нетерпимости.

В позиции Э. Гидденса как человека, который вхож в коридоры власти (Гидденс занимал пост советника при премьер-министре лейбористского правительства), возникает ситуация, в которой социология внешне возвращается к идее социал-реформизма. Новым моментом является то, что социо - логическая мысль работает в режиме мониторинга. В частно - сти, Гидденс пишет[26]: авторитет социологов определяется внесением принципиальных положений по поводу того, что теория не может быть только образованием, представленным в идеологически выстроенной последовательности активно взаимосвязанных законов и обобщений [27].

Большинство концептуальных схем, обладающих свойством поясняющих суждений, влекут две основные проблемы: первая связана с вопросами весьма обобщенного характера, вызывающими споры по поводу теоретичности социологии; вторая — если обнаружение общих правил не есть наиважнейшая задача социологии, следует говорить не только о представлениях, которые подходят или встраиваются в структуру подобных обобщений , а о том, что неизбежно связано с другими, относящимися к познавательным, способностями субъектов [28].

Наиболее существенным для Гидденса является признание социологической экспертизы как рефлексии повседневной деятельности. Так как социальная компетентность индивидов поддерживается на уровне практического сознания, в объект исследования входят и второстепенные, несущественные правила поведения, и условности традиции повседневной жизни, которые оказываются каркасом социальной жизни[29]. Логика рассуждений Э. Гидденса связана с тем, что, во-первых, внешним сдвигом является отказот камерности и узколобости социологического сообщества. Во-вторых, для социологи - ческой экспертизы важны исследование, связанное с привле - чением интерактивных и социально-ролевых методов, и интерпретация неповседневных правил поведения. В-третьих, социологическая экспертиза может представлять ценность, если к экспертным обобщениям издругих сфер относится оцен - ка правил и ресурсов, которые служат средством воспроизвод - ства системы.

Теория структурации Гидденса вызывает интерес и к структуре, и к функции сознания действующего субъекта[30]. Так как человеку приходится регулировать непрерывный поток социальных действий и обстоятельств, в экспертизу включаются и рационализация, и мотивация деятельности. Значимым для Гидденса является то, чтобы социологическое знание перешло от состояния дискурсивности к практическому состоянию, т.е. чтобы благодаря экспертизе можно было обозначить условия регулярных социальных практик и образов, ориентирующих поведение человека. Таким образом, экспертное знание позволяет рассматривать существующие условия как средства и определять потенциальные результаты практической деятельности людей и возникающие при этом системные качества.

Социологический диагнозвключается в систему экспертизы как исследование наличного состояния. Так как социальная действительность дискретна и формируется под влиянием образов памяти (ресурсов исторической памяти), диагноз содержит и генетический анализ(соотношение наличных целей и исторического опыта). П. Бурдье и Гидденс утверждают, что процедуры социологического диагноза и социологической экспертизы практически ориентированы уже на уровне концептуальных схем. Выбор исследователя основывается на приемлемости конкретных объектов как объектов социологиче - ского анализа.

Важно, что социологическое сообщество действует в условиях множественности социальных реальностей и учитывает результаты взаимодействия процессов макро- и микроуровня.

Так как процессы в современном мире подвержены ус коре - нию, следует постоянно помнить о том, чтобы не предлагать слишком упрощенное объяснение сложных и многоаспектных явлений К Исходя изэтого положения, можно сказать, что для реализации экспертных способностей требуется принять правила и принципы неосведомленности.

Социологический диагнозможет описываться при помощи количественных методов, что позволяет создать определенный алгоритм решения. Экспертиза сохраняет свойства и предлага - ет возможности перевода ситуативного характера социального взаимодействия на язык унификации. Признание конкурент - ности различных позиций можно переосмыслить с учетом того, каким образом повседневные практики структурно встрое - ны в систему обширных пространственно-временных институциональных образований [31] [32].

Также Гидденс считает необходимым регионализацию социологической экспертизы в согласии с концепцией пространства и времени. Поиск теоретических основ социальных трансформаций как объяснений социальных изменений требует внесения ряда критических замечаний, связанных с тем, что результаты экспертизы находятся в соответствии с миром значений и действий, которые они описывают, а это в свою очередь требует определения границ экспертизы как прозрачной для акторов деятельности и на уровне властных структур, и на уровне повседневных практик.

Следует подчеркнуть, что постклассика осознает ситуацию, в которой наука признается не только как решение проблем, но и одновременно как источник причин проблем[33]. Иными словами, социологическое знание может содержать риски неверного решения. Экспансия науки обнаруживает нестабильность основ в виде смены социологических парадигм. Постулат практического знания Гидденса направлен на то, чтобы дискурсивное знание радикально не меняло подчиненные практики людей.

Конечно, социологи не ответственны за результаты научно-технического развития, технологические риски. Претензии им могут быть предъявлены в том, что недостаточно в силу не- укорененности синдрома неточности социологического знания взяты под контроль практические риски, которые ищет наука. Границы между экспертными сообществами и властны - ми структурами прозрачны. Бек прав в том, что часто сопиоло - гическая экспертиза предстает в виде разработки обстоятель - ных (объективных) принуждений, системных принуждений, собственных динамик[34].

Поэтому если диагнозв эпоху классической социологии считался рекомендательным, то к социологической эксперта - зе можно применить понятие и свойство принудительного воздействия. Возрастание степени ответственности экспертов приводит к противоречию с тем, что ученые выражают собственную позицию. Парадоксальность ситуации состоит в том, что социологов до сих пор могут оценивать как посторонних наблюдателей. Вместе с тем социологическая экспертиза на уровне властных решений обладает радикальным социальным воздействием.

У. Бек пишет, что происходит чреватая множеством последствий демонополизация научных притязаний на познания[35]. Но наука, и это относится к социологии, становится все более необходимой и все менее достаточной для социально обязательного определения истины. В социологическом сооб - ществе возникают немалые сомнения относительно собствен - ных основ и практических последствий. Одновременно, во имя избежания паралогизма (ошибочных выводов), возрастают требования к точности социологического диагноза и социоло - гической экспертизы.

Полагая, что выход на уровень социологических процедур требует повышения честной конкурентности в социологиче - ской среде и установления рамочных условий, рамочной консолидированной позиции, можно говорить о том, что современной социологической мысли «позволяется» иметь множественность точек зрения (узкоспециализированная сфера) на социологический диагнози ориентироваться на оптимальное достижимое согласие в реализации социологической экспер - тизы.

Кардинальной «идеологической» проблемой, стоящей перед социальной диагностикой, считается ее объективность. Проблема заключается только в интерпретации критериев объективности. Дело в том, что в науке не может быть чистой объективности — даже в условиях, когда ученые декларируют освобождение от ценностей, как в случае с понимающей социологией М. Вебера, они неизбежно сталкиваются с тем, что общество воспринимает результаты диагностического знания черезсоответствующие схемы коллективного исторического опыта, через мировоззренческие установки. Следовательно, для социологической диагностики важно выявить, что является объективным знанием и одновременно не претендующим на абсолютную свободу от общества и общественных настроений.

В нынешних условиях большинство представителей российского социологического сообщества ориентированы на деидеологизацию, однако эта деидеологичность весьма специфична и значительно отличается по своим внутренним мотивам от идеологичности обывателя. Полагая, что в советский период социология в немалой степени пострадала от излишнего идеологического диктата, от вмешательства власти, делается акцент на свободу социологического сообщества, при этом попутно забывается, что зависимость от денежного мешка не менее деформирующая, чем вмешательство власти.

Между тем социологический диагноздействительно представляет систему объективного знания при реализации трех важнейших условий: во-первых, надежное теоретическое обоснование и представительная эмпирическая база; во-вто- р ы х, согласованная позиция самих социологов по поводу того, представляет ли диагнозобщественную ценность; в-треть- и х, то, каким образом полученное знание содержит потенциал научного роста, не есть своеобразная догма, отклонение от которой можно считать грехом науки.

Рассматривая социологический диагноз, мы, таким образом, должны понимать, что выдвигаются требования правиль - ного отношения к диагностике и, в частности, к тем учрежде ниям, где ведется в том или ином объеме диагностическая деятельность. Механизм организационного обеспечения диагноза включает в себя развертывание альтернативных концепций не с целью их преодоления , а с тем, чтобы обогатить диагностиче - скую мысль, сделать ее конкурентной. К положению о том, что социологический диагнозбаз ируется на научности, требуется пояснение, которое состоит в следующем: диагнозтак или иначе служит интересам правящей элиты, если является ее заказом.

Главное, чтобы диагностическое знание было востребова - но и приводило к аргументированным последствиям. Бездиаг - ноза власть беззащитна, с диагнозом — она сила. Следуя этому риторическому утверждению, можно сказать, что объектив - ность выявляется в удовлетворении потребностям развития и социологического знания, и общества. Правда, не всегда эти процессы могут пересекаться, их параллелизм ставит вопрос о том, чтобы диагностическое знание было в одинаковой мере присуще деятельности и экспертного сообщества, и властных структур.

Поддерживая меры по социологической диагностике, власть тем самым дает обществу сигнал, что заинтересовано в налаживании связей между обществом и элитой, включении широких слоев населения в обсуждение данных проблем. В условиях, когда страна оказалась в сложной финансово-экономической и геополитической ситуации, для социологической диагностики важен явный государственнический настрой, смысл которого состоит в том, чтобы, представляя обществу различные схемы описания и объяснения социальных явлений, извлекать при этом из оценки критического или позитив - ного состояния необходимые и эффективные рекомендации по прогнозированию будущей ситуации и оценки настоящей.

Стоит подчеркнуть, что диагнозявляется ключом к пони - манию того, почему социологи могут быть не удовлетворены состоянием социологии для общества. Если современное общество считается обществом знания и в основе этого общества лежит социальная ротация, то дается простор социальному самопознанию, которое в какой-то мере становится движущей силой истории. Как пишет П.В. Алексеев, необходимо понять, что в советский период важным являлось осознание перспективности связей науки с революцией и тесной связи со значительно изменившейся политической ориентацией К

Если применить данное положение к современному перио - ду, то для диагностики первостепенно осознание изменивших - ся обстоятельств и переориентация на объективное знание — знание, востребованное обществом. Обоснованность, универ - сальность и непротиворечивость диагностического знания определяются тем, в какой степени диагностика укладывается в логику социологического воображения и каким образом полученное диагностическое знание может дать толчок к разви - тию новых альтернативных теорий и поставить догадки на уро - вень социальной прогностики.

Хотя российское общество нуждается в освобождении от одержимости консьюмеризмом и уходе от идеи собственного обогащения, существует немалая проблема в том, что до сих пор работники общественного сектора представляются носителями ценностей альтруизма и общественной справедливости в противоположность работникам частного сектора, которыми движет безудержная жажда славы[36] [37]. Действительно, социологический диагноз«по умолчанию» часто предназначается тем, кто не занят в сфере рыночной экономики , и в его рекомендациях содержатся элементы желательного морализма, которые часто приходят в несоответствие с реальным состоянием финансово-экономической сферы. Однако нелепо, недопустимо в этом смысле подозревать в диагностике внесение разделений в общественную жизнь. Можно привести немало примеров, свидетельствующих о том, что во внешне альтруистических структурах диагностика глохнет и получает подтверждение на уровне инновационных отраслей экономики. В сферах здраво - охранения и образования при всей, казалось бы, диагностиче - ской ясности практически ничего не меняется из-за того, что не определены последствия принимаемых решений, так как работники бюджетной сферы слабо информированы о текущих делах и перспективах ее развития.

В инновационных областях (информационные техноло - гии, биотехнологии) реагирование на социальный диагноз имеет более высокие показатели, поскольку изготовитель — поставщик услуг имеет дело с изменяющимися потребитель - скими ориентациями, с модой на технологические инновации и в то же время вынужден прислушиваться к совету экспертов от социальной медицины, психологии. Вероятно, при этом ему важно также знать определенные социологические показате - ли, касающиеся числа владеющих информационными технологиями, количества пользователей Интернета, частоты обращений в интернет-сферы, влияния интернет-сетей на массовые настроения.

Можно говорить о том, что объективно диагностическое знание, обладающее универсальными характеристиками, вне зависимости от профессии и сферы деятельности переводит обсуждение в плоскость того, что является общезначимым. Очевидно, что таковыми могут выступать определенные социальные последствия (позитивные или негативные), затрагивающие в той или иной степени целые группы людей или, хуже того, вызывающие цепную реакцию.

Следует подчеркнуть, что в этом смысле объективность диагностики подтверждается ее обоснованностью, ссылкой в большей степени на регулярность полученных результатов и пороговые значения погрешностей. Можно говорить также о том, что объективность в ее современном прочтении включает связь с социальными ценностями, с тем, что мы можем назвать соотношением траектории социологического знания и определенного общественного идеала.

Социологический диагнозявляется «спорным» только в том случае, когда подпадает под явные подозрения втенденци - озности. Но такая ситуация складывается, если показатели диагноза демонстрируют отсутствие позитивных или негативных сдвигов, подтверждая упрощение социальной картины мира. Выделяют множество типов социологического диагноза, которые отличаются как по количественным характеристикам, так и по структуре. В интересующем нас контексте значимыми представляются три следующих типа диагноза.

Особенность диагноза первого типа заключается в том, что он обладает наибольшей степенью объективности, если имеет дело с абстрактными системами, и приводит к выводам, удовлетворяющим всех. Но если говорить овтором типе диагноза, более близким к проблеме социального распознания является преобладание в диагнозе объяснения. Во многом ди- агнозне воспринимается как конечная цель и основная форма социального познания. Главное, что задействованные линейные схемы диагноза имеют смысл только до момента их поддержания на уровне простого социального воспроизводства. Третий тип диагноза связан с повышением доверия к социологическому знанию, с тем, что влияет на социально-мобили- зующие стимулы.

Изэтого видно, что особенности социологического диагноза могут пониматься как объективно универсальные, подтверждаемые определенными онтологическими и теоретико-познавательными установками. Кроме того, необходимо учитывать, что российские граждане имеют свою сформировавшуюся структуру мнения о том, каковы главные причины разразившегося в России экономического кризиса Г Так как общество медленно сдвигается в зону стабильного развития позитивно-критических настроени й и в целом легитимного отношения к существующему политическому режиму[38] [39], диаг- ноздолжен соответствовать общественным настроениям в том смысле, что критическая перенасыщенность приводит в равной степени к недоверию, так же как и излишняя приглаженность.

Вместе с тем ощутимый «удар» по доверию в социологиче - ском диагнозе может дать чрезмерное использование диагно - стики или принятие ее в качестве аргумента для решений по конъюнктурным соображениям. Сложившиеся формы социологической диагностики объясняются двумя причинами: во-первых, тем, что диагностика является новым видом социологического знания и есть заинтересованность в повыше - нии ее авторитета и доверия к ней; во-вторых, тем, и это вытекает логически изпервого, что существует необходимость выявления весомых предпосылок для будущего, основанного на стратегии устойчивого развития.

Конечно, диагнозне может быть единственным инструментом стабилизации общественной жизни. Роль диагностики и заключается в том, чтобы усилить, закрепить наметившиеся позитивные тенденции. При этом следует отметить, что наше - тание катастрофизма или оправдание сомнительных социаль - ных последствий ведет к возникновению по сути новых социальных мифологий. Универсальная ценность социального диагноза и состоит в том, что социологические знания экстра - полируются в область неопределенности, а это уже творческий процесс, который не подчиняется строгим нормам научной процедуры К

Можно говорит ь и о том, что при помощи диагноза разра - батываются лишь опорные точки, позволяющие продвигаться дальше в общем понимании реальности. Преимущество неполноты научного знания заключается в возможности сомнения, и здесь главное для ученого — не поддаться на соблазн получения абсолютного знания. Между тем детальный анализ показывает, что вполне «нормальным» явлением становится предъявление к диагнозу требования как к знанию, не имеющему ограничений. Чем больше диагностика подпадает под влияние заказчика, тем меньше ощущается собственное влияние социологических экспертов [40] [15].

Состояние социологического диагноза в российском обществе свидетельствует о том, что диагностика не используется по своей шкале значений. Видно, что, например, мониторинг общественного мнения, безусловно, является зеркалом социаль - ных изменений. Но это зеркало не дает точного знания динамики общественного сознания [42]. Дело в том, что сопоставление динамики интегрального индекса социально-политической устойчивости, субъективного показателя, с основными объективными показателями дает зачастую противоречивую картину, поскольку, если диагнозтолько описывает и объясняет, каким образом оцениваются изменения материальных условий жизни и потребности людей, то мы имеем дело с косвенными свидетельствами, а таковые могут создать ложную, искажен - ную картину высокой удовлетворенности или, наоборот, почти сплошного негатива.

Поэтому объективность социологического диагноза, вероятно, подразумевает переход к научной обоснованности в смысле интегрированности диагностических процедур. Полагая, что в социологическом диагнозе выражаются лишь детали картины мира, мы имеем в виду, что неубедительные объяснения наталкиваются на особый тип нигилизма, связанного в отличие от классической эпохи с освобожденностью от правил рационального мышления. Поэтом у и в размышлени - ях об анализе социологического анализа важно не только и не столько описание того, как развивается социологическое знание, но и то, что является внутренней логикой получения знания.

Путь, предложенный диагнозом, является многообещающим по сравнению с тупиковыми дебрями мелкотемья. Но поиск эффективной социальной стратегии должен формироваться на языке, заданном социальным запросом. При этом важно, конечно, подчеркнуть целевое различие. Если в науке неподтвержденная экспериментом гипотеза отбрасывается, социологический диагноздаже при неполноте знания в состоянии дать ему определенное валидное значение. Явный познавательный смысл приобретает освобождение от техноморфного мышления, полагающего, что не следует принимать во внима - ние ни сложные структуры, ни качество систем[43].

Можно также считать, что возникающее новое качество российского общества, его социокультурная модернизирован - ность открывает простор для большей инновационности в социологическом диагнозе, связанной с внедрением новых элементов социологического знания. Общественное сознание в лице социально активных слоев заинтересовано в том, чтобы распознавать общество не на основе пропагандистских клише, а на базе готовности видеть картину мира в соответствии с конструируемыми новыми социальными реалиями.

Важно подчеркнуть, что основным препятствием для тео- ретизации социологического анализа, и здесь мы согласимся с

А.В. Тихоновым, является упор на различение в теориях социологической и социальной реальности К То есть социологический диагнозесть предмет социального воображения, конструирования, моделирования действительности, а социаль - ное знание — это своего рода природоведение, объяснение, которое ограничивает социологию как преднаучную сферу знания. И это было бы верным, если бы социологический диаг- нозбуквально шел по пятам обыденного смысла.

Открытость к альтернативным объяснениям подразумевает избавление от беспринципного эклектизма и предложение на уровне социологического диагноза аналитических и эзотери - ческих, по определению П. Штомпки, схем, которые были бы полезны тем, что разрабатываемые типологии и классифика - ции имели бы тенденцию к созданию схем концептуальных [44] [45]. В этом же просматривается перспектива сращивания социологического диагноза с социологической экспертизой, которая обладает несомненным объяснительным потенциалом. Можно констатировать, что социологический диагнозне ограничивается регистрацией фактов и сбором данных и вместо этого предлагает обобщающие модели на основе систематизированных фактов[46].

Не претендуя на монополизм научной истины, социологи имеют право, и это представляется необходимым условием для осуществления профессиональной деятельности, быть экспертами. Принятие иных позиций, особенно позиции сомнения, ведет к несамостоятельности статуса. Следует подчерк - нуть, что зарубежная социология, признавая конец социаль - ного технологического модерна и возникновение общества риска, становится перед дилеммой: быть носителем социоло - гической рефлексии или уйти на позиции глухой обороны, чреватой тем, что статус социологии постепенно, но неуклон - но будет девальвироваться в обществе.

В связи с этим необходимо рассмотреть ситуацию с пони - манием теоретического инструментария социологического диагноза и социологической экспертизы в российском социо - логическом сообществе.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ

  • 1. Что означает формула «социология для общества»?
  • 2. В чем проявляется преемственность в развитии социологического знания?
  • 3. Какие традиции российской социологической мысли вы можете отметить?
  • 4. Как соотносятся российская социология и парадигмы современного социологического знания?
  • 5. В чем российская социологическая традиция испытывает трудности на современном этапе своего развития?
  • 6. Что такое социологическая рецессивность?
  • 7. Какими параметрами характеризуется социологический маркетинг?
  • 8. Какие группы российского населения наиболее заинтересованы в закреплении социального влияния социологии?
  • 9. Какими признаками обладает российское социологическое сообщество?
  • 10. В чем проявляется принцип «тусовочности» в социологическом сообществе?

  • [1] Козер Л. Мастера социологической мысли. М., 2006. С. 71.
  • [2] Там же. С. 73.
  • [3] Там же. С. 95.
  • [4] Там же. С. 208.
  • [5] КозерЛ. Указ. соч. С. 276.
  • [6] Ритцер Дж. Современные социологические теории. М.; СПб., 2002. С. 73.
  • [7] Там же. С. 74.
  • [8] Там же. С. 75.
  • [9] Парсонс. Т. Система современных обществ. М., 1998. С. 131.
  • [10] Там же. С. 133.
  • [11] Там же. С. 140.
  • [12] Там же. С. 142.
  • [13] Ритцер Дж. Указ. соч. С. 133.
  • [14] Американская социология. М., 1972. С. 99.
  • [15] Там же. С. 100.
  • [16] Американская социология. С. 103.
  • [17] Там же. С. 207.
  • [18] Там же. С. 233.
  • [19] Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 103.
  • [20] Там же. С. 45.
  • [21] Коркюф Ф. Новые социологии. СПб., 2002. С. 27.
  • [22] Штомпка П. Социология. М., 2005. С. 24—29.
  • [23] История социологии в Западной Европе и США. М., 1999. С. 308.
  • [24] Коркюф Ф. Новые социологии. СПб., 2002. С. 132.
  • [25] Гидденс Э. Социология. М., 2005. С. 503.
  • [26] Гидденс Э. Устроение общества. М., 2003. С. 5.
  • [27] Там же. С. 12.
  • [28] Там же. С. 14.
  • [29] Там же. С. 19.
  • [30] История социологии в Западной Европе и США. С. 533.
  • [31] Гидденс Э. Социология. С. 233.
  • [32] Гидденс Э. Устроение общества. С. 22.
  • [33] Бек У. Указ. соч. С. 237.
  • [34] Там же. С. 129.
  • [35] Там же. С. 238.
  • [36] Алексеев П.В. Власть, философия, наука. М., 2014. С. 145.
  • [37] Другая невидимая рука: предоставление общественных услуг на основе выбо -ра и конкуренции. М., 2011. С. 75.
  • [38] Новые идеи в социологии. М., 2013. С. 262.
  • [39] Там же. С. 263.
  • [40] Кара-Мурза С. Указ. соч. С. 101.
  • [41] Там же. С. 100.
  • [42] Левашов В. К. Социальное государство : исторический генезис и динамикастановления в России // Социологические исследования. 2014. № 7. С. 43.
  • [43] Кара-Мурза С. Указ. соч. С. 64.
  • [44] Новые идеи в социологии. С. 39.
  • [45] Там же. С. 40.
  • [46] Там же. С. 42.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >