Три проблемы современной жизни. Религиозная проблема.

Сразу скажем, что проблемы, которыми мы займемся суть три. Прежде всего мы рассмотрим удастся ли существующим религиям, имеющим догматическую основу, или уточним, различным течениям христианства, пережить нынешние революционные течения и противостоять рационалистическим движениям, которые стараются подорвать религиозную веру. Во-вторых, мы проанализируем, способна ли господствующая избираемая политическая власть и в особенности та система правления, которую в общем плане называют парламентаризмом, на длительное существование и в том случае, если необходимым образом она будет вынуждена измениться и в каком направлении она сможет или должна будет это сделать. И, наконец, мы бросим взгляд на грядущее нашей цивилизации с учетом социальной демократии, этого грандиозного течения чувств и идей, заполонившего столько стран Европы и Америки, которое с одной стороны выступает следствием их самой недавней истории, а с другой - активнейшим фактором, приближающим их будущее.

Первая группа вопросов на беглый взгляд представляется наиболее легкой из представленных трех, но, конечно, это не так. Наоборот, она содержит больше непредсказуемого и непонятного, чем вторая и третья, которые так же сложны и внутренне связаны между собой. Поэтому сразу скажем, что готовый, четкий и точный ответ по первой проблеме мы не даем и ограничимся выдвижением гипотезы и формулированием осторожных предположений общего плана.

Многие с уверенностью утверждают, что наука убьет догму. Это мнение, если не вдаваться в глубину, кажется приемлемым по разным причинам. Действительно, нельзя отрицать, что физика, химия, геология, а кроме того, предыстория и критика тех же исторических документов, пробили брешь в массиве всего сверхъестественного, что содержится в Старом и Новом Завете, в наследии святых отцов. Более того, даже если наука прямо не затрагивает религиозных верований, ум, воспитанный на ее строгих постулатах и точных методах, должен чувствовать ее бесстрастность, полную невозможность принять догматические утверждения и доктрины как совершенно необоснованные.

С другом стороны, необходимо иметь в виду, что религиозные верования никогда не отвечали на запросы нашего разума, но скорее на потребности психологии, человеческих чувств и настроений. Если с какой-то точки зрения их и можно рассматривать как иллюзии, то объективно нужно признать, что они поддерживаются скорее не видимостью истины, сколько необходимостью заблуждаться, заложенной в людях. Эта необходимость является всеобщей и настолько сильной, что в некоторые моменты жизни индивиды могучего разума, привыкшие к чувству реальности, подтвержденного позитивными исследованиями, а часто и характера спокойного и уравновешенного, платили религиозной вере весомую дань.

В связи с данной темой мы должны обратить особое внимание на один феномен, приобретающий важное значение в католических странах, недооценка которого может обернуться ошибочными выводами. Практика христианства в больших городах Франции и Испании, возможно, в той же Германии, на севере Италии и Соединенных Штатах Америки характеризуется сокращением числа приходов. Число верующих сокращается преимущественно среди простого народа, а не среди тех классов, которые имеют определенную собственность и культуру. Из этого, конечно, не следует делать вывод о том, что рационалистическое и позитивное образование народных масс сделало большой прогресс. Можно не только сомневаться в истинности религиозных доктрин, но и быть убежденным в том, что они все являются историческими феноменами, удовлетворяющими внутренние потребности людей глубокого духовного характера.

Позитивное образование ума в ходе длительных штудий, приучает его мало-помалу не принимать на веру то, что научно не доказано. В этом случае индивид, простившись с системой иллюзий, остается настолько хорошо уравновешенным, что не чувствует необходимости обрести другую систему, в особенности первую попавшуюся. Но большинство неверующих простолюдинов и, необходимо сказать, большое число неверующих образованных европейцев, по этому пути не пришли к рационализму. Они не верят и высмеивают веру, только потому, что выросли в такой среде, где их учили не верить и ерничать. И в этих условиях ум человеческий, отвергающий христианство, как веру, основанную на сверхъестественном, всегда будет готов воспринять что-то другое, куда более грубое и вульгарное.

Рабочий из Парижа, Барселоны или Милана, батрак из Романьи или мелкий коммерсант из Берлина - все они не утратили веры в проповедь, которую слышали, когда заходили или посещали молельный дом или синагогу и слушали наставления протестантского пастора или раввина. Но с таким же успехом, как они слепо внимают священнику, они будут слепо выслушивать революционного агитатора. Все считают себя способными находиться в авангарде цивилизации и иметь мозги, готовые воспринять любые предрассудки и софизмы. Достигнутый моральный и интеллектуальный уровень, далекий от просвещенного позитивизма, представляет собой ни что иное, как вульгарный, чувственный и деградирующий материализм или религиозный индифферентизм. Прежде, чем смеяться над босяком и нищим, нерушимо верящим в чудо превращения в жидкое состояние крови Христа в храме святого Януария, следовало бы стать способными не принимать на веру вещи, в равной мере абсурдные и несомненно значительно более губительные.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >