Гражданские войны в античном Риме, феодальной Европе и магометанских странах.

Республиканский Рим был в целом античным государством, в котором юридическая защита оставалась надежно гарантированной и поэтому гражданские столкновения случались менее кровопролитными и более редкими. В ходе длительных противостояний между патрициями и плебеями происходили и потасовки на форуме, переходившие подчас в рукопашные схватки, бывало, что банда злоумышленников вдруг захватывала Капитолий, но в течение целых веков не находилось никаких группировок, которые бы силой узурпировали власть, зверски убивая и изгоняя своих противников. Когда были убиты Гракхи на некоторое время традиционное проведение голосований запретили из-за опасности кровопролития, а потом официально отменили решение народных собраний, возлагавшее командование армии в Азии на Суллу. Однако последний впервые в истории Рима, во главе своего войска вошел в город. Легионы, длительное время воевавшие вне Италии, приобретали характер постоянных армий и становились слепыми орудиями в руках своих военачальников. Регулярная армия воевала и в гражданских войнах и победоносный ее предводитель в одной из последних битв Октавиан Август навсегда изменил форму правления в пользу принципа бюрократической и военной монархии. Начиная с этого момента и впредь, солдатские командиры присвоили себе право менять не только правительство, но и его главу.

В феодальной Европе и вообще во всех странах, организованных феодальным образом, гражданская борьба и революция всегда приобретали и приобретают характер межфракционной войны баронов или местных господ. Так происходило в Германии на выборах нового императора. В спешном порядке образовывались среди баронов и вольных городов две партии по очереди нападавшие друг на друга, следуя за выбранным ими сувереном, провозглашая его единственно легитимным. В другом месте, на Сицилии в эпоху борьбы между дворянством латинским и каталонским, противостоящие партии оспаривали принадлежность к персоне короля, или принца, или принцессы наследственной, поскольку такое родство означало возможность находиться под защитой легитимности самим и объявлять другую сторону изменниками и бунтовщиками. По аналогичным причинам во Франции бургундцы и арманьяки оспаривали близость в персоне короля или дофина. Иногда бароны сходились под знамена одной из враждующих династий, как это имело место в Англии во время войны Алой и Белой Розы. Когда же всё или почти всё дворянство единодушно поднимается против суверена, тогда революция совершается быстро, король послушно низвергается и лишается власти. Последний случай нередок во всех феодальных режимах, с известной периодичностью он происходил в Шотландии.

Точно также, как это случалось в греческих государствах и итальянских коммунах, в междоусобной брани баронов с тем же королем, выигравшая сторона, когда это было возможно, лишала побежденных феодов, которые распределялись между своими приверженцами. Убийства и в особенности отравления происходили нечасто, если побежденные не погибали на поле сражения, их ожидал топор палача. Вся дворянская семья Кьяромонти погибла в Палермо на фатальном помосте. На эшафоте и полях сражений закончила свои земные дни почти вся старинная английская знать в ходе последовательных побед и поражений между домами Йорков и Ланкастеров. Во Франции некоторые известные представители дома Арманьяков были злодейски убиты, другие растерзаны в ходе плебейских возмущений в Париже, в свою очередь расстался с жизнью и герцог Бургундии Иоанн Бесстрашный.

В магометанских странах, не считая заговоров в гаремах, имевших целью смещение и смерть одного султана и наделение властью другого, революции в собственном смысле слова имели много общего с борьбой, имевший место в феодальной Европе, но с другой стороны, часто отличались признаками того движения, которое сейчас называют социалистическим, но тогда было сокрытым и замаскированным под видом религиозных реформ. Несмотря на усилия многих восточных и африканских суверенов окружить себя военной защитой из завербованной постоянной армии, которые иногда оказываются успешными, тем не менее, в массе мусульманского населения, в особенности живущего в деревне и занимающегося скорее пастушеством, чем обработкой земли, сохранилась издревле племенная организация. Последняя делает вполне возможным выступление племенных вождей, подобно тому, как европейские бароны оказывали поддержку претенденту на трон или на права новой династии. В самом племени может появиться новатор, притязающий привести ислам к первоначальной чистоте и предрекающий новую религиозную реформу и если его пропаганда имеет успех, происходит религиозная и социальная революция.

Поэтому в восточных и североафриканских странах нет классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом, которая может возникнуть в современной Европе, а в течение столетий сохраняется глухой антагонизм между бедными племенами, обитающими в горах или пустыне, занимающимися разбоем, и племенами более состоятельными, живущими в плодородных долинах, а еще чаще между этими двумя и изнеженным и богатым населением городов. Нельзя сказать, что ислам не пытается возродить старинный дух равенства, отрицания богатства и удовольствий, который мы находим уже у некоторых европейских пророков, например, у Исайи или Амоса. Если Магомет не говорил, что скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай, то он вполне явно выступал за простоту нравов, радости земной жизни, хотя и не ценил женщин и духи. Однажды, когда ему представили восемьдесят всадников, посланников Бени-Кенде, племени недавно обращенного в ислам в драгоценной экипировке и дорогих шелках, он сразу же им заметил, что новая религия не разрешает роскошь и тем пришлось снять дорогие одежды. Второй калиф Омер, завоевавший столько земель и столько сокровищ, обедал весьма скромно прямо на земле, а когда умер, оставил своим наследникам всю свою собственность - единственное одеяние и три драхмы денег.

Так, легко объяснимо, каким образом в Берберии в течение одиннадцатого и двенадцатого веков были побеждены и лишены собственности древние арабские династии. Это сделала религиозная реформа альморавидов, которая в свою очередь была заменена реформой альмохаидов. В обоих случаях племена из пустыни и с гор распространили реформаторские доктрины и противопоставили их населению более образованному и богатому, населявшему приморские города. Очень похожие элементы можно найти и в деятельности секты ваххабитов в Аравии и в судьбе махадизма в районах Верхнего Нила. Само собой понятно, что древние сарацины, одно время хозяева богатых сирийских долин, плодородных земель в Персии и Египте, изрядно обогатились. Они забыли о скромности сарабегонов или современников Пророка, лично его знавших. Некоторые из них в старости показывали пример роскоши, сравнимой с богатством калифов Омейядов из Дамаска, впоследствии превзойденного калифами Аббасидов из Багдада. Так, даже в случае с альморавидами и альмохаидами, человеческая натура легко одерживает верх над строгостью сектанской веры. Да и последние по сути не являются исключением. Одно время роскошествуя во дворцах Феса и Кордовы, они предали забвению простую и скромную жизнь, которую практиковали и проповедовали, пребывая на суровых плоскогорьях за Атласскими горами, наслаждаясь утонченным восточным великолепием. Если махдисты и другие магометанские секты не предоставили точно таких же примеров, то это объясняется нерасположением судьбы, бывшей до этого к ним благосклонной.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >