Переходные условия адаптации религиозных и политических доктрин в разные исторические моменты.

Доктрина, приспособленная к данному историческому моменту и данному обществу, должна соответствовать и степени зрелости человеческого духа, достигнутой в данном обществе на данный момент. Монотеистическая религия триумфально утвердилась, когда интеллект людей достаточно развился, для того, чтобы осознать, что все естественные явления можно свести к единой причине и единой силе, управляющей мирозданием. Рационализм может стать основанием других доктрин, когда свободный анализ и результаты естественных и исторических наук оспаривают религиозные постулаты и концепцию Бога, созданного по образцу и подобию человека, который произвольно вмешивается в человеческие события, что представляется абсурдным подавляющему числу разумных людей.

В те века, когда христианство стало распространяться в Римской империи, практически все, христиане и язычники верили в сверхъестественное, в чудеса. Сверхъестественное языческое было грубым, непоследовательным и нелогичным, в то время как христианство, помимо того, что лучше соответствовало потребностям человеческой природы, было более систематизированным, менее ребяческим и оно одержало верх. Лукиан, совершеннейший скептик, смеявшийся над всеми и над язычниками и над христианами во втором веке нашей эры, составляет исключение. Образованную публику того времени со своим средним интеллектуальным уровнем лучше всего представляет Цельс, деист и мистик, свято веривший в сверхъестественное и чудеса, который со смехотворными нападками обрушивался на Ветхий и Новый Завет. Но, поскольку столь многое допускалось этому рационалисту и что шестнадцать веков спустя в других обстоятельствах получалось столь хорошо совершать Вольтеру, можно было бы вполне согласиться с тем, насколько легко удавались провокации смешных и постыдных выходок, и детских потасовок, достойных сцен из жизни олимпийских богов. Очевидно, что уже давно классическое язычество не могло удовлетворять ни чувствам, ни разуму людей и, как справедливо отметил Ренан, если бы греко-римский мир не стал христианским, то обратился бы к культу Митры или к какой-то азиатской еще более мистической религии.

Подобным образом преуспел Руссо, перед ним гуманизм и реформация, после него прогресс точных и естественных наук, наконец, Вольтер и Энциклопедия развенчали весь христианский и средневековый мир, поскольку смогли предложить, если не разумное, то новое рациональное объяснение политических институтов. Если мы рассмотрим жизнь Лютера или Магомета, то легко отметим, что Германия и Аравия к тому моменту, когда они появились, были уже готовы принять их доктрины. Человек, обладающий некоей культурой и в особенности, если он не находится под давящим прессом материальной нужды, по общему правилу имеет стремление интересоваться некоторыми возвышенными вещами, которые отчетливо представляют уровень современного ему общества и пытается подняться над суетными заботами жизни. Ясно, что в таких условиях новая доктрина имеет все шансы обильно расцвести, поскольку упомянутое стремление людей не будет находить условий для развития в рамках существующей политической организации, ибо здесь нет выхода энтузиазму, амбициям, желанию бороться или продвигаться вперед. Поэтому, например, христианство вряд ли бы быстро распространилось, когда республиканский Рим предлагал своим гражданам разрядить свои эмоции в избирательной борьбе или во время его изнурительного противостояния с Карфагеном, когда же наступил период мира в Империи, которая снизила накал военных противостояний между нациями, предоставила выполнение публичных функций только своим служащим, обеспечила длительный этап безопасности и политического досуга, то для укоренения новой религии лучших условий трудно представить. Подобным же образом укрепление бюрократического государства восемнадцатого века, окончание религиозных войн, формирование образованного и состоятельного класса, лишенного возможности выполнять политические функции, привело к появлению нижнего слоя, где и зародилось сначала либеральное движение, а потом и движение радикально социалистическое.

Уместно также допустить, что какая-то нация, скажем так, психологически истощена или наоборот, воодушевлена, или, что тоже самое, представим народ, в собственном смысле слова, старый или молодой. Когда общество в течение нескольких веков не претерпело никаких глубоких политических потрясений, ни революций, но готово выйти из своего длительного оцепенения, его легко удастся убедить в том, что триумф новой доктрины, введение новой формы правления будут означать начало новой эры, золотого времени или царства изобилия, где все люди станут добрыми и счастливыми.

И, наоборот, после серии разрушительных переворотов, энтузиазм и вера, вдохновляющие новаторов, естественно, ощутимо уменьшаются, а в массах распространяется скептицизм и усталость. Хотя, указанное истощение веры и воодушевления не проходит совсем, как это может показаться на первый взгляд. В значительной мере совеем не исчезают под губительным влиянием разочарования все религиозные доктрины, основанные на вере в сверхъестественное, на решении проблемы, касающейся первопричины мира, отсылающие к другой жизни осуществление идеалов счастья и справедливости. Но даже идеи, представляющиеся более позитивными, которые должны были бы принести свои плоды в этой жизни, достаточно хорошо противостоят уничтожающему воздействию на них каждодневных фактов. В сущности, иллюзии сохраняются потому, что они свойственны почти подавляющему числу людей. Иллюзия - потребность менее материальная, но не менее ощущаемая многими. Иллюзии легко не уничтожаются до тех пор, пока не заменяются новой системой идей. Иногда совершенно невозможно, даже подвергая страданиям, ужасным испытаниям, плодам еще более устрашающих экспериментов, заставить разувериться целый народ. Или, лучше сказать, расслабленность ощущается до тех пор, пока живо поколение персонально разорявшееся и уничтожавшееся, но потом, как только социальная энергия каким-то образом подкрепляется, если направление идей и воспитание чувств не меняется, то те же самые иллюзии снова ведут людей к новым сражениям и новым несчастьям.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >