Качества основателей новых религий и политических доктрин.

История не всегда сохраняет для нас детали биографии этих основателей религий, общественно-политических школ, которые выступают в сущности как религиозные учения только лишенные своих теологических элементов. О некоторых из них мы знаем немного, но, например, нам знакомы Магомет, Лютер, Кальвин, в особенности Руссо, в такой степени, которая позволяет сделать некоторый анализ.

Фундаментальное качество, свойственное им всем состоит в глубокой уверенности в собственной значительности или лучше в продуктивности своей деятельности. Верующие в Бога, они убеждены в том, что Всемогущий поручил им реформировать религию и все человечество. Понятно, что в их учениях не найти совершенного равновесия всех сторон интеллектуальной и моральной жизни, но их нельзя рассматривать и как каких-то безумцев, поскольку возникшее помешательство предполагает предварительное нормальное здоровье. Их же рассматривали среди тех, кого называли оригиналами и экзальтированными людьми. Они считались таковыми, поскольку приписывали некоторым сторонам жизни или человеческой деятельности чрезмерное значение, а всё их бытие, все усилия, на которые они были способны, сводились к одному, ставка делалась на одну и ту же карту: попытаться достичь идеала в своем существовании, продвигаясь по необычной дороге, которую многие расценили бы нелепой. Однако очевидно, кто полностью уравновесил свои способности, кто точно подсчитал сколько потребуется усилий и средств для достижения заранее намеченных целей, кто скромно судит о своих способностях, о продолжительности и результативности своих действий и взвешивает холодным рассудком все за и против их возможного выхода, тот не предпримет никогда ни одной самобытной и смелой инициативы и не совершит никакого великого дела. Если бы все люди были трезвыми и взвешенными, история мира была бы другой и, здесь следует сознаться, тоскливо монотонной.

Фундаментальное качество главы партии, основателя секты или религии и вообще любого пастыря народов, который хочет заставить слушать самого себя и направлять общество в соответствии со своими взглядами, это умение внушить другим личные убеждения и в особенности собственные чувствования, сделать так, чтобы многие в своей интеллектуальной и моральной жизни шли на жертву во имя провозглашенных идеалов.

Эта способность передавать собственные чувства и страсти не является общей для всех реформаторов. Те, у кого она отсутствует, хотя и обладают выдающейся оригинальностью мысли и сознания, не столь удачливы в практической жизни и часто попадают в категорию тех, кто не имеет последователей, в разряд непонятых гениев, с трудом избегающих насмешек.

И, наоборот, счастливые обладатели данной способности, умеют не только вдохновить и апостолов и народные толпы своим энтузиазмом и даже довести их до массового психоза, но и породить своего рода почитание и благоговение собственной персоны, превращающейся в объект культа, минимальное движение которой приобретает сугубую важность, каждое слово которой становится бесспорной истиной, каждый знак которой вызывает слепое повиновение. Вокруг таких персон образуется экзальтированная обстановка, весьма заразительная, порождающая безрассудные и жертвенные поступки. Последних, разумеется, никто бы не совершал, находись люди в обычном, нормальном состоянии.

Именно этим объясняется грандиозный успех проповедей, предначертаний и небывалых предсказаний судьбы, которыми обладали, например, в средневековье два совершенно непохожих человека в различных других делах, но абсолютно схожих в искусстве затронуть души людей, как это делали ев. Франциск Ассизский и Абеляр. Этим же объясняется то, как Магомет оказался столь почитаемым своими сторонниками и последователями, благоговейно сохраняющими в качестве бесценной реликвии волоски из его бороды. Известно, что достаточным оказался один лишь его намек для того, чтобы были убиты его наиболее опасные противники. Опять-таки этим же объясняется то, почему никогда не было недостатка в смельчаках, готовых по одному лишь знаку Мадзини приняться за самые рискованные и опасные задания и почему все попытки строительства практического коммунизма, предпринятые в девятнадцатом веке Оуэном и Фурье, находили всегда определенное число энтузиастов, готовых отдать на это свое состояние.

Когда кто-то из указанных основателей и вождей политических или религиозных школ является также и военным, например, как Ян Жижка ему удается внушить своим последователям уверенность в победе и необычайную смелость.

Не следует искать в самобытном характере каждого из инициаторов этих идейных движений, какого-то особо тонкого морального чувства, непременно проявляющегося во всех поступках в течение всей жизни, - далеко не всегда мы его можем найти. Обеспокоенные исключительно одним - достижением собственного идеала, они были готовы идти на страдания сами и вести на страдания других. Как правило, они отличались высоким презрением или по крайней мере стойким безразличием ко всему тому, что относят к ежедневным потребностям и непосредственным материальным жизненным интересам. Если они и не высказывались публично, но в сердце поругивали простонародье, увязшее в заботах, связанных с посевом, жатвой, сохранностью урожая, потому что лелеяли мечту о том, что однажды вдруг утвердится то, во что они свято верили: царство Бога или истины и справедливости, а потребности людей будут также легко удовлетворяться, как это делают небесные птицы или морские рыбы. Если же они жили во времена, когда господствовал рационализм и по всей видимости позитивизм, они не беспокоились об увеличении общественного богатства, которое должно было бы произойти от одной только попытки осуществить провозглашенные идеалы.

Впрочем, в этом отношении следует различать три периода в жизни любого великого реформатора.

В первом периоде рождается замысел доктрины и происходит ее разработка в глубинах его сознания, здесь он может сосредоточиться на постижении совершенной веры и, если его можно обвинить, то только в фанатизме, но не в двурушничестве и шарлатанстве. Второй этап начинается с проповедей и необходимость впечатлить других его неизбежно толкает к тому, чтобы сгустить краски, а, следовательно, к позе. Третий период начинается тогда, когда возникает счастливая возможность воплощать на практике задуманные планы.

На данной последней стадии приходится сталкиваться в прямом контакте со всеми несовершенствами и слабостями человеческой природы и тут могут случиться моральные потери.

Все реформаторы в глубине своего сознания руководствуются принципом - цель оправдывает средства; нельзя управлять людьми без того, чтобы их хотя бы немножко не обманывать и так от одной сделки с совестью к другой, вождь приходит к рубежу, представляющему немалую трудность даже для наиболее опытного психолога - отличить, где заканчивается искреннее убеждение и где начинается представление, мошенничество и обман. Разумеется, в характере одного и того же индивида могут проявляться самые разные моральные черты, как например, у Анфантина, второго высшего понтифика в сен-симонизме или у Магомета, у которого нельзя отрицать искреннего и честного стремления создать религию не столь грубую и материальную, что исповедовалась арабами до него, и в тоже время очевидно, что в некоторых случаях отдельные стихи Корана, сообщенные ему архангелом Гавриилом, оказались удобными для того, чтобы освободиться от ранее принятых на себя обязательств и даже избавиться от соблюдения некоторых моральных сдержек, установленных ранее принятыми нормами.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >