седьмая. Церкви, партии и секты

Инстинкт борьбы между человеческими сообществами.

Бюффон, содержавший некоторое количество ланей в парке, рассказывает, что случайно открыл для себя непреложную истину: оказалось, что они относятся к двум разным видам и постоянно враждуют между собой. Думается, что инстинкт, очень похожий на этот, свойственен и людям. Они ощущают естественную склонность к борьбе, но последняя только спорадически принимает характер индивидуальный, то есть войны один на один. Даже воюя, человек продолжает оставаться существом глубоко социальным. Поэтому мы видим, что люди обычно образуют некие группировки, там есть вожди и рядовые. Люди, составляющие такие группы связаны между собой отношениями братства и согласия и обрушивают на членов других группировок свой воинственный инстинкт.

Данное побуждение соединяться в боевые группы и воевать против других группировок есть первая база и основание, наиболее примитивное, внешней борьбы, случающейся между различными обществами, разными фракциями, сектами, партиями и в известном смысле между разными церквями, всякими их частями и еще более мелкими подразделениями, возникающими в лоне самого общества и порождающими моральную, а иногда и материальную борьбу. В примитивном и небольшом обществе, отличающемся моральным и интеллектуальным единством, когда у всех людей одни и те же привычки, верования и предрассудки, тем не менее может быть достаточно одного индивида с противоположными, воинственными наклонностями для пробуждения отмеченного инстинкта. Например, арабы и кабилы в Бербе- рии имели одни и те же религиозные верования, один и тот же уровень и тип интеллектуальной и моральной культуры и однако же когда они не воевали против неверных в Алжире и в Тунисе, против турок в Триполи, против султана в Марокко, они постоянно воевали сами с собой. Любая конфедерация племен восставала или открыто воевала против соседней конфедерации. Внутри одной и той же конфедерации всегда зрели разногласия и часто доходило до пороха в сражениях между племенами, ее составляющими. Внутри же племени возникала враждебность между теми и иными бедуинами и часто разделение проходило внутри самой семьи.

Случается, когда социальная среда не отличается величиной, даже среди самых незначительных фракций населения, достаточно цивилизованного, может вестись внутренняя борьба, без каких-либо оправданий и ссылок на моральные и интеллектуальные различия враждующих сторон или же, если эти отличия и заявляют о себе, то это обычный предлог. Так, прозвание гвельфы и гибеллины означают скорее некое наименование и обозначение, нежели причину и объяснение внутренней борьбы в наших средневековых коммунах и тоже самое можно сказать вообще об именах - либерал, клерикал, радикал, социалист, которые принимали на себя люди из группировок, боровшихся за власть в маленьких коммунах южной Италии вплоть до недавнего времени. В периоды особо глубокой интеллектуальной апатии, самые неосновательные предлоги могут стать причиной достаточно жаркой борьбы в обществе продвинутом и весьма многочисленном. В Византии, например, во времена Юстиниана и впоследствии две партии - зеленых и синих нередко орошали кровью в ходе ожесточенных схваток улицы города. А начало этому положило размежевание болельщиков на ипподроме, переживавших за команды наездников, одетых в куртки зеленого или синего цвета. Слабое отражение этой борьбы возникло накануне 1848 года, когда в некоторых итальянских городах молодежь боролась за приоритет той или иной примадонны или звезды балета.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >