Влияние религиозных верований на дисциплину в моральном смысле.

Если мы посмотрим на главные народы, имевшие и имеющие историю, то убедимся в том, что у них дисциплина морального чувства поддерживается как религией, так и всей правовой сферой. С самого начала практически у всех и до сих пор у многих народов гражданский закон и религиозная проповедь слиты воедино и санкции, которыми они сопровождаются всегда действуют вместе. В настоящее время в странах европейской и китайской цивилизаций организация светская или гражданская более или менее четко отделены от организации религиозной. Последней удается быть тем более результативной, чем сильнее вера, которую она поддерживает, первая же основывает свое воздействие на большем соответствии некоторым психологическим тенденциям, которые и следует нам рассмотреть.

Долгое время обсуждалось, является ли религиозная санкция, будучи отделенной от мер политических, более действенной, может ли быть страх перед преисподней на практике более сильным, чем тюрьма и жандарм. Думается, что ответ точный и применимый ко всем случаям, представленным в вопросе, весьма труден. Очевидно, что страна, чья политическая организация слабая и примитивная, а вера религиозная - горячая и страстная, находится в существенно иных условиях, чем другая страна, где религиозный энтузиазм еле теплится, а режим политический, административный и судебный достаточно совершенен. Ниже мы более подробно остановимся на плодотворности религиозной этики в целом, но в любом случае уже сейчас можем утверждать, что хотя религиозные наставления в большей мере, чем гражданские законы выражают моральное чувство во всех человеческих сообществах, что бесспорно религии имеют и должны иметь известный практический эффект, все-таки представляется по меньшей мере рискованным мнение тех, кто хотел бы преувеличить важность этого влияния. Для тех, кто настаивает на подобной точке зрения, должна, например, показаться огромной разница в уровне морали между народом христианским и идолопоклонниками. Понятно, что если сравнивается гражданский христианский народ с варварами, поклоняющимися идолам, моральный отрыв значителен. Но если мы возьмем два народа на одной и той же ступени развития, но один из них принял христианство, а другой нет, то практически мы обнаружим, что ведут они себя примерно одинаково или, по крайней мере, что разница в их образе действий не так уж велика. Современные абиссинцы живой и показательный пример в этом отношении. Если же мы сопоставим еще языческое общество, но политически прекрасно отлаженное, допустим, времени Марка Аврелия с обществом христианским, но дезорганизованным, описанным скажем, Григорием Турским, то будет весьма сомнительно, что такое сопоставление не окажется в пользу первого.

Поистине, в природе человека больше опасаться чего-то определенного и близкого, хотя и маленького, чем куда большего, но неясного и отдаленного. Для массы людей с сознанием обыденным, в момент, когда жадность, любострастие или мстительность толкают их на грабеж, насилие или убийство, страх тюрьмы или виселицы представляется куда более грозным и в особенности неотвратимым, чем предупреждение о возможных вечных страданиях. И, если это верно для вопиющих нарушений морального чувства, которые случаются лишь в моменты особого накала страстей, то это еще более верно для случаев мелких отступлений от заветов соблюдать равенство и справедливость, куда мы можем вынужденно ввергаться под воздействием каждодневных собственных мелочных интересов и мимолетных капризов. Какой моральный или религиозный закон не признает, что платить по долгам есть дело справедливое и должное? Но мы должны сознаться, что многие добрые верующие уклонились бы от этого и нашли бы тысячи уловок и предлогов для того, чтобы обмануть собственную совесть, если бы не были вынуждены платить из-за страха общественного публичного порицания и в особенности принуждения судебного исполнителя. Нет нужды в особо тонких представлениях, чтобы понять, что избиение другого палкой дело, по меньше мере неправильное, однако привычка поднимать руку на ближнего в моменты гнева действенно сдерживается только риском получить ответный удар, а так же грозящей тюрьмой или штрафом.

К сожалению, мы видим, что существа наиболее слабые и больше всего нуждающиеся в защите, женщины и дети, именно те, кто прежде других должны были бы быть оберегаемы религиозными и моральными чувствами, являются чаще всего жертвами мужской грубости. В очень религиозных странах, но таких, где низшие классы лишены контроля со стороны классов высших, не считается чем-то чрезвычайным, когда хозяева избивают слуг и вассалов.

Конечно, религиозная вера, как, впрочем, и патриотический энтузиазм и политическая страстность могут в какие-то особо исключительные моменты породить мощные течения самоотверженности и самоотречения и подвигнуть массы на такие деяния, которые наблюдателю, судящему тривиально о человеческой природе, представляются почти сверхчеловеческими. Святые годы католиков, праздники возрождения у протестантов, являются тому примерами, фактами того же рода мы можем считать, широкое движение милосердия и любви, воодушевившее Умбрию во времена святого Франциска Ассизского, несколько мимолетных дней Французской революции в первые месяцы 1789 г. и выступления в 1848 г. в Италии. Но возможность некоторых чувств порождать подходящее возбуждение не должно нас вводить в заблуждение относительно их реальных возможностей в обычной жизни людей. Да, жители целых городов в экстраординарные моменты политического и религиозного подъема прощались со своим добром и дарили его государству или церкви. Но никакая политическая организация не смогла бы существовать долго, если бы не ввела принудительные налоги, а церковь, когда смогла, не сделала бы обязательной десятину.

Патриотические и еще больше религиозные чувства, в особенности, когда они объединяются в едином порыве, могут вызвать всеобщие насильственные восстания. В каких-то случаях они поднимают целиком население, чтобы с оружием в руках предпринять далекие и рискованнейшие экспедиции, как, например, происходило во время первых двух или трех крестовых походов. Но их недостаточно для формирования крепких и боеспособных армий, готовых в любой момент оказаться там, где необходимо, за исключением тех народов, для которых война есть обычное занятие, приносящее традиционный доход. Отмеченные выше армии, в странах, где люди живут сельским хозяйством, промышленностью, торговлей, являются продуктом строгой общественной дисциплины, которая призывает каждого неукоснительно выполнить свой долг и быть на службе в нужное время и в необходимом качестве.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >