Психология простонародья

Человечеству свойственны чувства, индивидуально, возможно, и незаметные, трудно поддающиеся анализу и еще больше определению, но собранные вместе, представляющие внушительную силу, которая может послужить предпосылкой весьма важных социальных явлений. Тот, кто полагает, что человек руководствуется исключительно материальным интересом, делает огромное обобщение, не имеющее особой практической ценности, позволяющее судить о чем-то лишь в черновом варианте. Тот, кто считает, что интерес выражается материально деньгами и измеряется лирами, есть человек бессердечный и недостаточно глубокомысленный, чтобы понять других людей. В действительности, интерес для каждого понимается на свой вкус и на собственный манер. Для многих это удовлетворение чувства собственного достоинства или самолюбия, для кого-то большого или малого тщеславия, личных капризов или обид. И такого рода интерес ценится выше чисто материального довольства. Все это необходимо особенно учитывать, когда приступаешь к изучению отношений между богатыми и бедными, доминирующими и подчиненными или, лучше, между различными общественными классами. В сущности, когда первоначальные потребности в достаточной мере удовлетворены, то главным обстоятельством, порождающим и поддерживающим трение между разными общественными классами является не материальное различие, а принадлежность к двум неодинаковым социальным слоям. По крайней мере для части низших классов, в особенности для бедняков, может вызывать горечь и злобу существование высшего общества, из которого они исключены, общества, вход в которое не запрещен законом, ни привилегиями происхождения. Вступлению в это общество препятствует только одно - тоненькая ниточка, которую, тем не менее, чрезвычайно трудно перешагнуть, это различие культуры, манер, социальных привычек.

С древних времен отмечалось, что в любом городе и любом государстве существуют два враждующих слоя населения, постоянно стоящих на стороже, ожидая любого вредительства с другой стороны: это богатые и бедные. Нам представляется, что сейчас подобное утверждение, обобщенное и возведенное в абсолют, может приниматься во внимание лишь со множеством исключений и ограничений. В целом бедные следуют за богатыми или, лучше, классы руководимые следуют за руководящими, однажды проникнутые одними и теми же мнениями и верованиями, не слишком отличаясь в своем моральном и интеллектуальном воспитании. Простонародье выступает помощником высших классов в борьбе против иностранцев, когда враг принадлежит к социальному типу настолько отличному, что вызывает отвращение в равной мере как у богатых, так и у бедных. Так, в Испании 1808 г. и Вандее крестьяне и дворяне сражались вместе и первые не считали возможным воспользоваться беспорядками и анархией, чтобы ограбить дома вторых. Довольно редко случалось, чтобы бедные классы христианской страны оставались безразличными по отношению к магометанскому нашествию, а еще реже беднота магометанской страны не воевала против вторжения христиан.

Социальная демократия в центральной и западной Европе относится нейтрально к концепции национальности и провозглашает союз пролетариев всех стран против капиталистов всего мира. Эти теории возможно и имели бы некоторую практическую применимость, если бы речь шла о борьбе немцев с французами или итальянцев с англичанами, народами, принадлежащими приблизительно к одному и тому же типу цивилизации. Но если речь пойдет об отражении серьезного вторжения татар или китайцев, то, думается, что большинство пролетариев, даже тех, у кого воспитано сильнейшее чувство коллективизма со всем миром, охотно пошли бы на сотрудничество с руководящими классами.

Кто много путешествовал, тот убедился в значимости одного факта: очень часто бедняки из иной страны, как, впрочем, и богатые из различных местностей, тесно сближаются между собой в большей степени, чем богатые и бедные одного государства. Но это происходит лишь при условии существенного подобия традиций двух народов. Если же расстояния значительные, а идеи и традиции необычны и новы, то богатый и бедный одной и той же страны и даже просто соседних стран, чувствуют между собой куда больше общего, чем к иностранцу того же класса. Из чего следует вывод, что рано или поздно дело подходит к такой точке, когда различие социального типа, к которому принадлежит иностранец, становится значительно большим, чем межклассовые различия в одной стране.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >