Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Очерки истории Северного Кавказа
Посмотреть оригинал

Содержание и особенности Гражданской войны на Северном Кавказе (1918-1920 гг.).

Характер политических перемен, произошедших с февраля 1917 г. по весну 1918 г. был стремительным и многоплановым, затронул интересы абсолютно всех слоёв общества и не мог не породить мощного гражданского противостояния. Был накоплен самый разнородный горючий человеческий потенциал, активизировались все потоки общественного движения. Глубина противоречий и отсутствие объединяющей страну власти толкали её к военному развитию событий. Ужесточение классовой политики большевиков, реализация декрета о ликвидации сословий, разгон Учредительного собрания, заключение Брестского мира, национализация промышленных предприятий, которые переставали после этого работать, введение рабочего контроля, продовольственной диктатуры, мер, направленных на отделение церкви от государства - всё это содействовало усилению социально-классового противостояния и делало неизбежной Гражданскую войну.

Гражданская война в России - это явление, ставшее результатом специфической реакции российского общества на модернизационный вызов времени. В её орбиту было вовлечено, практически, всё население Российской империи - сложноорганизованной этносоциальной системы. На фоне общероссийских черт войны ярко проявлялась её региональная специфика, что делало противостояние крайне непредсказуемым и жестоким. Геополитическое положение и сложный этносоциальный состав Северного Кавказа сделали его одной из самых «болевых» точек Гражданской войны. Её причины сложны и многогшановы. Они имеют глубокие общероссийские и региональные корни.

Приход большевиков к власти в ряде регионов сопровождался формированием красногвардейских отрядов. В Грозном, где ещё с марта 1917 г. действовал революционный Совет рабочих и солдатских депутатов, 13 ноября был создан Центральный Совет рабочих и военных депутатов. В нём 49% мест занимали большевики, 40% - эсеры (214). В начале ноября было принято предложение лидера грозненских большевиков Н. Анисимова о передаче власти съезду Советов и формировании отрядов «Красной гвардии». В середине ноября были организованы первые отряды. Образовывались красногвардейские отряды в ряде кубанских казачьих станиц. Уже 12 января в станице Сгаровеличковской произошло объединение красногвардейских отрядов Сгаровеличковской, Поповичевской, Роговской, Ивановской, Полтавской, Старонижестеблиевской,

Сгаронижеджерелиевской, Новониколаевской, Андреевской, Сгаромышастовской станиц. Объединенный отряд Красной гвардии под руководством матроса-большевика А.Б. Рогачева вырос до 3 тыс. человек. В Багалпашинском отделе были сформированы отряды станиц Багалпашинской, Зеленчукской, Кардоникской, Передовой, Усть-Джегугинской и Крсногорской. Важную роль в формировании вооружённых сил советской власти на Кубани сыграли революционные части 39-й дивизии. В декабре 1917 — январе 1918 гг. они прибыли с Кавказского фронта на Кубань и в соседние с нею районы Ставрополья. Дивизия вскоре получила название «большевистской» (215).

Генерал Деникин так описывал состояние умов в феврале 1918 г. на Кубани и Ставрополье, где невелика была численность большевистских организаций: «К началу апреля 1918 г. все селения иногородних, и 85 из 87 кубанских станиц уже числились большевистскими. По существу, большевизм станиц был чисто внешний, казачья революционная демократия сама оторвалась от массы, став на распутье между большевистским коммунизмом и казачьим консерватизмом». «Ставропольская губерния, бурлящая большевизмом и занятая частями ушедшей с фронта 39-й пехотной дивизии. Здесь нет ещё Советской власти. Но есть местные Советы, анархия и ненависть к «кадетам» (216).

Весной 1918 г. власть на Северном Кавказе перешла в руки левого блока политических сил. Происходило это благодаря усилению диктатуры большевистской власти. Окончательно были ликвидированы городские Думы, в помощь местным большевикам нередко присылали рабочих или матросов из центра для укрепления позиций новой власти. Эти отряды «красной гвардии», чуждые местному укладу, творили с местным населением жестокие бесчинства. Эго, в свою очередь, усиливало недовольство и противодействие не только тех, кто не поддерживал большевистскую политику, но и людей, занимавших до этого нейтральную позицию.

В начале 1918 года наряду с внутренними противоречиями в стране и регионе усложнилась внешнеполитическая обстановка. 17 февраля немцы начали наступление по всему фронту, добиваясь или поражения России, или выгодных для себя условий мира. Ситуацию осложняло германское вторжение на Дон. 23 апреля 1918 г. немецкие войска перешли границу Донской Советской республики и заняли Таганрог и станцию Чергково. На Кавказе перешла в наступление турецкая армия. Войсковые казачьи власти Дона, Кубани, Терека были настроены антибольшевистски. С ноября 1917 года в Новочеркасске стала формироваться Добровольческая белая армия, которая планировала совместные с казаками военные действия против Советов. На Северном Кавказе большевики ещё не смогли повернуть на свою сторону горское население, которое в значительной мере было настроено сепаратистки. Всё эго усложняло задачи новой власти в регионе.

В этих условиях для удержания власти большевики должны были заняться решением проблем, необходимых для функционирования общества. Эта проблема оказалась намного сложнее решения вопроса о завоевании власти. Наиважнейшей из них была задача борьбы с голодом и обеспечения армии и работающего населения продовольствием. Весной-летом 1918 г. советское правительство приступило к осуществлению комплекса чрезвычайных мер в отношении деревни и крестьянства. В июне 1918 г. в сельской местности были созданы комитеты бедноты (комбеды), которые стали опорой большевиков. Они должны были быть противовесом местным Советам, которые зачастую выражали интересы широких слоёв демократически настроенного населения. Действия комбедов по изъятию продовольствия у селян поддерживались частями «иродармии», состоящей из рабочих и большевиков. Создавая комитеты бедноты, большевики фактически взяли курс на раскол крестьянства, что способствовало развитию широкомасштабной Гражданской войны. Председатель ВЦИК Я.М. Свердлов 20 мая 1918 г. заявил: «Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримых враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, что и в городе, только тогда мы сможем сказать, что мы но отношению к деревне сделали то, что смогли сделать для городов» (217).

Такая политика содействовала формированию отрицательного отношения местного населения к советской власти, особенно в аграрных регионах, к которым принадлежал и Северный Кавказ. Сложность ситуации здесь усиливалась антиказачьей политикой большевиков. Запрещалось само слово «казак», области были переименованы в губернии, станицы - в села, запрещено было ношение лампас и прочих, на первый взгляд мелочей, которые ломали основу казачьих традиций. Расстрелы «стариков» и офицеров, репрессии против богатых казаков - всё эго возмущало казачество и поднимало его на борьбу с советской властью (218).

Испытывая мощное сопротивление, большевики, установив жёсткий политический контроль, приступили к ликвидации контрреволюционных элементов и к обобществлению их собственности. Им удалось сравнительно легко подавить умеренно-контрреволюционное сопротивление городских средних слоев, часть которых поддержала советскую власть. Крестьянство, принимая политику большевиков благодаря известным декретам, изменило свое отношение к советской власти после объявления о создании комбедов. Эго проявилось при голосовании на V съезде Советов - большевики потеряли 21% голосов по сравнению с 1917 годом. Большинство казаков гак и не признали советской власти, изменив политику нейтралитета на политику активного противостояния. Позицию горских народов можно оценить следующим образом: заинтересованность в земельной, антивоенной и антиказачьей политике большевиков. В остальном же отношения горцев с советской властью были сложными.

Таким образом, новая власть начинала создавать государство в условиях развалившейся экономики, отсутствия управленческих кадров, раскола общества и нарастания Гражданской войны. Поэтому практика государственного управления стала строиться на основе насилия. Тогда, но словам Н.А. Бердяева, только диктатура «могла остановить процесс окончательного разложения и торжества хаоса и анархии.

Нужно было взбунтовавшимся массам дать лозунги, во имя которых эти массы согласились бы организоваться и дисциплинироваться. В этот момент большевизм, подготовленный Лениным, оказался единственной силой, которая, с одной стороны, могла докончить разложение старого и, с другой стороны, организовать новое. Только большевизм оказался способным овладеть положением» (219).

Анализ информации властей и прессы о массовых настроениях весной-летом 1918 г. показал преобладание тревожных антибольшевистских настроений на Северном Кавказе. С весны 1918 г. мероприятия большевиков чувствительно задели интересы различных слоев общества. Именно в эго время стали усиливаться антибольшевистские выступления казаков, крестьян, горцев, рабочих, средних городских слоев. Делегат казачьего отдела ВЦИК от Азово-Ростовского фронта Петр Железняков, посланный в Москву в Казачий отдел ВЦИКа, докладывал: «На Дону и на Кавказе положение тяжелое. В Кубанской области, в Екатеринодаре казаки и крестьяне местами разделились. Лично мне кажется, что на Кубани и в Донской области Гражданскую войну можно прекратить только с оружием в руках» (220).

В таких политико-экономических условиях начали формироваться противостоящие друг другу силы - красные и белые. Каждая из них не была однородна но своему социальному составу, но имела монолитное политическое ядро. Противоборствующие военно-политические силы считали насилие единственно возможным инструментом государственной политики. Это порождало особые сложности в выработке политики, тем более в гаком сложном регионе, каким был Северный Кавказ. В сложившихся условиях Северному Кавказу грозила изоляция от центра страны, поэтому в июле 1918 г. в составе РСФСР была образована Северо- Кавказская советская республика, объединяющая Кубано-Черноморскую и Ставропольскую советские республики. В её состав вошли русские, казаки, абазины, адыгейцы, балкарцы, ингуши, чеченцы, кабардинцы, карачаевцы, кумыки, осетины, черкесы.

Учет национальных особенностей позволил Терской советской республике оставаться самостоятельной единицей, но участвовать в осуществлении общей политики большевиков в регионе. В условиях Гражданской войны такое объединение могло служить условием сохранения Северного Кавказа в составе России. Так большевики планировали ликвидировать разобщенность региона и центра страны, унифицировать свою политику и не допустить усиления позиций белого движения на Северном Кавказе. Однако время было упущено. Войска Добровольческой армии постепенно утверждались на территории всего региона. Ко времени, когда Северный Кавказ оказался в руках деникинской армии, смысла в сохранении такого объединения не стало, и 11 января 1919 г. Северо-Кавказская советская республика была упразднена, а вся власть здесь формально была введена в рамки общей Конституции РСФСР (221).

В системе органов государственной власти началось формирование судебных органов на Северном Кавказе. В основе их деятельности лежали принципы революционной целесообразности и классовости. При организации судебной системы у горских народов учитывались их национальные особенности и традиции. Здесь наряду с народными судами действовали суды, в которых разбирательство дел велось на основе норм шариата. Советские и окружные шариатские суды были созданы в Дагестанской области, Грозненском, Нальчикском, Назрановским округах Терской области. Нередки были случаи, когда решения шариатских судов шли вразрез с нормами советского права. Однако большевики шли на такое совмещение, понимая, что без учета национальных особенностей здесь невозможно будет укрепить свою власть (222).

В начале 1918 г. предпринимались шаги по созданию революционных трибуналов, как самостоятельных органов но борьбе с контрреволюцией. Так, в административном центре Лабинского отдела в городе Армавире в январе 1918 г. был организован и действовал огдельский военный революционный трибунал. В ряду других дел трибуналом было проведено следствие и суд над арестованным атаманом отдела полковником Ткачевым (223). Тогда нормой было оправдание уголовных преступлений на классовой почве. Так, оправдательным стал приговор Кубано- Черноморского революционного трибунала, вынесенный за убийство белого полковника с корыстной целью (224). В Ставропольской губернии 4 июля 1918 г. началось создание органов ВЧК (225). К их созданию в губернии подталкивала необходимость борьбы с мятежами против советской власти, которые были организованы в апреле в селах Левокумском и Святой Крест, а в июне - офицерское восстание в Ставрополе.

Однако в июне-июле 1918 г. наступление антисоветских сил стало нарастать по всему Северному Кавказу. Это и «антисоветское восстание» моздокских казаков во главе с полковником царской армии, меньшевиком Г. Бичераховым, выдвинувшее требование ликвидации большевистской власти, и взятие Пятигорска полковником А. Шкуро. Сюда можно отнести подъём антибольшевистских сил в Кабарде, завоевание войсками Деникина Тихорецкого железнодорожного узла. Мерой противодействия этому стало распространение функций ЧК на волости и села, где создавались волостные и сельские чрезвычайные отряды (226). Пик деятельности советских карательных органов приходился на период с сентября 1918 по февраль 1919 г., т.е. на время, называемое в истории периодом «красного террора». Террор не был приоритетом политики красных или белых. Он был адекватен глубине государственного распада, разложению нравственности и морали, ожесточеннейшей реакции различных слоев российского общества на эти процессы. Большевики абсолютизировали роль насилия в осуществлении политических и социально- экономических преобразований. Террор был обусловлен гем, что между враждующими группировками шла борьба на уничтожение. В конце 1917 - начале 1918 гг. имели место достаточно частые факты использования методов террора для устрашения населения. Дело дошло до того, что разгул насилия в Ставрополе вынудил Ставропольский губернский исполком в июле 1918 г. потребовать прекращения массовых арестов, самосудов и проявлений самоуправства в городе (227). Александровский уездный исполком, штаб РККА Ставропольского отряда и боевой дружины крестьян и рабочих 16 июля 1918 г. постановили запретить самочинные обыски и аресты.(228). Начало военных действий привело к усилению террора как универсального средства удержания власти. Объявлению официального террора большевиками предшествовало принятие 29 июля 1918 г. ВЦИКом резолюции «О проведении массового террора против буржуазии». СНК 5 сентября 1918 г. принял постановление «О красном терроре», согласно которому ВЧК могла заключать классовых врагов в места лишения свободы, а лиц, участвовавших в белогвардейских организациях, заговорах и мятежах, расстреливать (229).

Эго развязывало руки чрезвычайным советским органам в провинции. Проявлением красного террора на Северном Кавказе стали расстрелы заложников в Пятигорске 21 и 31 октября 1918 г., в которых были уничтожены соответственно 59 и 47 человек. Сюда же следует отнести и насильственное выселение терских и Сунженских казаков с территории Терской области в наказание за

контрреволюционность, приказ реввоенсовета IX армии и ревкома Багалпашинского отдела об уничтожении станицы Кардоникской за пособничество белым, а также многое другое (230). Здесь террор носил не только межклассовый, но и межнациональный характер. Так, участники II съезда народов Терека, внося поправки в резолюцию доклада С.М. Кирова, предлагали считать, что здесь шла не «классическая» гражданская война, а «национально-племенная или, но крайней мере, гражданско-национальная война» (231).

Политические репрессии и террор, вводимые в рант государственной политики, получили официальное теоретическое и идеологическое обоснование и носили системный характер. Террор был всеобщим: он проводился по классовому, социальному, национальному, конфессиональному и другим признакам Опасно было его разлагающее влияние. Жестокость организованного насилия не могла сравниться с жестокостью крестьянской массы, массовым насилием в обществе, которые стали следствием ужесточения военно-политической борьбы в стране.

В го же время, в условиях, когда страну захлестывала анархия, а на Северном Кавказе концентрировалось большое количество беженцев, мигрантов, военнопленных, проблема безопасности и наведения порядка становилась едва ли не первостепенной. Это понимало само население, оно стало инициатором создания органов поддержания порядка. Все мужское население кварталов Екагеринодара от 18 до 60 лег обязательно записывалось в охрану. Она состояла под контролем начальника гарнизона. Городская уголовная милиция, созданная еще в дореволюционный период, оставалась в ведении городского самоуправления (232). В Ставрополе исполком Совета рабочих, земледельческих и солдатских депугатов нашел иную форму организации населения для охраны порядка. Он обратился к горожанам с просьбой организовать городскую самоохрану, которая сыграла немалую роль в наведении порядка в городе (233). Большевики Владикавказа, работая в подполье, начали организацию отрядов для наведения порядка в городе и сумели добиться прекращения грабежей. К середине января 1918 г., организовав в Курской и Молоканской слободах самооборону, они обеспечили на окраинах города порядок(234). Такая же работа проводилась в Грозном (235). Нередко органы местной милиции организовывались спонтанно. Так, после поступления данных о «банде белых кадетов» близ Баталпашинского леса было принято решение об организации милиции в Джегугинском аульном ревкоме (236). Такая инициатива подкреплялась государственной политикой большевиков по созданию органов правопорядка.

Претендуя на роль государственной власти, эти органы совмещали военную борьбу с решением насущных вопросов повседневной жизни населения. Актуальнейшим был аграрный вопрос. Сложность его решения была связана с пестротой форм землепользования в регионе. Сильными были недоверие и отчужденность между народами Северного Кавказа. К тому же здесь не использовались десятки тысяч десятин пашни, расположенных на границах владений враждующих между собой этносов. Особо острыми были земельные противоречия между казаками и горцами. 22 декабря 1917 г. СНК принял программное обращение «Ко всему трудовому казачеству», в котором выражалась сугь политики советской власти в отношении казачества: «привлечь трудящихся станичников на сторону революции» (237). Однако на практике решался этот вопрос сложно. Пока конфискация земель осуществлялась за счет церковных, монастырских, частновладельческих земель, казачество не особенно сопротивлялось установлению советской власти на Кубани. Летом 1918 г. войсковые земли должны были подвергну™ переделу, что ломало бы основы сословного землепользования, уравнивая казаков с другим крестьянством. Эти события в сочетании с усилением германского влияния и самостийными устремлениями кубанцев стали детонатором антисоветских выступлений казачества.

В Терской области решение вопроса о земле было связано с такими трудностями, как отсутствие земельных запасов, преобладание казачьего землевладения, межэтнические конфликты, господство родовых отношений. Такая ситуация требовала особого подхода к осуществлению аграрных преобразований. История съездов народов Терека подтверждает ту сложность, с которой решались земельные проблемы в области. На каждом съезде большевики поднимали аграрный вопрос, но решение его оказалось для них возможным только к середине двадцатых годов, когда советская власть окончательно утвердилась в регионе. На П-м Пятигорском съезде народов Терека было принято решение о социализации земли. Беднейшему населению выделялись пока те излишки, которые ранее сдавались в аренду. В Кабарде и Осетии были снесены межи на землях крупных помещиков, а некоторым землевладельцам за лояльное отношение к советской власти давалась определенная компенсация. В неприкосновенности сохранялось войсковое имущество, перешедшее Войсковому кругу Терского казачьего войска. Всё это настроило казаков на мирный лад, даже тогда, когда весной 1918 г. в ряде мест на Сунженской линии горцы захватили отдельные участки казачьих земель.

Обстановка изменилась, когда вскоре большевики в массовом порядке начали передавать горцам часть казачьих земель. Были подвергну™ переселению казаки станиц Сунженская, Али-Юртовская, Терская и Фельдмаршальская (238). Это был очередной акт Гражданской войны. В ответ моздокские и Сунженские казаки выступили против советской власти. Позже переселение бедноты на казачьи земли станет формой борьбы с казачеством. Наделение землёй горцев происходило и за счёт их собственных помещиков. Так, весной-летом 1918 г. в большинстве аулов плоскостной и предгорной Черкессии и Карачая крестьяне получили помещичьи земли и распахали их. Крестьяне аула Джегуга распределили между собой земли помещиков Крымшамхаловых, Камбиевых, Байрамуковых и др. (239) Земельный вопрос стал обратной стороной политического и национального.

Свои сложности и особенности в решении аграрного вопроса были и в неказачьих районах Северного Кавказа. В ряде уездов Ставропольской губернии с декабря 1917 г. проводилась национализация земель помещиков и зажиточных крестьян. Так, Привольненский Совет Медвеженского уезда, состоявший, в основном, из эсеров, принял решение «отобранную у помещиков Деминых и Худикова землю передать крестьянам за выкуй» (240). В селах Левокумском и Воронцово-Александровском крестьяне требовали распределения запрещенных к этому земель, расхищали конфискованный инвентарь, открыто заявляли о непризнании никакой власти, кроме своей (241).

При этом следует учитывать, что и в то время Кубань и Ставрополье были важными поставщиками продовольствия в другие районы страны. С мая но сентябрь 1918 г., главным образом, из Ставропольской губернии было отправлено 2 874 723 пудов хлеба (242). Кубано-Черноморская республика должна была оказывать продовольственную помощь голодающему Петрограду. Только за июнь 1918 г. отсюда было отправлено 1 209 908 пудов сельхозпродукции (243). Естественно, что такая продовольственная политика встречала сопротивление со стороны местных аграриев. Казачество сложно реагировало на монополию хлебной торговли, нередкими были случаи её неисполнения. В Терской области советские продовольственные органы, осуществляя хлебную монополию, занимались, главным образом, закупкой хлеба и отправкой его в крупные промышленные центры и потребляющие районы. В Дагестане их функции ограничивались снабжением хлебом своего населения из-за его недостатка. Задача обеспечения продовольствием других регионов осложнялась состоянием железных дорог. Их малая пропускная способность стала одной из причин того, что Северный Кавказ вместо запланированных 26% дал 13,8% общего объема поставок хлеба в центр страны. Кроме того, хлеб но дороге расхищался. В мае 1918 г. белые заняли г. Ростов-на- Дону, прервав доставку хлеба с Кавказа (244).

До того как территория Северного Кавказа была занята войсками белогвардейцев (конец 1918-начало 1919 гг.), здесь продолжалась деятельность продотрядов, занимавшихся сбором продовольствия. Ещё в мае-июне 1918 г. в регионе начала осуществляться продовольственная диктатура. В условиях войны эти действия были приемлемой и даже необходимой мерой, однако реализация её, в основном, осуществлялась приезжими рабочими. На одном из общих собраний членов РКП(б) отмечалось, что « на юге вообще, а в Ставрополье в частности, советская власть и партийные органы создавались, в основном, не из местных сил, а присылались из центра. Из коих небольшая часть оказалась хорошими работниками, а остальные или больны, или разъехались на лечение. Многих пришлось рассылать по уездам в качестве рядовых партийных работников. Та же часть, которая осталась здесь, испортилась, обюрократилась. Их необходимо призвать к порядку и послать на продработу в деревню. У нас (в Ставрополе) невозможно экспроприировать буржуазию, гак как они родственники или близкие знакомые наших партработников» (245). Политика разверстки, которая начала реализовываться осенью 1918 г., вызывала протест крестьянства. Документы этого времени дают массу примеров антикоммунистических настроений, имевших место на Северном Кавказе. Позже, в 1920-1921 гг. подобное происходило по всей России, что концентрировалось в лозунге «Советы без коммунистов». Не случайно, на Кубани продразвёрстка, впервые проведенная в июне 1920 г., была выполнена на 50%. Горские районы Северного Кавказа избежали её. На Ставрополье развёрстка продолжалась вплоть до 1922 г., на Кубани по весну 1921 г.

Большевики не сразу приступили к преобразованиям в промышленности. Даже сами партийные лидеры сетовали на то, что первые декреты советской власти касались земли и мира, а рабочий вопрос остался в стороне. На местах часто действовала инициатива снизу. Так, на конференции представителей всех профсоюзов Грозного в феврале 1918 г. был поставлен вопрос о введении на нефтяных промыслах и предприятиях города рабочего кон троля над производством и распределением. Были образованы контрольные комиссии, которые устанавливали объемы необходимого предприятиям сырья, топлива, рабочей силы, принимались меры для повышения производительности груда (246). Весной 1918 г. контрольные комиссии стали создаваться в Минеральных Водах. В цементной промышленности Черноморской губернии рабочие комитеты в первой половине 1918 г. полностью контролировали производство. В мае 1918 г. на III съезде народов Терека среди прочих обсуждались вопросы о восстановлении промышленности, национализации природных богатств и задачах рабочего контроля. Национализации подлежали менее значимые некрупные предприятия. На них действовал рабочий контроль и профессиональные союзы. В случае сворачивания бывшими владельцами предприятия производства, они национализировались. Так, в ответ на закрытие общества «Алагир», Терский Совет объявил все заводы и рудники этого горнохимического общества своей собственностью (247). Для организации руководства развитием промышленности и транспорта в конце июля 1918 г. был создан Терский Совет Народного хозяйства. Он был наделен нравами конфискации, реквизиции и секвестра имущества буржуазии. Здесь, в первую очередь, национализировались нефтяные промыслы и предприятия. В то время, когда декретом СНК от 20 июля 1918 г. объявлялась национализация нефтяной промышленности, в регионе она была уже свершившимся фактом.

В Южном Дагестане долгий опыт работы местного населения на нефтяных и рыбных промыслах, а также влияние бакинского пролетариата, привели к формированию собственного рабочего класса. Всего на территории Дагестана было около 58 тысяч постоянно работавших в промышленном производстве, сельском и лесном хозяйстве и обслуживании. После февральской 1917 г. революции из Грозного и Баку вернулись ещё 5,5 тыс. рабочих-дагестанцев, что значительно пополнило ряды рабочего класса (248).

Важнейшим направлением работы большевиков на Кавказе была выработка национальной политики. «Декларация прав народов России» провозгласила право наций на самоопределение, что имело чрезвычайно большое значение для укрепления новой власти на окраинах страны. В январе 1918 г. была принята «Декларация прав трудящихся и эксплуатируемого народа». В ней впервые законодательно была определена форма правления в стране. Советская Российская республика учреждалась на основе свободного союза освобожденных наций, как федерация советских национальных республик. Каждой нации было предложено принять на своем съезде самостоятельное решение о желании участвовать в федеративном правительстве.

Комплексный подход к решению региональных проблем мог служить для большевиков гарантией укрепления собственных позиций на Северном Кавказе. Поэтому в октябре 1918 г. при Наркомате по делам национальностей была учреждена чрезвычайная коллегия по делам Северного Кавказа. Она должна была заниматься обследованием культурно-просветительных и экономических нужд трудящихся. Эту работу должны были вести отобранные кадры партийных и советских работников горских национальностей (249). «Очень прошу хотя бы один раз в течение нескольких лет обратить внимание ВЦИК и партии на кавказский вопрос и выработать хотя бы руководящие принципы и основные положения в отношении Кавказа. После всех революций на Кавказе получился постоялый двор на широкой дороге», - писал А. Микоян В.И. Ленину в декабре 1919 г. Он предлагал «смягчать продовольственную политику», а решение о вооружении населения оставить на усмотрение местных организаций. В целом он отмечал: «Политика на Кавказе должна отличаться чрезвычайной осторожностью (особенно на Северном Кавказе). Решительность должна сопрягаться с уступчивостью во второстепенном для нас сейчас вопросе национального и религиозного самоопределения. Красная армия на Кавказе должна быть интернациональной» (250).

Большевики использовали близкие и понятные горцам формы организации армии и власти. Шариатские колонны и полки создавались на Тереке, в Кабарде, Малой Кабарде, Балкарии. В Нальчикском округе был сформирован такой орган власти, как военно-шариатский Совет. Учитывая сильное влияние шариата и адатов на горское население, большевики сохраняли шариатские суды, которые функционировали вместе с советскими. Штаб Терской областной группы во главе с Н. Гикало успешно использовал ангиденикинскую направленность движения шейха Узун-Хаджи. Основная масса горцев не очень разбиралась в целях и задачах революции и гражданской войны. Поэтому они не были сознательными союзниками большевиков. Привлечь горцев на свою сторону большевики могли, выполняя чаяния местного населения но вопросам земельному и национальному. Современники событий отмечали: «История революционного движения среди горских народов не сложна. Верные своим адатам и религиозным воззрениям, горцы заражались очень медленно и исключительно практическим большевизмом» (251). Несмотря на все противоречия в национальной политике большевиков, предложенный ими вариант - осуществление принципа самоопределения и образование автономий - соответствовал объективным задачам модернизационных процессов в развитии этносов. При этом он сыграл важную роль в расширении социальной опоры власти большевиков и победе Красной армии в Гражданской войне.

Весной 1918г. антибольшевистские отряды А.Шкуро и В.Агоева, действовавшие в Пятигорском, Моздокском и Кизлярском отделах, отрезали Терскую область от центра страны и от остальных районов Северного Кавказа. В этих условиях было образовано новое правительство края - Терский казачье-крестьянский Совет во главе с меньшевиком Г. Бичераховым. Он встал во главе контрреволюционных повстанцев, требовавших ликвидации Советской власти. В Терской области фактически началась гражданская война. Сторонники большевиков в станицах Ассиновской, Нестеровской, Троицкой, Михайловской создали революционные казачьи подразделения. В общей сложности в казачьей Красной армии Сунженской линии, которой командовал председатель казачьей фракции революционного Терского областного Совета А. Дьяков, состояло более 7 тыс. бойцов (252).

В Кубанской области в соответствии с приказом главкома В.А. Антонова- Овсеенко в Тихорецкой был организован штаб Юго-Восточной Красной армии. Командующим армией был назначен А.И. Автономов. Он объединил отошедшие с Дона под напором калединцев красногвардейские отряды, революционные полки 39- й дивизии, революционные отряды Кубани и частично Ставрополья. Перед армией ставилась задача борьбы с контрреволюционными казачьими правительствами Дона, Кубани и Терека и разоружение возвращавшихся с Кавказского фронта частей старой армии. При этом красные войска содействовали скорейшему установлению советской власти в регионе. О создании регулярной Красной Армии было объявлено в «Декларации нрав трудящегося и эксплуатируемого народа». Она формировалась на принципах обязательного руководства со стороны Коммунистической партии, на классовом подходе, централизме и высокой воинской дисциплине (253). На начальном этапе формирования Красной армии, стоявшие перед ней задачи защиты революции, вступали в противоречие с добровольным принципом строительства армии. Строительство новой армии проходило в условиях усталости общества от войны, развала российской армии и ее порядков, отсутствии воинской дисциплины и процветании «партизанщины» и дезертирства, недостатка военных специалистов, незавершенности работы по созданию единой системы организации и управления армией, обеспечения её боевыми и материальными средствами. На Северном Кавказе это усугублялось сепаратистскими и националистическими настроениями большинства жителей региона.

Тем не менее, отряды Красной армии были созданы в Баксане, Кабарде, Карачае. Горцы предложили председателю Кисловодского Совета создать кавалерию из 150 сабель. Были сформированы 1-я ударная Шариатская колонна в 17 тыс. штыков, 1-й и 2-й дагестанские пехотные полки. В Баталнашинском отделе организовывались красноармейские отряды численностью до грех тысяч человек с 12-ю орудиями и 20-ю пулеметами во главе с бывшим прапорщиком Я. Балахоновым и комиссаром Г. Чучулиным. К югу от реки Кубань в районе селений Филипповского, Николаевского и станицы Рязанской были организованы гри боевых отряда под общим командованием Толкачева. На добровольных началах были образованы красногвардейские отряды из 1500 бойцов в Темрюке, из 800 человек - в станице Крымской, из 400в - в Приморско-Ахтарской, из 500 человек в - Славянской. Красные отряды создавались в Новороссийске и Ейске. В одном из ейских батальонов была организована интернациональная рога из китайцев, венгров и сербов, добровольно вступивших в ряды Красной гвардии. Новороссийск и Армавир, становясь центрами формирования Красной армии, превращались в военнополитические центры Кубани. Во Владикавказе из революционно настроенных горожан были организованы отряды самообороны, разоружившие в феврале 1918 г. офицерскую сотню и получившие много оружия (254). К марту 1918 г. из этих так называемых добровольцев в Ставрополе был создан 1-й стрелковый батальон с двумя тысячами бойцов. В губернии численность отрядов Красной армии составляла пять тысяч человек (255). К концу августа 1918 г. отряды сел Благодарного, Сотниковского, Овощи, Серафимовки, Казгулака и других сформировали два эскадрона. Так была создана сеть отрядов, которая нуждалась в едином руководстве. Действия отрядов носили партизанский характер и не могли организовать планомерных военных действий.

Уже в ноябре - декабре 1917 г. на Северном Кавказе насчитывалось 14 крупных военных гарнизонов и соединений Кавказского фронта времён Первой мировой войны, поддержавших советскую власть. Они действовали в Новороссийске,

Туапсе, Ставрополе, Грозном, Владикавказе, Петровске. Среди них были Кизлярско- гребенской полк, 2-я Кавалерисгская казачья бригада и др.(256).

Регион Северного Кавказа был местом действия большого числа партизанских и повстанческих отрядов. Их цели, социальный состав, были достаточно пестрыми. Источниками их формирования были оборонческие, политические, социальные, уголовные мотивы, а также нежелание занимать одну из сторон в войне. Среди повстанцев было немало дезертиров и уклонявшихся от мобилизаций. Повстанческое движение, члены которого в ряде мест называли себя «зелеными», было одной из форм сопротивления и красным, и белым. Основную их часть составляло крестьянство. Рост «зеленого» движения начался летом 1918 г. К этому времени в стране сложился комплекс причин и обстоятельств, которые содействовали формированию крестьянского фронта против власти. К ним надо отнести чрезвычайную продовольственную политику, различные повинности, насильственную мобилизацию в армию, преследование церкви и религии и др. Такая политика ломала привычный уклад крестьянской жизни. Росту повстанческого движения содействовала и политика белых, направленная на возврат земель их бывшим владельцам, восстановление прежнего чиновничества, возобновление наказаний крестьян за оказание помощи красным.

Причерноморские повстанческие отряды зеленых стали объединяться в Повстанческую Красно-зеленую армию Черноморья численностью до 15 тыс. человек. На Ставрополье действовали два партизанских полка, перешедшие, в итоге, на сторону красных. В Дагестане был создан Совет обороны, руководивший партизанскими отрядами. Летом 1919 г. он организовал восстание горцев против Деникинской армии (257). Численность отрядов была немалой. Оперсводки сообщали о создании по линии Сергеевск - Северное - Султанское - Крымгиреевское - Нагугская повстанческого фронта с 2,5 тыс. пехоты и 200 человек кавалерии. В районе села Солдате-Александровского действовал отряд в 1,5 тыс. человек (258). Однако в ходе войны значительная часть повстанческих отрядов переходила на какую-либо сторону. Как повстанческое зелёное движение сохранялось только в Причерноморье до 1923 года.

В отрядах Красной Армии не хватало военных специалистов. «Совершенно отсутствуют специалисты, - докладывал Шляпников Реввоенсовету республики о положении с комсоставом XI армии, - нужны три начштаба, один командарм, три начоперода, один командующий фронтом и согни красных офицеров» (259). Поэтому в Красную армию стали привлекаться представители низших военных чинов бывшей царской армии. Это А.Автономов, П. Сорокин, Б. Думенко, С. Буденный, К. Ворошилов, Я. Балахонов, П.Кочубей и др. Известна фамилия царского генерала Руднева, который после ликвидации мятежа в Ставрополе в мае 1918 г. был оставлен советскими властями в должности военрука как военспец. Он работал в штабе Ставропольских советских войск, но позже перешел на сторону белых. В Ставропольском губернском военном комиссариате работал бывший полковник царской армии, Васильев, известный как «преданный делу Красной армии» (260). В начале 1918 г. из Траиезунда в Новороссийск прибыл Варнавинский пехотный полк с артдивизионом, во главе с бывшим офицером Мариным в полном боевом составе перешедший на сторону Советов (261).

В связи с привлечением в Красную армию бывших офицеров, с весны 1918 г. был введен институт военных комиссаров. Они были представителями РКП(б) в армии и на флоте и должны были организовывать партийно-политическую работу в войсках и осуществлять контроль за службой военспецов. В воинских подразделениях Красной армии на Северном Кавказе были известны такие политические комиссары, как П.Я. Авераладзе, Ш.М. Аскурова, ИЛ. Войгик, Н.М. Гоголев, Л.В. Ивницкий, В.Т. Сухоруков и др.

ЦИК Северо-Кавказской советской республики 4 октября 1918 г. вынес постановление о создании Реввоенсовета Красной армии Северного Кавказа. Все должности в этих органах занимали коммунисты. Мобилизация граждан Северного Кавказа началась еще 3 июля 1918 г. иод руководством губиснолкомов и уездных комиссариатов. Однако на Северном Кавказе всеобщая воинская повинность активной поддержки со стороны населения не имела. Красную армию массово поддержали только иногородние. От воинской службы освобождались ногайцы, «казанцы» (татары) и туркмены (262). Летом 1918 г. были созданы национальные воинские части и Красные отряды из ингушей, чеченцев, кабардинцев, балкарцев, осетин (263). Горцы, как правило, создавали собственные войска. Красные нередко перевербовывали горцев. В воззвании лидера чеченских большевиков А. Шарипова к солдатам Воздвиженского гарнизона был призыв: «перебейте офицеров и с белым флагом идите к нам, тогда получите прощение». Успех мобилизации зависел от разных факторов. Так, в ауле Пшада Багалнашинского отдела после жалоб на ежедневные реквизиции красноармейцев, эти акции были прекращены, и сразу несколько жителей аула записались в Красную армию.

Сложно происходил призыв Кубанского, Донского и Терского казачества. После восстания казаков в Моздокском отделе в июне 1918 г. из Красной армии к Деникину перешли 11 сотен кубанских казаков (264). Для поворота казаков на сторону советской власти был издан декрет СНК «Об организации управления казачьими областями». В нём угверждалось право трудового казачества на участие в органах советской власти. Земельный вопрос решался в интересах трудового казачества. В этом документе казачьим Советам предписывалось формирование казачьих частей Красной армии. Такая политика делала фронтовое и бедное казачество опорой советской власти. На Тереке была образована казачья Красная армия под командованием А.З. Дьякова в 7 гыс. бойцов. Во второй половине 1918 г. в составе Красной армии на Южном фронте сражалось 14 казачьих полков (265). В Багалнашинском отделе на Кубани также появлялись формирования красного казачества. Они стали основой конного корпуса в составе Южного фронта, который был развернут в Конную армию. К концу войны в Красной армии Северного Кавказа имелось две Конные армии. Эго были оперативно-стратегические объединения Красной армии, усиленные авиацией, броневыми частями и техническими средствами связи. Их боевой и численный состав был непостоянным: от 14 до 26 тысяч бойцов 1-й Конной и от 5 до 21 тысячи - во 2-й (266).

Летом-осенью 1918 г., когда на юге страны шли серьезные сражения, здесь было организовано пять армий. Их численность значительно превосходила антибольшевистские силы. Общее число вооруженных сил, подчиненных Реввоенсовету Северо-Кавказского военного округа, к концу 1918 г. составило 124,427 человек. В их распоряжении имелось 247 орудий, 8369 снарядов, 919 пулеметов, 5995122 ружейных патрона (267). Однако в цело оружия и продовольствия не хватало.

Северный Кавказ оставался важной базой продовольственного снабжения центра за счет хлеба Терской области и Ставропольской губернии. В жалобе Ставропольского военкома Сталину говорилось: «Прошу внимания к Ставропольским нуждам, г.к. эго самая плодородная губерния, пока имеющая хлеб для всей армии Северного Кавказа, Астрахани и Царицына, погибнет. Все время мы обходимся своими средствами. Просим хотя бы патронов, снарядов, ружей» (268). Нарком но продовольствию, прибывший на Ставрополье, создал продовольственный комитет, который реквизировал все мельницы, устанавливал натуральный гарнцевый сбор, проводил продовольственную перепись для наведения порядка в использовании продовольственных ресурсов.

Регионы, не выращивающие хлеб, находились в льготных условиях. В Дагестане была установлена продовольственная директория для рачительного использования собственных ресурсов. Вывоз хлеба запрещался (269). Горские народы не облагались столь активно продовольственными повинностями. Это объяснялось малым количеством производимой продукции, особенностями национальной политики.

Ответственным за организацию продовольственного дела на Юге России, чрезвычайным уполномоченным ВЦИК по заготовке и вывозу хлеба с Северного Кавказа был И.В. Сталин, в то время бывший председателем Военного Совета Северо-Кавказского военного округа. В одной из записок он гак оценивал общее состояние войск на Северном Кавказе: они «переживают процесс окончательного распада» (270). Сходное мнение высказал и В.И. Ленин: «на деле у нас застой - почти развал». «Надо сонный темп работы переделать в живой», «надо ограбить все фронты в пользу Южного» (271). Так же оценивалось положение армии в телеграмме ЦК РКП(б) в конце 1918 г.: «Солдаты XI-й армии одеты в тряпье, несколько месяцев без жалования», «бесконтрольный расход средств, комсостав случайный» (272). Большевики ужесточали меры настолько, насколько эго было возможно. В начале 1919 г. последовало несколько приказов армиям Южного фронта и Северо- Кавказского военного округа с требованием строгой регламентации обеспечения, довольствия для всех - от командующего до рядового, строгого запрета на незаконные реквизиции, воровство и пр. «Неповинующихся расстреливать, памятуя, что только решительными мерами возможно положить конец разгильдяйству и безответственности», - говорилось в одном из приказов (273).

Характерной чертой при формировании красных воинских частей было создание в регионе национальных подразделений. Уважение к национальному самосознанию, обычаям горцев, давало больший результат, чем насильственная общая мобилизация. Грозненские красноармейские отряды состояли из красных казачьих сотен, туркестанских батарей, горских отрядов. В го же время в отрядах Красной армии на Северном Кавказе были и интернациональные части пехоты, конницы, артиллерии. Среди 1033 ставронольчан, мобилизованных в ноябре 1918 г., были русские, украинцы, армяне, евреи. Таманская армия, например, состояла из кубанцев, украинских частей Крыма, моряков-черноморцев. В ней воевали китайцы, венгры, чехи, словаки, австрийцы, немцы, болгары, сербы (274). В Красной армии Северного Кавказа были представлены все социальные слои и этнические группы. Она стала народной, и явилась мощным рычагом вовлечения разных классов, социальных и этнических групп в новую общественную систему. Несмотря на то, что сразу после Октябрьской революции против большевиков выступили значительные политические и социальные группировки, единого антибольшевистского фронта, способного вести серьезную борьбу, в регионе не сложилось. К тому же, огромное число его жителей не разобралось до конца в сущности происходящего, и многие отнеслись к этим событиям равнодушно.

Только в декабре 1917 года, когда стало ясно, что большевизм - не временное явление, начали формироваться Добровольческие войска из сосредоточившихся на юге страны офицеров, юнкеров, студентов, воспитанников кадетских корпусов и гимназистов старших классов. Белое движение вначале носило военно- патриотический характер, главной целью которого была борьба с большевизмом. Истоки белого движения лежат в нослефевральском кризисе российской государственности. Офицерство Русской армии, недовольное мерами Временного правительства в области государственной и военной политики, консолидировалось для формирования оппозиции. Многие представители генералитета поддержали Л.Г. Корнилова в августе 1917 г. при подготовке антиправительственного военного выступления за сохранение целостности страны и выведение ее из институционального кризиса.

Белое движение было самой мощной составной частью антибольшевистского движения, включавшего в себя казачество и демократическую контрреволюцию. Его начало связано с Доном. Организаторы Добровольческой армии рассчитывали на союз с казачеством, а также военные и продовольственные ресурсы Донского войска. В январе 1918 г. между А.И. Деникиным, тогда еще начальником Добровольческой дивизии, и атаманом Всевеликого Войска Донского П.Н. Красновым было достигнуго соглашение о создании «Вооруженных сил Юга России» (ВСЮР). Позже в состав ВСЮР вошли и другие белогвардейские вооруженные формирования. Однако этот союз на протяжении всей Гражданской войны гак и не смог стать единой серьезной антибольшевистской силой. В целом ни одна составляющая часть антибольшевистского движения не смогла подготовить и создать платформу, которая могла бы объединить всё движение (275) Лидеры белого движения не сформировали единой последовательной системы целей и задач. А. Деникин говорил при первом посещении Ставрополя 26 августа 1918 г. о том, что армия должна быть вне политики, иначе «она не была бы русской государственной армией». Он декларировал, что Добровольческая армия «желает опираться на все государственно мыслящие круги населения и не может стать орудием какой-либо политической партии или общественной организации» (276). Важную роль в формировании идейных основ белого движения играл состав Добровольческой армии, на 80% состоявший из офицеров и генералов. Вместе с тем, Белое движение строилось на армейской базе, взявшей на себя функции государственного управления. Военная организация обеспечивала белому движению единство, которого не могла ему дать идейная общность. Из 3,7 гыс. бойцов, состоявших к началу 1918 г. в Добровольческой армии, 2,35 гыс. были офицерами, 235 человек - низшими чинами, 169 рядовыми (277).

После пребывания на Дону Добровольческая армия совершила два похода на Кубань. Их целью было привлечение кубанского казачества на сторону белых. Успехи оказались незначительными. Слишком сильными были сепаратистские настроения, закрытость кубанского казачества в период междувластия, неверие разным властям после многих невыполненных ими обещаний. 8 февраля 1918 г. Краевым правительством Кубани было угверждено «Положение о формировании кубанских добровольческих отрядов по номерному принципу» (278). Отряды пополнили Добровольческую армию, но находились только в военно-стратегическом подчинении у Деникина.

Добровольческая армия росла за счет представителей высшего комсостава, офицеров, юнкеров, кадетов, студентов, учащихся. Так, в 1919 г. в армию целиком записался весь выпускной класс 2-й Ставропольской мужской гимназии (279). Мобилизации привлекали людей разного происхождения и разных политических взглядов. Со второй половины XIX в. офицерский корпус России утратил свой сословно-кастовый характер. На основании изучения послужных списков участников 1-го Кубанского похода стало известно, что у 90% офицеров не было никакого недвижимого имущества; потомственных дворян было 15-20%, личных дворян - 39%, остальные офицеры-добровольцы происходили из мещан, крестьян, семей мелких чиновников и солдат (280). Были случаи «семейных» уходов в Добровольческую армию. В оперативных сводках назывались семьи, целиком записывающиеся в Добровольческую армию. К примеру, семья ставропольских крестьян Рыльских отправила гуда пятерых сыновей и двух дочерей (281).

В августе 1918 г. Деникинская армия начала проводить мобилизации. Казачьи районы выносили постановления о собственной мобилизации. Города и села, которые возмущались политикой советской власти, формировали свои отряды. В

Черноморской и Ставропольской губерниях мобилизация объявлялась трижды, но ее успехи были незначительны. Крестьяне Черноморской губернии крайне враждебно отнеслись к мобилизации, г.к. еще не испытали на себе политики большевиков. Командование стало проводить принудительные мобилизации населения и командного состава до 40 лет. Первая мобилизация была сорвана, за счет второй и третьей армия пополнилась на 25 тысяч бойцов (282). Позже, летом - осенью 1918 г., осуществление большевиками жесткой продовольственной политики повернуло крестьянство в сторону Деникина. Ставропольские крестьяне, недовольные политикой большевиков, вместе с кубанцами увеличили Добровольческую армию с 43 тыс. в ноябре 1918 г. до 82600 штыков и 12 320 сабель к январю 1919 года (283). Осенью 1919 г. в период наибольших успехов антибольшевистского движения на юге России, под их властью находилось 16 губерний и областей с населением свыше 40 млн. человек (284).

Союз Добровольческой армии с казачеством был не крепким. Донская казачья армия обязывалась подчиняться единому командованию в лице Деникина только в оперативном отношении. С Дона, по их требованию, не должны были уходить части, если ему будет угрожать опасность. Кубань строила отношения с Добровольческой армией с позиций собственных интересов. Она стремилась защититься от большевиков и сформировать собственную суверенную государственность. Деникин вынужден был идти на определенные уступки для организации антибольшевистского союза.

В состав ВСЮР входила группа войск Терско-Дагестанского края. Здесь был создан Кизлярский Белый фронт под командованием полковника Бочарова. В долине реки Сунжи, в станицах Михайловская и Самашкинская, создавались очаги белых отрядов. Станицы Ессенгукская и Подгорная вынесли приговоры отклонять все ходатайства об отпусках и освобождениях казаков до полной победы над красными. Атаман Войска Терского М.А. Караулов был одним из самых активных сторонников объединения Терского, Кубанского и Донского казачьих войск иод эгидой единого командования. Более того, при необходимости он не возражал против создания единого казачьнго правительства (285). Помимо Донского, Кубанского, Терского, Астраханского войск во ВСЮР входили и более мелкие, национальные по составу, формирования из народов Северного Кавказа. Это были корпус генерала Слащева - чеченское подразделение в 200 шашек, сводная Горская дивизия из карачаевцев и кабардинцев, калмыцкие, немецкие (из колонистов), китайские батальоны. В Пятигорском отделе действовала Кабардинская конная дивизия под командованием правителя Кабарды генерала Берковича-Черкасского. Во Владикавказе стояли полки Осетинской конной дивизии. В боях иод Царицыным летом 1919 г. участвовала сводная горская дивизия, а также дагестанский батальон. В этих частях командные должности занимали как русские, так и горцы - бывшие офицеры Российской армии (286).

Прецедентов добровольного вхождения горцев в Добровольческую армию было немного. Наиболее лояльно настроенной к белым была Кабарда. Осетия считалась не определившейся (287). На ингушском съезде в ауле Экажево было принято решение, что ингушский народ не должен поставлять всадников в Добровольную армию. В ответ на требование ее командования о мобилизации дагестанцев в Деникинскую армию к сентябрю 1919 г. на тайном съезде в ауле Цудухаре местные власти решили не давать «ни всадников, ни пеших». Шейхи Узун- Ходжа и Али-Ходжа заявили, что «покуда Добрармия не покушается на Дагестан, ни один дагестанец не должен выступать против нее». Но вскоре в ответ на жесткие действия белых они объявили Добрармии «священную войну» и стали во главе повстанческого движения (288).

Мобилизация в Добровольческую армию обернулась на Северном Кавказе белым террором. Террор обострял межнациональную борьбу, усиливал антирусские настроения, подстегивал эскалацию гражданского противостояния, углублял социально-политические и межэтнические противоречия. С осени 1919 г. в горских районах Северного Кавказа гражданская война приняла широкомасштабный характер. И горцы, и казачество были непоследовательными союзниками белых. С большевиками они боролись лишь до окончательного освобождения своих областей.

Частым явлением были переходы во время войны из лагеря в лагерь. Они зависели от военных успехов и поражений, от положения бойца в армии и от множества других причин. Так, в резолюции кавалерийского Волжского полка, перешедшего на сторону советской власти в ноябре 1918 г., говорилось о раскаянии трудовых казаков, и передаче Ставропольской, Ново-Павловской, Марьинской и Зольской сотен в Красную армию (289). Агент «красных» в Добровольческой армии «Артем» сообщал в сентябре 1919 г.: «Масса офицеров подавлена. Они просят наших заложников передать командованию «красных» просьбу об издании приказа о том, чтобы белых перебежчиков не расстреливали, а в печати опубликовать способ перехода» (290). В Красной армии проблемы дисциплины решались более успешно - жесткими наказаниями, агитацией, круговой порукой. У белых ни одна из этих мер не носила системного характера.

Главной статьей дохода Добровольческой армии были пожертвования. В дни приезда А. Деникина в Ставрополь известный общественный деятель, директор музея Северного Кавказа Г.Н. Прозригелев направил послание с 500 рублями на имя Ставропольского военного губернатора П. Глазенапа. В нем он отмечал, что «день 26 августа с.г. будет историческим и всегда памятным для Ставрополя как день приезда доблестного вождя Добровольческой армии, генерал-лейтенанта Деникина». Прозрителев призвал жителей города оказать «посильную материальную помощь Добровольческой армии» (291). В числе организаций, помогавших белой армии, была благотворительная организация «Чашка чая», созданная в Ставрополе в 1918 г. и имевшая свой филиал в Грозном. Кроме бесплатных или недорогих обедов, она занималась ассигнованием армии. В апреле 1919 г. на нужды Добровольческой армии ею было отправлено 10 тыс. руб., а отряду Шкуро - 6 тыс. рублей (292). В Екагеринодаре иод председательством вдовы генерала М.В. Алексеева был создан Комитет Скорой Помощи чинам Добровольческой армии. Его отделения были открыты в Ростове-на-Дону, Кисловодске, Сочи, Грозном, Владикавказе. Комитет предоставлял денежную и материальную помощь отдельным воинским частям, лазаретам, эвакопунктам, помогал «в широких размерах и отдельным нуждающимся чинам Добровольческой Армии, их семьям и особенно выздоравливающим воинам» (293). Сюда поступало продовольствие от хуторов, пожертвования предметами обихода, гигиены от неизвестных частных лиц. Имели место взаимообразные займы для армии. С укреплением советской власти этот небольшой поток пожертвований прекратился, только изредка подпольные организации Москвы и Петрограда собирали средства и отправляли их в Добровольческую армию через эмиссаров. Позже, при занятии белыми городов, поддерживавшая их общественность собирала средства. Так, городское самоуправление Ставрополя принесло Деникину на нужды Добровольческой армии 500 тыс. рублей, переданные на помощь гражданам города, пострадавшим от разграбления большевиками (294).

Главные сражения на Северном Кавказе между красными и белыми начались летом 1918 г. В июне Добровольческая армия перекрыла красным подходы к Царицыну, откуда велось обеспечение оружием и боеприпасами Красной армии. Тогда же она взяла Армавир и Ставрополь, а также станицу Кавказская. В ответ в августе 1918 г. красные взяли Екатеринодар. Таманская армия красных числом 30 тыс. бойцов предприняла поход с черноморского побережья на Армавир Ставрополь. В ноябре было развёрнуто наступление частей 11-й армии на Кизляр - Грозный и на Ставрополье. В течение осени шли кровопролитные бои, и к декабрю 1918 г. Добровольческая армия вытеснила красноармейские войска с территории Северного Кавказа и вынудила их отойти на Астрахань через прикаспийские степи. С февраля 1919 г. до начала 1920 г. практически вся территория Северного Кавказа контролировалась белыми. Ряд территорий, например, Черкесия, находились «под белыми» с сентября - ноября 1918 г. но март 1920 г. Теперь важнейшей задачей Добровольческой армии было удержание региона и продвижение армии вглубь страны.

Проблема боеспособности Добровольческой армии была напрямую связана с помощью ей со стороны стран-союзниц. Внешнеполитической доктриной белых было сохранение союзнических обязательств, распространявшихся на внутренние дела России. Странами Ангангы и представителем Добровольческой армии генералом Д.В. Щербачевым был сформирован план совместной компании но освобождению России от большевиков. В нем оговаривались условия участия обеих сторон в этом процессе. Союзникам отводилась роль прикрытия линии развертывания добровольческих войск на юге. Они не собирались активно участвовать военных действиях. Борьба с большевиками была нужна им, в первую очередь, для ликвидации германского влияния в регионе. Поход армии Деникина летом 1918 г. на Кубань, а не на Царицын, был проведён для предотвращения вторжения гуда германских войск. После подписания Брестского мира западные территории России превращались в зону оккупации Германии. Богатые в промышленном и сельскохозяйственном отношении оккупированные территории давали большие возможности Германии пополнить свои ресурсы. Это было невыгодно странам Ангангы, поэтому они были заинтересованы в ослаблении немецких позиций в России.

В мае 1919 г. в Екатеринодаре под грифом «секретно» был подготовлен «Очерк взаимоотношений вооруженных сил Юга России и представителей французского командования». Он предусматривал вмешательство союзников в ряд вопросов «устройства русской государственности». При этом разделялись территориальные сферы деятельности и формировались смешанные франко-русские части с французскими инструкторами, что принижало роль Добровольческой армии

  • (295) . По сообщению генерала Лукомского, еще в декабре 1917 г. военные представители Франции и Англии побывали в Новочеркасске и выступили с предложением помочь борьбе с большевиками, выделив для этого 100 млн. франков
  • (296) . Главная цель - не допустить разрыва антигерманского фронта - в условиях еще слабой власти большевиков решалась силовым методом. Было очевидным, что Северный Кавказ оставался объектом серьезной борьбы между странами Запада. Англия готова была признать независимость Горской республики и предложить гой свою помощь для собственного утверждения в регионе. Сложность решения кавказского вопроса привела к охлаждению отношений белых с Великобританией
  • (297) .

Истоки интервенции были связаны с «вечным» вниманием стран Антанты к Черному морю, Кавказу, Закавказью, со стремлением воссоздать Восточный фронт и не допустить распространение влияния Германии на Украине и юге России. Многие политические деятели, лидеры партий и движений обращались к союзникам за помощью в борьбе с собственным народом. М. Скобелев, А. Гоц, А. Деникин, - все они, по воспоминаниям британского агента Р.-Х. Брус-Локкарта, не были достаточно сильны для борьбы с большевиками (298). В то же время нельзя переоценивать роль интервенции в гражданской войне. Страны-союзницы оказывали очень умеренную помощь и не всегда выполняли обещания. Так, вместо обещанных 12-ти дивизий в южных портах высадились лишь две французские и полторы треческие дивизии (299). Англичане отказались от привлечения десанта.

Однако снабжение союзники поставляли в соответствии с обещаниями. Великобритания и Франция предоставили Добровольческой армии и ВСЮР займы в форме товарных кредитов, которые шли на оплату закупок и поставок им вооружения боеприпасов и других военных материалов. Все необходимое сверх поставляемого союзниками закупалось через частные торговые фирмы за валюту или в обмен на вывозимое из России сырье, прежде всего, зерно. Даже за незначительные поставки союзники брали русские средства в Западных банках. Например, на Дону французы требовали от П.Н. Краснова возмещения всех убытков «плюс пять процентов» (300). Тем не менее, антибольшевистски настроенные граждане надеялись на помощь союзников. К примеру, жители Таганрога в своем «Прошении товарищу войскового атамана А.И. Богаевскому» обращали его внимание на необходимость «...ежедневных просьб о помощи союзников, что будет иметь огромное моральное значение» (301).

Реакция стран Антанты на растущие поражения белых была раздражительной. Американские дипломаты сочувственно относились к белым, но признавали, что у них нет прочной социальной опоры (302). Б. Локкарт и Ж. Садуль писали в своем донесении: «Интервенция союзников в помощь белым будет обречена на неудачу. Дело спасет интервенция союзников в помощь большевикам против немцев. Надо использовать их революционную армию» (303). В январе 1919 г. Антанта предложила Добровольческой армии начать переговоры с большевиками на Принцевых островах, что доказывало непонимание союзниками всей глубины Гражданской войны в России. В ноябре 1919 г. Л. Джордж объявил о смене политического курса в отношении России, что привело к прекращению помощи белогвардейцам (304). На заключительном этапе войны в апреле 1920 г. англичане предъявили генералу Деникину и его преемнику Врангелю ультиматум о прекращении войны с большевиками (305). Начиная интервенцию без вторжения значительных военных сил, союзники лишь разжигали классовое противостояние в России, не давая гарантии полной поддержки белого движения. Позже британский посол в России Локкарт написал: «Интервенция оказалась губительной и для нашего престижа, и для судьбы тех русских, которые поддержали нас. Она усугубила войну и послала на смерть тысячи русских. Косвенным образом она является ответственной за террор. Ее непосредственным результатом было доставление большевикам легкой победы и способствовало превращению их в сильный, безжалостный организм. И хотя полное невмешательство было бы ошибкой, при любых обстоятельствах интервенция гоже была ошибкой» (306). В вопросе о внешних союзниках Добровольческая армия стала политическим банкротом в глазах собственного народа. Уровень союзнической помощи оказался несоразмерен отрицательному политическому резонансу ее в России.

Авторитет Добровольческой армии, кроме того, снижался из-за отсутствия у них государственных структур, регулирующих повседневную жизнь. При прохождении армии через Ставропольскую и Черноморскую губернии, Терскую и Кубанскую области добровольцы в приказном порядке восстанавливали частную собственность и прежние нормы жизни, законы и порядок. Они не предлагали собственных форм государственности и обновленной организации жизни общества. Крестьянство воспринимало их как «вернувшихся хозяев», что содействовало формированию негативного отношения к белым. Без гражданских органов власти мобилизация, обеспечение армии и мирного населения, внешние сношения и многое другое не получало должного разрешения. На территории Кубанского и Терского Войск вопросы власти решались казачеством. В Черноморской и Ставропольской губерниях этим занималось руководство Добровольческой армии, опираясь на прежнюю администрацию.

В мае 1918 г. на состоявшемся в станице Егорлыкской совещании командования всех подразделений Добровольческой армии был поставлен вопрос о необходимости провозглашения какой-либо формы власти. Деникин высказался по этому поводу отрицательно. Он заявил, что попытки навязать армии определенную политическую доктрину приведут к ее расколу (307). Генерал Деникин, выступая в Ставрополе 25 августа 1918 г., сформулировал принцип «ненредрешения важнейших вопросов государственного устройства» (308). Идеи борьбы с большевизмом, «непредрешение» и созыв Всероссийского Национального собрания по окончании войны, но мнению Корнилова, Деникина и других лидеров белого движения, должны были объединить представителей разных сословий. Однако в условиях всеобщей анархии и раскола единение под такими лозунгами было невозможно. Лозунг «непредрешения» отталкивал основные массы населения от Добровольческой армии. Жестокие условия военной борьбы привели генерала Деникина к установлению военной диктатуры. В армии она реализовывалась через действия Ставки, а в сфере гражданского управления - через Особое Совещание. Его члены назначались самим Деникиным. Диктатура, как временная необходимость, но мнению Деникина, была призвана носить национальный характер. Она помогла бы удерживать власть в столь сложном регионе. Здесь она опиралась на объединение военных сил Добровольческой и Донской армий, а также Кубанской, Кавказской и других армий, входивших во ВСЮР. С этого времени в руках Деникина сосредоточилась законодательная, исполнительная, военная и гражданская власть. Главным элементом государственного аппарата белого правительства были вооруженные силы. Эго наложило отпечаток на формирование гражданских органов власти. Недоверие к гражданским лицам и интеллигенции присутствовало в решении государственных и хозяйственных вопросов. С ноября 1918 г. в составе Особого совещания действовал «Совет по делам внешней политики», с января 1919 г. - «Комиссия по национальным делам». Работали комиссии но выработке «Рабочего» и «Земельного» законодательств.

Лидеры Белого движения вынашивали идею создания особого района с собственным и устойчивым экономическим и политическим порядком, военной силой, поддерживаемого союзниками с последующим его расширением на все сопредельные части бывшей Российской империи.(309). А. Деникин считал, что такими возможностями обладал Юг страны. Главная трудность на этом пути - вековые традиции казачества и горцев. Трижды за время Гражданской войны делались создания союза антибольшевистских государственных образований на Юге России. Верхушка Донского, Кубанского, Терского, Астраханского казачьих войск, горских и инородческих правительств создали в ноябре 1917 г. конфедерацию казачьих и горских народов. Она была названа «Юго-восточным союзом казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей» и имела целью добиваться установления «...наилучшего государственного строя, внешней безопасности и порядка в Российском государстве», а также обеспечения членами союза их неприкосновенности, поддержки внугреннего спокойствия, подъема общего благосостояния в рамках федеративного устройства России (310). Однако в решении этого вопроса Деникин не допускал раздела государства на отдельные субъекты.

В феврале 1919 г. вместо Особого Совещания было создано Совещание при Главнокомандующем Вооружёнными Силами Юга России. Его создание означало приоритет военных вопросов над гражданскими и ужесточение военной диктатуры. В системе государственных органов деникинского режима особое место занимало «Осведомительное агентство» (ОСВАГ). Оно занималось вопросами пропаганды и имело в своем составе военных, политиков, профессоров. Помимо этого, ОСВАГ занимался сбором политической информации, изучением настроений в обществе, а так же составлял досье на всех руководителей белого движения на Юге. В его составе работали информационный, литературный, художественный и агитационный отделы.

После завоевания основной части территории Северного Кавказа в конце 1918 - начале 1919 гг. в соответствии с Временными положениями «О гражданском управлении» и «О государственной страже» территория, контролировавшаяся ВСЮР, была поделена на области. На территории Северного Кавказа находились две из четырех созданных на юге областей - Новороссийская и Терско-Дагестанская, организовыванные с учетом территориальных, экономических и национальных особенностей. Их возглавили Главноначальствующие, которые совмещали в своем лице руководство гражданским и военным управлением. Следующим звеном стали губернаторы, в обязанности которых входило гражданское управление губерниями. На уровне уездов действовали начальники уездов, а на селе - органы волостного и сельского управлений. Основными законодательными актами, действовавшими на территориях, контролируемых деникинскими силами, права самоуправления были ограничены.

Основными чертами политики белых в сфере государственного управления стало обращение к дореволюционному опыту государственного строительства, предпочтительное использование старых кадров, милитаризация власти, рост бюрократии, централизация управления, претензии на роль «всероссийской власти». Главнокомандующий вынужден был признать, что созданное гражданское управление «не внесло законности и порядка, возбудив большое разочарование у населения» (311). Для удержания порядка на занятых территориях была сформирована правоохранительная система. В отделе юстиции Особого Совещания при Главнокомандующем Добровольческой армии производство гражданских и уголовных дел было разделено.(312). В целом, деникинские власти сохранили законодательство Временного правительства и постановления, изданные до 25 октября 1917 г., за исключением тех, которые были отменены, или изменены приказами главнокомандующего ВСЮР. Восстанавливались действия «мировой» юстиции. Сохранялись инородческие суды «Зарго» у калмыков и «Маспагат» у туркмен (313).

Репрессивный аппарат белых, в отличие от «красного», был значительно слабее и передавал карательные функции военным ведомствам. Политику белого, как, впрочем, и красного террора, нельзя сводить только к деятельности карательного аппарата в системе власти. Террор стал особой и наиболее эффективной формой политического и национального насилия.(314). Так, в ответ на восстание, начавшееся в нагорном Дагестане в начале августа 1919 г., и уничтожение горцами гарнизонов терских казаков в 4-х аулах, белые отправили тысячный карательный отряд. В сентябре 1919 г. за поддержку восставших мусульманские кварталы Дербента были уничтожены белой артиллерией. Части генерала Покровского в Майкопе 21-23 сентября 1918 г. расстреляли 4 тыс. человек (315). Такими же были методы решения мобилизационных, снабженческих и других проблем на территориях, заселенных славянским населением. Нередко они вызывали протест даже средних и высших слоев общества. В Ставрополе в 1920 г., когда уже рушился фронт, озверелые от поражений казаки выместили свою ярость, перебив около 60 политзаключенных большевиков. Этот факт возмутил всю местную общественность, во все инстанции последовали протесты городского прокурора Краснова (316). За годы войны только в 18 селах Медвеженского уезда белогвардейцами было замучено 472 чел. из числа мирных жителей. В сентябре 1918 г. во время взятия Новороссийска белыми советы отказались эвакуироваться, желая сберечь жизнь 7 гыс. раненых. «Добровольцы» учинили над ними расправу. В Терской области они расстреляли около 1 гыс. казаков, служивших в Красной Армии, а в Сунженских станицах за это же повесили 300 казаков (317).

По приказу Деникина была создана «Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков», её работа выявила преступления большевиков, на территории, занятой белыми. «Белый» террор не возводился в ранг государственной политики, но масштабы его были ничуть не меньше масштабов «красного» террора, а методы также чудовищны и бесчеловечны. Гражданские войны, разжигаемые политиками, ввергают в свою орбиту все население и не могут быть оправданы никакими помыслами и целями. Природу террора следует выводить из предреволюционного состояния общества, не случайно совершившего в один год две революции и подошедшего к гражданской войне. Степень противостояния и поляризации общества, не получавшего разрешения наболевших проблем, породила эту жесточайшую форму протеста.

Деникинское правительство допускало образование автономии горских народов. В 1919 г. Кабарда, Осетия, Ингушетия, Чечня и Дагестан получили статус особых автономных округов. Управление в них в соответствии с «Временным положением о гражданском управлении в местностях, находящихся под верховным управлением главного командования вооруженными силами на Юге», формировалось из правителей, избранных народом. Они должны были заниматься местным управлением, хозяйственными делами. При штабе главы Терско- Дагестанского края генерала И. Эрдели вводилась избираемая съездом горцев должность советника по горским делам. Весной 1919 г. на съездах в Кабарде, Осетии правители округов были избраны, а в Чечне а Ингушетии их назначили. Управление горцами края должно было производиться через помощника Главноначальствующего Терско-Дагестанским краем генерал-лейтенанта В. Ляхова, избранного горскими народами. При нем находился Особый мусульманский совет. Образовательный и военный цензы для должностей в названных властных структурах допускали к ним лишь местную элиту (318).

Белое движение, опираясь в проведении национальной политики на горскую знать, не имело широкой поддержки простого народа. Деникинские власти при организации местных органов власти не всегда учитывали роль тейповых традиций горских народов. Следуя идее единой и неделимой России, Деникин не признавал стремления горцев к самостоятельности, что усиливало противостояние горского правительства и правительства ВСЮР. Такая политика не имела авторитета у горских народов. Местная элита выстраивала собственную линию поведения, опираясь больше не на союз с Россией, а на региональные и этнические интересы. В мае 1918 г. в Дагестане было объявлено о создании независимой от советской России «Республики горцев Северного Кавказа». Даже передел земельных угодий казаков в пользу горцев не толкнул последних окончательно на сторону власти большевиков. В декабре 1918 г. представителями Терского казачества и горского населения был подписан «Договор белоповстанческого Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края и правительством Республики Союза горцев Кавказа». Его главной задачей было единение терцев и горцев в борьбе с большевизмом (319). Однако ни одна из этих сторон не обратилась с предложениями сотрудничества к командованию Добровольческой армии. В этом и заключалась оценка белого движения и его роли в судьбе Северного Кавказа горцами и частью казачества. Сепаратистские устремления горцев проявились в попытках образования исламских горских государственных образований под эгидой Турции: Северо-Кавказского эмирсгва или Шариатской монархии, образованной горцами в июле 1919 г. «Проявить силу в самой резкой форме», - такую задачу поставили белые генералы своим войскам в отношении горцев, которые были вынуждены признать силу деникинских войск. Работавший в марте 1919 г. в Грозном съезд чеченского народа объявил о признании власти генерала Деникина. На территории Чечни, Осетии,

Кабарды начали формировать утвержденную белым правительством местную администрацию.(320).

Антиденикинские настроения горцев не обязательно были следствием поддержки большевиков. Более того, были случаи использования лозунга советской власти в борьбе с Добровольческой армией. Большевики гоже прибегали к помощи временных союзников, особенно в моменты наибольших успехов деникинской армии. Во время продвижения войск Деникина к Москве было активным сотрудничество советов с Узун-Хаджой, одним из лидеров «Шариатской монархии». После поражения белых на Северном Кавказе это сотрудничество было прекращено и завершилось чекистскими расстрелами руководства этого властного образования (321). Известно, что в войсках Северокавказского эмирсгва действовали и чеченские большевики. Н.Гикало был командующим 5-й армии эмирских войск. Таким образом, Гражданская война в горных районах Северного Кавказа имела очень сложный и запуганный характер.

В конце 1919г. завершился сложный процесс угверждения белых в горских районах Северного Кавказа, но именно тогда Добровольческая армия начала терять свои позиции на остальной территории региона. В декабре 1919 г. был оставлен Царицын, и белые были отброшены от Волги в калмыцкие и донские степи. В январе- феврале 1920 г. белые оставили Ставропольскую губернию, в марте - Кубанскую и Терскую области, Чечню, Ингушетию, Осетию, Дагестан. С крушением Добровольческой армии стали разрушаться зыбкие основы белой государственности на Юге. Идея «единой и неделимой России» была для них уже нереальной. Боязнь восстановления власти большевиков вынудила казачьих лидеров Дона, Кубани и Терека бороться за сохранение «прав и вольностей казачьих». В январе 1920 г. они попытались оспорить власть у Деникина. Благодаря его большим усилиям дело завершилось зыбким союзом казаков с Главнокомандующим. Он понимал, что единая государственность на Северном Кавказе могла быть обусловлена военными победами, а популярной социально-экономической и национальной политикой. Но понимание этого пришло к генералу Деникину слишком поздно.

К концу января 1920 г. основные силы Добровольческой армии, потерпевшие поражение в районе Кромы - Орёл, были отброшены Красной армией от Воронежа до Росгова-на-Дону. Ставрополь был освобождён от белых 32-й стрелковой дивизией 11-й армии. Одновременно другие соединения Красной армии развернули наступление на Кизляр и Святой Крест (Будённовск), а также города Кавказских Мнеральных вод и освободили их от белых. Успехи 11-й армии на Ставронольско- Кизлярском направлении содействовали утверждению Красной армии и советской власти на Тереке и в Дагестане. В феврале 1920 г. Первая конная армия совместно с войсками 9-й и 10-й армий освободили Новочеркасск, Тихорецк. В марте того же года красные заняли Екатеринодар. В район Новороссийска и Ростова-на-Дону продвигалась 8-я армия. К концу марта 1920 г. весь Северный Кавказ был освобождён от белых войск и интервентов. В ноябре 1919 г. командование Добровольческой армией было передано генералу П.Врангелю, но эго не изменило судьбы белой армии.

Гражданская война - эго целостное эпохальное событие, в котором тесно переплелись все её обязательные составляющие. Победа одной из сторон в войне была не случайным явлением. Она обусловлена инновационными возможностями одной из противоборствующих сил и её способностью использовать ситуацию в собственных интересах. Победа и утверждение власти большевиков в ходе революции и Гражданской войны стали результатом сознательного выбора значительной части населения страны. Этот выбор оказался результатом слившихся в единый поток социально-экономических, политических, моральных и психологических тенденций, набиравших силу в российском обществе. События тех лет продемонстрировали изменение роли масс в определении судеб исторического развития, их превращение в действующий субъект политики. Умение овладеть настроением масс, мобилизовать их на выполнение конкретных задач стало одним из решающих условий победы большевиков, сохранения и утверждения их власти. Для реализации поставленных задач новая власть успешно сочетала в своей политике элементы согласия и насилия.

Белые не обеспечили столь системного подхода к решению вопроса удержания собственной власти. Белое движение не имело объединяющих идей, силы и вождя, их аккумулирующих и соответствующих времени и ситуации. Военное по составу и сути, оно имело свои преимущества в части организации армии, но было недостаточным для политической организации государства и общественной жизни. Вся политика белых не носила перспективного, стратегического характера. Не смогли белые организовать согласия в обществе, вовлечь массы в созидательный процесс. Красные и белые по-разному понимали необходимость сохранения целостности России. Белые, в отличие от красных, не поняли тактической и стратегической важности национального вопроса, что сыграло решающую роль в победе большевиков на Северном Кавказе.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы