Проблемные вопросы квалификации насильственных преступлений против лиц, находящихся в беспомощном состоянии

Российское уголовное законодательство беспомощное состояние потерпевшего в качестве объективного признака, характеризующего, с одной стороны, потерпевшего, а с другой, особенности метода действия, законодательно закреплено в таких преступных деяниях против личности, как убийства (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ), умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью (п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ), умышленное нанесение средней тяжести вреда здоровью (п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ), истязания (п. «г» ч. 2 ст. 117 УК РФ), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ч. 2 ст. 120 УК РФ), торговля людьми (п. «з» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ), изнасилование (ст. 131 УК РФ), насильственные действия сексуальной направленности (ст. 132 УК РФ).

В действительности часто выясняются вопросы, которые связаны с квалификацией преступных деяний, осуществленных по отношению к лицу заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии. Это продиктовано тем, что «беспомощное состояние» принадлежит к категории оценочных признаков и не имеет однозначной интерпретации в документах высшего судебного органа.

В п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ беспомощное состояние потерпевшего предусматривается в виде квалифицирующего признака убийства. Пленумом Верховного Суда РФ в п. 7 Постановления от 27. 01. 1999 года N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъяснено, что в качестве убийства лица, заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии, нужно квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, который не способен вследствие физических или психических состояний защищать себя, активное сопротивляться виновному, когда последним, при совершении убийства, сознается данное обстоятельство. К лицам, пребывающим в беспомощном состоянии, можно отнести, к примеру, тяжелобольных и престарелых, малолетних детей, лиц, у которых имеются психические расстройства, отнимающие у них способность адекватно оценивать действительность.

Наука уголовного права категорию лиц, пребывающих в беспомощном состоянии, представляет более широко. К их числу относятся и лица, находившиеся без сознания, в значительной степени опьянения (в первую очередь, тяжелого алкогольного опьянения, наркотического, токсического), в состоянии сна или гипноза, а также беременные и слепые[1], что является совершенно обоснованным. Пребывая в таких состояниях, потерпевший не способен осознавать направленность и значимость осуществляемых с ним действий, не может сопротивляться виновному.

Следует акцентировать внимание на противоречия в судебной практике при характеристике убийства лица, пребывающего в состоянии сна. К примеру, в конце 90-х годов в некоторых случаях судами давалась квалификация такого убийства соответственно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ: убийство спящего потерпевшего посредством причинения ему 3 ударов топором в голову доказательно квалифицировано соответственно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК как убийство лица, заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии»[2]. В науке уголовного права по этому поводу достаточно категорична позиция А.Н. Попова, в соответствии с которой сон выступает в качестве безусловного основания для признания существования беспомощного состояния[3]. Несомненно, в таких обстоятельствах беспомощность очевидна, так как потерпевший лишен возможности защищать себя или сопротивляться виновному. В то же время имеется и противоположное мнение[4], которому отвечает и формирующаяся в последнее время судебная практика, которая не признает сон потерпевшего беспомощным состоянием вследствие того, что сон - это жизненно необходимое и физиологически обусловленное состояние человека[5].

Сложной для правоприменителя является и проблема квалификации причинения смерти лицу, которое оказалось в беспомощном состоянии вследствие действий виновного. В соответствии с законом лицо должно пребывать в беспомощном состоянии до нападения на него. В случае, когда потерпевшего привел в беспомощное состояние виновный в ходе осуществления покушения на убийство (посредством связывания, нанесения ранений, заманивания в укромное место и т.д.), то п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ не должен использоваться. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19. 04. 2006 года N 152-П06 дает разъяснения, что доведение потерпевшего до беспомощного состояния в ходе осуществления умысла на убийство, включая связывание, не есть основание для юридического анализа действий виновного по вышеуказанному квалифицирующему признаку.

Не существует единого мнения, касающегося вопроса квалификации преступных деяний против личности, совершенных с использованием гипноза, что продиктовано, прежде всего, проблемой анализа гипнотического состояния потерпевшего. Споры ведутся еще со времен Н.С. Таганцева, относящего состояние загипнотизированного к временному нарушению психического функционирования, проходящему бессознательному состоянию[6]. Разумеется, подобное состояние препятствует потерпевшему, который находится в стадии сомнамбулизма, правильно осознавать окружающую реальность, в результате этого он отчасти или целиком не понимает факт преступных посягательств.

Помимо бессознательности загипнотизированное лицо характеризуется и беспомощным состоянием, вследствие которого потерпевший по различным причинам (все обусловливается содержанием гипноза) не может сопротивляться виновному - он может пребывать в сознании, но уже не может сам выйти из состояния гипотаксии, осуществляя активные направленные волевые действия (бездействие).

Гипноз может представлять собой и сам по себе способ убийства или нанесения разного по тяжести вреда здоровью. В источниках начиная с 20-х годов XX ст. подчеркивалось, что у загипнотизированных лиц только лишь словесное внушение может стать причиной подкожных кровоизлияний, ожогов, расстройств психики как психозы и неврозы, искусственного прерывания беременности. Полагаем, что при существовании надлежащих признаков такие действия необходимо квалифицировать по соответственным статьям уголовного законодательства (и. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, и. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ, и. «г» ч. 2 ст. 117 УК РФ).

В части 1 ст. 131 УК РФ и ч. 1 ст. 132 УК РФ беспомощное состояние потерпевшего рассматривается как альтернативный конструктивный признак. По результатам исследований, при изнасиловании и насильственных действиях сексуальной направленности беспомощное состояние потерпевшего имеется в 9 - 10 процентах случаев[7].

Следует также взять во внимание и тот факт, что изнасилование и насильственные действия сексуальной направленности необходимо признать осуществленными с применением беспомощного состояния потерпевшего лица тогда, когда оно вследствие своих физических или психических состояний (слабоумия или другого психического расстройства, физических недостатков, иных болезненных или бессознательного состояния, малолетнего или престарелого возраста и т.д.) было не способно осознавать направленность и значимость осуществляемых с ним действий или сопротивляться виновному лицу.

Следует отметить, что принимать во внимание лишь малолетний возраст потерпевшего лица вовсе не является достаточным вследствие активного полового просвещения детей и акселеративных процессов. В связи с этим по отношению к жертве возрастом от 8 до 13 лет вопрос о способности осознавать направленность и сущность осуществляемых с ними действий нужно решать в пределах всесторонней судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Беспомощность может обуславливаться скоплением несчастливых обстоятельств (прижимание весомым предметом, неудобное положение потерпевшего и т.д.), сильное алкогольное опьянение или состояние, вызванное приемом наркотических или психотропных средств.

Для того чтобы было признано изнасилование, а также мужеложство, лесбиянство и другие насильственные действия сексуальной направленности осуществленными с применением беспомощного состояния потерпевшего лица не важно, было ли оно доведено до такого состояния самим виновным (к примеру, дол принять спиртные напитки, наркотики, снотворное и т.д.) или пребывало в беспомощном состоянии вне зависимости от действий лица, осуществившего вышеуказанное преступное деяние. При этом Пленумом не разделяются случаи доведения потерпевшего до беспомощного состояния виновным на осуществленные:

  • а) в целях изнасилования (насильственные действия сексуальной направленности);
  • б) по другим причинам.

И это выступает принципиальным отличием правил квалификации насильственных половых преступных деяний и убийства (см. выше) в соответствии с анализируемым признаком.

Наблюдается беспомощное состояние, причиной которого является испуг, эмоциональный шок, вследствие чего потерпевшая не смогла оказать сопротивление виновному. Изучение материалов следственно-судебной практики показало, что это преимущественно характерно несовершеннолетним. В аналогичных случаях, как правило, в заключение комиссии экспертов содержатся нижеследующие выводы, в которых говорится что, учитывая осведомленность в вопросах половой жизни потерпевшей могли пониматься направленность и сущность осуществляемых по отношению к ней действий. Принимая во внимание малолетний возраст (13 лет), ее эмоциональное состояние в анализируемое время с чувством страха, испуга за собственную жизнь, факта более слабой физической силы в сравнении с обвиняемым она была не способна активно сопротивляться в период осуществления по отношению к ней преступных деяний.

Зачастую происходит, что потерпевшие при сохранении у них способности к полноценной осознанности значения преступных действий вместе с тем были не способны сопротивляться. Угнетение воли у потерпевших может произойти вследствие личностных свойств, к примеру, повышенной восприимчивости к психическому воздействию, уступчивости, подчиненности, а также эмоциональных состояний, в частности, аффекта.

Вследствие того, что наука уголовного права и правоприменительная практика понятие потерпевшего, пребывающего в беспомощном состоянии, интерпретирует слишком неопределенно, обнаруживается надобность признака. В этих целях следует внести надлежащие дополнения в существующие постановления Пленума Верховного Суда РФ и гармонизировать правила квалификации всех преступных деяний в соответствии с данным признаком.

Далее нами будет исследована проблема квалификации убийства малолетнего или другого лица, явно для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии. Автором анализируются вопросы притягивания лица к уголовной ответственности за осуществление этого преступного деяния. Исследуются проблемы признания беспомощным лица, пребывающего в бессознательном состоянии. В ходе рассмотрения данного вопроса будет сделан вывод о необходимости корректировки судебной практики Верховным судом. Хотелось бы детально разобрать насущные проблемные квалификации преступления, которое предусматривает п. « в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, используя в качестве основного метод сравнительного анализа нормативно-правовой базы РФ.

Диспозиция п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ «ставит во главу угла» квалифицирующих обстоятельств нахождение жертвы преступления в определенном физическом или психическом состоянии, называя его беспомощным состоянием. Соответственно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ « О судебной практике по делам об убийстве» по п. « в» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, который не способен вследствие физических или психических особенностей защищать себя, активно сопротивляться виновному, когда тот, осуществляя убийство, понимает данное обстоятельство. К лицам, пребывающим в беспомощном состоянии, можно причислить, к примеру, тяжелобольных и престарелых людей, малолетних детей, лиц, у которых имеются психические расстройства, лишающие их возможности адекватно осознавать действительность[8].

Соответственно, Пленум Верховного Суда РФ ограничил круг лиц, находящихся во время осуществления преступления в беспомощном состоянии, и тем самым, казалось бы, целиком и полностью искоренил возможность совершения практических ошибок судами РФ при вынесении обвинительного приговоров, если бы не одно «но». Соответственно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 N 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» изнасилование (ст.131 УК РФ) и насильственные действия сексуальной направленности (ст. 132 УК РФ) необходимо признать осуществленными с применением беспомощного состояния потерпевшего лица, когда оно вследствие своих физических или психических особенностей (слабоумия или другого психического расстройства, физических недостатков, иного болезненного или бессознательного состояния, малолетнего или престарелого возраста и т.д.) было не способно осознавать направленность и сущность осуществляемых по отношению к нему действий или сопротивляться виновному лицу.

Автору, в результате проведения сравнительного анализа Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 N 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» и Постановлением Пленума Верховного Суда РФ « О судебной практике по делам об убийстве», невольно приходится сделать вывод о том, что в одном из них (об изнасиловании) Верховный Суд РФ ставит «знак равенства» между содержанием понятий бессознательного состояния и беспомощного состояния жертвы, а в другом (об убийстве) - исключает всякое сходство этих двух категорий.

Попытаемся разобраться, в наличии сходств либо различий в смысловой нагрузке «беспомощного» и «бессознательного» состояний, а также в возможности влияния рассматриваемых понятий на квалификацию такого насильственного преступления как убийство.

В уголовно-правовых источниках под «беспомощным состоянием» жертвы преступления понимается ее физическая или психическая неспособность защитить себя и свою жизнь, как объект убийства. Исчерпывающий список лиц, которые, в соответствии с мнением Пленума Верховного Суда РФ могут причисляться к пребывающим в беспомощном состоянии, дает возможность заключить, что совершенное виновным необходимо квалифицировать соответственно п. «в» ч. 2 ст. 105 вне зависимости от того, понимал или нет потерпевший направленность и сущность деяний виновного лица.

Нуркаева Т.Н. полагает, что из формулировки беспомощного состояния можно выделить два ключевых момента, это:

  • 1) реальная невозможность лица защищать себя вследствие своих физических или психических особенностей;
  • 2) осознание виновным нахождения жертвы в физическом либо психическом беспомощном состоянии[9].

Представляется, что при такой интерпретации беспомощного состояния человека убийство спящего или лица, пребывающего в глубокой степени опьянения, вполне охватывается этим понятием. Но судебная практика прошедших лет доказывает обратное.

Хочется отметить, что в «Толковом словаре русского языка» слово «беспомощный» трактуется как нуждающийся в помощи, тот, кто не способен самостоятельно делать что-либо для себя (беспомощный ребенок, больной беспомощен). Пребывать в беспомощном состоянии, а «состояние» является положением, внешними или внутренними обстоятельствами, в которых пребывает кто-нибудь, или что-нибудь[10].

Исходя из смысловой нагрузки понятий, приведенных выше, «беспомощное состояние» потерпевшего может быть определено в качестве положения лица, при котором оно вследствие любых обстоятельств не может самостоятельно себя защитить во время покушения на его жизнь.

По нашему мнению, беспомощное состояние может представлять собой как постоянное, так и временное, что зависит от обстоятельств, его обусловивших. Беспомощное временное состояние исчезает по истечению некоторого промежутка времени. К примеру, тяжелое заболевание вызывает беспомощное состояние на время заболевания. Беспомощное постоянное состояние по истечению времени самостоятельно не проходит. Как вариант беспомощного постоянного состояния человека служит престарелый возраст, неизлечимая болезнь (отсутствие ног, рук, тяжелый случай психического расстройства). Это не должно оказывать воздействия на признание существования или отсутствия состояния беспомощности во время причинения смерти потерпевшему. Для закона не должно иметь значение, вследствие чего потерпевший очутился в беспомощном состоянии, имеет значение, что виновный, при совершении убийства, осознанно использовал его беспомощное состояние[11].

Один из существенных недостатков уголовного закона - смысловая и терминологическая многозначность понятий. Опасность подобного положения заключается не столько в том, что посредством доктринального спора стороны не способны прийти к конструктивному решению, сколько в том, что это неизбежно приводит к нарушению принципа равенства всех перед уголовным законом и судом. К сожалению, с подобным явлением отечественное законотворчество и правоприменительная практика встречаются достаточно часто[12].

Как пример можно рассмотреть неоднозначное толкование в теории и практике отечественного уголовного права термина «беспомощное состояние», и, как следствие, бесконечную путаницу в вопросе использования п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ в случае, когда жертва во время осуществления преступных действий находилась в состоянии гипноза, сна, алкогольного, наркотического, или другого токсического опьянения.

Андреева Л.А. считает, что к потерпевшим, пребывающим в «беспомощном состоянии», необходимо причислить тех, кто вследствие любых объективных, включительно с личностными признаками не может сопротивляться убийце. Согласно ее точке зрения, беспомощность может обуславливаться возрастом (глубокой старостью, малолетним возрастом), заболеванием, физическими недостатками (врожденными или приобретенными), состоянием значительного опьянения, сном, положением тела (к примеру, связанный человек) и т.п. Соответственно, беспомощное состояние существует в тех случаях, когда жертва убийства вследствие физических или психических свойств не может защищать себя[13].

Большинство авторов, издавших комментарии к ст. 105 УК РФ, придерживается аналогичного мнения. Например, Побегайло Э.Ф. к беспомощному состоянию причисляет бессознательное состояние, сильное опьянение, сон и др. Рарогом А.И. высказана позиция, что соответственно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо квалифицировать убийство спящих, тяжелобольных, находящихся в значительном опьянении людей, малолетних и т. д. По мнению Ераксина В.В., к пребывающим в беспомощном состоянии нужно причислить больных, престарелых, малолетних, не способных сопротивляться виновному, ровно как лиц, пребывающих в бессознательном состоянии, в сильном опьянении, спящих и т.п., когда виновным, при сознании этого, совершается убийство[14].

Если человек пребывает в бессознательном состоянии, то в этот самый момент он так или иначе не может ничего сделать для того, чтобы сопротивляться виновному, которым осознанно используется беспомощное состояние потерпевшего для убийства[15].

Указанное выше является неотъемлемым признаком состава преступления, которое предусматривает п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, что отражает п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве». Так, Шаргородский М.Д.[16], Пионтковский А.А[17]. и Меньшагин В.Д., Караулов В.Ф., Бородин С.В.[18], Побегайло Э.Ф., Здравомыслов Б.В.[19], Щерба С., Зайцев О., Сарсенбаев Т., Конышева Л. к физически и психически беспомощным относили и тех лиц, которые находились без сознания, в сильном опьянении, в состоянии сна или гипноза.

Подобной позиции придерживается и Попов А., который допускает возможность квалифицировать убийство соответственно и. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, к примеру, если потерпевший во время убийства пребывал в состоянии, которое мешало ему правильно осознавать реальность. К примеру, пребывал в состоянии сна или был в значительной стадии алкогольного опьянения[20].

Если человек пребывал в бессознательном состоянии, то он так или иначе, ничего не мог сделать для противостояния виновному лицу, осознанно использовавшему беспомощное состояние потерпевшего для убийства, а вот если говорить о неосознании человеком того, что в данное время на него может быть совершено или осуществляется покушение, то это не значит, что он беспомощен. Поскольку здесь можно предположить, что виной всему являются простые личностные характеристики и качества жертвы, такие как невнимательность, рассеянность, неумение концентрировать внимание на происходящем вокруг и т.д. Ведь порой довольно незначительного знака, и потерпевший может обратить внимание на действия виновного лица и предпринять надлежащие меры для своей защиты[21].

Бессознательное состояние человека, независимо от формы его проявления, от причины его возникновения и промежутка времени его длительности, в полной мере отнимает у лица возможность проявить свою волю, а более того принять какие-либо действия для самосохранения, если в данное время осуществляется преступное посягательство, например на его жизнь. Человек может самостоятельно прийти в сознание, но, чаще всего, ему необходимо постороннее содействие, которое только и способно вывести его из данного небезопасного для него состояния, причем небезопасного как в отношении вероятного наступления естественного в данных обстоятельствах смерти, так и с позиции преднамеренного лишения его жизни. При таком понимании не требуется дополнения диспозиции п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ понятием «бессознательное состояние», так как данное понятие соотносится с термином «беспомощное состояние» как философские категории «содержание понятия» и «форма выражения этого содержания». Соединение сути и формы предусматривает, вместе с тем, их относительную автономность, проявляющуюся в том, что одна и та же суть способна принимать разные формы. В данном конкретном случае содержанием понятия выступает беспомощное состояние, а социальной и уголовно правовой формой выражения этого содержания является бессознательное состояние[22].

В этой связи, убийство человека, заведомо для виновного, пребывающего в бессознательном состоянии (будь то непосредственная потеря сознания в силу различных причин, сильное алкогольное опьянение, сон или гипноз), по нашему мнению, необходимо признавать убийством, совершенным в отношении беспомощного человека и подлежать уголовно-правовой квалификации по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

В юридических источниках и судебной практике неопределенно решается вопрос о том, имеет ли значение для квалификации убийства, кто довел до беспомощного состояния потерпевшего: он сам или виновный. Большая часть авторов согласна с тем, что в данных обстоятельствах убийство зачастую осуществляется без сопротивления со стороны потерпевшего, который не способен защищать себя вследствие беспомощного состояния. Но для решения вопроса о квалификации убийства, в рамках которого преступник привел жертву своими собственными действиями в состояние беспомощности, мы предлагаем прибегнуть к анализу судебной практики.

Продемонстрируем пример из судебной практики. По уголовному делу было установлено, что между осуждённым А. и его женой, потерпевшей Б., случилась ссора, в процессе которой им были нанесены потерпевшей многочисленные удары верхними и нижними конечностями по различным частям тела. Путем выполнения судмедэкспертизы был сделан вывод о том, что смерть потерпевшей наступила в результате нанесения осужденным А. не менее чем 3 удара топором по голове потерпевшей Б., после потери сознания.

Квалифицируя действия А. соответственно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство лица, заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии, судом в приговоре было указано, что потеря сознания потерпевшей произошла от ударов осуждённого, вследствие чего заведомо для него пребывала в беспомощном состоянии.

Впрочем, в соответствии с п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство потерпевшего, который не способен самостоятельно защищаться, активно сопротивляться виновному вследствие физических или психических особенностей. К числу таких лиц можно отнести, к примеру, тяжелобольных и престарелых людей, малолетних детей, лиц, у которых имеются психические расстройства, лишающие их возможности адекватно оценивать произошедшее.

Но по делу в отношении А. данные, свидетельствующие о пребывании потерпевшей Б. на момент убийства в беспомощном состоянии, не установлены[23].

В связи с изложенным выше Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ действия осуждённого А. переквалифицированы с п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ - убийство на почве личного неприязненного отношения.

Проанализировав вышеизложенное, автор приходит к следующему выводу, что, с позиции Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, доведение потерпевшего до бессознательного состояния действиями самого виновного в ходе лишения жизни не может расцениваться в качестве совершения убийства с изменением беспомощного состояния потерпевшего.

Таким образом, автором усматривается несколько противоречий с действующим постановлением Пленума Верховного суда РФ «По делам об убийстве».

Во-первых, Президиум Верховного суда РФ, утверждая обзор надзорной практики за второе полугодие 2011 г., называет беспомощным состоянием обморок жертвы, что выходит за рамки Постановления Верховного суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве».

Во-вторых, момент возникновения преступного умысла на убийство совпадает с началом совершения подготовительных действий к убийству, к примеру, совместно с приобретение средств или орудий преступления. Так преступник, в целях облегчения реализации преступного умысла на убийство, сначала изыскивает возможность приобрести психоактивное лекарственное средство, являющееся, например, сильнодействующим снотворным, а затем обманным путем заставляет жертву употребить его внутрь, после чего лишает ее жизни именно в тот момент, когда она будет находиться в бессознательном состоянии из-за передозировки снотворного. Таким образом, виновный заведомо, а значит, безусловно, осознанно усматривает нахождение жертвы в таком физическом состоянии, которое лишает ее одновременно возможности адекватно оценивать действительность и реальной возможности активного сопротивления. Проведя анализ позиции Верховного Суда РФ, изложенной в абзаце 1 п. 7. Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве», мы приходим к выводу о том, что в основу квалификации убийства по и. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ положены как минимум три признака:

  • 1) неспособность жертвы вследствие физических или психических состояний защищать себя, активно сопротивляться виновному;
  • 2) неспособность жертвы вследствие физических или психических состояний адекватно оценивать действительность;
  • 3) осознание виновным вышеуказанных обстоятельств.

Таким образом, автором вновь подтверждается, что термин «беспомощное состояние» соотносится с термином «бессознательное состояние» как философские категории «содержание понятия» и «форма выражения этого содержания». В данном конкретном случае содержанием понятия выступает беспомощное состояние, а социальной и уголовно-правовой формой выражения этого содержания является бессознательное состояние.

На основании изложенного выше, мы делаем вывод о том, что действия виновного, направленные на введение жертвы в беспомощное состояние в целях облегчения последующего убийства, могут квалифицироваться согласно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, если:

  • 1. Виновный не использовал активных насильственных действий, выраженных в «рукоприкладстве», которое в последствие повлекло, к примеру, потерю сознания жертвой. Это связанно с тем, что при подобном развитии событий «заведомость» осознания преступником использования беспомощного состояния жертвы исключена, если только преступник не обладает экстрасенсорными способностями...;
  • 2. Субъект преступления воспользовался способностью к гипнозу, сильнодействующими психотропными, наркотическими, иными токсическими средствами для облегчения реализации убийства. С помощью вышеназванных средств и способов преступник привел жертву в беспомощное состояние в виде гипнотического транса, сна, или наркотического или другого токсического опьянения. Суть использования названных действий преступником заключается в упрощении достижения преступной цели на убийство. Таким образом, преступный умысел начел формироваться у субъекта преступления еще в процессе подготовительных действий к убийству.

Суммируя вышесказанное, автор полагает уместным, п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ « О судебной практике по делам об убийстве» преподнести в нижеследующей редакции: «По п. « в» ч. 2 ст. 105 УК РФ нужно квалифицировать предумышленное причинение смерти потерпевшему, который не способен вследствие физических или психических состояний защищать себя, активно сопротивляться виновному, когда последним, при совершении убийства, сознается данный факт. К лицам, пребывающим в беспомощном состоянии, можно отнести, к примеру, тяжелобольных и престарелых людей, малолетних детей, лиц, у которых имеются психические расстройства, лишающие их возможности адекватно оценивать действительность, а также лица, пребывающие в бессознательном состоянии, в сильном алкогольном, токсическом или наркотическом опьянении, в состоянии сна или гипноза.

Убийство несовершеннолетних, родившихся и не родившихся - особо квалифицирующее, вследствие этого ч. 2 ст. 105 УК РФ предполагается ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного пребывающей в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ), и убийство лица, заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ). К данной группе принадлежат преступления против несовершеннолетних, которые объективно находятся в беспомощном состоянии в сравнении с взрослыми.

Уголовные законодательства иностранных государств убийство несовершеннолетних также рассматривают как особо квалифицирующее. Например, согласно ст. 110 Уголовного кодекса Перу 1924 года[24] [25] - матери, которая убила своего ребенка в родах или на протяжении послеродового периода, определяют наказание в виде лишения свободы сроком от 1 до 4 лет или принудительных работ сроком 52 - 104 рабо-

v 447

чих дней. ?

В уголовных кодексах стран Латинской Америки объясняется детоубийство, с одной стороны, желанием женщины утаить свое бесчестье, а с другой - ее бессилием в данных обстоятельствах[26]. Уголовным кодексом Колумбии 2000 года объясняется детоубийство только мотивами чести[27]. Уголовным кодексом Бразилии 1940 года[28] не включается формула послеродового периода, в его ст. 123 говорится, что убийство своего ребенка в родах или же сразу после них, наказывается лишением свободы от 2 до 6 лет. Помимо этого, в Уголовном кодексе Бразилии содержится ст. 129, гласящая, что женщине, которая убила своего ребенка в целях скрыть свое бесчестие во время родов или сразу же после них, назначают наказание в виде тюремного заключения сроком от 2 до 6 лет[29].

Уголовный кодекс Испании 1995 года содержит следующую формулировку: матери, которая убила собственного ребенка, для утаивания своего бесчестия, назначают наказание - тюремное заключение. Такое же наказание определено бабушке со стороны матери, убившей новорожденного для сокрытия бесчестия своей дочери[30].

Зарубежная практика не всегда применима к российской правовой реальности, так как функционирующее в национальной правовой системе правило персонального наказания не может распространяться на родственников, как это предусматривает Уголовный кодекс Испании. Впрочем, в России может быть применена практика Бразилии, которая подчеркивает привилегированный состав убийства матерью новорожденного ребенка, к примеру, ст. 123, 129 УК Бразилии. Из зарубежной практики государств Латинской Америки, например Бразилии, в полной мере может быть принята лишь одна норма - не ограничение срока признания состава привилегированным, как это отмечается в российском уголовном праве, а, вместо него, поставить мотив убийства, к примеру, «для предотвращения бесчестия», функционирующий в Уголовном кодексе Колумбии.

Отмечая особо квалифицированные составы в устройстве такого преступного деяния, как убийство, законодателем не выделяется отдельно убийство малолетнего или несовершеннолетнего, рассматриваются они лишь в качестве убийства лица, пребывающего для виновного в заведомо беспомощном состоянии. Большая часть авторов[31] едины в представлениях о том, что «беспомощное» состояние потерпевшего предусматривает существование малолетнего или несовершеннолетнего в виде видового понятия к родовому. Впрочем, у подобной юридической казуистики имеется недостаток: не понятно, в каком возрасте несовершеннолетний не считается малолетним, а малолетний - несовершеннолетним.

Особая опасность подобного типа убийств обусловлена особенным беспокойством о защите каждого человека, который не способен, вследствие каких-либо причин, защищать себя или уклоняться от покушения на свою жизнь. Подобное преступное деяние является объективно более опасным, так как преступник легче достигает преступный результат, если потерпевший пребывает для него в заведомо беспомощном состоянии. Подобное преступное деяние считается более опасным и с субъективной стороны, так как понимание того, что жертва пребывает в беспомощном состоянии, способствует формированию преступного намерения и даже может иметь провоцирующее значение. Преступнику легче осмелиться на осуществление убийства, если у него есть уверенность, что жертва не может противостоять ему. Верховным судом в постановлении от 27. 01. 1999 года № 1 дано указание на то, что убийством лица, заведомо для виновного, пребывающего в беспомощном состоянии, необходимо считать умышленное причинение смерти потерпевшему, который не способен, вследствие физических или психических состояний, защищать себя, сопротивляться виновному, когда последний, при осуществлении убийства, осознает данное обстоятельство[32].

Тут, как отмечалось, возможны две вариации. Во-первых, может быть определено, что несовершеннолетний, который отстает в психическом развитии, остановился в возрасте, предшествующим тому периоду, на какой припадает определенный законом возраст уголовной ответственности. К примеру, игровое мотивирование общественно опасных действий говорит о том, что развитие несовершеннолетнего отвечает периоду «второго детства», а не данному возрастному периоду. В данных обстоятельствах явствует конкретный вывод о неимении возрастной вменяемости, а соответственно, вины. Более сложной является ситуация, когда отставание устанавливается в рамках того возрастного времени, которому соответствует определенный законом возрастной период уголовной ответственности. Тут вывод обуславливается глубиной и объемом отставания, области осуществления, его мозаичности и, самое основное, от степени выраженности отставания в определенных деяниях (к примеру, при его подготовке)[33].

Беспомощное состояние малолетнего потерпевшего принадлежит к оценочным признакам. Чем бы ни обуславливалось беспомощное состояние, оно должно представлять собой предмет оценки суда. Несовершеннолетие как таковое не отбрасывает того, что потерпевший может быть далеко не беспомощным, когда он, к примеру, достаточно вооружен и умеет обращаться с оружием[34].

Следовательно, чувствуется ясный недостаток в вышеуказанной норме. Она подлежит совершенствованию или посредством расширения понятия «беспомощный», к примеру, через перечисление (несовершеннолетних, пожилых, немощных) или выделение группы несовершеннолетних в особый квалифицирующий признак. Впрочем, как представляется, вследствие того, что в противоположность иным категориям беспомощного состояния данное состояние - максимально уязвимое и социально значимо, следует обособить в специальную группу критерий «несовершеннолетний».

Вследствие выделения критерия «беспомощное состояние» хочется особо подчеркнуть момент начала уголовно-правовой охраны несовершеннолетнего. Убийство новорожденного и зачатого ребенка являются разными категориями убийств, впрочем, их объединяет один объект - жизнь. Можно бесконечно спорить о том, когда начинается период жизни - до родов или после, впрочем, в российском уголовном законодательстве объект убийства несовершеннолетнего - жизнь молодого человека, нового члена общества. К тому же, под уголовноправовую защиту подпадает не только рожденный человек, но и плод, который вынашивает мать. Соответственно, жизнь несовершеннолетнего понимают не только в качестве физиологического процесса, но и в качестве обеспеченной законом возможности жизни личности в обществе. В качестве физиологического процесса - жизни человека присущи начало и конец. Началом жизни в соответствии с уголовным правом считается начало физиологических родов[35], то есть начало выхода из утробы матери. Жизнь ребенка находится под охраной закона и в течение родов (ст. 106 УК РФ). Вместе с тем покушение на плод, который находится в утробе матери, признается убийством лишь в случае, когда преступнику было известно или должно быть, вследствие обстоятельств, известно о беременном состоянии потерпевшей. Впрочем, необходимо принимать во внимание, что начинающаяся жизнь должна пребывать под определенной защитой, которая гарантируется с момента зачатия или, в крайнем случае, с момента имплантации[36], что продиктовано современным состоянием медицины, которая достигла на сегодняшний день такого уровня, когда правовая защита плода человеческого зародыша в высшей степени обязательна[37].

Необходимо знать, что внутриутробное развитие человека все же представляет собой объект уголовно-правовой охраны, впрочем, лишь в случае, если преступнику было известно о беременности женщины. Во время вынашивания ребенка на жизнь плода влияет окружающая среда, и дополнительное давление или вторжение внешних факторов могут стать причиной преждевременной гибели плода. Следует объективной стороной ранее указанного преступного деяния включить и период, когда плод развивался в утробе матери, то есть притягивать к ответственности не только за убийство женщины, заведомо для виновного пребывающей в состоянии беременности, но и за убийство женщины и ее плода, для этого в п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ нужно внести изменения.

Таким образом, хочется подчеркнуть, что убийство несовершеннолетнего выступает сложным преступлением с позиции не квалификации, а объективной интерпретации терминов и моментов установления уголовно-правовой защиты несовершеннолетнего, а также трудности использования санкций, имеющих большое разбрасывание и являющимися не всегда структурированными. Санкции, которые предлагаются, являются неким единообразием использования уголовноправовых норм.

Кроме убийства несовершеннолетних в правоприменительной практике распространенным есть убийство матерью новорожденного ребенка, и состав данного преступного деяния до настоящего времени не имеет у исследователей определенной квалификации.

Тяжелые экономические условия, которые существовали в России в середине 90-х годов XX ст. вынудили законодателя внести в УК Российской Федерации статью - убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ). Данную статью характеризует не только социально- экономическая, но и гендерная сторона, когда женщина после родов переживает очень сильный психологический стресс, который связан с рождением нового человека и обязанностями перед его судьбой.

Обычно наукой уголовного права не дается однозначный ответ на вопрос о том, необходимо включать вышеуказанное преступное деяние в категорию квалифицированных или привилегированных составов[38]. С одной стороны, общественная опасность, вызванная данным преступным деянием, дает возможность причислить его сразу к категории квалифицированного состава, так как категория потерпевших находится под особой охраной уголовного закона, а с другой стороны, социальная и гендерная сторона субъекта преступного деяния дают возможность причислить указанный выше состав к группе привилегированных составов.

Впрочем, на основании санкций преступного деяния, убийство матерью своего новорожденного ребенка во время или же сразу по окончании родов, а также убийство новорожденного в обстоятельствах психотравмирующих ситуаций или в состояниях психических вменяемых расстройств относится к привилегированному составу.

Признание этого состава в качестве привилегированного основывается на устоявшейся судебной практике советских времен. Ситуации, зачастую сопутствующие данному виду убийства (в числе особого физического и психического состояния женщины в процессе родов, тяжелой семейной обстановки, материальных трудностей), как правило принимались во внимание судами как смягчающие наказание в границах санкции во времена действия Уголовного кодекса РСФСР по ст. ЮЗ[39]. Существующая ситуация кажется правильной в связи с описанным выше гендерным подходом, так как мать, которая родила ребенка, пребывает в зависимости от некоторых объективных обстоятельств, на основании которых она анализирует будущее несовершеннолетнего: в состоянии ли она оказать ему помощь в период развития как личности, сможет ли ее ребенок на равных правах конкурировать в развитии с иными несовершеннолетними.

В медицине новорожденный - это ребенок до достижения им месячного возраста[40]. Вышеуказанное преступное деяние имеет специальный субъект, которым может выступать лишь мать новорожденного ребенка. Впрочем, как подстрекатель или пособник может быть и иное лицо (отец ребенка, акушерка). В противоположность, убийство новорожденного, которое совершило другое лицо даже по согласию или просьбе матери, квалифицируют не по ст. 106 УК РФ, а по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Некоторыми авторами приводятся любопытные доводы в пользу того, что это особо квалифицирующее убийство; к примеру, доктором юридических наук А.Н. Поповым подчеркивается, что п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ - особо квалифицирующий даже тогда, если потерпевшим не осознавалась направленность происходящего, а виновным не была проявлена особая жестокость[41].

Необходимо выразить согласие с позицией А.Н. Попова, полагающего, что вышеуказанное убийство - особо квалифицированное, так как при оценке подобного состава преступления происходит заметное изменение роли субъекта преступного деяния. Ведь иное лицо, умерщвляющее ребенка, не взаимосвязано особенными эмоциональными связями с ним, не ответственно за исполнение обязанностей, касающихся воспитания ребенка, к тому же имеет самостоятельное сознание и интеллект и, соответственно, осмеливается на убийство ребенка более обдуманно и направленно.

Объективной стороной преступления, предусматривающегося ст. 106 УК РФ, могут выступать два действия. Первой стороной выступает: убийство матерью новорожденного ребенка в процессе или же сразу по окончанию родов, которое не обязательно связано с определенным психическим расстройством матери. Практике известны случаи, когда подобное убийство совершают рассудительно и равнодушно, заранее спланировав и подготовив, зачастую вследствие нежелания подвергаться операции аборта. Важным является установление того, что убийство осуществляется в определенном законом промежутке времени («во время или сразу же после родов»). Смягчение законодателем ответственности объясняется тем, что в это время женщина не всегда может воспринимать родившегося человека в качестве самостоятельного живого существа, видит в нем свой плод, ощущает его в качестве источника боли и страдания.

Второй стороной выступает убийство матерью новорожденного ребенка в обстоятельствах психотравмирующих ситуаций или в состоянии психического расстройства, которое не исключает вменяемость, в противоположность, ответственность не зависит от такого узкого промежутка времени. Психотравмирующая ситуация может образоваться до родов, в процессе родов или по истечении некоторого времени. Роды, обязанность беспокоиться о новорожденном, семейные ссоры и бытовая неустроенность - все это может стать непосильным грузом для психики матери, особенно в первый период времени. Вероятно и психическое расстройство, которое не исключает вменяемости (ст. 22 УК РФ). В этом случае подобное состояние оказывает воздействие и на квалификацию преступного деяния.

Следовательно, вопреки некоторым расхождениям в квалификации вышеуказанного преступного деяния, складывается так, что данный состав является привилегированным. Ряд ученых, пытающихся сделать вышеуказанный состав квалифицирующим, обосновывают это не достаточно логично; исключением является, вероятно, убийство новорожденного иным лицом по поручению матери.

  • [1] Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М, 1947. С. 94 -95; Пионтковский А.А., Меныпагин В.Д. Курс советского уголовного права.Особенная часть. М, 1955. Т. 1. С. 536; Караулов В.Ф. Уголовное правоРоссийской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 28; С. 228; ЗдравомысловБ.В. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 28;Щерба С., Зайцев О., Сарсенбаев Т. Потерпевший в беспомощном состоянии:особенности судебного разбирательства // Российская юстиция. 1995. N 9. С. 20;Дьяков С.В., Игнатьев А.А., Лунеев В.В., Никулин С.И. Уголовное право. М., 1999.С. 108; Бородин С.В. Преступление против жизни. СПб., 2003. С. 132;Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) /В.П. Верин, О.К. Зателепин, С.М. Зубарев и др.; отв. ред. В.И. Радченко, науч. ред.А.С. Михлин, В.А. Казакова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2008. С. 342;Побегайло Э.Ф. Преступления против личности // Особенная часть Уголовногокодекса Российской Федерации: комментарий, судебная практика, статистика / Подобщ. ред. В.М. Лебедева; отв. ред. А.В. Галахова. М., 2009. С. 11 и др.
  • [2] Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 12. С. 9.
  • [3] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С.
  • [4] Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Саратов, 1999. С.89; Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступленияпротив жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности.Екатеринбург, 2000. С. 64 - 65; Трахов А.И. Уголовный закон в теории и судебнойпрактике. Дис.... докт. юрид. наук. Майкоп, 2002. С. 67.
  • [5] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 5. С. 12; 2000. N 9. С. 22; 2001. N 9. С.17; 2002. N9. С. 20-21.
  • [6] Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Тула, 2001. Т. 1. С. 389.
  • [7] Коновалов Н.Н. Беспомощное состояние потерпевшего лица принасильственных действиях сексуального характера и изнасиловании // Российскийследователь. 2013.N 14. С. 19.
  • [8] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 N 1 (ред. от03.03.2015) "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" // СПСКонсультант плюс
  • [9] Нуркаева Т.Н. Некоторые проблемы квалификации убийства, совершенного сотягчающими обстоятельствами // Российский судья. 2004. № 7. С. 27-28.
  • [10] Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. URL:http://www.ozhegov.org/words/33836.shtml (дата обращения: 29.10.2015г.)
  • [11] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 260.
  • [12] Козаченко Е.Б. Понятие «беспомощное состояние» в доктринальной,законодательной и правоприменительной трактовках // Российский юридическийжурнал. 2011. № 4. С. 145-153
  • [13] Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающихобстоятельствах: Учебное пособие. СПб., 1998. С. 32.
  • [14] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 266-268.
  • [15] Попов А. Беспомощное состояние потерпевшего должен осознавать убийца, ане потерпевший // Российская юстиция. 2002. № 11. С. 57-58.
  • [16] Шаргородский, М. Д. Некоторые вопросы общего учения о соучастии /М. Д. Шаргородский // Правоведение. 1960. - № 1. - С. 84-97.
  • [17] Пионтковский, А. А. К методологии изучения действующего права /А. А. Пионтковский // Ученые записки ВИЮН. М, 1946. -Вып. VI. - С. 17-59.
  • [18] Бородин, С. В. Еще раз о соучастии / С. В. Бородин // Соц. законность. 1957,-№ 12.-С. 18-24.
  • [19] Здравомыслов Б.В. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть.М., 1996.
  • [20] Попов А. Беспомощное состояние потерпевшего... // Российская юстиция. 2002.№ 11. С. 57-58.
  • [21] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 270.
  • [22] Козаченко Е.Б. Понятие «беспомощное состояние» в доктринальной,законодательной и правоприменительной трактовках // Российский юридическийжурнал. 2011. № 4. С. 145-153
  • [23] Определение Президиума Верховного суда РФ от 25 августа 2011 г. № 58-Д11-15 // КонсультантПлюс [Электронный ресурс]. М., 2013.
  • [24] Несмотря на то, что УК Перу принят давно, в 1924 г., в него вносятся измененияв виде декретов. В начале 1990-х годов был представлен проект нового Уголовногокодекса, который должен был упорядочить многочисленные изменения, внесенныев уголовное законодательство за последние годы. Однако после переворота 1992 г.большинство указанных задач были решены путем издания Президентом декрет-законов. См.: Сухарев А.Я. Правовые системы стран мира: Энциклопедическийсправочник. М: Инфра-М, 2003. С. 178.
  • [25] Codigo penal de del Peru, 1924. Decreto Legislativo № 635. 03.04.91. //http://www.devida.gob.pe/documentacion/Decreto%20Legislativo%20635-CODIGO%20PENAL.doc
  • [26] Сеферино C.K. Ответственность несовершеннолетних по законодательствустран Латинской Америки (Уголовно-правовые и криминологические аспекты):Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 65.
  • [27] Codigo Penal DE LA Colombia. LEY 599 DE 2000 (julio 24) // Comision Andina dejuristas, http://www.cajpe.org.pe/RIJ/bases/legisla/colombia/col-1 .HTM.
  • [28] Уголовный кодекс Бразилии - один из самых старых законов страны. Он былразработан в 1940 г. и вступил в силу в 1942 г. Общая часть кодекса была измененав соответствии с законом № 7.209 от 11 июля 1984 г.
  • [29] Codigo penal de Brasil, DECRETO-LEI №2.848. 31.12.1940. // Presidencia daRepublica, http://www.planalto.gov.br/ccivil_03/Decreto-Lei/Del2848.htm
  • [30] Codigo penal de Espana, Madrid, Ley organica 23-11-1995, num.10/1995 //http://pdf.rincondelvago.com/codigo-penal-espanol-de-1995.html; Уголовный кодексИспании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Ф.М. Решетникова. М.: Зерцало, 1998.
  • [31] Антонов В.Ф. Некоторые вопросы квалификации убийств // Журнал российскогоправа. 2004. № 12; Бояров С. Квалификация убийства детей // Российская юстиция.2002. №12.
  • [32] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 (ред. от03.03.2015) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.
  • [33] Кобзарь И.А. Уголовная ответственность и наказание несовершеннолетних поновому уголовному законодательству: Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1998. С. 155.
  • [34] Там же.
  • [35] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М.Лебедева. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2007. С. 165.
  • [36] Операция по внедрению зародыша в матку.
  • [37] Головистикова А.Н. Конституционно-правовая охрана жизни человека вРоссийской Федерации: Дисс. ... канд. юрид. наук. М, 2004. С. 19.
  • [38] Салимова Р.А. Ответственность за преступления против личности поуголовному праву стран Латинской Америки: Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1997.С. 42.
  • [39] 46|Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. М: Акад. МВДСССР, 1980. С. 72.
  • [40] Качурин Д.В. О конкуренции уголовно-правовых норм // Российский судья.2002. №11.
  • [41] Попов А.Н. Соотношение убийств, предусмотренных п. «в» и «д» ч. 2 ст. 105 УКРФ // Законность. 2002. № 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >