Теоретические и практические проблемы определения понятия «беспомощное состояние» в уголовном праве России (анализ судебной практики)

В настоящее время в Российской Федерации наблюдаются неблагоприятные тенденции развития преступности, которые обусловлены социально-экономическими переменами, происходящими в обществе. Между тем возрастает степень криминализации общества, численность потерпевших от преступных деяний, при этом в последние годы все чаще преступники избирают в качестве жертв преступных деяний лиц, находящихся в беспомощном состоянии - наименее защищенную и слабую категорию общества. Все больше малолетних, престарелых, тяжелобольных, лиц, страдающих психическими расстройствами, оказываются ограбленными, обманутыми, убитыми либо покалеченными вследствие совершенных в отношении них циничных и жестоких по своему характеру преступных деяний.

В юридической науке, как и в других научных сферах, до сих пор отсутствует единое понимание беспомощного состояния вообще, не определены критерии его оценки.

Так, в философии, к примеру, изучение и осмысление беспомощности долгое время оставалось эпизодическим и фрагментарным и связано с проблемой лечения и обучения беспомощных, но тот факт, что термин «беспомощность» вошел в философскую литературу, означает, что он объединил все формы беспомощности: от религиозной, этической, политической до психологической. Различие во взглядах между античными и христианскими философами состоит лишь в том, что одни усматривают в явлении беспомощности свойство, изначально присущее бытию, природе, а другие видят в них высший замысел, волю Бога.

В философских работах обсуждается вопрос границ беспомощности, пределы «страдательного», «смиренческого: или пассивного аспекта беспомощности, вне которых она превращается в свою противоположность - в зависть, месть, насилие и даже убийство, и становится крайне опасной для социума[1].

Так, И. Кант говорит о бессилии в рамках своей антропологической концепции, где дана классификация слабостей и болезней души. Интересно, что беспомощность слабоумных, согласно воззрениям философа, вызывается «полной душевной слабостью» и рассматривается им как «отсутствие души»[2].

В философской системе Г.В. Гегеля беспомощность выступает как форма помешательства, возникающая в тех случаях, когда человеческая субъективность вступает в противоречие с объективностью. «Само общество беспомощно, так как между целями и стремлениями людей и реальными социальными результатами их деятельности существуют значительные расхождения, что свидетельствует о невозможности установления полного контроля над жизнью»[3].

Н.А. Бердяев также рассматривает беспомощность в связи с одиночеством и отчужденностью индивидуалиста, которые в итоге приводят к подчинению ложным общностям и опасны как для самого человека, так и для социума, поскольку детерминируют рабство и конформизм[4].

В рамках социологического подхода беспомощность является неким расстройством, потрясением социального организма, вызываемого разными социальными факторами[5].

В социоэкономическом подходе осмысление беспомощности связано с использованием и развитием идей Т. Гарра и Д. Фрайера, Ф. Эй- зенберга и П. Лазарсфельда. Именно в их работах сделан акцент на том, что безработица и материальная депривация играют важную роль в формировании психологических эффектов беспомощности, при котором действие беспомощности напоминает бег на месте или замкнутый, «заколдованный круг, тупик, выйти из которого очень трудно в связи с формированием устойчивой личностной черты - беспомощности.

В рамках биологического подхода 3. Фрейд, Ж. Лакан и К. Хорни четко связывали состояние психической беспомощности с двигательной вследствие незрелости и зависимости новорожденного[6].

Системообразующим фактором, преимущественно биологическим по своему содержанию, является двигательная беспомощность. Их позиции похожи в том, что они анализируют категорию беспомощности, исходя из биосоциальной сущности человека, что позволяет им выделить беспомощность биологическую и социальную, при этом биологическая по характеру беспомощность, т.е. двигательная, трансформируется (приобретает совсем иной характер) посредством социального опыта в психическую и психологическую беспомощность, у беспомощных, застенчивых, робких людей есть некоторая биологическая предрасположенность симпатической нервной системы, заключающаяся в излишней чувствительности к конфликтам и угрозе[7].

Кроме того, мысль об изначальном состоянии беспомощности легла в основу различных направлений и психоаналитических исследований:

  • 1) важнейшую роль раннего опыта удовлетворения, смысл его галлюцинаторного повторения и различия между первичным и вторичным процессами,
  • 2) состояние беспомощности предполагает полную зависимость новорожденного от матери и ее всевластие. Это состояние оказывает решающее воздействие на структуру психики, которая целиком определяется отношениями с другими людьми
  • 3) при теоретическом осмыслении страха состояние беспомощности выступает как прообраз травматической ситуации. Такие признаки «внутренних опасностей» как утрата или разлука, приводящие к накоплению напряжения, и натиск возбуждения, с которым субъект не способен справиться, порождают чувство беспомощности,
  • 4) 3. Фрейд и др. психоаналитики четко связывали состояние беспомощности с незрелостью новорожденного, из-за чего значение внешних опасностей увеличивается, ценность объекта, способного защитить от этих опасностей, чрезвычайно возрастает[8].

Проблема беспомощности косвенно затрагивалась и в юриспруденции. Так, Джон Мид в 1918 году в своей работе «Психология пуни- тивного правосудия», приходит к выводу о бессилии преступника против общества и неуклюжую беспомощность общества в борьбе с преступностью. Это бессилие проявляется в том, что преступник, попавший в колонию или тюрьму, не перевоспитывается в соответствии с ожиданиями общества, а, напротив, лишь больше озлобляется, проявляя эту беспомощность виде бессильной ярости на свободе, затем он попадает в тюрьму с новым сроком, и такое патологическое поведение в виде «хождения по кругу», порой, продолжается всю жизнь. Зарубежные криминологи обратили внимание на то, что функционирование дворовых компаний и других преступных групп молодежи связано с неудовлетворенностью своим положением подростков из низших слоев населения. Такие подростки поставлены в условия, которые не позволяют им добиться успеха законным путем, или они опасаются неудачи в достижении своих целей социально одобряемыми средствами. Так, ожидание неудачи и социальная беспомощность подростка и социума подводят подростка к деструктивному выбору[9].

Определяя понятие беспомощного состояния в юриспруденции, подавляющее большинство авторов, посвятивших свои научные работы решению этой проблемы, раскрывает его содержание лишь путем указания на категории людей, могущих находиться в беспомощном состоянии: малолетних, престарелых, тяжелобольных, лиц, страдающих психическими расстройствами.

Однако на этом авторская солидарность практически и завершается, хотя и в этом перечне обладателей беспомощного состояния у различных авторов варьируется в диапазоне от одного до двух, трех и более.

Коротко изучим основные теоретические взгляды специалистов по вопросам беспомощного состояния. Метелица Ю.Л[10] определил четыре степени осознания пострадавшим характера и значения, производимых с ними действий:

  • 1) осознание внешней стороны юридически важных событий;
  • 2) осознание фактической стороны (либо внутренней сути);
  • 3) осознание их социального смысла;
  • 4) осознание социального смысла юридически важных событий на уровне индивидуального значения.

Нарушения на каждом из низших уровней создают препятствия способности осознания на высших уровнях.

Научные исследования последних лет убедительно доказали, что умозрительно судить о психическом здоровье индивида нельзя, а установить данный факт - это компетенция психиатра. Имеется достаточно обширная область пограничных психических расстройств, при которых необходимо определить корреляцию нарушенных и сохранных сторон психики у взрослых пострадавших с психическими расстройствами, установить характер взаимного воздействия стрессового и психопатологического факторов на юридически значимые способности и реальную меру их выражения, как в криминальной ситуации, так и в процессе судебного расследования. Помимо этого, в детском и подростковом возрасте даже при существовании психических расстройств существенно важной является оценка уровня психического развития, а также индивидуальные особенности и виды нарушения развития. Ответы на данные вопросы могут быть получены только в ходе проведения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (далее — КСППЭ).

Показаниями для направления пострадавших на КСППЭ служат:

  • 1) малолетний возраст;
  • 2) наличие у пострадавших психических расстройств;
  • 3) информация о неправильном или вызывающем поведении в предкриминальной и криминальной ситуации;
  • 4) употребление пострадавшим алкогольных напитков, наркотических или прочих психотропных средств;
  • 5) сведения о перенесенных черепно-мозговых травмах;
  • 6) возникновение у пострадавших после правонарушения отрицательных последствий в виде психических отклонений;
  • 7) путанность, непоследовательность даваемых показаний, расстройства памяти, наличие склонности к сочинительству, повышенной гипнабельности и подчиняемости.

Некоторую сложность представляет выбор назначения экспертизы — психологической или психиатрической. Так, например, Сафуанов Ф.С[11]. подчеркивает, что в случае «когда беспомощное состояние пострадавших вызвано психологическими факторами, которые не относятся к психической патологии, назначается судебно-психологическая экспертиза, исследующая только юридический критерий беспомощного состояния», т.е. невозможность осознавать характер и значение производимых с ним преступных деяний или оказывать сопротивление виновному. Впрочем, в действительности, как в суде, так и при проведении предварительного следствия установить наличие самого беспомощного состояния довольно часто является проблемой, не говоря уже о его причинах и его связи с психологическими или психопатологическими факторами. Следовательно, в данном случае возможны два варианта:

  • 1) консультация специалиста, которая оформлена надлежащим процессуальным образом, и в дальнейшем назначение экспертизы, которая рекомендована специалистом;
  • 2) назначение комплексной психолого-психиатрической экспертизы сразу.

Многие ученые связывает психическую беспомощность пострадавшего только с болезненным изменением его сознания либо состоянием, которое обусловлено неполноценным психическим развитием.

Другие считают[12], что неспособность пострадавшего осознавать характер и значение производимых с ним действий и его неспособность сопротивляться, необходимо интерпретировать шире, указывая не только на психическую беспомощность, которая возникла в результате бессознательного состояния или неспособности осознавать характер и значение производимых с ним действий, но и на беспомощность по причине испуга, эмоционального шока, а также прочих чрезвычайных состояний. Волевой признак беспомощного состояния расценивается как неспособность к собственному волеизъявлению, подавление воли, невозможность и неспособность сопротивляться, впрочем, подавление воли пострадавшего со стороны злоумышленника является проявлением насилия, что для квалификации не надо.

Сжатое изложение понятия беспомощного состояния жертвы преступления дает возможность говорить, что данная проблема имеет теоретически двойственный характер и требует междисциплинарного исследования с дачей дальнейших рекомендаций, как в сфере законодательства, так и в практических комментариях для использования правоприменителями.

Одним из основных изъянов любого закона, в частности уголовного, есть смысловая и терминологическая полисемия термина.

К примерам такого рода следует отнести, в частности, признак «беспомощное состояние», который неоднозначно трактуется в теории отечественного уголовного права, существующем УК РФ и практике использования его отдельных положений и статей. Подобное, прежде всего, относится к так называемым оценочным понятиям, которыми так безосновательно богат существующий УК РФ.

В соответствии с исследованиями, проведенными Кобзевой Е.В., нормы 56,44% статей УК РФ 1996 года имеют оценочные признаки[13]. Из всего числа опрошенных нами сотрудников правоохранительной сферы (301 человек), 45,5% судей, 4,0% прокурорских работников, 19,8% адвокатов и 30,6% следователей сказали, что «беспомощное состояние» - это оценочная категория. На вопрос о том, необходимо ли официальное толкование понятия «беспомощное состояние» как оценочной категории, все респонденты дали утвердительный ответ.

Давая определение понятию беспомощное состояние, большая часть авторов, которые посвятили свои научные труды решению данного вопроса, раскрывает ее суть только посредством указания на категории людей, которые могут находиться в беспомощном состоянии, а именно, малолетних, пожилых, тяжелобольных, а также лиц, имеющих психические расстройства.

Согласно толковому словарю русского языка, беспомощный - это тот, который нуждается в поддержке (помощи), слабый (не способен сам сделать что-нибудь для себя)[14]. Однако, вряд ли такое определение беспомощности может быть позаимствовано для уголовноправового определения этого понятия, так как практически любой человек нуждается в какой-либо поддержке. Беспомощность ассоциативна с безысходным положением, когда человек является жертвой обстоятельств, и эти обстоятельства для него выступают непреодолимым препятствием, несущим ему неминуемую смерть.

Как мы убедились, мнения учёных и практических работников различны и в вопросах видовых проявлений беспомощности, и по поводу определения понятия «беспомощное состояние», которое требует учёта демографического, медицинского, психологического, правового и уголовно-правового содержания указанной категории.

Под беспомощным состоянием потерпевшего при совершении преступлений, которые предусмотрены статьями 132 и 131 УК Российской Федерации[15], необходимо понимать такое состояние лица, при котором оно не могло по тем либо другим обстоятельствам оказывать сопротивление виновному или же не понимало характера и значения, совершаемых с ним сексуальных действий (связанных с малолетним возрастом или психическим расстройством), т.е. не только психофизическая беспомощность человека (детерминированную, к примеру, возрастом либо физическими недостатками), но также такие случаи, когда он оказался в ситуации, в силу которой не в состоянии самостоятельно принимать меры, направленные на самосохранение (состояние сильного алкогольного опьянения), при этом лицо, которое совершает насильственные действия сексуального характера либо изнасилование, должно осознавать тот факт, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии.

Впрочем, на этом солидарность авторов и заканчивается, хотя и в этом списке носителей беспомощного состояния у разных авторов изменяется в масштабе от одного до двух, трех и более.

Так как у каждого автора названный список имеет открытый, а довольно часто еще и произвольный характер, то определения беспомощного состояния чаще всего обосновываются по известному народному изречению: «Сколько юристов, столько и мнений».

В связи с этим, невозможно не согласиться с верным утверждением Плаксиной Т.А, которая заметила, что «...беспомощное состояние не стоит превращать в безразмерную категорию и подменять неспособность индивида, активно сопротивляться неспособностью эффективно сопротивляться, что в конкретном случае могло бы предупредить смерть пострадавшего...»[16].

Самую оживленную дискуссию среди ученых вызывает установление категории лиц, которые в момент их убийства могут быть признанными находящимися в беспомощном состоянии, и, прежде всего, лица, которые находятся в бессознательном состоянии, например, в состоянии сна или в состоянии сильного опьянения.

Так, например, Игнатов А.И. и Красиков Ю.А. при открытом списке причисляют к беспомощному состоянию малолетний возраст, физические изъяны, расстройство душевной деятельности, прочие болезненные или бессознательное состояния[17].

Преимущество данной позиции состоит в том, что авторы делают ударение не на категории людей, а на их свойствах (признаках), по причине которых владельцы данных свойств (признаков) могут оказаться в беспомощном состоянии.

Семернева Н.К., наравне с прочими категориями, к находящимся в беспомощном состоянии, причисляет пострадавших, которые не осознают происходящее с ними по малолетству, нахождению в состоянии глубокого сна, сильного опьянения, обморока.

К лицам, которые находятся в беспомощном состоянии, Л.В. Иногамова - Хегай, относит тяжелобольных и пожилых, малолетних детей, лиц, которые страдают психическими расстройствами, вследствие которых они лишены способности адекватно воспринимать действительность, а также лица, которые находятся в состоянии сильного алкогольного опьянения, под влиянием наркотических препаратов или психотропных средств, в состоянии обморока, сна, гипноза и пр.[18].

Кстати, такой же позиции придерживаются не только в теории уголовного права, но и на практике.

Так, например, согласно позиции ряда судов, беспомощное состояние лица будет только тогда, когда пострадавший понимал опасность, угрожающую его жизни, но по причине определенных обстоятельств (возраста, болезни, физических или психических изъянов и т. д.) не имел возможности оказать злоумышленнику сопротивление, защитить себя. В другом же случае, согласно их мнению, под категорию лиц, которые находятся в беспомощном состоянии, можно подвести любого пострадавшего, для которого действия виновного явились неожиданностью (например, убийство из засады, убийство с дальнего расстояния из оружия с оптическим прицелом, убийство при помощи нанесения смертельного удара в спину, когда пострадавший этого не ожидал)[19].

В отношении данного подхода к установлению беспомощного состояния необходимо отметить, что общественная опасность убийства пострадавшего, который находится в беспомощном состоянии, повышается не потому, а точнее не столько потому, что пострадавший осознает неотвратимость собственной смерти от рук убийцы (это характерно практически для любого убийства), а потому, что убийца осознает беспомощность его жертвы, что, в свою очередь, не может не активизировать его намерения.

Необходимо отметить, что Пленум Верховного суда РФ в Постановлении, которое касается квалификации действий виновных согласно ст. 105 УК РФ, особо выделил, что по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать умышленное причинение смерти пострадавшему, не имеющему возможности по причине физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, осознает данное обстоятельство.

Это положение вышеуказанного постановления представляется нам очень важным потому, что обязанность осознания беспомощного состояния лежит не на потерпевшем, как это видится некоторым авторам, а на самом виновном. По справедливому замечанию А.Е. Мерку- шова[20], в основании квалификации по пункту «в» 2-й части 105-й статьи УК Российской Федерации лежит не осознание потерпевшим опасности для жизни действий виновного, а осознание виновным факта того, что потерпевший находится в беспомощном состоянии. Не много ли чести для убийцы, чтобы перекладывать бремя сознания о наличии беспомощного состояния жертвы с его плеч на плечи потерпевшего, который зачастую лишен возможности как-либо реагировать на происходящее не по своей воле.

В противном случае большое число потерпевших при наличии у них беспомощного состояния: младенцы, старчески немощные люди, люди, страдающие психическим расстройством или находящиеся в силу ряда причин в бессознательном состоянии, состоянии сильной степени опьянения, спящие и т.п. остаются беспомощными не только перед убийцей, но и перед уголовным законом.

В.В. Ераксин предлагает к этой категории лиц относить престарелых, больных, малолетних, не имеющих сил оказывать сопротивление виновному, а также лиц, которые находятся в бессознательном состоянии, в сильной степени опьянения, спящих и так далее[21].

Э.А. Саркисова тяжелое заболевание, невменяемость либо иное состояние (в частности, сон, алкогольное или наркотическое опьянение сильной степени), относит к числу факторов, создающих беспомощное состояние при убийстве[22].

Разделяя последние две точки зрения, все же считаем необходимым заметить, что череду авторских интерпретаций понятия беспомощного состояния вообще и применительно к составу убийства можно продолжать сколь угодно долго, но уже из того, что было нами проиллюстрировано, можно убедиться, насколько широк диапазон оценок, насколько разительны по своей сути подходы к решению анализируемой нами проблемы.

На доктринальную и правоприменительную оценку беспомощного состояния как квалифицирующего признака состава убийства вольно или невольно, но достаточно сильное влияние оказывало (кстати, оказывает и в настоящее время), во-первых, официальное и неофициальное толкование особой жестокости, которая в период действия УК РСФСР 1960г. охватывала своим содержанием и беспомощное состояние убитого; во-вторых, официальная трактовка беспомощного состояния применительно к составам сексуальной агрессии и, в частности, к составу изнасилования.

Возможно, в определенной степени, этим и обусловлена противоречивая практика не только судов местного значения, но и Верховного Суда Российской Федерации, о чем, в частности, пишет А.Е. Меркушев |5°.

Дифференцируя индивидуальные особенности человека (в том числе и психические), влияющие на степень переживаемых им страданий и используемые при учете меры переносимых страданий, Т. Будя- кова, прежде всего, называет болезнь, наличие увечья, преклонный возраст и другие подобные признаки, отражающие параметры беспомощности человека, наличие которых всегда усиливает нравственные или физические страдания, и в силу этого они, безусловно, должны учитываться при любых обстоятельствах[23] [24].

М.Д. Шаргородский[25], А.А. Пионтковский и В.Д. Меныпагин[26],

B. Ф. Караулов[27] С.В. Бородин[28], Э.Ф. Побегайло[29], Б.В. Здравомыслов[30],

C. Щерба, О. Зайцев и Т. Сарсенбаев[31] [32], Л. Конышева139 и другие видные ученые к беспомощным относили и лиц, находящихся без сознания, в сильной степени опьянения, в состоянии сна или под гипнозом.

В ряде уголовно-правовых источников как вариантность беспомощности также указывается на «бессознательное состояние», в частности, об этом упоминается в Артикулах Петра I и Уголовном кодексе Японии. Бессознательное состояние в контексте, например, УК Голландии обоснованно не отождествляется с умственным недостатком или душевной болезнью потерпевшего, в силу которых он не способен или недостаточно способен проявить либо выразить свою волю по данному вопросу либо оказать сопротивление.

На наш взгляд, понятия беспомощное и бессознательное состояния не являются синонимами. Беспомощное состояние потерпевшего - это такое состояние человека, когда он может (физическая беспомощность) или не может (психическая беспомощность) сознавать окружающую его действительность, но в силу своего физического или психического состояния не может предотвратить грозящую его жизни опасность. Бессознательное состояние - это такое состояние человека, когда его сознание и воля зачастую на короткое время, но полностью блокированы психофизиологическими процессами, и потому он не может предпринять меры к самосохранению при посягательстве на его жизнь.

Бессознательное состояние может быть в случаях: сна, обморока, наркоза, сильной степени алкогольного либо наркотического опьянения, гипнотического безволия, шока, вызванного травмой и тому подобные состояния. Причиной, вызывающей бессознательное состояние, могут выступать различные экстремальные ситуации, нередко спровоцированные виновным.

Бессознательное состояние - это совокупность психических процессов, операций и состояний, не находящих отражения (фиксации) в сознании человека. В некоторых психологических теориях бессознательное состояние представляется особой сферой психики или системы процессов, которые качественно отличаются от явлений сознания.

Г.В. Лейбниц, например, определял бессознательное состояние как низшую форму душевной деятельности, которая лежит за порогом осознанных представлений, взмывающим подобно островкам над океаном тёмных восприятий[33].

3. Фрейд называл бессознательное состояние как наличие прямых связей между неврастеническими симптомами и воспоминаниями травматического характера, которые не осознаются из-за действия особого защитного механизма вытеснения[34]. В плане изложенного, вполне обоснованно говорить о бессознательном состоянии, как об одном из вариантов беспомощности человека.

Мы разделяем данную позицию в силу следующих причин. Прежде всего, как верно замечает А.Н. Попов, не осознание «...опасности в момент посягательства и бессознательное состояние это не одно и то же»[35]. Бессознательное состояние человека, в какой бы форме не проявило себя и вне зависимости от того, что именно лежало в основе его возникновения, и какой бы временной промежуток оно не длилось, полностью лишает его возможности выразить свою волю, а тем более предпринять меры к самосохранению, если в данный период времени на его жизнь (при убийстве) происходит преступное посягательство. Действительно, беспомощное состояние потерпевшего может быть из-за болезни с потерей сознания (это может касаться эпилептического припадка, диабетической комы, приступа стенокардии и др.) или обморочного состояния (в связи со стрессом, тепловым ударом и др.), лишившего человека, пусть даже на какой-то короткий временной промежуток возможности предпринять необходимые или возможные действия к устранению грозящей его жизни опасности.

Бессознательное состояние может естественным образом прекратиться, однако, как свидетельствует повседневная (в частности, и бытовая) практика, чаще всего для человека, в силу ряда обстоятельств впавшему в бессознательное состояние, необходима посторонняя помощь, которая только и сможет вывести его из данного опасного для него состояния, при этом опасного не только с точки зрения естественного в данных условиях летального исхода, но и в смысле умышленного лишения жизни при его наличии. В этой связи убийство человека, который заведомо для виновного находится в бессознательном состоянии, должно признаваться, по нашему мнению, совершенным в отношении беспомощного человека. При этом не требуется дополнения диспозиции пункта «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации понятием «бессознательное состояние», так как это понятие соотносится с термином «беспомощное состояние» как соотносятся между собой философские категории «содержание понятия» и «форма выражения этого содержания», «часть» и «целое», «род» и «вид».

В данном соотношении «содержанием», «целым», «родом» понятия выступает «беспомощное состояние», а социальную и уголовноправовую «форму», «часть», «вид» выражения этого содержания представляет «бессознательное состояние». И только в этой связи уместно заключение - человек, находящийся в бессознательном состоянии, всегда беспомощен. Признание этого тезиса исключит алогичность правоприменителя, признающего беспомощным человека, страдающего психическим расстройством, и не относящего к этой категории лиц, находящимся в бессознательном состоянии. Такой вид беспомощности целесообразно называть психофизиологической беспомощностью.

Вместе с тем, не любая потеря сознания должна признаваться квалифицирующим признаком убийства, которое предусмотрено пунктом 2 «в» второй части статьи 105 УК Российской Федерации. Так, мы считаем, что Президиум Верховного Суда Российской Федерации счёл правильным, что суд ошибочно признал как квалифицирующий признак 2-й части 105-й статьи УК использование виновным беспомощного состояния, в котором находился потерпевший. Достоверно установлено, что осуждённый, желая смерти потерпевшей, стал душить её руками, а после потери ею сознания, нанёс ей ножом несколько ударов в сердце. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировано действия осуждённого с пункта «в» 2-й части 105-й статьи УК Российской Федерации на часть 1 статьи 105 УК Российской Федерации потому, что виновный привел потерпевшую в беспомощное состояние в процессе лишения ее жизни[36].

Такое же мнение высказал Свердловский областной суд в отношении группы виновных, совершивших в 2000 году убийство потерпевшего после его связывания, что является, по мнению судебной, инстанции, составной частью объективной стороны данного преступления[37].

Юридическая литература содержит мнение, согласно которому бессознательное состояние человека не заключает в себе уголовноправовой перспективы.

А.И. Трахов, например, говорит о том, что признание убийства лица, которое находится в бессознательном состоянии, совершенном при беспомощном состоянии потерпевшего, противоречит уголовному закону. Ученые, поддерживающие иную точку зрения, по его мнению, допускают возможность расширительного толкования закона, что недопустимо и если закон сконструирован нечетко, то применять его можно лишь в сторону смягчения, а не усиления ответственности[38]. На наш взгляд, если закон «сконструирован нечетко», то он вообще не должен приниматься, тем более применяться. В противном случае речь должна идти не о законности, а о произволе под прикрытием законности.

Мы склонны утверждать, что редакция, в частности, пункт «в» 2- й части статьи 105 УК Российской Федерации нуждается в разумной коррекции в сторону четкости и полноты отражения понятия «беспомощное состояние».

Проблема оказывается не только в нечеткой конструкции уголовного закона. Далее А.И. Трахов утверждает: «Повышенная ответственность за убийство лица, которое заведомо для виновного находится в беспомощном состоянии, установлена потому, что потерпевший подвергается дополнительным страданиям, так как он понимает, что его сейчас будут убивать, но по своему физическому состоянию ничего не может сделать: ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь. В ожидании такого страшного конца своей жизни потерпевший испытывает ужас. Состояние потерпевшего заведомо понимает убийца, следовательно, действует более жестоко, чем тот, который убивает неожиданно, как говорится, «из-за угла»[39].

Думается, что точку зрения А.И. Трахова, как равно и других сторонников такого варианта решения вопроса о бессознательном состоянии потерпевшего при убийстве, вряд ли можно назвать последовательной.

На наш взгляд, она применима только к лицам, находящимся в момент их убийства в состоянии физической беспомощности, когда их сознание и воля свободны от болезненных аномалий, что же касается убийства лиц, которые страдают психическим расстройством, либо находятся в бессознательном состоянии, исключающими возможность сознавать характер действий, заключающих в себе процесс посягательства на жизнь, то, естественно, на них приведенное А.И. Траховым положение не распространяется, а ведь таких людей всегда убивают, как бы «из-за угла». Напрашивается вывод о том, что приведенная точка зрения А.И. Трахова нарушает принцип равенства всех перед уголовным законом, так как большая часть людей, поэтому и признается находящимися в беспомощном состоянии, что не способны вообще что-то осознавать, а тем более то, что его жизни грозит реальная опасность.

Не меньше путаницы в судебной практике и в уголовноправовой оценке вызывает состояние опьянения потерпевшего при его убийстве[40]. Одни суды склонны признавать лицо в тяжелой степени опьянения, которое находится в беспомощном состоянии в момент его убийства. Другие же стоят на диаметрально противоположной позиции. Так, Верховный Суд Российской Федерации не усмотрел наличия беспомощного состояния потерпевшего при следующих обстоятельствах: Гр-н В. жестоко избил гр-на Л, который находился в состоянии алкогольного опьянения, в результате чего последний потерял сознание, впоследствии виновный утопил потерпевшего, сбросив его с моста в реку.

Анализируя данную проблему, Р.Э. Оганян, А.Г. Кибальник и И.Г. Соломоненко, вполне резонно, на наш взгляд, отмечают, что «...нет сомнения в том, что состояние сна также, как и глубокого опьянения, лишает жертву возможности не только адекватно воспринимать происходящее, но и оказывать сопротивление, поэтому подобное состояние потерпевшего должно быть признано беспомощным и, соответственно, влиять на квалификацию убийства. Тем более, - замечают авторы, - что Верховным Судом предписывается считать признаком беспомощности жертвы при совершении сексуального насилия - состояние глубокого физиологического опьянения»[41].

Следует отметить, что доктрина периода действия УК РСФСР 1926г. признавала опьянение разновидностью беспомощного состояния при убийстве[42] [43].

Верховным Судом Республики Татарстан гр-н X. осуждён по пункту «в» 2-й части 105-й статьи УК Российской Федерации за убийство потерпевшей Н., заведомо для виновного находящейся в беспомощном состоянии, вызванного сильной степенью алкогольного опья-

1 70

нения .

Подобное решение Верховного суда Республики Татарстан 22.04.1997г. по делу X., также было поддержано Судебной коллегией Верховного суда Российской Федерации, которой признано убийство лица, находившегося в сильной степени алкогольного опьянения, как преступление, которое было совершено в отношении лица, находящегося для виновного заведомо в беспомощном состоянии. Однако, тот же Верховный суд Республики Татарстан по делу Н., осужденного за убийство Ф., находящегося в состоянии тяжёлой степени опьянения, не согласился с выводом о том, что потерпевший для виновного заведомо находился в беспомощном состоянии[44].

Подобная позиция была высказана и Верховным судом РФ по делу 3., подтверждением чему может послужить следующий пример. Ленинградским областным судом 3. был осуждён по пункту «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации. Он был признан виновным в убийстве Я., который заведомо для него находился в беспомощном состоянии. Так, после совместного распития спиртных напитков в квартире Т., ближе к 5 часам утра, между 3. и Я., который после нескольких часов отсутствия вернулся в квартиру, возникла ссора. 3. потребовал, чтобы Я. уехал домой, однако последний высказал отказ и лёг отдыхать на диван. 3., зная, что потерпевший находится в сильном алкогольном опьянении, подошел к нему и с целью убийства из револьвера системы «Наган» выстрелил в голову с расстояния приблизительно 12-15см. Я. скончался в больнице, так и не придя в сознание. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации сочла приговор оставить без изменения. В протесте заместителя Генерального прокурора Российской Федерации речь идет об изменении судебных решений в отношении 3., переквалификации его действий с пункта «в» части 2 статьи 105 УК РФ на часть 1 статьи 105 УК РФ.

Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.12.1999г. протест был удовлетворён с указанием следующего. Виновность 3. в совершении убийства установлена, однако по пункту «в» 2-й части статьи 105 УК Российской Федерации осуждён он необоснованно.

Судом его действия квалифицировались как умышленное причинение смерти потерпевшему, который находился в беспомощном состоянии. При этом судом взято за основу заключение судебно- медицинских экспертов о том, что в крови потерпевшего этиловый спирт находился в концентрации 3,4 %, что говорит о сильной степени алкогольного опьянения, но нахождение лица в состоянии алкогольного опьянения и сна не может свидетельствовать о том, что оно находилось в беспомощном состоянии в понимании, соответствующему пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ[45].

Как верно отмечают Д. Володин и А. Попов, «...соглашаться с подобным подходом нельзя. Он в высшей степени несправедлив, потому что не соответствует ни обстоятельствам дела, ни требованиям закона. Убийство потерпевшего, который находился в состоянии алкогольного опьянения, должно признаваться совершённым в отношении лица, которое заведомо для виновного находится в беспомощном состоянии, когда исключалась возможность для защиты и противостояния со стороны потерпевшего.

К примеру, потерпевший не мог самостоятельно подняться с земли и передвигаться, и так далее. Одновременно с этим, непризнание беспомощного состояния у потерпевшего, который находится в степени сильного алкогольного опьянения, только потому, что такие лица не перечислены в перечне лиц, который дан в Постановлении Пленума Верховного суда РФ, - продолжают авторы, - является серьёзным нарушением требований закона. Беспомощное состояние может быть длительным или относительно непродолжительным, оно может быть связано с психическим или физическим состоянием потерпевшего, быть постоянным или временным. Если потерпевший, по ряду причин находился в беспомощном состоянии, то сеть он не мог защитить себя, а виновным умышленно данное беспомощное состояние потерпевшего было использовано, то содеянное необходимо квалифицировать по пункту «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации»[46].

Что же касается словосочетания «...нахождение лица в состоянии алкогольного опьянения не может свидетельствовать о его беспомощном состоянии в понимании, соответствующем пункту «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации», то уместно заметить, что в указанной уголовно-правовой норме «беспомощное состояние» вообще не раскрывается и потому из этого с необходимостью не вытекает вывод об исключении из орбиты беспомощного состояния, в частности, состояния сильного опьянения. Не по форме, а по существу, все же, как нам кажется, Ленинградский областной суд был ближе к истинному решению затронутого вопроса.

Кстати заметить, что высшая судебная инстанция страны в последнее время выработала своего рода штамп, ориентируясь на который, суды субъектов Российской Федерации, зачастую не утруждая себя достаточными аргументами, категорически заключают о том, что сильное алкогольное, наркотическое или токсическое опьянение не является беспомощным состоянием в случае убийства такого потерпевшего. Формула указанного штампа проста. Верховный суд РФ, например, не соглашаясь с решением суда первой инстанции, признавшей сильную степень опьянения потерпевшего беспомощным состоянием при его убийстве, в частности, утверждает, что «эти выводы не соответствуют требованиям закона». На возможный вопрос: «Какого закона?», ответ готов. «По смыслу п. «в» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации, - аргументирует свою позицию Верховный суд, - (убийство лица, которое заведомо для виновного находится в беспомощном состоянии) нужно квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, который неспособен защитить себя из-за физического или психического состояния, оказывать активное сопротивление виновному, когда последний при совершении убийства сознаёт это обстоятельство». «К лицам, которые находятся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, престарелые и тяжелобольные, малолетние дети, лица, которые страдают психическими расстройствами, лишающими их способности правильного восприятия происходящего».

Итак, несмотря на типичные оговорки: «могут быть отнесены» и «в частности», да еще на незакрытый перечень тех, кто может быть признан находящимся в беспомощном состоянии, вывод судебной инстанции категоричен - приговор такого-то суда (возможно и определение Судебной коллегии по уголовным делам) в отношении соответствующего потерпевшего изменить, переквалифицировать его действия с пункта «в» части 2 статьи 105 УК РФ на часть 1 статьи 105 УК РФ.

Подобное решение вопроса относительно судебной оценки опьянения потерпевшего при его убийстве имело место, например, в приговоре Свердловского областного суда от 07.12.2012г. по делу Н.[47], в приговоре по делу Ж., от 12.03.2011г.[48], в приговоре Курганского областного суда от 23.06.2010г. по делу Б.[49] и др.

Не отрицая того факта, что при определения наличия или отсутствия беспомощного состояния потерпевшего в момент его убийства последнее слово остается за судом, все же следует заметить, что отсутствие аргументов непризнания, прежде всего, Верховным судом РФ сильной степени опьянения (как равно состояние глубокого сна, гипнотического безволия, бессознательного состояния и т.п.) в момент убийства беспомощным состоянием становится привычным делом[50], что вряд ли заслуживает, на наш взгляд, одобрения.

В этой связи, мы считаем, довольно, что в теории уголовного права к беспомощному состоянию человека приравнивается сильная степень его опьянения (может быть алкогольное, наркотическое и токсическое), в результате которого он не способен реально воспринимать опасность со стороны преступника, грозящую его жизни либо здоровью (при убийстве только жизни), и, что наиболее важно, у него нарушена необходимая для защиты в подобных ситуациях координация опорно-двигательной системы, поэтому он и не может самостоятельно отвести эту опасность от себя[51]. Следует также заметить, что 45,6% опрошенных нами респондентов считают сильную (глубокую) степень алкогольного, наркотического и токсического опьянения разновидностью беспомощного состояния. Думается, что такой взгляд на сильную степень опьянения вполне обоснован, ибо при ее наличии человек определенное время (иногда значительное) находится в бессознательном состоянии и потому он столь же беззащитен, как и тот человек, который страдает психическим расстройством.

Инъекция психотропных веществ, одурманивающих или наркотических средств имея, как считают некоторые авторы, «двойственную природу» (психическую и физическую)[52], может быть направлена на приведение потерпевшего бессознательное состояние (психическая беспомощность) либо на лишение способности потерпевшего руководить своими действиями при сохранении способности действовать (физическая беспомощность) с целью последующего его убийства.

При сильной степени опьянения, человек, как правило, не способен проявить и выразить вовне свою волю, так как таковая при подобном состоянии вообще отсутствует. Состояние опьянения зависит, в частности, от дозы принятых средств.

Чтобы лицо находилось в бессознательном состоянии, нужно принять такую дозу, которая смогла бы затмить сознание человека, то есть «отключала» сознание человека от восприятий внешнего мира. Такой механизм «отключения» бывает ещё при обмороке, а также при крепком сне. Отличие проявляется в том, что сознание человека при опьянении может притупляться, в то время как при сне и обмороке оно на какой-то промежуток времени отсутствует полностью.

Другими словами, при состоянии глубокого опьянения наступает дисфункция сознательно-волевой и физической деятельности человека и потому такой вид беспомощности, на наш взгляд, носит функционально-физиологический характер.

Сильную степень опьянения следует отнести к одной из разновидностей функциональной беспомощности, однако только в том случае, если она повлекла неспособность лица оказать сопротивление в момент его убийства в силу употребления алкогольных, наркотических либо иных одурманивающих препаратов. Обусловлено это тем, что нередки случаи, когда лицо от выпитого спиртного или от употребления наркотических либо иных одурманивающих препаратов впадает в глубокий сон, и, следовательно, он не может чувствовать опасность совершаемых с ним действий, а потому не способен предпринять меры к самосохранению в момент его убийства.

В этом смысле мы разделяем мнение Д. Володина и А. Попова[53], которые считают, что «сильное алкогольное опьянение в случаях, когда потерпевший не мог оказывать сопротивления виновному или уклониться от посягательства на его жизнь, должно признаваться убийством лица, которое для виновного заведомо находилось в беспомощном состоянии, ибо в таких ситуациях для этого имеются все законные основания. Аналогично и в случае убийства спящего. Иной подход противоречит здравому смыслу и требованиям закона».

Признавая сильную степень физиологического опьянения разновидностью беспомощного состояния, мы, как и многие другие авторы, более склонны относить к нему патологическое опьянение, которое рассматривается как временное психическое расстройство и влечёт признание человека невменяемым и хотя нередки случаи, когда сильная степень опьянения наступает по воле самого человека, но немало случаев, когда человека сознательно приводят в подобное состояние путем насильственного или обманного введения в организм соответствующих напитков или препаратов. Вместе с тем, сильная степень алкогольного опьянения у потерпевшего может вызывать беспомощное состояние только тогда, когда из-за своего опьянения потерпевший не в состоянии оказывать сопротивление виновному, а тот умышленно использует данное обстоятельство.

В том случае, если виновным умышленно использовано беспомощное состояние потерпевшего при совершении убийства, то на лицо все основания, чтобы квалифицировать содеянное по п. «в» ч. 2 ст. 105

УК Российской Федерации, если же состояние опьянения не лишает потерпевшего возможности оказывать сопротивление виновному, то указанный пункт 105 статьи УК РФ применению не подлежит[54].

В этой связи в качестве правильного подхода к оценке уголовноправового значения состояния опьянения потерпевшего при убийстве, например, Д. Володин и А. Попов приводят конкретное решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации, в котором заключена следующая мотивировка: «Состояние сильной степени алкогольного опьянения потерпевшего в данном конкретном случае не лишало его возможности оказывать сопротивление либо уклониться от посягательства, ибо он самостоятельно вышел из квартиры на вызов виновных; согласно заключения экспертов-медиков на руках потерпевшего были обнаружены повреждения, которые могут образоваться при защите. Иные обстоятельства, подтверждающие беспомощное состояние потерпевшего, в приговоре не приведены»[55]. Действительно, не согласиться с таким решением нельзя.

Не прибегая к дословному цитированию достаточно большого по количеству числа авторов, признающих бессознательное состояние, состояние сна или опьянения беспомощным, можно заметить, что ряды сторонников этой точки зрения внушительны.

Вместе с тем ряд ученых придерживаются иной точки зрения, утверждая, что убийство потерпевших, находящихся в бессознательном состоянии, состоянии сильного алкогольного опьянения и сна, нельзя квалифицировать как убийство с использованием беспомощного состояния потерпевшего (А.Н. Красиков[56], С.И. Дементьев[57], Т.В. Кондрашова[58], В.Д. Иванов[59], Л.А. Андреева[60] и другие).

Не лучшим образом в решении этого вопроса дела обстоят и в судебной практике. Как-то еще можно объяснить, когда разные авторы по одному и тому же вопросу высказывают взаимоисключающие суждения, но когда подобное исходит от Верховного суда РФ, объяснить подобное трудно, однако, факты упрямая вещь.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации квалифицировала по пункту «в» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации действия гр-на Р, который нанес спящему потерпевшему три удара топором по голове[61].

Однако Президиум Верховного суда РФ по конкретным уголовным делам высказал диаметрально противоположное мнение относительно уголовно-правового статуса сна.

Так, исключая из приговора квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации, было указано, что сон нельзя относить к беспомощному состоянию потерпевшего, потому что он является жизненно необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека[62]. Подобное решение имеет место и в приговоре Челябинского областного суда от 24 апреля 2012 г. по делу К. и С[63].

Малолетство или старческая немощность, признаваемые судами беспомощным состоянием, являются жизненно необходимыми и физиологически обусловленными состояниями человека? Суды на такой вопрос не отвечают, а, может быть, такой вопрос и не ставят. Как же можно объяснить взаимоисключающие рекомендации высшей судебной инстанции страны по одному и тому же вопросу. Неужели тем, что нынешние российские граждане спят более тревожно и потому более чутко, нежели несколько лет тому назад? Возможно, что эта проблема в настоящее время более глубоко разработана? В любом случае аргументы при столь ответственных решениях, которые принимают суды по конкретным уголовным делам, должны присутствовать.

Как справедливо по этому поводу заметили Д. Володин и А. Попов, подобная судебная аргументация не может быть признана убедительной, поскольку и смерть, и жизнь, и болезнь, и старость, и ряд других состояний человека тоже бывают необходимыми и физиологически обусловленными.

Человек во время сна находится в беспомощном состоянии или нет - вот главный вопрос. На наш взгляд, аргументация Президиума Верховного суда Российской Федерации в данном конкретном случае не может быть признана состоятельной[64]. Убийство спящего не может быть признано убийством лица, которое находится в беспомощном состоянии, также отмечено Военной коллегией Верховного суда Российской Федерации по делу X.

Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации считает такую трактовку происшедшего противоречащей требованиям закона и рекомендациям Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27.01.1999г. «О судебной практике по делам об убийстве»[65] потому, что в названном Постановлении лица, которые находятся в состоянии сна, не упоминаются как находящиеся в беспомощном состоянии.

В этой связи хотелось бы заметить, что формулировка беспомощного состояния, о которой речь идет в п. 7 вышеуказанного Постановления Пленума, вряд ли может быть признана удачной. Нечетко выражая суть закона, постановление Пленума не исключило из числа беспомощных и иных, кроме прямо им указанных лиц, что дает нам основание утверждать, что ссылка на него для категорического утверждения при положительном или отрицательном решении вопроса о признании бессознательного состояния, состояния сна, сильного опьянения, гипноза и т.д. беспомощным состоянием в своей основе некорректна.

Мы согласны с мнением Д. Володина и А. Попова, специально анализирующих упоминаемое нами судебное решение, что аргументация Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации не убедительна. «Признание сна потерпевшего как обстоятельства, которое свидетельствует о его беспомощном состоянии, - утверждают указанные авторы,- не вступает в противоречие ни с законом, ни с Постановлением Пленума Верховного суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве»[66], а, наоборот, полностью им соответствует.

Во-первых, законом признаются беспомощным состоянием потерпевшего те его состояния, когда он не может оказать сопротивления виновному, а спящий разве в состоянии оказать сопротивление виновному? Нет, не в состоянии.

Во-вторых, действительно Постановление Пленума Верховного суда РФ спящего не называет в качестве лица, которое находится в беспомощном состоянии. А разве перечень лиц, которые указаны в данном Постановлении, исчерпывающий? Конечно же, нет, данный перечень не является исчерпывающим»[67]. Нам представляется, что с этими аргументами спорить трудно. На непоследовательность судов в уголовно-правовой оценке сна при убийстве потерпевшего указал, в частности, А.Е. Меркушов.

По мнению некоторых судов, отмечает автор, убийство спящего либо лица, которое находится в тяжелой степени опьянения, во всех случаях, без исключения, необходимо квалифицировать по пункту «в» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации как убийство лица, которое находится заведомо для виновного в беспомощном состоянии, по мнению же других, убийство спящего человека не дает основания для вменения указанной уголовно-правовой нормы[68]. Непостоянство Верховного суда РФ в оценке сна при убийстве не может не порождать разночтения в определении уголовно-правового статуса состояния сна жертвы при ее убийстве и другими судебными инстанциями.

Признавая зависимость степени общественной опасности убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, от того, сознает ли потерпевший опасность для своей жизни или нет, сторонники такой точки зрения вольно или невольно, но неизбежно должны прийти к заключению о том, что нельзя признавать беспомощным человека, страдающего психическим расстройством, в силу которого он «не осознает опасности для своей жизни».

Думается, что подобная дискриминация душевнобольных людей вряд ли обоснована. Декларация о правах умственно отсталых лиц, провозглашенная резолюцией Генеральной Ассамблеи Организации Объединённых Наций №2856 (XXVI) от 20.12.1971г.[69] и Закон Российской Федерации от 02.07.1992г. №3185-1 (ред. от 21.11.2011) «О психической помощи и гарантиях прав граждан на ее оказание» (с изменениями, внесенными Федеральным законом от 21.07.1998г. № 117ФЗ)[70] закрепили положение о праве лиц, умственно отсталых и страдающих психическими расстройствами, на защиту их жизни и здоровья, уважительное и гуманное отношение, которое исключало бы унижение человеческого достоинства.

В теории уголовного права возникла промежуточная точка зрения относительно роли сна потерпевшего при его убийстве.

Так, А. Вершинин[71] делит сон на естественный и сон, вызванный действиями виновного искусственно. Из этого положения автор делает следующее заключение, если сон вызван воздействием введённого в организм какого-либо одурманивающего средства, действие которого не даёт возможности выйти из этого состояния при внешних раздражителях, то такое состояние сна следует, по его мнению, рассматривать как беспомощное.

Естественно, что глубина и продолжительность непрерывного сна у каждого человека строго индивидуальны. Вместе с тем, в плоскости анализируемого нами вопроса, всех спящих объединяет, на наш взгляд, одно состояние - полное «отключение» либо существенное притупление физиологической сигнальной системы, основной функцией которой является функция упреждения о надвигающейся опасности, то есть функция самосохранения человека. В этой связи вполне обосновано признавать состояние сна при убийстве беспомощным состоянием. На наш взгляд, основная ошибка автора заключается в том, что он акцентирует внимание на причине возникновения беспомощного состояния, тогда как для правильной квалификации рассматриваемого нами вида убийства основное внимание должно быть сосредоточено на факте наличия названного состояния и его содержании.

В связи с этим нельзя не разделить утверждение о том, что убийство спящего в любом случае должно признаваться убийством лица, которое заведомо для виновного находилось в беспомощном состоянии, так как виновный, совершая преступление, осознаёт, что потерпевший в состоянии сна не в состоянии ни защитить себя, ни оказать ему какого-либо противодействия[64].

Ведь не зря выдающийся русский физиолог - академик И.Павлов сон назвал «смертью во имя жизни»[73]. Действительно, состояние «полного покоя», периодически возникающее у всего живого во сне, не что иное, как крайнее угнетение мозга и центральной нервной системы. Ко всему еще и полная потеря ориентации, замедленный ритм сердца, дыхания, почти полное отсутствие в организме обмена веществ, расслабление мышц. Словом, весь набор первых симптомов клинической смерти. Отсюда в народе и определение «покойник». И хотя разница между обычным сном и смертью видится в том, что смерть отбирает у человека все без остатка, а сон, напротив, нередко дарует нам бодрость, их «роднит» то, что оба указанные состояния как бы отключают у человека все сигнальные системы, предупреждающие его в обычных условиях о надвигающейся опасности. Согласно Г.В.Лейбницу, сон есть прекращение ощущений[74]. Однако, как свидетельствует практика судов, сон потерпевшего не рассматривается ими как беспомощное состояние[75].

Говоря об убийстве, которое предусмотрено пунктом «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации, А.А.Игнатьев, С.В.Дьяков, В.В.Лунеев и С.И.Никулин, замечают, что указанный вид убийства «...означает причинение смерти лицу, в силу определённых физиологических и других причин лишённого возможности скрыться либо оказать действенное сопротивление виновному, который в свою очередь осознаёт это и стремится воспользоваться таким состоянием жертвы. Беспомощное состояние бывает при тяжёлой болезни, обмороке, во сне и так далее»[76].

Подобной точке зрения придерживается, в частности, и Е.А. Ба- дамян, который, на наш взгляд, верно, замечает, что посягательство на жизнь лиц, находящихся в состоянии сна, либо сильного опьянения (алкогольного, наркотического либо вызванного приемом одурманивающих веществ), когда потерпевшие не способны оказать сопротивление или уклониться от посягательства, а виновный, сознавая такое состояние жертвы, использует его в своих целях, должно квалифицироваться по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ[77].

Однако в последнее время относительно вариантной трактовки беспомощности появилось и другое мнение. В частности, А.И. Трахов, В.И. Кузнецов не соглашаются с таким широким толкованием беспомощного состояния потерпевшего. Подобную точку зрения по этому поводу высказывает и А.Е. Меркушов[78].

Лишение жизни спящего человека или находящегося в обмороке, утверждает, например, А.И. Трахов, не является квалифицированным видом убийства. Если это неверно, продолжает автор, то, как в такой ситуации квалифицировать случаи, когда человека убили сзади? Это можно понимать так: знающий закон убийца должен вначале окрикнуть потерпевшего, чтобы тот повернулся к нему, а затем - выстрелить в него или спящего разбудить, а уже после этого убить его[39].

С его точки зрения беспомощность может быть обусловлена несовершеннолетием, возрастом, болезнью, физическими или психическими недостатками, состоянием беременности, также это может быть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности[80].

Уважая мнение приведенных и других авторов, которые, на наш взгляд, излишне преувеличивают бесспорность судебной практики, не признающей, в частности, спящего человека беспомощным, все же считаем возможным выразить и свое отношение к этому вопросу.

Во-первых, высказывая свое категоричное непризнание состояния сна состоянием беспомощности (в частности, при убийстве), уважаемые авторы не ставят (а потому и не отвечают на) вопрос: «Почему же в целом ряде случаев соответствующие убийцы предпочли убийство именно спящего человека?». Думается, что ответ не в малой степени обусловлен страхом убийцы перед бодрствующей жертвой. Может ведь так случиться, что вовремя проснувшийся человек не оставит никаких шансов несостоявшемуся убийце на жизнь. Иными словами, как говорят в народе: «Пошел по шерсть, а вернулся стриженым!».

Проведенный нами сравнительный анализ физических данных убитых в состоянии сна и их убийц подтвердил тезис о том, что в подавляющем большинстве случаев физический потенциал жертв убийств преобладал над физическими возможностями их убийц.

Так, в 74,6% случаях убийства спящих потерпевших их физическое превосходство над своими убийцами было очевидным. В 12,3% случаях физический потенциал сторон был относительно равен. И только в 13,1% убийцы были физически сильней, нежели их жертвы. К этому нелишне добавить о том, что судебная практика, в чем мы могли убедиться, не такого уж далекого от нас времени убийство спящего расценивала как убийство беспомощного.

Однако в последнее время судебная практика в оценке указанного обстоятельства изменилась в диаметрально противоположную сторону. Так, в обзоре кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, в частности, за 1999 год постулируется: «Некоторые разногласия в судебной практике вызывал вопрос о том, можно ли считать сон беспомощным состоянием потерпевшего в момент его убийства.

Анализ кассационных определений свидетельствует о том, что сон потерпевшего не рассматривается судами как его беспомощное состояние»[81]. В частности, об этом идет речь в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 07.02.2011г. по делу Д. Вместе с тем, как замечают Д. Володин и А. Попов, совершенно другой подход должен быть в случае, если до посягательства на жизнь потерпевшего его разбудили. В подобной ситуации беспомощное состояние отсутствует, так как сна уже нет. Это обстоятельство подлежит обязательному выяснению в процессе исследования уголовного дела[82]. В качестве положительного примера они ссылаются на определение Военной коллегии Верховного суда РФ по делу О. Свое решение коллегия обосновала тем, что в момент посягательства на жизнь потерпевшего он не спал, так как был разбужен виновным[83].

К приведенному случаю близко примыкает ситуация, когда виновный начинает посягательство на жизнь спящего потерпевшего, а заканчивает его, когда тот просыпается. Трудно согласиться в этой связи с приговором Волгоградского областного суда по делу Ф., убившего свою бывшую жену Ф. и ее 8-летнюю дочь. Суд исключил из обвинения квалифицирующий признак - убийство потерпевшего, который находился в беспомощном состоянии, сославшись на то, что в момент лишения жизни потерпевшие проснулись и в беспомощном состоянии не находились[84]. Как верно по этому поводу заметили Д. Володин и А. Попов, если в момент убийства потерпевший просыпается, то данное обстоятельство не меняет юридическую природу совершенного преступления, поскольку виновный уже воспользовался беспомощным состоянием потерпевшего[85].

Как мы уже отмечали, вряд ли можно считать обоснованной позицию судебной практики, не признающей беспомощным состоянием состояние сна или сильной степени опьянения потерпевшего при убийстве, но еще трудней понять ее мотивы, когда лицами, находящимися в беспомощном состоянии, не признаются потерпевшие, находящиеся в момент их убийства не только в сильной степени опьянения, но и одновременно в состоянии сна.

Если, разновременная сильная степень опьянения или состояние сна, по мнению структурных подразделений Верховного суда РФ и других судебных инстанций, является естественным физиологическим состоянием человека, то одновременное сильная степень опьянения и состояние сна вряд ли можно назвать обычной физиологией. Однако и при таком стечении обстоятельств указанные судебные инстанции в ряде случаев не признают наличия беспомощного состояния.

Так, 09.09.1999г. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации было признано правильной квалификацию действий С., совершившего убийство, нанеся 14 ударов по голове потерпевшему, во время сна последнего, находящегося в состоянии опьянения. 24.11.1999г. той же инстанцией дано согласие в вопросе осуждения Ш. по пункту «в» части 2 статьи 105 УК Российской Федерации за убийство двух лиц, находившихся в сильной степени опьянения и при этом спавших[86].

Вместе с тем, Президиум Верховного Суда Российской Федерации по делу Т. постановил, что состояние сна «...не относится к числу беспомощных», а состояние «алкогольного опьянения нельзя расценить как беспомощное состояние»[87]. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации по делу Б. было определено, что факт сильного алкогольного опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться в качестве их беспомощного состояния»[88].

Подобный вывод был приемлем и для Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации по делу А., которая в своей квартире, распивая спиртные напитки с гражданином В., поссорилась с ним. После этого В., находившийся в сильной степени опьянения, лёг спать в соседней комнате. А., затаив обиду на В., решила его убить. С этой целью она у гражданина И. взяла заряженный обрез охотничьего ружья, вошла в комнату к спавшему В. и произвела выстрел ему в голову. Военной коллегией Верховного суда указанные действия А. в отношении В. расценено как убийство, совершенное из личных побуждений[89].

«По нашему мнению - пишут по этому поводу Д. Володин и А. Попов,- практикуемый в настоящее время подход в судебной практике, когда не признают потерпевшего, находящимся в состоянии сна и сильного алкогольного опьянения в беспомощном состоянии, противоречит сути понятия «беспомощное состояние»[90]. Практически об этом же речь идет и в определении СК Верховного Суда РФ от 17.11.1999г. по делу Б.

Цитируемые нами авторы обнаружили уникальную тенденцию, складывающуюся на практике, когда одно и то же состояние применительно к одной и той же потерпевшей, но относительно различных преступлений, совершенных по отношению к ней, в одном случае суд признает беспомощным состоянием, а в другом - нет. В качестве иллюстрации они приводят решение суда по делу Л., которого признали виновным в доведении 2-х потерпевших до сильной степени алкогольного опьянения, а после этого, воспользовавшись их беспомощным состоянием, совершил насильственные половые акты, после чего обеих убил с целью сокрытия изнасилования, за что и был осуждён по п. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 131 УК Российской Федерации.

Президиумом Верховного Суда РФ удовлетворён протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, при этом из осуждения Л. исключён пункт «в» части 2 статьи 105 УК РФ[91].

В итоге, отмечают авторы, получилась парадоксальная ситуация. Поскольку виновный использовал беспомощное состояние потерпевших для совершения полового акта, то в его деянии имеется состав изнасилования. Однако состава убийства, которое предусмотрено п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, нет, т. к. потерпевшие не находились в беспомощном состоянии. Одно из двух; или потерпевшие находились в беспомощном состоянии, или они в беспомощном состоянии не находились. Не может быть такого, чтобы применительно к составу изнасилования виновному вменилось использование беспомощного состояния потерпевших, а применительно к составу убийства относительно тех же потерпевших использование беспомощного состояния отсутствовало[90].

Кстати, практике известны и другие подобные решения судебных инстанций. Так, Е., вечером, пригласив с собой гражданку М., приехал в комнату для приезжих. Там стал распивать спиртные напитки со своими знакомыми. После того, как М. оказалась в сильной степени опьянения, Е., а затем Ж., её изнасиловали. Страшась ответственности за совершенное преступление, виновными было принято решение избавиться от потерпевшей. С этой целью ими гражданка М. была вынесена из комнаты и оставлена в холодном коридоре под лестницей. Потерпевшая, будучи в состоянии опьянения, ночью при температуре 24 градуса мороза умерла от охлаждения тела. Преступные действия виновных квалифицированы по части 3 статьи 117 и пункту «е» статьи 102 УК РСФСР (пункт «б» часть 2 статья 131 и пункт «к» часть 2 статья 105 УК РФ), то есть как групповое изнасилование и убийство, которое сопряжено с изнасилованием[93].

Если исходить из логики, которой придерживаются в настоящее время определённые суды, то получается, что состав изнасилования будет, потому что виновными умышленно было использовано беспомощное состояние потерпевшей. Признаков же состава убийства лица, которое заведомо для виновного находилось в беспомощном состоянии нет, так как потерпевшая находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения, а это, по мнению суда, не является беспомощным состоянием потерпевшего. Между тем, если бы потерпевшая не находилась в беспомощном состоянии, то она не погибла бы от переохлаждения[90].

Проблемным на сегодня остаётся и вопрос об уголовно-правовой оценке гипнотического состояния жертвы убийства. Гипноз, является одной из причин, которая вызывает бессознательное состояние, представляющей собой, воздействие на сознание человека со стороны других людей. При гипнозе происходит непосредственное воздействие на сознание человека, что может привести к необратимым последствиям. Иными словами, то, что раньше у него вызывало только негативные реакции, в результате гипнотического воздействия может ассоциироваться только с положительными эмоциями. Гипноз - это своего рода искусственное и временное «отключение» сознательно-волевой системы одного человека и подчинение ее другому. Если не брать во внимание того, что беспомощное состояние есть результат, а не признак гипнотического влияния, то с таким утверждением нельзя не согласиться.

Известны случаи совершения преступлений, в том числе и насильственных, с людьми, введенными в состоянии гипноза. Гипноз - это сложное психофизиологическое явление[95].

Кстати заметить, что в уголовно-правовой теории к гипнозу, способному привести человека в состояние гипнотического безволия, проявляется неоднозначное отношение. Состояние загипнотизированного человека отличается, согласно Таганцеву Н.С.[96], временным потемнением психической деятельности, временным бессознательным состоянием.

Подобное мнение относительно оценки гипноза высказал, в частности, и Г.К. Костров[97], который относит гипноз к приведению жертвы в беспомощное состояние, ибо лицо лишают всякой возможности осуществления своей воли. Мы склонны разделять эту позицию, так как убийство человека, оказавшегося в состоянии гипнотического безволия, мало чем отличается от убийства любого другого человека, не способного предпринять меры к самосохранению в процессе преступного посягательства на его жизнь.

В этой связи мы считаем необходимым признавать беспомощным состоянием при убийстве состояние сна, гипнотического безволия, бессознательного состояния и сильной степени опьянения.

Как можно было уже убедиться, расхождение мнений среди учёных и практических работников наблюдается относительно видовых проявлений беспомощности, и по поводу определения понятия «беспомощное состояние». Думается, что сложность в определении уголовно-правового понятия «беспомощное состояние» предопределена в немалой степени тем, что в своей основе термин «беспомощность» обладает высокой степенью межотраслевой полисемии, что в свою очередь требует учёта демографического, медицинского, психологического, правового и уголовно-правового содержания указанной категории.

Российский деятель науки, доктор психологических наук Батурин Н.А. выделяет два типа беспомощности: ситуативную беспомощность и личностную беспомощность. Их различия трактуются таким образом: ситуативная беспомощность образовывается у субъекта вследствие влияния неблагоприятной жизненной обстановки, то есть обрисовывается, как скоротечное состояние, в то время как личностная беспомощность - это хроническое состояние субъекта, не зависящее от внешних событий, воздействующих на субъекта. Ситуативная беспомощность, вероятно, проявится у субъекта, вследствие совершающихся с ним неблагоприятных событий, а по истечении оных, состояние беспомощности спустя какое-то время прекращается. Личностная же беспомощность сформировывается у индивидуума благодаря пессимистичному отношению его к себе и в целом к миру[98].

Понятие личностной беспомощности, введённое Батуриным Н.А. перекликается с определением «хронической беспомощности», применённое Селигманом М. в собственной теории выученной беспомощности (Seligman, Maier, 1967; Maier, Seligman, Solomon, 1967).

Следующие русские ученые Карвасарский Б.Д., Шиповская В.В., Шипицина Л.М., Циринг Д.А., Забелина Е.В., Веденеева Ев.В., Сальева С.А., Прохоров А.О., Давыдова Е.С., Дёмин А.Н., Бурлачук Л.Ф., в том числе многие другие занимались исследованием феномена психологической беспомощности и её строения в контексте всевозможных жизненных случаев, в которые попадает человек в обществе.

Любопытную интерпретацию определения предлагает Забелина Е.В. доктор психологических наук: «беспомощность - стойкое образование, предопределяющее склонность человека реагировать конкретным образом на жизненные проблемы, проявляющееся в поведении как несостоятельность к активным поступкам в случае фрустрации, стресса. В основании беспомощности покоятся когнитивные свойства, интерпретации и восприятия информации (пессимистичный ситуативный стиль), в том числе сопряженных с ним чувственных мотивационных и поведенческих отличительных черт»[99].

На взгляд Циринг Д.А. доктора психологических наук «личностная беспомощность - это свойство субъекта, которое заключает в себе единство специфичных личностных отличительных черт, формирующихся в ходе реакции внутренних обстоятельств с наружными, определённое малой возможностью преобразования реальности, сопряженное со сложностью установки цели и её достижением и регулированием жизненными событиями[100].

В собственном диссертационном исследовании, Циринг Д.А. рассказывает о двух типах беспомощности:

  • - беспомощность - это такое состояние субъекта, возникающее как следствие травмирующих происшествий, большой насыщенности, или в итоге влияния ряда неуправляемых, травмирующих или малоприятных эксцессов и обрисовывается понижением мотивации, как следствие, сокращением попыток вмешательства в ситуацию для улучшения негативного положения вещей, трудностями при обучении в новых обстоятельствах, в том числе депрессивным настроением и понижением самооценки;
  • - беспомощность - это стойкое личностное образование, развивающееся в ходе онтогенеза под воздействием различных причин[101].

В итоге дальнейших изысканий и обретённых данных Циринг Д.А. была создана такая концепция, что личностная беспомощность - это одно из вероятных последствий, в следствии травматизации личности, в процессе неподконтрольных событий (на примере исследования детей 8-12 лет)[102].

Еникеев М.И. в Психологическом энциклопедическом словаре даёт такое определение беспомощности: «Выученная беспомощность - состояние деятельной пассивности в единичных ситуациях, образующееся вследствие систематических неудач, неискоренимых помех; обладает тенденцией к генерализации - распространению на смежные типы деятельности»[103].

В Новейшем психологическом словаре присутствует следующее определение: «Беспомощность выученная - состояние, образующееся у человека впоследствии достаточно длительного аверсивного влияния, избегнуть которого не получается. Людям предлагается серия не разрешаемых задач или же в их жизнедеятельность вводятся неустранимые препятствия. У индивидуума беспомощность выученная выражается эмоциональными расстройствами (невротическая тревога и депрессия); возможно появление психосоматических расстройств. Основополагающее свойство беспомощности выученной - стремление к генерализации: будучи произведенной в одной определённой ситуации, она, по большей части, расширяется на многие иные, так что человек перестаёт пробовать решить даже преодолимые для него задачи. Уровень генерализации находится в зависимости от предшествующего психологических установок и опыта субъекта. Беспомощность выученная предопределяет собою все поведение и инициирует стойкую депрессию в первую очередь:

  • -у лиц, полагающих, что их неудачи определяются их личными недостатками (к примеру, дефектами интеллекта или воли), а успехи, если и происходят, находятся в зависимости от счастливого стечения факторов или от действий остальных людей;
  • -у лиц, думающих, что их беды относятся не только к данным определённым обстоятельствам, но и присущи для любых иных жизненных ситуаций - не только в текущем, но и в завтрашнем дне;
  • -у лиц, обладающих представлением о себе как о немогущих справиться с предложенными проблемами или жизненными тягостями, тогда как для всякого иного человека эти проблемы полностью разрешимы. Наоборот, убежденность, что с проблемой не смог бы совладать никто, мешает формированию беспомощности выученной, а убежденность в том, что не получается решить проблему только здесь и сейчас и к тому же не по собственной вине, останавливает её генерализа- цию» .

В теперешний век высоких технологий, в том числе стремительного роста цивилизации, в людском обществе наблюдается склонность к повышению числа депрессивных состояний и стрессовых ситуаций, в том числе проявлений психологической беспомощности у людей. Потому в сегодняшнее время остро стоит задача исследования феномена психологической беспомощности, как обстоятельства, негативно воздействующего на человека, переживающего это состояние, а также и в целом на общество. Исследовав феномен психологической беспомощ- [104]

ности досконально и всецело, психологам и профессионалам смежных профессий, будет проще организовать грамотную психокоррекционную работу с людьми, подверженными данному состоянию и обнаружить пути его преодоления.

Всегда самым страшным преступлением, посягающим на личность, являлось убийство. Таким оно остается и теперь, так как объектом его действия выступает людская жизнь. Тревожным явлением, можно, назвать направленный выбор жертв, имеющих признаки душевной или телесной ограниченности. Не может не волновать тот факт, что количественный подъём преступности, устремляющей собственное криминальное острие в касательстве людей, оказавшихся в беспомощном состоянии, формирует опасную по своим результатам социальную напряженность в обществе. Появляются преступные организации, специализирующиеся только на убийстве престарелых и прочих немощных людей, с целью завладения собственностью. Так же на деле возникают проблемы, сопряженные с квалификацией преступлений, свершенных в отношении лица, заведомо для виновного, оказавшегося в беспомощном состоянии. Это обуславливается тем, что беспомощное состояние причисляется к категории оценочных признаков, и в Постановлении Пленума Верховного Суда (далее - ВС) от 27.01.1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» не обрело однозначного объяснения. Трудным для правоприменителя выявилась и задача о квалификации причинения смерти лицу, оказавшемуся в беспомощном состоянии вследствие действий виновного. В доктрине уголовного права присутствует некоторое количество точек зрения по поводу установления категории лиц, которые в момент их убийства могут быть признаны оказавшимися в беспомощном состоянии. Таким образом, одни авторы к ним причисляют малолетних, лиц, испытывающих страдания от физических недостатков, расстройством душевной деятельности, прочим болезненным состоянием, и прежде всего лиц, оказавшихся в бессознательном состоянии, к примеру, в состоянии сна и опьянения. Эту позицию поддерживают Красиков Ю. А., Игнатов А. И. и прочие[105]. Семер- нева Н. К. относит сюда пострадавших, не могущих сознавать совершающегося с ними ввиду их малолетня, сильного опьянения, глубокого сна, обморока[106]. Иногманова-Хегай Л. В. относит — престарелых и тяжелобольных; малолетних детей; лиц, оказавшихся в состоянии глубокого физического опьянения, под влиянием психотропных веществ или наркотических средств, лиц, страдающих психическими расстройствами; в состоянии сна, обмана, гипноза и т.д[107]. В и. 7 Постановления Пленума ВС «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» 27.01.1999 г. присутствует разъяснение, сориентированное на упорядочение применения понятий «беспомощное состояние потерпевшего»: По и. «в ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство лица, заведомо для виновного, оказавшегося в беспомощном состоянии) следует квалифицировать умышленное причинение смерти пострадавшего, неспособному в силу психического или физического состояния уберечь себя, оказать интенсивное сопротивление виновному, когда последний, свершая убийство, сознает данное обстоятельство. К прочим лицам, оказавшимся в беспомощном состоянии, могут быть причислены, например, престарелые, тяжелобольные, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности адекватно воспринимать происходящее[108]. Что касаемо свершения преступления с применением гипноза дискуссия ведется еще со времен Таганцева Н. С., относившего состояние загипнотизированного к временному бессознательному состоянию, временному потемнению психической деятельности[109]. Несомненно, подобное состояние не дает пострадавшему, оказавшемуся в стадии сомнамбулизма, соразмерно воспринимать окружающую действительность, ввиду чего он полностью или частично не понимает факта преступного посягательства. Гипноз имеет возможность стать сам по себе приёмом убийства или причинения разного по степени тяжести вреда здоровью. Характеризуя понятие беспомощного состояния, основная масса авторов, посвятивших собственные научные работы решению данной задачи, раскрывает его содержание исключительно методом указания на категории людей, находящихся в беспомощном состоянии: престарелых, малолетних, лиц, страдающих психическими расстройствами, тяжелобольных[110] Любопытно складывается судебная практика по данному вопросу.

В сегодняшнее время невозможно утверждать, что она представляется последовательной и стабильной, в том числе и в постановлениях высшей судебной коллегии. К примеру, ВС РФ лишение жизни спящего пострадавшего путем нанесения ему 3-х ударов по голове топором было определено свершенным в касательстве лица, заведомо для виновника оказавшегося в беспомощном состоянии[111]. В ином случае, Президиум ВС РФ изъял из приговора вердикт по п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ, определив, что пребывание в состоянии сна невозможно причислить к беспомощному состоянию лица в том разумении, какое заключается в диспозиции п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, потому что сон является жизненно нужным и физиологическим важным состоянием человека[112]. В частности, по делу Хакимова Р. Р., Военная коллегия ВС РФ определила, что убийство спящего не может быть рассматриваться убийством лица, оказавшегося в беспомощном состоянии. Хакимов Р. Р. из-за допускавшимися в касательстве него со стороны сержанта Климов, унижения достоинства и чести и физическим насилием решил убить его. Для этого Хакимов нанес спящему Климову мощный удар металлической киркой её острым концом в височную часть головы, чем нанёс ему ущерб здоровью, небезопасный для жизни в момент удара. Военная коллегия заметила что суд, определив Хакимова Р. Р. повинным в убийстве лица, заведомо для него оказавшегося в беспомощном состоянии, совершил просчет в оценке физического состояния пострадавшего. По мнению Верховной коллегии ВС РФ, подобная трактовка происшедшего возражает требованиям закона и рекомендациям, присутствующим в постановлении Пленума ВС РФ от 27.01.1999 г. «О судебной деятельности делам об убийствах (ст. 105 УК РФ)», потому что в названном Постановлении лица, оказавшиеся в состоянии сна, не упоминаются как оказавшиеся в беспомощном состоянии. Беря за основу вышеизложенное, Военная коллегия деяния Хакимова Р. Р. переквалифицировала с ч. 3 ст. 30 и п. «в» ч. 2 ст. 105 РФ на ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, а меру наказания ослабила[113]. Областной суд г. Волгограда по делу Фоминых, осужденного по пп. «а» «д» «к» ч. ст. 105 УК РФ за убийство собственной бывшей жены Фоминых и ее 8-летней дочери, изъял из обвинения квалифицирующую черту - убийство пострадавшего, оказавшегося в беспомощном состоянии, ссылаясь на то, что во время лишения жизни пострадавшие проснулись и в беспомощном состоянии не были. Впрочем, судебная коллегия заметила, что названный суд не показал в приговоре, по каким причинам он отверг доводы обвинения о нахождении 8 - летней Фоминых в беспомощном состоянии из-за её малолетнего возраста[114]. Возможной причиной для признания лица беспомощным представляется его неграмотность или присутствие у него нешуточных речевых расстройств. Однако подобное лицо признается беспомощным не во время свершения в касательстве него преступления, так как, например, являясь вполне вменяемым и физически развитым, оно может оказать достойное сопротивление, а уже в дальнейшем, когда появляется нужда написать заявление, отобразить происходящее. По большей части неграмотные -это престарелые и подростки, но попадались и лица среднего возраста, каковые из- за ряда причин не получили никакого образования. Зачастую это встречается в цыганских семьях, живущих главным образом на селе, где образование не является жизненной необходимостью, в том числе в неблагополучных или многодетных семьях. Тяжелые расстройства речи в свой черед позволительно выделить в качестве обстоятельства, воздействующего на психическую жизнедеятельность человека и, как результат, на уголовно-процессуальную состоятельность.

В медицинской практике выделяют две категории расстройств речи: речевые нарушения и заикание. Большое заикание делает пострадавшего беспомощным перед ситуациями, с которыми ему доведётся сталкиваться. Следует отметить, что судебная практика разнопланова в ряде ситуаций. К примеру, касаясь сна потерпевшего. По здравой логике и смыслу закона человек, пребывающий во сне, полностью беззащитен и беспомощен перед виновным в такое время. Случается беспомощное состояние, инициированное эмоциональным шоком, испугом, в итоге чего пострадавшая не оказывает противодействия виновному. Исследование данных следственно-судебной деятельности показало, что это типично для несовершеннолетних. В медицине отделяют две категории расстройств речи: речевые нарушения и заикание. Большое заикание делает пострадавшего беспомощным перед ситуациями, с которыми ему доведётся сталкиваться. Ввиду этого, проведенное изучение беспомощного состояния как метода свершения убийства даёт возможность сформировать такие выводы:

  • 1) в правоприменительной науке и практике уголовного права понятие пострадавшего, оказавшегося в беспомощном состоянии, объясняется весьма спорно;
  • 2) надлежит найти подход к однообразному разумению анализируемого квалифицирующего признака;
  • 3) занести дополнения в Постановление Пленума ВС РФ; На основе изложенных выводов предлагаю расширить п. 7 Постановления Пленума ВС РФ «О судебной практике по делам об убийствах (ст. 105 УК РФ)» от 27.01.1999 года № 1 категорией лиц, оказавшихся в беспомощном состоянии, лицами находящимися в состоянии гипноза или сна, присутствием серьезных речевых расстройств, но исключительно в той ситуации, когда пострадавший не может отобразить происходящее, беспомощное состояние, инициированное эмоциональным шоком, испугом, в том числе определить что и. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ применяется, если пострадавший был введён в беспомощное состояние до начала исполнения активной фазы убийства и когда беспомощное состояние пострадавшего наступило в ходе его убийства, то употребление и. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ невозможно[115].

Вопросу воздействия гипноза на состояние потерпевших от преступления в границах науки уголовного права отдаётся мало внимания. Единичные монографические изыскания, научные статьи и работы фактически отсутствуют, хотя заинтересованность к объединённой проблематике преступного гипноза понемногу возвращается при помощи работ Сердюка Л. В.[116], Веселова Е. Г.[117], Гребенкина Ф. Б.[118], Шарапова Р. Д.[119] и пр. Впрочем, следует сделать замечание, что проблемы криминального гипноза рассматриваются означенными авторами в рубежах общих трудов, посвящённых методам свершения преступлений и их квалификации. Преимущественно тема гипноза затрагивается в рубежах изысканий против собственности, как, в статье О. Золотова[120].

Надлежит отметить, что понятие «гипноз» зачастую встречается в специальной литературе, так как он, соответствующе, является медицинским, а не юридическим. Ни законотворец, ни правоприменитель не уделяют ему надлежащего внимания в виду того, что само наличие гипноза у отмеченных представителей власти порождает некоторые сомнения.

В свою очередь, гипноз как факт в юридическом поле является неопровержимым фактом ещё со времени Российской империи. Медицинский департамент Российской империи 09.07.1890 г. издал предписание № 4682, в котором шла речь о том что: «Новгородский губернатор предоставил на усмотрение МВД прошение местного Общества врачей о запрещении в Российской империи производства публичных гипнотических выступлений»[121]. В СССР - в 1923 г. НКЗ РСФСР произвёл циркуляр № 90 от 19.04.1923 г. «О воспрещении публичных показов гипнотических сеансов»[122], каковому на смену в скорости пришли два других акта: Декрет о правах медицинских работников и профессиональной работе[123], утверждённый СНК РСФСР и ВЦИК от 01.12.1924 г., в том числе Инструкция по использованию гипноза, утверждённая Наркоматом юстиции РСФСР за № 215 и Наркоматом здравоохранения РСФСР за № 23 от 27.10.1925 г[124].

В послесоветский период особенное внимание на явление уголовного гипноза обратили в 1993 г. в Москве на Всероссийском совещании по вопросам борьбы с оргпреступностью, где отмечалось, что криминальные структуры обнаруживают большой интерес к способам гипноза и методикам продолжительного программирования человеческой психики[125].

В свою очередь, гипноз владеет высоким потенциалом в свойстве средства свершения общественно положительных целей. Например, он может быть применен в работе правоохранительных органов (что привело бы к существенным результатам233) или военных структур. Впрочем на данный момент законотворец установил допустимость легального использования гипноза только в медицинских целях, по большей части путём назначения пациенту курса персонального гипноза.

Практически сегодня СМИ, и главным образом, «Интернет», готовы познакомить с громадным объёмом предложений по обучению способам и методикам использования гипноза в разнообразных ситуациях, а также и в противоправных целях. Например, предлагают применять гипноз с целью разрешения конфликтов, управления судьями в целях принятия необходимого решения, нападения и обороны, внушения тактильных галлюцинаций и пр[126] [127].

Между тем, при этом надлежит учитывать и такие факты, как случившиеся в г. Челябинске, где преступная группа на проводимых ею семинарах, «оперируя научно аргументированными принципами внушения», вводила клиентов в гипнотический транс и в итоге сумела обмануть больше 500 граждан, присвоить приблизительно 25 млн. рублей (среди 11 арестованных не было ни одного профессионального психолога)[128].

Седых Л. В. в своей работе приводит итоги анкетного опроса работников следственных подразделений ОВД: 68% находят гипноз научным явлением, 26% - околонаучным, магическим феноменом, 6% - не ведают о гипнозе совсем. У 15% анкетированных в работе были уголовные дела по правонарушениям, свершенным с использованием гипноза, тем не менее 63% из этой категории уверены в псевдонаучности гипноза[129].

Криминальный гипноз как средство свершения правонарушений является обстоятельством, подлежащим доказыванию в границах уголовного процесса согласно ч. 1 ст. 73 Уголовно-процессуального кодекса РФ[130]. В границах же материального уголовного права законотворец принял решение ссылаться не на преступного гипнотизёра, а на его жертву. Например, п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ включает указание на увеличенную ответственность за свершение правонарушения в касательстве лица, оказавшегося в состоянии беспомощности, а решение Пленума «О судебной практике по делам о правонарушениях против половой свободы и половой неприкосновенности личности» - на бессознательное состояние. Однако причисляется ли состояние загипнотизированного лица к отмеченным категориям? Законодатель не дал ответ на данный вопрос, отдавая все на откуп правоприменителю.

Принимая во внимание изложенное, полагаем необходимым прийти к общему пониманию сути гипноза, дать определение термину «гипноз», не требующему его разной интерпретации в границах той или другой науки, сферы права.

Ожегов С. И., к примеру, описывает гипноз как «психофизиологическое состояние, подобное на сну или полусну, активизируемое внушением и сопровождаемое подчинением воли заснувшего воле усыпляющего. Развивать деятельность под гипнозом, другими словами невольно, как бы бессознательно»[131]. В этом определении автор не просто оценивает гипноз как некоторое бессознательное состояние, но и показывает, что под его влиянием загипнотизированный, находясь в этом состоянии, может, как быть действительным, так и ничего не делать.

Создатели Советского энциклопедического словаря дали более широкое определение: «Гипноз (от греч. hypnos - сон), искусственно активизируемое сноподобное состояние высших животных и человека, при котором торможением объята не вся кора головного мозга, а единичные её отделы: так именуемые «сторожевые пункты» оставляют возбудимость, обеспечивая контакт загипнотизированного с возбудителями. С наступлением в наибольшей степени глубокой, так именуемой, парадоксального момента торможения, когда небольшие раздражители (к примеру, слово), влияют эффективнее мощных (положим, боли), отмечается высокая внушаемость, что употребляется в лечебных целях»[132].

Авторы большого психологического словаря обозначили гипноз как особенное психофизиологическое состояние (отличное от бодрствования и сна), образующееся под воздействием направленного психологического действия - внушения. В том числе отмечается, что существенное увеличение восприимчивости к внушению совмещается в гипнозе с резким снижением чувствительности к воздействию всех прочих факторов (вплоть до совершенной анестезии в глубоком гипнозе)[133].

Гримак А. П. в собственной научной статье дал весьма общее описание гипнозу как непростому психофизиологическом явлению[134].

Надлежит обратить внимание, что эти определения не возражают друг другу, а вопреки друг друга расширяют.

Вместе с тем, не полагаем возможным выразить согласие с рассмотрением гипноза как состояния, отдавая преимущество его изучению как особенному методу, инструменту. В этой связи, перенимая некоторые выдержки из вышеуказанных словарей, думаем важным дать данному термину такое определение: гипноз - это процесс, способ введения человека (в том числе некоторых животных) в особенное психофизиологическое состояние, непохожее на сон и бодрствование, обрисовывающееся скоротечным ограничением сознания и торможением единичных отделов головного мозга, и при котором сберегается раппорт гипнотизёра и загипнотизированного. Из этого следует, что загипнотизированное лицо - это человек, введённый в особенное психофизиологическое состояние под влиянием гипноза. Итогом становится искусственное и скоротечное «отключение» сознательно-волевой системы одного человека и переподчинение её второму.

Костров Г. К. относит гипноз к введению жертвы в беспомощное состояние, потому что лицо лишается всякой способности воплощения собственной воли[135]. Шикула И. Р. так же замечал, что гипноз есть одна из причин, вызывающий бессознательное состояние[136]. Казалось бы, присутствие бессознательного состояния, в ходе использования преступного гипноза бесспорно исходя из одной только его сути.

Впрочем, во всякой ли ситуации его использования жертва будет пребывать в таком состоянии, которое неминуемо повлечёт за собой её беспомощность? Нет, так как, первое, отдельные люди просто не поддаются гипнозу. Второе, гипноз может быть применен преступным гипнотизёром в разных его видах (стадиях), каждая из которых имеет свою специфику.

Отталкиваясь от вышеприведённого определения большого психологического словаря, можно произвести вывод о том, что гипноз обладает стадиями, может быть как не глубоким, так и глубоким. Однако подобное деление не является общепризнанным. В теории классического гипноза общепринято выделять 3 стадии: лёгкий гипнотический сон (гипотаксия), поверхностный гипнотический сон (сонливость) и глубокий гипнотический сон (сомнабулизм)[137]. Как и в случае алкогольного опьянения, первая и вторая стадии гипноза совершенно не лишают жертву вероятности понимать происходящее, она сберегает возможность независимо прекратить ход гипнотизации. Но, пребывая в состоянии глубокого гипнотического сна, жертва подобной возможности не имеет.

Для сомнабулизма свойственны определённые симптомы (значимые с уголовно-правовой точки зрения), каждый из которых может быть применена преступным гипнотизёром или другим лицом в собственных целях.

Первое, загипнотизированному может быть внушено ощущение боли или её невосприимчивость (также и смерти). В частности, приговоренному к смерти преступнику сказали, что он будет казнен с помощью вскрытия вен. Его доставили к месту казни и, представив её орудия, завязали глаза. Был смоделирован порез скальпелем, и на оголённую руку полили теплую воду - «кровь». Спустя несколько минут возникла агония, и преступник скончался. Вскрытие обнаружило смерть от паралича сердца. Данный опыт достоверно продемонстрировал вероятность внушенной смерти, в том числе и гигантскую, близкую к беспредельности силу внушения, не удерживаемого барьером критики. Осознание вины и моделирование казни принудили жертву ожидать незамедлительного наступления смерти с высочайшей, совершенной внутренней правдивостью. Данный случай описал в собственной работе медицинский психолог Кондрашов В. В.[138], указывая на неодолимую силу внушения.

На взгляд таких выдающихся русских ученых, как К. И. Платонов, В. М. Бехтерев, И. П. Павлов, гипнотизация человека без участия его воли достижима при присутствии соответствующих специфичных условий (также и увеличиной гипнабельности, которая может достигаться на фоне стрессовых психических состояний человека или в промежуток просоночных фаз)[139].

Второе, гипнотизируемым не воспринимаются сторонние раздражители (кроме гипнотизёра).

3. Фрейд про это писал: «между гипнотическим состоянием и сном, при котором, появляются сновидения, есть значительное общность. Ведь гипнозом именуется искусственный сон; мы говорим пациенту, которого гипнотизируем: спите, и внушения, которое мы ему производим, можно сопоставить со сновидениями во время натурального сна. Психические случаи в обоих ситуациях действительно похожи. При натуральном сне мы выключаем интерес к наружному миру, при гипнотическом - опять-таки ко всему миру, за опусканием лица, которое нас гипнотизирует, с которым мы находимся в связи»[140].

Третье, воля гипнотизируемого абсолютно подавляется и пребывает под контролем гипнотизёра.

Ещё в 1866 г. доктор Либаулт писал: «сомнамбулы, будучи введены в состояние глубокой бездеятельности внушением, не могут сопротивляться оценке идей, внушённых им гипнотизёром: они подчиняются его власти и делаются игрушкой в его руках... Он может, наконец, управлять ими по произволу не только в период их сна, но и после того, как они пробудятся»[141].

Ситуация контроля человека после гипнотического сна описана, к примеру, в учебнике А. В. Панина и П. В. Алексеева: «Загипнотизированной женщине внушалась команда: спустя пять минут после пробуждения открыть стоящий в углу комнаты зонт. Проснувшись от гипнотического сна, пациентка в назначенное время в точности исполнила задание»[142].

Любопытна в данном отношении теоретическая вероятность привлечения гипнотизёра к уголовной ответственности по ст. 125 УК России. К примеру, после погружения лица в состояние глубокого гипнотического сна на загипнотизированного и гипнотизёра произведено нападение в целях убийства обоих. Гипнотизёр сбежал, не дав загипнотизированному лицу приказ пробудиться или обороняться, чем бросил без помощи лицо, оказавшееся в опасном для здоровья и жизни состоянии, первоначально введя его в беспомощное (бессознательное) состояние. Показанный пример демонстрирует, что гипнотизёр может быть привлечён к ответственности и без присутствия умысла на осуществление того или другого преступления. Из-за того, что подобная теоретическая вероятность привлечения к ответственности остаётся и в рамках других составов, к примеру по ст. 109, 118 УК РФ, явствует, что гипноз обязан использоваться только в специфических медицинских учреждениях опытнейшими врачами-гипнологами. В другом случае использование гипноза может быть небезопасным как для загипнотизированного, так и гипнотизёра.

Ведомы в свою очередь случаи изнасилования женщин, оказавшихся под воздействием гипноза. В частности, наиболее знаменитым из них является дело Позднякова. В 80-х гг. XX в. в касательстве психотерапевта Позднякова было возбуждено уголовное дело по факту изнасилования не достигших совершеннолетия М. и Т. В процессе следствия было доказано, что Поздняков осуществил изнасилование пострадавших, когда они пребывали в состоянии гипноза. Вердиктом суда он был приговорён к 10 годам заключения[143].

Четвёртое свойство глубокого гипнотического сна есть постгипнотическая амнезия[144].

К примеру, в 2010 году телеканал «100 ТВ» рассказал о ворах- домушниках. Потерпевшая пояснила, что её загипнотизировали после того как она сама отворила дверь лицам, отрекомендовавшимися рекламными агентами. Впоследствии короткого разговора она упала в обморок, а потом не могла припомнить практически ничего из его содержания[145].

3. Фрейд так же пишет об эксперименте, свидетелем которого он был: «Когда человека погрузили в сомнамбулическое состояние, вынудили в данном состоянии галлюцинаторно переживать разнообразные ситуации, а потом разбудили, то вначале ему казалось, что он ничего не знает о совершавшемся во время гипнотического сна»[146].

Нужным видится обозначить те случаи, в которых квалификация деяния обязана иметь ссылку на беспомощное состояние жертвы правонарушения потому, что она находится под действием гипноза.

  • 1. Свершение гипнотизёром правонарушений, предусмотренных ст. 105, 111, 112, 117, 120, 125, 131, 132, 159, 161, 162 УК РФ, при условии появления умысла на действие после завершения гипнотизации;
  • 2. Насильственные деяния сексуального характера и изнасилование (ст.ст. 131 и 132 УК РФ), если умысел у преступного гипнотизёра сложился до начала гипнотизации, но при условии, что гипноз не был применён в виде психологического насилия (жертва по доброй воле согласилась на гипноз, не думая о намерениях гипнотизёра);
  • 3. Свершение правонарушения лицом, не представляющим собой гипнотизёром.

Следовательно, на этом этапе можно произвести три заключения: первое, можно произвести вывод, что гипноз, в его периоде глубокого гипнотического сна (сомнабулизм), является видом бессознательного состояния, другими словами находится в границах уголовноправовой конструкции беспомощного состояния; второе, правоохранительные органы обязаны сформировать позицию к преступному гипнозу как к специфичному способу свершения правонарушения, а не псевдонаучному явлению; третье, состояние глубокого гипнотического сна есть бессознательное состояние, что дает возможность отнести его к группе беспомощных.

С целью точного определения присутствия беспомощного состояния пострадавшего, в процессе уголовного судопроизводства назначается судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза (КСППЭ), объектом которой представляет собой психическую деятельность подэкспертного лица в юридически значимый срок[147]. В частности, Гусева О. Н. приводит образец назначения подобной экспертизы в ГНЦ им. Сербского в касательстве потерпевшей от действий женщины, мошенническим путём под видом снятия порчи завладевшей их имуществом[148].

Впрочем, главная задача квалификации заключается не только в неимении терминологии и определении, есть ли состояние глубокого гипнотического сна бессознательным состоянием, но и в неимении весомого опыта по этой категории дел. В свою очередь попадаются тексты судебных актов, возражающих позиции ВС РФ.

К примеру, 10.04.2014 г. Мировой судья судебного участка по Нуримановскому району Респ. Башкортостан Ахмадуллина Л. С. Вынесла вердикт по делу № 1-25/14. Галимзянову В.Р. определили виновной по ч. 2 ст. 325 УК РФ. Как явствует из вердикта, суд определил отягчающим вину фактом (по делу о краже паспорта) свершение правонарушения в касательстве беззащитного или беспомощного лица. Причём суд, раскрывая в вердикте этот оценочный признак определил, что «по сути закона другим беспомощным или беззащитным лицом надо понимать жертву, которая не в силах оказать правонарушителю противодействия из-за болезни, старости, состоянии гипноза, инвалидности и т.п.»[149].

Похожая ссылка на состояние гипноза как образец состояния беспомощности находится и в прочих судебных актах[150].

Бесспорно, с целью формирования общей судебной деятельности состояние глубокого гипнотического сна обладает наибольшими шансами быть первым, внесённым в уже принятые постановления Пленума ВС РФ. Применение ссылки на гипноз как разновидность состояния беспомощности вскорости распространится на всей территории России.

С точки зрения материального уголовного права любопытен кроме того вопрос о том, может ли преступный гипнотизёр представлять в роли соучастника правонарушения, свершённого в касательстве лица, погружённого им в состояние глубокого гипнотического сна? Ответ неоспорим: может. Однако, возможна ли в подобных ситуациях ссылка на беспомощное состояние жертвы правонарушения? Вместе с тем в ситуации наличия соучастия в действиях по погружению лица в состояние глубокого гипнотического сна и, к примеру, убийству охватываются общим умыслом и станут, следовательно, квалифицированы по п. «а», ч. 2 ст. 105, а не по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Этот же принцип не разрешает при квалификации правонарушения по обозначенным прежде статьям сослаться на состояние беспомощности жертвы правонарушения.

По нашему мнению, к уголовной ответственности невозможно привлечь преступного гипнотизёра как соучастника за правонарушения, предусматривающего при квалификации ссылку на состояние беспомощности. Представляется, что он не может быть соучастником, и может нести ответственность исключительно как помощник. В частности, преступный гипнотизёр может содействовать устранению преграды, а именно убедить загипнотизированное лицо (к примеру, телохранителя предполагаемой жертвы), что оно обязано в строго назначенное время бросить собственный пост и выйти позвонить, покурить, сходить купить бутылку воды и т.п.

Следовательно, подводя итог разбору состояния загипнотизированного лица, важным видится произвести такие выводы:

  • 1. Гипноз, в его периоде глубокого гипнотического сна (сом- набулизм), есть вид бессознательного состояния, другими словами пребывает в рамках уголовно-правовой системы беспомощного состояния. Под собственно гипнозом должно понимать метод, процедуру погружения лица (а равным образом и некоторых животных) в особенное психофизиологическое состояние, отличающееся от бодрствования и сна, обрисовывающееся мимолетным ограничением сознания и торможением единичных участков головного мозга, и при котором остаётся раппорт гипнотизёра и загипнотизированного.
  • 2. С целью решения отмеченных в пункте проблем полезным считается внесение поправок в определённые нормативные правовые акты, в том числе постановления Пленума ВС России. В первую очередь, надлежит внести поправки в Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»: ввести в ст. 2 понятие гипноза в его предложенном разумении, в том числе предусмотреть в гл. 5 запрещение на использование гипноза иначе как в научных и медицинских целях.
  • 3. Важным считается внесение поправок в постановления Пленума ВС РФ «О судебной деятельности по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» и «О судебной деятельности по делам о правонарушениях против половой свободы и половой неприкосновенности личности», в частности сослаться в их тексте на гипноз как образец состояния беспомощности жертвы правонарушения. Кроме этого, лучшему разумению проблем квалификации правонарушений, свершаемых с использованием гипноза, содействовало бы утверждение ВС РФ обзора судебной деятельности по делам данной категории.
  • 4. В целях точного определения присутствия беспомощного состояния из-за использования гипноза, следует назначить КСППЭ.

Беспомощное состояние пострадавшего как признак изнасилова- ния(по данным судебно-следственной практики)

Термин «беспомощное состояние» употребляется законодателем не единственно в составе изнасилования, но и в ряде прочих норм (ст.ст. 63, 105, 111, 112, 117, 120, 125, 132 УК РФ). Объяснение анализируемого термина можно выявить в постановлениях Пленума ВС РФ, приуроченных к убийству и половым преступлениям. Стоит отметить, что толкование беспомощного состояния в данных составах отличается. В Постановлении Пленума ВС РФ «О судебной деятельности по делам об убийствах» обозначено, что по показателю «убийство лица, заранее для виноватого оказавшегося в беспомощном состоянии» следует квалифицировать умышленное причинение смерти пострадавшему, неспособному из-за психического или физического состояния оградить себя, оказать энергичное сопротивление виноватому, когда последний, свершая убийство, сознает данное обстоятельство. В Постановлении Пленума ВС РФ «О судебной деятельности по делам о правонарушениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» объяснено, что изнасилование надлежит признавать свершенным с употреблением беспомощного состояния потерпевшего лица в тех ситуациях, когда оно из-за собственного психического или физического состояния (физические недостатки, слабоумие или иное психическое расстройство, другое бессознательное или болезненное состояние, престарелый или малолетний возраст и т.д.) не могло осознавать характер и значимость свершаемых с ним деяний либо оказать противодействие повинному лицу. Другими словами для изнасилования анализируемый признак обладает более широким значением, нежели для убийства, и включает еще и ситуации, когда лицо не могло осознавать характер и значимость свершаемых с ним деяний. Больше того, если использовать к практику ВС РФ, то можно прибавить, что при квалификации убийств к беспомощному состоянию не причисляют ситуации, когда пострадавший пребывал в состоянии сна, не вменяется данный признак и тогда, когда повинный собственными насильственными деяниями привел пострадавшего в бессознательное состояние в целях упрощения убийства.

В литературе присутствуют разные точки зрения, разъясняющие, почему Пленум ВС РФ дал как раз такую трактовку беспомощного состояния употребительно к убийству. С целью уяснения сущности беспомощного состояния, разъяснения отличий в трактовке беспомощного состояния надобно проанализировать, в совокупности с какими особенностями их употребляет законотворец и место анализируемых признаков в составах преступлений.

Беспомощное состояние в насильственных половых правонарушениях является компонентом объективной стороны, оно является непременным условием для признания действия изнасилованием (при неимении физического насилия или запугивания физическим насилием). Употребляя беспомощное состояние пострадавшего, виновник действует, не считая волю пострадавшего в тех ситуациях, когда тот не имеет возможность выразить собственную волю или не понимает характера свершаемых с ним деяний, либо поперёк воли пострадавшего, когда он высказывает протест против деяний, которые с ним собирается свершить виновник, но не может проявить сопротивления. В первой ситуации важно определить то, что пострадавший не обладает возможностью выразить именно несогласие на вступление в половые отношения с посягающим. При свершении деяния сексуального характера с лицом, которое по собственному желанию на это согласно и осознаёт характер и результаты подобных действий, но не может выказать согласие, вреда половой свободе не наносится, и подобное деяние не может быть правонарушением. В тех ситуациях, когда деяния сексуального характера свершаются с лицом, не могущим осознавать характер и значимость таких деяний, а, следовательно, объективно неспособным дать соглашение или отказ, имеет место свершение таких деяний без участия воли пострадавшего.

Следовательно, в силу того что употребление беспомощного состояния пострадавшего при изнасиловании является методом свершения основного действия - сексуального деяния, в его понятие закладываются все вероятные варианты, когда посягающему получится свершить сексуальные деяния вопреки (то есть против или без участия) воле пострадавшего, чем нанести вред половой свободе и (или) нормальному половому и нравственному развитию. При этом уровень общественной опасности данных разных вариантов значимости не имеет. Хотя стоит отметить, что в законе некоторых иностранных государств сексуальные правонарушения в касательстве лица, оказавшегося в беспомощном состоянии, признаются намного более общественно опасными (к примеру, Уголовный кодекс Польши, Испании, Новый уголовный кодекс Франции).

В составе же убийства беспомощное состояние признается квалифицирующим свойством, что подразумевает более высокую ступень общественной опасности по сопоставлению с убийством пострадавшего, который не пребывал в беспомощном состоянии. К беспомощности в составе убийства причисляются обстоятельства, носящие неустранимый во время посягательства характер (психическое заболевание, паралич), присутствие которых не дает возможность оказать противодействие, и потому беспомощное состояние признано причиной, отягчающей наказание за убийство. Вернее всего, законодатель имел в виду то, что в подобном случае пострадавшему причиняются добавочные, особые мучения. Он понимает, что его сейчас или скоро убьют, но из-за собственного физического состояния не может ни оказать противодействие, ни позвать на помощь.

Непонимание же пострадавшим надвигающейся смерти не делает убийство больше общественно опасным. Пострадавший мог этого не понимать из-за, к примеру, того, что выстрел, от которого настала смерть, был совершён с большой дистанции или из-за угла, или сзади. И во всех таких ситуациях пострадавший не смог бы оказать противодействие. При использовании насилия в насильственных половых правонарушениях у пострадавшего возможность оказать противодействие, по большей части, существует. Необходимо лишь учесть то, что такое противодействие в основной массе случаев малоэффективно и пострадавший, к которому употребляется насилие, часто пребывает в таком же положении, как и пострадавший в беспомощном состоянии, тем более, если присутствует угроза убийством.

Следовательно, разное толкование показателей беспомощного состоянии в различных составах преступлений обуславливается свойствами этих составов.

Таким образом, в качестве метода свершения сексуального деяния при изнасиловании законотворец закрепляет употребление беспомощного состояния потерпевшего.

Сам термин беспомощного состояния пострадавшего при изнасиловании различными авторами истолковывается по разному. Обобщая уже имеющиеся определения, беспомощное состояние пострадавшего в анализируемом преступлении позволительно определить как состояние, при котором пострадавший не понимает характера свершаемых с ним сексуальных деяний или понимает, но не может выразить протест или оказать противодействие.

Отталкиваясь из разъяснений, данных ВС, беспомощное состояние пострадавшего бывает разных типов. В зависимости от типа беспомощности пострадавшей можно выделить такие виды:

  • 1) психическая беспомощность, когда пострадавший не осознаёт либо неправильно оценивает характер свершаемых с ним деяний и вероятные последствия. К ней причисляются: душевная болезнь, малолетний возраст, бессознательное состояние;
  • 2) физическая беспомощность, когда пострадавший в силу разных причин не способен оказать противодействие правонарушителю и помешать свершению полового акта. К данному беспомощному состоянию причисляются: физические недостатки, болезнь потерпевшего (не связанная с расстройством душевной деятельности), физическая беспомощность в результате сложившейся ситуации, престарелый возраст.

Видом физической беспомощности правоприменительной практикой определяется состояние опьянения (лишь такой уровень, который мешал пострадавшей оказать противодействие). Названное выше постановление Пленума ВС РФ объясняет, что беспомощным состоянием может быть определён лишь такой уровень опьянения, который лишает пострадавшего возможности противодействовать, потому состояние опьянения надлежит относить к физической беспомощности. Из этого объяснения вытекает, что для признания состояния опьянения пострадавшего беспомощным состоянием не имеет значимости, может ли пострадавший выразить собственную волю. Вполне вероятно, что пострадавший жестами, нечленораздельными звуками или другими действиями (рвота, опорожнение кишечника или мочевого пузыря) выказывает несогласие на вступление в сексуальные взаимоотношения с посягающим, но он не может отстоять такое решение и противодействовать поступкам посягающего. А если пострадавший пребывает в состоянии опьянения, исключающего вероятность выразить волю, то в то же время подобное состояние исключает и вероятность оказать противодействие. Кроме этого, признание неосуществимости выразить собственную волю признаком беспомощности предполагает установление данного обстоятельства в каждом определённом случае, что проблемно. Потому принятое объяснение опьянения как беспомощного состояния совершенно обоснованно. В ситуации же когда пострадавший, будучи в состоянии опьянения, даёт согласие на вступление в половые взаимоотношения, то вне зависимости от оценки подобного согласия в трезвом состоянии, деяния обвиняемого невозможно признать противозаконными, так как обвиняемый добросовестно ошибался и считал, что он или она соразмерно воспринимает реальность.

Принимая во внимание всё вышесказанное, необходимо сделать вывод о том, что при физической беспомощности пострадавшего сексуальное деяние творится вопреки его воле. На деле возможно употребление беспомощного состояния, к примеру, сна, когда мнение пострадавшего относительно нежелания или желания вступать в половые отношения неведомо, то есть сексуальное деяние свершается помимо воли пострадавшего.

Как уже было отмечено, для признания действия общественно опасным надлежит установить, что неведомо было как раз несогласие пострадавшего. В подобных случаях надлежит анализировать обстоятельства свершения деяния, характер отношений пострадавшего и обвиняемого. К примеру, если сексуальное деяние свершено с женой, сожительницей или женщиной, с которой подозреваемый имел прежде сексуальные контакты, то, вернее всего, ожидалось согласие с её стороны. Если же такое сделано с малознакомой или незнакомой девушкой или женщиной, со стороны которой подозреваемый объективно не мог планировать согласия на половые отношения, то по всей вероятности, что он действовал наперекор её воли. Если подобная жертва после свершения деяний сексуального характера с ней помимо её воли в дальнейшем их одобрит, то действие не является общественно опасным, так как не нанесло ущерба половой свободе. Потому во всех ситуациях изнасилований, свершенных с применением физической беспомощности пострадавшего, сексуальное деяние свершается против воли пострадавшего. В противоположном случае действие не наносит ущерба объекту рассматриваемых правонарушений и потому не может расцениваться общественно опасным, а следовательно, нет причин для признания подобных действий противозаконными.

Общепринятое в доктрине уголовного права и правоприменительной практике трактование физической беспомощности дает возможность легко в том или другом случае установить наличие или отсутствие беспомощного состояния пострадавшего, так как к физической беспомощности причисляются очевидные обстоятельства - присутствие болезни (к примеру, паралич), физических недостатков (к примеру, слепота, отсутствие конечностей), престарелый возраст. О присутствии беспомощного состояния в последнем случае позволительно говорить не в любой ситуации, а исключительно, если состояние здоровья подобного лица уже не дозволяло оказать противодействие, препятствовать свершению не желаемых сексуальных деяний. Традиционно лицами, пребывающим в престарелом возрасте, являются лица, достигшие пенсионного возраста.

Общепринятое в науке уголовного права трактование психической беспомощности влечет определенный ряд сложностей для правоприменительной практики. Одним из симптомов, по которому лицо может быть определено оказавшимся в беспомощном состоянии, признается присутствие у него психического расстройства, но не любого, а только такого психического расстройства, при котором пострадавший не мог сознавать характер и смысл свершаемых с ним деяний или оказать противодействие. Определение последнего факта, безусловно, так как присутствие одного только психического расстройства не дает возможность признать пострадавшего беспомощным. Это сопряжено с тем, что различные заболевания проходят по разному и могут обладать разными характеристиками в различные фазы времени. Для этого нужно проведение психиатрической экспертизы. При неимении выраженных наружных признаков психического заболевания виновник вообще может и не ведать о присутствии психического заболевания у пострадавшего, поэтому психическое заболевание надлежит признавать беспомощным состоянием и привлекать лицо, вступившее в половую связь с обладающим таким заболевание лицом, к уголовной ответственности надлежит только в случаях, когда виновник знал о подобном заболевании и обдуманно употребил это. Подобная позиция полностью отвечает принципу субъективного вменения. Другое решение вопроса привело бы к вероятности привлечения к уголовной ответственности без вины, так как лицо, свершая сексуальное деяние, может и не ведать, что имеет место порок воли партнера, и честно предполагает взаимное согласие и именно по подобному пути идет правоприменительная действительность.

К примеру, по одному делу: Ш., зная о психическом расстройстве М., завел её в подъезд и свершил изнасилование. В судебном заседании было определено, что виновник был ранее знаком с пострадавшей и знал о её психическом заболевании, так как знал ее по прозванию Лунатик, и, кроме этого, признаки психического расстройства ярко выражены снаружи. Заключением амбулаторной комплексной судебной психологопсихиатрической экспертизы определено, что М. страдает умеренной умственной отсталостью (дебильностью), в силу чего не могла осознавать свершаемых с ней деяний. Только на основе таких данных судом свершённое было квалифицировано как изнасилование, свершенное с употреблением беспомощного состояния пострадавшей[151].

Другой причиной, обусловливающей психическую беспомощность, представляется малолетний возраст. Согласно ч. 1 ст. 28 ГК РФ, малолетние - это лица, не достигнувшие 14 лет. Беспомощность подобных лиц связана с тем, что они из-за возраста, малого психического развития, неимения социального опыта и знаний могут не в полной мере осознавать значения взаимоотношений между полами. Среди исследованных дел признак беспомощности по обстоятельству малолетнего возраста пострадавшего фигурировал в 6% дел. Впрочем, отдельные малолетние, как девочки, так и мальчики, могут в полной мере осознавать значение взаимоотношений между полами, потому для привлечения лица к ответственности по ст. 131 УК РФ надлежит установить, что малолетний не понимал характера свершаемого с ним деяния, в противном случае свершённое надобно квалифицировать по ст. 134 УК РФ. Причём нужно учитывать, что такое осознание вполне вероятно в разном возрасте. В судебной деятельности встречаются ситуации, когда пострадавший в возрасте девяти лет уже осознавал характер и смысл совершаемых с ним деяний[152] и случаи, где у пострадавшего в 13,5 лет еще не было такого понимания[153].

В требуемых ситуациях судебные и следственные органы могут воспользоваться помощью психологической экспертизы. По подобным делам уместно допросить как свидетелей не только лица из числа близкого окружения пострадавшей (родственники, родители, соседи), но и педагогов, воспитателей соответственных учебных заведений. Исключительно глубокий и всесторонний анализ личности пострадавшей может стать основанием правильной оценки ее способности и вероятности понимать социально-этическое значение половых взаимоотношений.

Больше всего беспомощное состояние малолетних соединяют с пониманием или непониманием практического, социального характера и результатов от сексуальных деяний. Впрочем, необходимо учитывать, что вероятны ситуации, когда при сохранности возможности к полноценному разумению сути деяний насильника, тем не менее, пострадавший оказывается неспособным к оказанию противодействия, что является необходимым основанием для установления его беспомощного состояния.

В литературе указывается, что трудности в плане установления способности пострадавшего осознавать характер и смысл свершаемых с ним деяний представляют ситуации, когда сексуальное насилие носит качество пролонгированного. К примеру, первоначальные насильственные сексуальные деяния выполняются в касательстве ребенка, когда тот ещё не способен к полному осмыслению их характера и смысла, но с ходом времени, по мере развития ситуации сексуального насилия, пострадавший благодаря естественному созреванию становится способным к пониманию сути совершающихся событий и их социального смысла. Предлагается в аналогичных случаях осуществлять диагностику способности пострадавшего к пониманию характера и смысла свершаемых с ним деяний поэтапно, с учетом развития сексуального осознания и самосознания пострадавшего и динамики криминальной ситуации в плане её психотравмирующего влияния на психику ребёнка. При этом способность к пониманию характера и смысла, свершаемых с ним деяний у малолетнего пострадавшего к некоторому возрастному периоду ни в коей мере не обозначает наличия у него возможности к оказанию противодействия в определённой криминальной ситуации, невзирая на то, что волевой компонент находится в зависимости не только от возможности к последовательному, целенаправленному и адекватному поведению в случае выбора, но и от сохранения интеллектуального элемента[154].

Анализируемый критерий лежит в основании разграничения изнасилования и свободных действий сексуального характера с лицом, не достигнувшим 16-летнего возраста и половозрелости (ст. 134 УК РФ). В ситуации если будет определено, что пострадавший осознавал характер и смысл действий, с ним совершаемых, свершённое необходимо квалифицировать по ст. 134 УК РФ, так как имеют место свободные сексуальные деяния, которые не наносят ущерба половой свободе. Противозаконными подобные действия признаются потому, что нарушается такая составная часть уклада половых взаимоотношений, как запрещение на вступление в половые взаимоотношения с лицами, не достигшими конкретного возраста и половозрелости, а в соответствии с этим и гарантия здорового полового и нравственного развития - половая неприкосновенность.

Если будет определено, что малолетний не осознавал характера и смысла, свершаемых с ним деяний, а виновник воспользовался этим для свершения деяний сексуального характера, то это изнасилование по показателю беспомощного состояния. Это сопряжено с тем, что сексуальные деяния свершались помимо воли пострадавшего, ведь, не осознавая смысла совершающегося, у него не было вероятности оценить свершаемые с ним деяния и осознать, желает он этого или нет. В этой ситуации имеет место несоблюдение половой свободы (компонента - свободы от посягательства) и здорового полового и нравственного формирования личности.

Главным признаком психической беспомощности представляется непонимание пострадавшим характера и смысла свершаемых с ним деяний, а для признания сексуального деяния, свершенного с лицом, не понимающим характера совершаемых с ним, деяний общественно опасным действием, необходимо, чтобы такое действие наносило ущерб объекту - половой свободе, т.к. половая свобода состоит, в частности, из свободы выбора полового партнера, то неспособность лица во время свершения сексуальных деяний понимать то, с кем подобные деяния свершаются, надлежит признать беспомощным состоянием. В этом случае речь идет об идентификации личности полового партнера, а не о верном понимании его признаков (имени, возраста, роста, пола, веса и т.д.).

В уголовно-правовой литературе встаёт вопрос о признании психическим насилием обмана, когда виновник нарочно выдает себя за иного человека, с которым пострадавший согласен вступить в половые взаимоотношения и потому не оказывает противодействия. Работающий закон и теория уголовного права последовательно стоят на воззрении непризнания обмана насилием, ведь психическое насилие подразумевает передачу сведений против воли пострадавшего с целью оказать воздействие. В этом случае сведения воспринимается пострадавшим добровольно и расценивается независимо, но воля пострадавшего фальсифицирована, так как он не понимает реальных обстоятельств совершающегося, а потому такое положение следует понимать как беспомощное состояние пострадавшего. Впрочем, следует выделить, что на настоящий день ни теория уголовного права, ни правоприменительная практика не причисляют обман к методам свершения насильственных половых правонарушений, хотя в законодательстве отдельных стран этот вопрос решен положительно. УК Польши, к примеру, устанавливает уголовную ответственность за сексуальное деяние не только с использованием насилия или угрозы его использования, но и с применением обмана.

Закрепляя критерий беспомощного состояния в составах насильственных половых правонарушений, законодатель не закрепляет условий к его свойствам. В уголовно-правовой литературе высказывается точка зрения, в соответствии с которой беспомощное состояние лица обязано быть растянутым во времени, долговременным, а не краткосрочным, которое возможно устранить (развязать связанного, разбудить спящего, отрезвить пьяного)[155].

Но из-за того, что беспомощное состояние является методом свершения деяний сексуального характера, этот критерий надобно толковать, принимая во внимание все вероятные методы свершения таких деяний против или помимо воли пострадавшего. Даже незначительного промежутка времени, когда пострадавший находится в этом состоянии, может быть достаточно для свершения с ним деяний сексуального характера. Если принять мнение о включении в число беспомощности только долговременных состояний, то появятся вопросы об отнесении отдельных состояний человека, к примеру, естественного сна, к анализируемому признаку. Пленум ВС РФ не дает практически никаких объяснений по данному поводу.

К примеру, Г. проник в квартиру к С, в которой она спала. Он снял с пострадавшей нижнее белье и стал осуществлять половой акт в естественной форме. С. пробудилась от того, что ощутила половой контакт[156].

Следователь органов подготовительного следствия вменил Е. признак «с употреблением беспомощного состояния пострадавшего». Однако суд изъял данный признак со ссылкой на то, что пострадавшая была исключительно в легком уровне алкогольного опьянения, просто спала, потому отдавала себе отчет в происходящем и в любой момент могла оказать противодействие виновник.

В указанном случае суду надлежало бы вменить рассматриваемый критерий, так как виновник уже начал свершать деяние сексуального характера, когда пострадавшая спала, чего вполне хватает для признания содеянного законченным правонарушением. Свершение сексуального деяния помимо воли пострадавшей таким методом привело к преступлению половой свободы. Е1о иному делу: С. ввел в вагину спящей Р. неопределенный предмет, в итоге чего целость девственной плевы Р. была нарушена. Почувствовав боль в районе половых органов, Р. пробудилась[156]. По данному делу суд целиком обоснованно вменил критерий «с применением беспомощного состояния», ссылаясь на то, что пострадавшая пребывала в состоянии сна. Специального внимания из-за большой распространенности приобретает оценка сна, инициированного опьянением. Отдельные авторы не относят подобные ситуации к беспомощному состоянию[158].

С вопросом о сне как беспомощном состоянии пострадавшего перекликается вопрос о гипнотическом сне. Любопытно мнение М.П. Раснянского, утверждающего, что половые правонарушения, свершенные с применением гипноза, не доходят до судебных и следственных органов, так как пострадавшие по причине гипнотической амнезии остаются в незнании о свершенном над ними насилии[159]. Из-за того что гипнотический сон является видом сна, состояние которого общепризнано беспомощным состоянием, его надлежит в свой черед признать беспомощным состоянием.

Метод закрепления законодателем рассматриваемого свойства предполагает, что в насильственных половых правонарушениях свершение деяния сексуального характера вполне альтернативно: или с использованием насилия или угрозы его использования, либо с применением беспомощного состояния пострадавшего. Подобная конструкция объективной стороны дала основу полагать, что нет потребности вменять виновнику одновременно насилие и применение беспомощного состояния пострадавшего.

В свете сформировавшегося в правоприменительной деятельности толкования беспомощного состояния трудным является вопрос о разделении физического насилия и употребления беспомощного состояния, когда пострадавший был приведен в это состояние действиями виновника. Одни авторы полагают, что если лицо сдавливанием шеи, ударом по голове или прочими подобными деяниями приводит пострадавшего в беспомощное состояние для дальнейшего сексуального контакта, то это определяется как физическое насилие, потому как беспомощное состояние в данном случае поглощается использованным насилием[160]. Иные авторы в подобных случаях предлагают указывать оба показателя, и использование насилия и употребление беспомощного состояния. К примеру, Л.А. Андреева, Н.А. Озова сообщают о том, что физическим насилием в судебной деятельности признается не только действие на тело пострадавшего, но и воздействование на внутренние органы, к примеру, при передаче наркотиков. В подобных случаях использование физического насилия является методом приведения пострадавшего в беспомощное состояние, и потому, надлежит считать, что свершается изнасилование или сексуальные деяния насильственного характера с использованием физического насилия и с употреблением беспомощного состояния пострадавшего[161]. Третья категория авторов применительно к изнасилованию оценивают введение одурманивающих препаратов в организм пострадавшей как употребление физического насилия исключительно при условии, что эти вещества вводились наперекор (с использованием физической силы или с угрозой ее использования) или помимо (к примеру, через обман) воли пострадавшей. Добровольческое принятие подобных веществ не может рассматриваться как использование физического насилия. Ими предполагается при квалификации похожих случаев указывать оба показателя: и использование физического насилия, и применение беспомощ- ного состояния пострадавшего .

Определяясь в позиции по данному вопросу, надлежит отталкиваться от того, что форм энергетического действия при физическом насилии некоторое количество: физическая, механическая, биологическая и химическая[162] [163]. Осуществимость при помощи физического и механического влияния приведения пострадавшего в беспомощное состояние ни у кого вопросов не возбуждает. При решении вопроса об отнесении химического действия к насилию должно учитывать, что использование разного рода одурманивающих, наркотических или ядовитых веществ может нанести ущерб здоровью пострадавшего или даже поставить в опасность его жизнь. В ситуации если введение в организм пострадавшего таких веществ выполнялось наперекор или помимо его воли (обманным путем, тайно), такие деяния можно оценивать как физическое насилие.

Использование насилия с целью приведения в беспомощное состояние не может поглощать, а тем паче поглощаться применением беспомощного состояния. Использованное насилие явилось методом приведения пострадавшего в беспомощное состояние, которое виновник затем применил. В этом случае свершенное действие более общественно опасно, чем если бы виновник применял беспомощное состояние пострадавшего, в котором тот оказался независимо от деяний виновника.

Впрочем, это теория, а правоприменительная практическая деятельность придерживается другого мнения. Согласно рекомендациям Пленума ВС РФ, для признания изнасилования с применением беспомощного состояния пострадавшего не имеет значимости, было ли оно приведено в такое состояние самим виновником (дал наркотики, напоил спиртными напитками) или пребывало в беспомощном состоянии независимо от воли виновника.

Из этого видно, когда для приведения пострадавшего в беспомощное состояние было использовано физическое насилие, было бы правильно указывать на 2 показателя - использование физического насилия и применение беспомощного состояния пострадавшего. На применение только беспомощного состояния надлежит указывать, когда беспомощность появилась независимо от воли виновника. Следует учесть, что алкогольные напитки, в отличие от одурманивающих веществ, имеют специфический вкусом, потому тайное введение их в организм в довольном для опьянения количестве сомнительно. Потому если беспомощное состояние появилось из-за алкогольных напитков, важно определить обстоятельства, содействующие этому.

Если виновник целеустремленно приводит пострадавшего в беспомощное состояние, к примеру, уговаривая выпить ещё, а пострадавший делал это добровольно, хотя бы и без охоты, то в данном случае невозможно говорить об использовании насилия. Когда виновник с целью приведения пострадавшего в беспомощное состояние подмешивает в легкие алкогольные напитки (к примеру, шампанское) более крепкие (к примеру, спирт или водку), что содействует быстрому опьянению, тогда имеется насилие, так как виновник без ведома пострадавшего совершал химическое воздействие, которого не желал пострадавший (а это означает, вопреки его воле), обманно вводя в его организм вредоносную смесь. Надлежит оговориться, что если виновник использовал насилие и привел пострадавшего в бессознательное состояние (к примеру, с целью свершения хищения) и только после этого у него появился умысел на свершение сексуальных деяний, то насильственное половое правонарушение и использованное насилие следует квалифицировать независимо друг от друга. К примеру, при таких обстоятельствах совокупность могут создать разбой (нападение с использованием насилия, опасного для здоровья или жизни с целью хищения собственности) или грабеж (открытое хищение собственности с использованием насилия, неопасного для здоровья или жизни) и изнасилование (половое сношение с применением беспомощного состояния пострадавшей).

Рассматривая критерий «беспомощное состояние» пострадавших в составах насильственных половых правонарушений, необходимо сказать, что он может вменяться, исключительно, если виновник, совершая изнасилование, сознавал, что пострадавший находится в беспомощном состоянии.

Указание в п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ на беззащитное лицо наряду с беспомощным, причем с применением разделительного союза «или», заставляет задуматься о балансе терминов «беззащитность» и «беспомощность». В науке уголовного права предпринимались попытки разделить эти термины. В частности, Б.В. Сидоров, заметив, что беспомощные лица являются жертвами своей слабости, более или менее остро имеющие необходимость в сторонней помощи и защите, в первую очередь со стороны общества и государства, пишет: «Если «собственно беспомощные» жертвы беззащитны благодаря тому, что не могут из-за собственного психического или физического состояния осознавать характер и смысл свершаемых с ними деяний или не могут оказывать посягающему сопротивление, то «собственно беззащитные» жертвы, по большей части, не лишены абсолютно этих возможностей. Наверное, поэтому УК РФ отличает такие отягчающие обстоятельства, как свершение преступления в касательстве малолетнего, беременной женщины, иного беззащитного, а кроме того беспомощного лица (п. «з» ст. 63 УК РФ)»[164].

Близка к этой позиции точка зрения А.А. Байбарина, по суждению которого зафиксированные в п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ признаки «беспомощность» и «беззащитность» обладают рядом принципиальных различий.

«Беспомощное состояние, - акцентирует внимание автор, - обрисовывается невозможностью понимать факт нападения и оказать противодействие нападающему, тогда как при беззащитности пострадавший может оказать противодействие, однако, несомненно, недостаточное для парирования посягательства»[165]. Учёные, как видим, обозначают тот факт, что беззащитные лица, в различии от беспомощных, лишены качества использовать меры к самосохранению не в полной мере, а исключительно отчасти.

В то же время большая часть исследователей отмечает, что у законотворца не было причин для выделения в ч. 1 ст. 63 УК РФ такой категории пострадавших, как беззащитное лицо. В частности, по суждению И.Ф. Дедюхиной, социально-демографический признак беззащитности пострадавшего свидетельствует о беспомощности жертвы[166]. Г.К. Буранов сообщает о том, что беззащитность пострадавшего выступает результатом его беспомощного состояния[167]. Л.Л. Кругликов, сосредоточив внимание на то, что ст. 63 УК допускает отягчающим наказание обстоятельством свершение правонарушения в касательстве малолетнего, иного беззащитного или беспомощного лица, отмечает: «Такая терминологическая пестрота не красит закон, и потому необходимо обозначения стандартизировать, отдав предпочтение применённому в ч. 2 ст. 105 словосочетанию - «беспомощное состояние»[168].

В Комментарии к УК РФ Л.Л. Кругликов отмечает, что «общее, что связывает упомянутые в п. «з» ч. 1 ст. 63 УК условия, - ограниченные (либо вовсе недостающие) возможности пострадавшего сопротивляться посягательству виновника, что понимается последним и употребляется им при свершении правонарушения... Под «другим» беспомощным или беззащитным лицом, кроме беременной и малолетнего, необходимо понимать лиц престарелого возраста, в том числе наделённых психическими расстройствами и физическими недостатками, резко ограничивающими возможности лица противодействовать посягательству»[169].

Можно допустить, что Л.Л. Кругликов фактически исходит из тождественности терминов «беззащитность» и «беспомощность». Е.Б. Доронина, поддерживая с эту точку зрения, замечает, что беспомощное состояние - это сущность явления, а беззащитность - это то, к чему приводит беспомощное состояние[170].

В целях решения вопроса о том, являются ли анализируемые термины однозначными по собственному содержанию, мы адресовались к словарям русского языка. Причём удалось обнаружить следующее. В соответственных справочных изданиях слова «беззащитность», «беззащитный» объясняются далеко не однозначно. В частности, по отдельным толковым словарям впору судить о том, что прилагательное «беззащитный» располагается в одном синонимическом ряду с прилагательным «беспомощный». В них беззащитный человек обрисован как: «потерявший защиту, неспособный постоять за себя», либо как «неспособный самодостаточно охранить себя, лишенный средств самообороны, лишённый охраны»[171]. В единичных справочных изданиях слова «беспомощный» и «беззащитный» разъясняются одно через другое. К примеру в «Словаре современного русского литературного языка» объясняется, что «беззащитный» есть не обладающий защитой или не могущий постоять за себя; бессильный, слабый. В свой черёд «беспомощный» обрисован как не могущий сам себе помочь, предохранить себя, беззащитный.

На другом смысловом значении слова «беззащитный» сосредотачивает внимание В.И. Даль. В его интерпретации «беззащитный» выступает как беззаступный, беззастойный; у кого или чего нет заступничества, защиты, приюта, охраны. Еще в одном источнике явственно отделены друг от друга два смысла прилагательного «беззащитный»: 1) не могущий предохранить себя, лишенный охраны, беспомощный; и 2) ничем не заслоненный; никем не оберегаемый.

Знакомство со всеми приведёнными вариациями толкования интересных нам лексических единиц привело нас к таким выводам:

  • 1. Слова «беспомощный» и «беззащитный» не являются полнейшими синонимами, хотя их смыслы пересекаются в определённой точке, ибо беззащитность имеет возможность выступать в свойстве проявления беспомощности.
  • 2. Ни одно из данных прилагательных не может быть принято как более обширное по содержанию, чем второе. Ведь «беспомощность» в черте собственных проявлений способна иметь не только беззащитное состояние, но и прочие вариации ограничения возможностей пострадавшего, а беззащитность способна восприниматься в другом качестве, нежели неумение защитить себя - в качестве недоступности защиты извне, а также и со стороны прочих лиц.

Как видится, данными соображениями и оперировал законодатель, указывая в п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве пострадавшего не только беззащитных, но и беспомощных лиц.

Также хотелось бы рассмотреть беспомощность через основные принципы уголовного права.

Одной из главных социальных задач на современном этапе развития российского общества является борьба с правонарушениями, так, как человек, его права и свободы, а также собственное достоинство, имеют высшую ценность для государства. Только благодаря доброжелательным отношениям между людьми в соблюдении правил общежития, заботливом отношении к воспитанию молодого поколения, и только с помощью создания условий, которые обеспечивают здоровье населения можно добиться соблюдения гражданами правил общественного поведения, правил безопасности и правил, которые направлены на сохранение здоровья населения. Нарушение всех этих правил мешает людям нормально работать, жить и отдыхать, а также приносит вред личности и достоинству граждан и препятствует нормальному воспитанию подростков.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Все реализующие свой правовой статус субъекты уголовного процесса должны знать свои права и обязанности. В обеспечение этой идеи от государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовный процесс, требуется разъяснить участвующим в деле лицам их права, обязанности и ответственность, а также обеспечить возможность осуществления этих прав.

Принципы уголовного судопроизводства являются основополагающими для всех уголовно-процессуальных институтов и для уголовнопроцессуальной деятельности всех участников уголовного процесса.

В совокупности принципы образуют тот каркас, который служит опорой для всех законодательных предписаний, регулирующих правосудие.

Одним из принципов уголовного судопроизводства является принцип охраны прав и свобод человека и гражданина. Данный принцип предусматривает, во-первых, обязанность суда, прокурора, следователя и дознавателя разъяснить подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечить возможность осуществления этих прав (ч. 1 ст. 11 УПК РФ). Во-вторых, ч. 4 ст. 11 УПК РФ закрепляет положение о том, что вред, причинённый лицу в результате нарушения его прав и свобод должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, установленным законом[172].

Итак, первый принцип это принцип справедливости. Следует отметить, что в уголовном праве он отражает понимание и уважительное отношение людей к общечеловеческим ценностям. Таким образом, наказание за преступление против лиц, которые находились в беспомощном состоянии в первую очередь должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Принцип равенства граждан перед законом, закреплён не только в уголовном праве РФ, айв международно-правовых актах. Основной его смысл заключается в том, что все граждане, независимо от их вероисповедания, способа жизни, социального или иного статуса, равны перед законом. И поэтому за совершённое преступление, они должны нести наказание согласно действующего законодательства. В основном данный принцип применяют в совокупности с принципом гуманизма, который представляет собой философскую концепцию, которая в первую очередь ориентирована на ценность и значимость человека.

Принцип законности, говорит нам о том, что любое наказание должно соответствовать тяжести совершённого правонарушения или преступления.

Резюмируя сказанное, изложим нижеследующие выводы:

В российском уголовном законодательстве фактически на первых этапах его существования было заложено такое доказывающее и разграничивающее ответственность виновного состояние потерпевшего, как не способность сопротивляться. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных вместе с жертвой, которая не способна к акту самообороны, закреплено понятие потерпевшего, который нуждается в помощи, не способен самостоятельно удовлетворять насущные потребности. Собственно для определения данной категории потерпевших в Уголовном уложении 1903 года использовался термин «беспомощное состояние потерпевшего». Данный термин не был идентичен по своему содержанию иному понятию, которое также фигурирует в Уголовном уложении, - «беспомощное положение потерпевшей». Последние подразумеваю один из видов социальной беззащитности женщины.

В юридической науке отсутствует четкое и однозначное понятие «беспомощное состояние потерпевшего», имеющее уголовно-правовое и криминологическое значение, не определены критерии его оценки. Позиция законодателя и Верховного Суда России по вопросу содержания оценочного признака «состояние беспомощности потерпевшего» также не совпадает, что подтверждается в том числе и новым постановлением Пленума Верховного Суда России «О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации» от 3 марта 2015 г. № 9[173], исключившим из постановления

«О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указание на малолетний возраст, как пример состояния беспомощности.

Автор считает, что в основе беспомощности потерпевшего в уголовно-правовом смысле лежит объективная невозможность для потерпевшего осознавать характер происходящего или оказывать сопротивление, говоря другими словами - на независящей от его воли невозможности проводить оценку обстановки или оказывать влияние на неё, поэтому под беспомощным состоянием в уголовно-правовом смысле автор понимает состояние потерпевшего, по причине которого он на момент посягательства опасности лишён возможности принятия мер к самосохранению в связи с тем, что не может осознать окружающую обстановку, либо не понимает характера и значения деяния, которое совершается в отношении него, либо он не в состоянии оказать виновному сопротивления или другим путём избежать опасности, и не может по собственной воле выйти из данного состояния; при этом указанные признаки данного состояния должны проявляться вовне и могут быть оценены виновным.

Беспомощное состояние потерпевшего при совершении преступлений сексуального характера, по мнению автора, это такое состояние лица, когда оно не могло по тем либо другим обстоятельствам оказывать сопротивление виновному либо не могло понять характер и значение совершаемых с ним сексуальных действий (по причине, связанной с малолетним возрастом или психическим расстройством). Под подобным состоянием следует понимать не только психофизическую беспомощность человека (детерминированную, к примеру, возрастом или наличием физических недостатков), но также ситуации, когда он оказался в таком положении, в силу которого не в состоянии самостоятельно принять меры, направленные на самосохранение (нахождение в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения), при этом лицом, которое совершает насильственные действия сексуального характера либо изнасилование, должно осознаваться, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии.

  • [1] Зеньковский В.В. История русской философии. Том. 1. Часть 2. - Ленинград.«Эго», 1991.С. 135
  • [2] Глыга А.В. Немецкая классическая философия. - М.: Мысль,1986. С.120.
  • [3] Гегель Г.В. Лекции по философии истории. - Спб., «Наука», 1993,- С.85
  • [4] Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства. В 2-х томах. - М.:Искусство, 1994. Т.2- С.235
  • [5] Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии: Уч. Пособие для вузов-7-е изд. - М.6 КДУ, 2005. С. 35.
  • [6] Лапланш Ж., Понталис Ж.Б. Словарь по психоанализу. - М.: Высшая школа.1996. С. 248.
  • [7] Лапланш Ж., Понталис Ж.Б. Словарь по психоанализу,- М.: Высшая школа.1996. С. 249.
  • [8] Лапланш Ж., Понталис Ж.Б. Словарь по психоанализу,- М.: Высшая школа.1996. С. 250.
  • [9] Пирожков В.Ф. Криминальная психология. - М.,1998. С.62.
  • [10] Метелица Ю.Л., Шишков Н. Объекты судебно-психиатрической экспертизыСовременное состояние и перспективы развития новых видов судебной экспертизыМ., 1987. 143-153. 54
  • [11] Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. -М„ 1998.-С.55
  • [12] Дьяченко М. И., Кандыбович Л. А. Психология: Словарь-справочник Минск, 1 -С.270; Платонов К. К. Краткий словарь системы психологических понятий М.,1984.-С.44
  • [13] Кобзева Е.В. Оценочные признаки в уголовном праве. Автореф. дисс. канд.юрид. наук. Саратов. 2002. С. 3.
  • [14] Толковый словарь русского языка /Под ред. Д.Н Ушакова. В 4-х т. Т. 1. М.,Терра. 1996. С. 129.
  • [15] Уголовный кодекс Российской Федерации" от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от22.11.2016) // СПС Консультант плюс
  • [16] Плаксина Т.А. Уголовная ответственность за убийство. Часть 2.Квалифицированные виды убийств со специальным потерпевшим (п. «а» - «г» ч. 2ст. 105 УК РФ) / под ред. С.В. Землюкова. Изд-во Алтайского госуниверситета.Барнаул.2000.С.43.
  • [17] Игнатов А..Н., Красиков Ю.А. Курс российского уголовного права. В 2-х т. Т. 2.Особенная часть. Издательская группа Норма-Инфра. М., 2002. С. 42.
  • [18] Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. Конспект лекций/Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. Норма-Инфра. М., 2002. С. 19
  • [19] Меркушев А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам опреступлениях, предусмотренных ст. 105 УК РФ // Бюллетень Верховного суда РФ1999. №6. С.21.
  • [20] Меркушов А. Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам опреступлениях, предусмотренных ст. 105 УК РФ //Бюллетень Верховного суда РФ1999. №6. С. 21.
  • [21] Ераксин В.В. Преступления против жизни и здоровья. Глава //Комментарий кУголовному кодексу Российской Федерации /Ответственный редакторВ.И.Радченко. Научные редакторы А.С.Михлин, И.В.Шмаров. М., 1996. С. 165.
  • [22] Саркисова Э.А. Преступления против жизни и здоровья// Уголовное правоРеспублики Беларусь. Особенная часть/ под общей ред. А.И. Лукашова. Тесей.Минск. 2001.С.61.
  • [23] Меркушев А.Е. Указ. соч. С. 21.
  • [24] Будякова Т. Индивидуальные особенности потерпевшего как критерий степенинравственных физических страданий //Российская юстиция. 2003. № 2. С. 15.
  • [25] Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1947. С. 94-95.
  • [26] Пионтковский А.А. и Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права.Особенная часть. Т. 1. М., 1955. С.536.
  • [27] Караулов В.Ф. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М.,1996. С. 28.
  • [28] Бородин С. В. Преступление против жизни. СПб. Юридический центр Пресс.2003. С. 132.
  • [29] Побегайло Э.Ф. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации.М„ 1999. С. 228.
  • [30] Здравомыслов Б.В. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть.М., 1996. С. 28.
  • [31] Щерба С., Зайцев О. и Сарсенбаев Т. Потерпевший в беспомощном состоянии:особенности судебного разбирательства//Российская юстиция. 1995. № 9. С. 20.
  • [32] Конышева Л. Понятие психически беспомощного состояния жертвыпреступления //Российская юстиция. 1999. №4. С. 44.
  • [33] Лейбниц. Соч. В 4-х т. Т. 1. М., Мысль. 1982. С. 74 и др.
  • [34] Фрейд 3. Психология бессознательного. М., Просвещение. 1990. С. 426-427.
  • [35] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб. Юридическийцентр Пресс. 2003. С. 270.
  • [36] Обзор судебной практики Верховного суда РФ за второй квартал 2013 г.//Бюллетень Верховного суда РФ. 2014. № 1. С. 7; Постановление ПрезидиумаВерховного суда РФ от 4 июля 2000 г. по делу К-на,К-ко и Г-на //БюллетеньВерховного суда РФ. 2001. № 1. С. 7-8
  • [37] Архив Свердловского областного суда. 2000. Уголовное дело № 2- 43.
  • [38] Трахов А.И. Уголовный закон в теории и судебной практике. Дисс. доктораюрид. наук. Майкоп. 2002. С. 67.
  • [39] Трахов А.И. Указ. соч. С. 70.
  • [40] Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации/Под общейред. В.М. Лебедева. Научный ред. С.В.Бородин. Спарк. М, 2001. С. 428-429.
  • [41] Там же.
  • [42] Оганян Р.Э., Кибальник А.Г. Соломоненко И.Г. Преступления против жизни издоровья. Квалификация в правоприменительной деятельности. Лекция. М., 2002.С.8.
  • [43] Менынагин В.Д., Вышинская З.А. Советское уголовное право. Учебник.Государственное изд-во Юридическая литература. М., 1950. С. 298.
  • [44] Обзор судебной практики Верховного Суда Республики Татарстан поуголовным делам (1 квартал 2010 года). Электронный ресурс:tatsud.tatarstan.ru>rus/file/pub/pub_96658.doc
  • [45] Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 15 декабря 1999 г.по делу 3. //Бюллетень Верховного суда РФ. 2001. № 5. С. 12
  • [46] Володин Д., Попов А. Сон и сильная степень опьянения как обстоятельства,свидетельствующие о беспомощном состоянии потерпевшего при убийстве//Уголовное право. 2003. № 3. С. 45.
  • [47] Архив Свердловского областного суда. 2012. Уголовное дело № 2- 14.
  • [48] Архив Свердловского областного суда. 2011. Уголовное дело № 2- 67.
  • [49] Архив Курганского областного суда. 2010. Уголовное дело № 2- 4.
  • [50] Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации за1-й квартал 2003 года //Бюллетень Верховного суда РФ. 2003. № 12. С. 16.
  • [51] Научный комментарий УК РСФСР /Под ред. М.И. Ковалева. Свердловск. 1964.С. 96.
  • [52] Веселов Е.Г. Физическое или психическое принуждение как обстоятельство,исключающее преступность деяния. Дисс. канд. юрид. наук. Краснодар. 2002. С. 46.
  • [53] Володин Д., Попов А. Указ соч. С.46.
  • [54] Там же. С.45.
  • [55] Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. № 1. С. 8-9.
  • [56] Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Саратов: Изд-воСаратовского университета, 1999. С. 9.
  • [57] Дементьев С. Понятие беспомощного и бессознательного состояния//Российская юстиция. 1999. № 1. С. 43.
  • [58] Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления противжизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург.2000. С. 68.
  • [59] Иванов В.Д. Преступления против жизни и здоровья. Глава //Комментарий кУголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. В.Д. Иванова. Ростов-на-Дону. Феникс. 2002. С. 141.
  • [60] Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающихобстоятельствах. СПб. 1998. С. 12.
  • [61] Бюллетень Верховного суда РФ. 2011. № 12. С. 9.
  • [62] Бюллетень Верховного суда РФ. 2012. № 5. С. 12.
  • [63] Обзор судебной практики Челябинского областного суда за четвёртый квартал 2012 года (утв. президиумом Челябинского областного суда от 3 апреля 2013 г.).Электронный ресурс. ГАРАНТ.РУ: http://www.garant.rU/products/ipo/prime/doc/19606533/#ixzz4SG9o3xP2
  • [64] Володин Д., Попов А. Указ. соч. С. 44.
  • [65] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 N 1 (ред. от 03.03.2015) "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)'7/ СПСКонсультант плюс
  • [66] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 N 1 (ред. от 03.03.2015) "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" // СПСКонсультант плюс
  • [67] Там же
  • [68] Меркушов А. Е. Указ. соч. С. 21.
  • [69] Международные акты о правах человека. Сборник документов / СоставителиВ.Н. Карташкин, Е.А. Лукашова. Норма. М., 1998. С. 343-344.
  • [70] О психической помощи и гарантиях прав граждан на ее оказание. ЗаконРоссийской Федерации от 2 июля 1992 года №3185-1 (с изм., внесеннымиФедеральным законом от 21 июля 1998 года №117-ФЗ //Ведомости съезданародных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 33. Ст. 1913; Собраниезаконодательства РФ. 1998. № 30. Ст. 3613.
  • [71] Вершинин А. Некоторые вопросы квалификации убийств, совершенных приотягчающих обстоятельствах (ч.2.ст.Ю5 УК РФ)// Уголовное право.2010 №4.С.8.
  • [72] Володин Д., Попов А. Указ. соч. С. 44.
  • [73] Павлов И. П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга. М.-Л.Госиздат. 1927. С. 36.
  • [74] Лейбниц. Соч. В4-хт. Т. 2. Мысль. М., 1983. С. 161.
  • [75] Обзор надзорной практики Судебной Коллегии по уголовным делам ВерховногосудаРФ за 2000 г. //Бюллетень Верховного суда РФ. 2001. № 9. С. 17.
  • [76] Дьяков С.В., Игнатьев А.А., Лунеев В.В. и Никулин С.И. Уголовное право.Учебник для вузов. Издательская группа Норма-Инфра. М., 1999. С. 108.
  • [77] Бадамян Е.А. Беспомощное состояние потерпевшего как квалифицирующийпризнак убийства //Современное состояние российского общества и актуальныепроблемы
  • [78] Меркушов А.Е. Указ. соч. С. 21.
  • [79] Трахов А.И. Указ. соч. С. 70.
  • [80] Там же. С. 70.
  • [81] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012, № 9. С. 22.
  • [82] Володин Д., Попов А. Указ. соч. С. 44-45.
  • [83] Определение Военной коллегии Верховного суда РФ № 6-0136 99 от 29. 02.2001 г.
  • [84] Обзор кассационной практики Судебной Коллегии по уголовным деламВерховного суда РФ //Бюллетень Верховного суда РФ. 1999. №11. С. 16.
  • [85] Володин Д., Попов А. Указ соч. С. 45.
  • [86] Там же. С. 115.
  • [87] Постановление Президиума Верховного суда РФ от 11 августа 1998 по делу Т.//Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. № 2. С. 12.
  • [88] Определение судебной Коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от17 ноября 1999 г. //Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. № 8. С. 19.
  • [89] Определение Военной коллегии Верховного суда РФ № 6-085 95 от 7.09.1999г.
  • [90] Володин Д., Попов А. Указ соч. С. 46.
  • [91] Информационное письмо о результатах обобщения практики принесенияГенеральной прокуратурой РФ протестов в порядке надзора в ПрезидиумВерховного суда РФ (по данным за 2001 г.).
  • [92] Володин Д., Попов А. Указ соч. С. 46.
  • [93] Бюллетень Верховного суда РСФСР. 1964. № 10.
  • [94] Володин Д., Попов А. Указ соч. С. 46.
  • [95] Гримак А. П. Гипноз и преступность. Республика. М., 1997. С. 14.
  • [96] Таганцев, Н. С. Русское уголовное право : Часть общая. Тула, 2001. С. 389.
  • [97] Костров Г.К. Уголовно-правовое значение угрозы: Дисс. кад. юрид наук. М.,1970. С. 22.
  • [98] Батурин Н.А. Ситуативная и личностная беспомощность // 52 научнаяконференция преподавателей: Материалы конференции преподавателейфакультета психологии / Под ред. Н.А. Батурина-Челябинск: Изд-во ЮУрГУ,2000.-С. 21-22
  • [99] Забелина Е.В. Взаимосвязь беспомощности и коммуникативной активности вподростковом возрасте // Известия Российского государственного педагогическогоуниверситета им. А.И. Герцена. №32 (70): Аспирантские тетради. Ч.П. - СПб.,2008. - С.58-62.
  • [100] Циринг Д.А. Психология личностной беспомощности Автореф. на соискан. уч.ст. д-ра психол. наук,- Томск, 2010 - [Электронный русурс]. - Режим доступа:http://nauka-pedagogika.com/psihologiya-19-00-01/dissertaciya-psihologiya-lichnostnoy-bespomoschnosti
  • [101] Циринг Д.А. Феномен выученной беспомощности в онтогенезе// Дис. насоискан. уч.ст. канд. психол. наук,- Челябинск-2001-С. 19.
  • [102] Циринг Д.А. Травмирующие события как фактор, детерминирующийформирование личностной беспомощности у детей //Образование и наука.Известия Уральского отделения Российской Академии Образования - 2008-№6(54)-С. 85-91.
  • [103] Еникеев М.И. Психологический энциклопедический словарь. - М.; ТК Велби:Проспект, 2006 -с.350
  • [104] Шапарь В.Б. Новейший психологический словарь / В.Б. Шапарь, В.Е. Рассоха,О.В. Шапарь, под.общ. ред. В.Б. Шапаря. - Изд.4-е - Ростов н/Д. Феникс, 2009,с.47-48.
  • [105] Игнатов А. Н., Красиков Ю. А. Уголовное право России. Том 1. Общая часть.Москва, 2005 С. 322
  • [106] Семернёва Н. К. «Квалификация преступлений (части Общая и Особенная):Научно-практическое пособие», изд. «Поспект» Уральская ГосударственнаяЮридическая Академия, 2010. С. 67
  • [107] Иногамова-Хегай Л. В., Рарог А. И., Чучаев А. И. Уголовное право. Общаячасть: Учебник Издание второе переработанное и дополненное. М.: Юридическаяфирма «КОНТРАКТ» 2008. С. 260
  • [108] Постановление пленума Верховного суда РФ от 27.01.1999 г. № 1 (в ред. от03.04.2014 г.) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // СПСКонсультант плюс, (дата обращения 11.04.2016 г.
  • [109] Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Часть общая. Тула, 2001. Т. 1. С. 389.
  • [110] Доронина Е. Б. Беспомощное состояние потерпевшего в структуре составаубийства: теория, закон, практика. Екатеринбург 2004. С. 15
  • [111] Обзор судебной практики Верховного суда РФ за второй квартал 1997 г. //Бюллетень Верховного суда РФ. 1997. № 12
  • [112] Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. № 5.
  • [113] Определение Военной коллегии Верховного суда РФ № 6-0136/99 от 29.02.2000 г.
  • [114] Бюллетень Верховного суда РФ 1999. №11.
  • [115] Музаев М. Р. Беспомощное состояние как способ совершения убийства [Текст]// Юридические науки: проблемы и перспективы: материалы IV междунар. науч.конф. (г. Казань, май 2016 г.). — Казань: Бук, 2016. — С. 237-239
  • [116] Сердюк Л.В. Насилие: криминологическое и уголовно-правовое исследование,-М.: Юрлитинформ, 2002 -с.384
  • [117] Веселов Е.Г. Физическое или психическое принуждение как обстоятельство,исключающее преступность деяния: дис. ... канд. юрид. наук / Е.Г. Веселов.-Краснодар, 2002.-с. 182
  • [118] Гребенкин Ф.Б. Уголовно-правовое значение психического насилия впреступлениях против собственности: дис. ... канд. юрид. наук / Ф.Б. Гребенкин.-Москва, 2004. -с.201
  • [119] Шарапов Р.Д. Насилие в уголовном праве (понятие, квалификация,совершенствования механизма уголовно-правового предупреждения): дис. ... докт.юрид. наук. Екатеринбург, 2006. -с. 408
  • [120] Золотов О. Грабеж под гипнозом // Труд. 25 июня 2003. № 114 (дата последнегообращения: 01.09.2016).
  • [121] Розенбах П.Я. Следует ли стеснять врачебное применение гипнотизма? - СПб.,1901.-С. 2.
  • [122] Циркуляр НКЗ РСФСР от 19.04.1923 №90 «О запрещении публичныхдемонстраций гипнотических сеансов» // Доступ из справочной правовой системы«КонсультантПлюс».
  • [123] Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 01.12.1924 «О профессиональной работе иправах медицинских работников» // Доступ из справочной правовой системы«КонсультантПлюс».
  • [124] Циркуляр НКЗ РСФСР № 23 и НКЮ РСФСР № 215 от 27.10.1925 «Инструкцияпо применению гипноза» // Доступ из справочной правовой системы«КонсультантПлюс».
  • [125] Седых Л.В. Преступления, совершаемые с применением гипноза: особенностиквалификации и предупреждения: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Л.В. Седых.- Саратов, 2012. - С. 3.
  • [126] Юридическая психология. Хрестоматия : учеб, пособие для академическогобакалавриата / авт.-сост. В.В. Романов. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.:Издательство Юрайт ; ИД Юрайт, 2015. - С. 277 (автор статьи - Г. Шнейкерт).
  • [127] Гипноз и АТ // Конференции ЮрКлуба (дата последнего обращения:01.09.2016); Обучение мгновенному гипнозу в Москве // Мгновенный гипноз,самогипноз (дата последнего обращения: 01.06.2015).
  • [128] Пирамиды строят зомби // Независимая газета. 14 марта 2003 г. (датапоследнего обращения: 01.09.2016).
  • [129] Седых Л.В. Преступления, совершаемые с применением гипноза: особенностиквалификации и предупреждения: монография. - М.: Юрлитинформ, 2013. - С. 11.
  • [130] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.13.2001 № 174-ФЗ (далее - УПК России), редакция от 30.03.2015 // Собрание законодательстваРоссийской Федерации - 24.12.2001. № 52 (ч. I) - ст. 4921.
  • [131] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов ифразеологических выражений / Российская академия наук. Институт русскогоязыка им. В.В. Виноградова. - 4-е изд., дополненное.-М.: ООО «ИТИ Технологии»,2008.-С. 130.
  • [132] Советский энциклопедический словарь / гл. ред. А.М. Прохоров. 2-е изд.-М.:Сов. Энциклопедия, 1983. - С. 306.
  • [133] Мещеряков Б.Г., Зинченко В.П. Большой психологический словарь. - СПб.:Прайм-Еврознак, 2006. - С. 94.
  • [134] Гримак А.П. Гипноз и преступность. - М.: Республика, 1997. - С. 14.
  • [135] Костров Г.К. Уголовно-правовое значение угрозы: дис. ... канд. юрид. наук /Г.К. Костров. - Москва, 1970. - С. 22.
  • [136] Пикуров Н.И., Шикула И.Р. Указ. соч. - С. 71.
  • [137] Гончаров Г.А. Энциклопедия гипноза: психологический практикум. - Ростов-на-Дону: Феникс, 2004. - С. 41-42.
  • [138] Кондрашов В.В. Всё о гипнозе.-Ростов-на-Дону: Феникс, 1998.-С. 47.
  • [139] Седых Л.В. Гипноз как насильственный способ совершения преступления //Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы 6-й Международнойнаучно-практической конференции (Москва, 29-30 января 2009 г.). - М.: Проспект,2009.-С. 195.
  • [140] Фрейд 3. Указ. соч. - С. 64.
  • [141] Цит. по: Льежуа Ж. Гипнотизм и преступность / под ред. В.М. Бехтерева,-Казань: Типолитография Императорского Университета, 1893.-С. 5.
  • [142] Алексеев П.В., Панин А.В. Указ. соч. - С. 246.
  • [143] Хабалев В.Д. Исторические аспекты криминального гипноза // Вестникинститута. Научно-практический журнал Вологодского института права иэкономики ФСИН. Преступление. Наказание. Исправление.-Вологда: Изд-воВолог. ин-та права и экой. ФСИН России, 2010. № 11.-С. 84.
  • [144] Гончаров Г.А. Указ. соч. - С. 42.
  • [145] Загипнотизировали... // 100 ТВ (дата последнего обращения: 01.09.2016).
  • [146] Фрейд 3. Указ. соч. - С. 63.
  • [147] Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза:Научно-практическое руководство. - М.: МГУ им. Ломоносова, 1999 -496 с.
  • [148] Гусева О.Н., Сафуанов Ф.С., Смирнова Т.А. Клинико-психологическиемеханизмы беспомощного (беззащитного) состояния потерпевших по делам омошенничестве // Вопросы психологии. 2008. № 1. - С. 120-127.
  • [149] Приговор Мирового судьи судебного участка по Нуримановскому районуРеспублики Башкортостан от 10.04.2014 по делу № 1-25/14 // Доступ изсправочной правовой системы «РосПравосудие» (дата последнего обращения:01.06.2015).
  • [150] Приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 16.06.2014 поделу № 1-72/14 // Доступ из справочной правовой системы «РосПравосудие» (датапоследнего обращения: 01.06.2015); Приговор Мирового суда судебного участка№109 Ханкайского района Приморского края от 06.08.2014 (номер скрыт) //Доступ из справочной правовой системы «РосПравосудие» (дата последнегообращения: 01.06.2015).
  • [151] Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Дело No 1-488/05.
  • [152] Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Дело No 1-258/12
  • [153] Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Дело No 1-692/10
  • [154] Васкэ Е.В. Психологоправовая оценка беспомощного состояниянесовершеннолетних потерпевших от сексуального насилия // Юридическаяпсихология. 2009. № 3. - с. 17
  • [155] Кулаков А.В. Уголовно-правовой и криминологический аспектынасильственных действий сексуального характера: автореф. дис.... канд. юрид.наук. Рязань, 2008. - с.69
  • [156] Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Дело No 1-488/05
  • [157] Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Дело No 1-488/05
  • [158] Дементьев С.А. Понятие беспомощного и бессознательного состояния //Российская юстиция. 2009. № 1,- с.43
  • [159] СкорченкоП.Т. Расследование изнасилований. М.: Былина, 2011.-е.32
  • [160] Дыдо А.В. Изнасилование: проблемы уголовноправовой квалификации:автореф. дис.... докт. юрид. наук. Владивосток, 2006.-е. 16
  • [161] Андреева Л.А. Квалификация изнасилований. СПб., 2009,- с.58-60
  • [162] Головлев Ю.В. Уголовнаяответственность за изнасилование: проблемыквалификации и применения // Закон и право. 2010. № 10.-с.37
  • [163] Шарапов Р.Д. Физическое насилие в уголовном праве. СПб., 2006.-с.45
  • [164] Сидоров, Б. В. Поведение потерпевших от преступления и уголовнаяответственность / Б. В. Сидоров. - Елабуга: АБАК-ЮЛДАШ, 1998. -с.206
  • [165] Байбарин, А. А. Уголовно-правовая дифференциация возраста : автореф. дис. ...канд. юрид. наук / А. А. Байбарин. - Краснодар, 2009. -с.24
  • [166] Байбарин, А. А. Уголовно-правовая дифференциация возраста: автореф. дис. ...канд. юрид. наук / А. А. Байбарин. - Краснодар, 2009. -с. 17
  • [167] Буранов, Г. К. Отягчающие наказание обстоятельства в уголовном праве России/ Г. К. Буранов. - Ульяновск: Изд-во УлГУ, 2002. -с. 109
  • [168] Кругликов, Л. Л. Жизнь человека как объект уголовно-правовой охраны(понятие и некоторые вопросы квалификации) / Л. Л. Кругликов // Уголовноправовая охрана личности и ее оптимизация : науч.-практ. конф., посвящ. памятипроф. А. Н. Красикова (20-21 марта 2003 г.) / под ред. Б. Т. Разгиль-диева. -Саратов: Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2003. -с.45
  • [169] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред.В. Т. Томина, В.В. Сверчкова. - 5-е изд., перераб. и доп. - М.: Юрайт, 2009. -с.203
  • [170] Доронина, Е. Б. Беспомощное состояние потерпевшего в структуре составаубийства: теория, закон, практика : дис. ... канд. юрид. наук / Е. Б. Доронина. -Екатеринбург, 2004. -с.
  • [171] Уголовное право России. Общая часть / под ред. д-ра юрид. наук, проф.Ф. Р. Сундурова. - Казань: Изд-во Каз. ун-та, 2003. -с.
  • [172] Мамина, О.И. Проблемы реализации принципов правосудия как показательотношения граждан российской Федерации к состоянию правосудия в России насовременном этапе // Российская юстиция. - 2008. - № 10. - С. 47.
  • [173] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 9 "О внесенииизменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда РоссийскойФедерации" // СПС Консультант плюс
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >