СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ ЖУРНАЛИСТИКИ

Освоение предыдущего материала курса дает нам возможность перейти к анализу функций журналистики (лат. functio — исполнение, совершенствование). Из всех значений этого слова в русском языке — а их много, в том числе принадлежащих математике, лингвистике и другим отраслям науки — нас сейчас интересует функция как обязанность, круг деятельности. Иначе говоря, предстоит ответить на вопрос о том, для достижения каких результатов и каким образом действует пресса. Надо заметить, что в научной и учебной литературе эта тема раскрывается по-разному, весьма противоречиво, а иногда и запутанно. Причина разногласий заключается, главным образом, в неоднозначности самого предмета изучения, который не предполагает канонического, нормативного описания. Сказываются и различия в угле зрения на него тех или иных авторов.

Фактически мы уже приступили к изучению этой темы, когда рассматривали социально-ролевую характеристику прессы. В рамках определенной социетальной системы журналистика выполняет специфические ролевые функции, которые предписаны ей, как и другим участникам процессов, идущих в данной сфере. Так, в социальном измерении главным является сбор, накопление, хранение, переработка и распространение информации. В духовной сфере пресса выполняет познавательную, образовательную, воспитательную, мобилизующую функции, свойственные всем идеологическим институтам. Таким образом, ролевой подход открывает некоторые стороны сложного комплекса функционирования СМИ. Но надо учитывать, что это как бы не собственные функции журналистики как уникального общественного явления, а отражение законов и условий деятельности, сложившихся вне ее и не в связи с нею. Ведь мы не можем объявить, например, обработку информации прерогативой именно прессы. Для иллюстрации: закон «О персональных данных» трактует обработку как, фактически, любые действия с такой информацией, выполняемые оператором. В свою очередь, оператор — это государственный или муниципальный орган, юридическое или физическое лицо, так или иначе включенные в обработку персональных данных. В этом свете выглядят нелогичными утверждения, будто бы специфической функцией СМИ является распространение информации.

Возможны и другие подходы к решению задачи выявления и классификации функций. Но прежде чем рассмотреть их, укажем на главное противоречие в литературе по этому вопросу. Оно связано с методологией определения функций. Как правило, исследователи предлагают перечень важных, на их взгляд, способов функционирования журналистики. В советской науке официальное признание получила так называемая триединая функция, подробно раскрытая в сочинениях В.И. Ленина: «Газета — не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор»[1]. В 1960-е годы некоторые социологи стали выделять информационную, просветительскую, воспитательную, регулятивную, гедонистическую функции. Новация, заметим, не встретила одобрения со стороны официальных инстанций, усмотревших в ней покушение на основы марксистско-ленинского учения о печати. В начале 1990-х гг. руководство тогдашнего Гостелерадиокомитета СССР в качестве основных функций называло информирование, убеждение и утешение. В учебниках европейских авторов широкое хождение получила такая версия: информировать, просвещать, развлекать. А вот курьезный вариант. Преподаватель одного из университетов сообщил на научном семинаре, что в их педагогическом коллективе принято решение: пусть функций будет две — информационная и воспитательная. Так студентам проще запоминать... Однако методологические проблемы не решаются голосованием, тем более с такой экстравагантной аргументацией.

Хотя изложенные версии явно расходятся между собой по содержанию, они близки по подходу к вопросу. В них не обозначен системообразующий критерий, который давал бы возможность, с одной стороны, отразить все аспекты функционирования СМИ, а с другой стороны — сопоставить предлагаемые варианты с точки зрения их достоверности. Если же попытаться соединить перечисленные разными авторами функции в один ряд, он получится бесконечно длинным и опять-таки лишенным единого основания, структуры. И наоборот: нельзя отрицать наличие у журналистики той или иной функции, не договорившись предварительно, в какой системе координат мы ведем свой анализ, по отношению к каким социальным субъектам устанавливается степень важности какого-либо способа журналистской деятельности.

Избежать разноголосицы и взаимного непонимания между исследователями можно, если к анализу функций подойти с позиций их системной группировки. Тогда встанет вопрос о выборе основания для классификации. Один из вариантов решения проблемы представлен в трудах профессора МГУ Е.П. Прохорова. Он исходит из различия конечных результатов, к которым ведет деятельность СМИ. Соответственно формируются следующие группы функций: идеологические, культурно-рекреативные и непосредственно-организаторские. Мы с уважением и вниманием относимся к системным описаниям, предлагаемым в литературе вопроса, и рекомендуем студентам познакомиться с ними. Думается, что в понимании такого живого дела, как журналистская практика, догматизм и однозначность суждений менее всего уместны. Только не надо забывать, что журналистика, СМИ и СМК — это далеко не одно и то же, и, соответственно, функциональные ряды в каждом случае будут разными. Такое разграничение встречается далеко не во всех источниках.

В этом разделе мы будем использовать субъектный подход к группировке. Суть его заключается в признании того факта, что структура функций журналистики многогранна и многослойна. На объективные возможности прессы накладываются интересы, воля, возможности тех, кто вступает во взаимодействие с прессой. Иными словами, журналистика предлагает великое разнообразие своих «способностей», а конкретный социальный субъект выбирает из них те, которые ему более всего необходимы. В свою очередь пресса «поворачивается» к нему теми своими гранями, которые в данных отношениях более всего востребованы97. Между прочим, ни чем иным, как научными или профессиональными позициями авторов рассмотренных выше версий нельзя объяснить то, что они по-разному смотрят на функциональный набор прессы.

У этой проблемы есть и другой аспект — социально-исторический: на использование возможностей прессы влияет состояние среды, в которой она рождается и действует. Так, в России в XVIII в. газеты «кроме информационной, пропагандистской... выполняли еще и культурно-просветительскую функцию, не столько в силу особого характера самой печати, сколько в силу состояния общества, аудитории того времени»98. Значит, и потребности субъектов взаимодействия с прессой не остаются неизменными. [2] [3]

Генеральным, т.е. наиболее крупным и главным субъектом по отношению к журналистике является социальная система, или общество. Учитывая, как безмерно велика социальная система, как широк спектр ее жизнепроявлений, мы не сможем охватить все запросы, которые она предъявляет журналистике. Выделим лишь фундаментальные, предопределяющие появление всех остальных. Для всякого целостного образования, включая биологические организмы и сообщества людей, в качестве ведущих потребностей выступают выживание, самосохранение системы и одновременно — ее непрерывное движение, которое в свою очередь является условием жизнестойкости и самосохранения.

На удовлетворение первой потребности направлена такая функция журналистики, как интеграция составных элементов общества. Она приобретает все большее значение, поскольку в современном мире набирает силу тенденция к объединению не только в пределах государств, но и в межнациональном пространстве.

Характерно, что процесс создания единой Европы включает в себя на только введение общей валютной единицы евро и свободное перемещение из страны в страну, но и континентальную программу «Телевидение без границ». С 1990-х годов во всех странах сообщества можно без ограничений принимать и транслировать телепродукцию своих европейских партнеров, унифицируются правила использования рекламных материалов и вводятся меры, призванные противостоять натиску «внешнего» вещания. Евросоюз, вопреки канонам рыночной конкуренции, даже выделил около полумиллиарда евро для поддержания континентального кино и телевидения, которые без такой помощи проигрывают американской индустрии экранных зрелищ. Одним из ярких проявлений этой политики стало создание в 1993 г. общеевропейского телеканала Euroncws. Канал ориентируется на общие для стран континента ценности и взгляды, всячески избегая зависимости со стороны отдельных государств. Отсюда — подчеркнутая нейтральность в изложении фактов. В 2001 году к Euronews подключилась и Россия, русский язык стал одним из семи языков вещания. Тем самым наша страна сделала заметный шаг на пути интеграции в европейское сообщество государств.

Для России чрезвычайно актуальной стала задача сохранения своего информационного пространства. Тенденция к дроблению страны на отдельные территории — так называемый парад суверенитетов, — наметившаяся в 1990-х гг. в государственно-политической сфере, не могла не отразиться на связях, которые обеспечиваются с помощью СМИ. Для примера: в начале 1990-х гг. газеты «Труд», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты» и другие с тиражами 20 млн экземпляров и более попадали в книги мировых рекордов, их читала в буквальном смысле вся гигантская страна. Десять лет спустя крупнейшие общенациональные издания собирают миллион или сотни тысяч читателей лишь вместе с редакциями своих региональных выпусков, каждый из которых предназначен для распространения в пределах одной местности.

Сходные процессы происходят и в СНГ. Несмотря на то что Межпарламентская ассамблея стран содружества тратит много усилий на выработку и осуществление единой информационной концепции, практика далеко не всегда идет по этому пути. На «положительном» полюсе находится межгосударственная телерадиокомпания «Мир». Она была создана в 1992 г. в целях освещения политического, экономического и гуманитарного сотрудничества и формирования общего информационного пространства. МТРК «Мир» ведет круглосуточное телевизионное вещание на территориях стран СНГ, а также Балтии. На «отрицательном» полюсе — перерывы или даже прекращение вещания российских каналов по финансовым и политическим причинам в постсоветских республиках, где население по-прежнему считает эти компании своими.

Интеграция необходима не только в планетарном, межгосударственном или национально-государственном масштабе. Социальной системой, нуждающейся в информационных скрепах, являются, например, межрегиональные территориальные комплексы. Новый импульс их внутренней консолидации через прессу придало создание в России федеральных округов. Закономерно, что в Северо-Западном округе вскоре после его образования сформировалась Ассоциация СМИ Северо-Запада, в которую вошли руководители газет и телерадиокомпаний из 11 субъектов федерации. Они договорились о регулярном творческом обмене и создании общего интернет-ресурса.

Объединяющее значение журналистики хорошо видно на примере национальной прессы, издаваемой за рубежом, или эмигрантской прессы. Это не очень известная большинству населения, но весьма активная участница культурной, социальной и политической коммуникации. Она предстает в различных вариантах.

Как пресса диаспор она предназначена главным образом для более или менее широкого круга бывших соотечественников, соплеменников, живущих в чужой стране. Значение такой периодики для поддержания единства этнической общины трудно переоценить. Не случайно многие издания существуют десятилетиями, как газета «Русский голос», основанная в Нью-Йорке еще в 1917 г. Всего в мире насчитывается 2 тысячи изданий для выходцев из России (в одной Америке их около 200), в СНГ — приблизительно 5 тысяч. Заметными явлениями мировой и национальной культуры стали такие крупные издания, как парижская газета «Русская мысль», нью-йоркская «Новое русское слово» (около 2 млн читателей), сиднейская «Австралиада» и др.

Чрезвычайно многочисленна и широко распространена русскоязычная пресса в Европе. Ее расцвет пришелся на 1920—1930-е гг., когда государства старого света приняли у себя многолюдную волну эмиграции из Советской России, в том числе писателей и публицистов. Нечто подобное произошло и на востоке, прежде всего в Китае. Новый подъем прессы диаспор связан с эмиграцией в последней трети XX в., усилившейся сначала по политическим причинам, а затем, с либерализацией российской политики, в связи с возможностью свободного перемещения граждан через границы. В Германии, куда после падения берлинской стены переселились сотни тысяч бывших советских граждан, уже успел сложиться рынок русскоязычной прессы. Корреспонденты журнала «Cpeda» обнаружили там еженедельник «Русская Германия», «Нашу газету» для евреев, «Христианскую газету», газету «Факты» для украинцев, а также полный спектр специализированной периодики, включая юмористический «Самовар». Издания общин теперь выходят не только в европейских столицах, но и в провинциях. Например, в финском городе Тампере выпускается газета «Русский свет». Ее издателем является городской Русский клуб (характерно, что при материальной поддержке правительства Финляндии), и содержание публикаций служит прямым продолжением его просветительской деятельности.

Иные цели издавна ставила перед собой печать политической эмиграции. Она стремилась самым энергичным образом воздействовать на общественную жизнь покинутой родины. Здесь уместно вспомнить Герцена с его «Колоколом», доносившим вольное слово до всей думающей интеллигенции в России, «Искру» Ленина, из-за рубежа практически создававшую на родине социал-демократическую партию, и другие исторические примеры. В этом ряду, хотя и с принципиально другой идейной ориентацией, стоит журнал «Континент», выходивший в Париже под редакцией бывшего советского писателя В. Максимова в конце XX в.

Особую роль в системе зарубежных СМИ играют русские службы радио, которые в течение десятилетий вещают на нашу страну и зарубежную диаспору: Би-Би-Си, «Голос Америки», «Немецкая волна» и др. Созданные, как правило, в годы «холодной войны», они активно участвовали в идеологическом противоборстве различных политических лагерей, и в этом качестве служили центрами духовного сплочения оппозиционно настроенных советских граждан". В новые времена раскрывается их потенциал как средств культурной консолидации в национально-этническом и планетарном масштабах. Например, Би-Би-Си транслирует выпуски хроники текущих событий «Глядя из Лондона», программу «Радиус», предназначенную для жителей бывших советских республик, журнал «Парадигма», посвященный вопросам науки, истории мысли и культуры, журнал о жизни в Великобритании и т.д. При этом многие передачи выходят на волнах «Радио России» и региональных компаний. Со своей стороны из Москвы для заграничной аудитории работает канал иновещания «Голос России».

По инициативе ИТАР-ТАСС в конце 1990-х гг. была создана Всемирная ассоциация русской прессы. В ее конгрессах, проводимых в России и зарубежных столицах, принимают участие представители десятков стран. Ассоциация ставит перед собой задачи сформировать единое информационное пространство для русскоязычных СМИ, распространять объективные сведения о сложных и неоднозначных процессах, происходящих в России, получать столь же достоверную информацию о положении русской диаспоры за рубежом и, что особенно примечательно в культурном отношении, сохранять и развивать русский язык как универсальное средство интернационального общения. Как видим, эти задачи связаны между собой идеей сплочения рассеянных по свету соплеменников.

Функция интеграции нацелена на достижение в обществе духовного единства и согласия, в особенности по чувствительным вопросам собственности на средства производства, личной безопасности граждан, межконфессиональных взаимоотношений и т.п. В России наших дней, на фоне раздирающих страну конфликтов (к возникновению которых причастны экстремистские или недальновидные СМИ) специалисты предлагают рассматривать журналистику как своего рода согласительную комиссию, подготавливающую общественное мнение к оптимальным и бескровным решениям. На терминологически более строгом языке это называется соблюдением баланса интересов.

Духовная консолидация станет реальностью, если в ее основе будут лежать общепонятные и общепринятые ценностные категории. В этой связи иногда говорят о национальной идее. Однако в постсоветской России, которая с трудом обретает новый путь развития, выдвигать единую идею-ориентир, вероятно, преждевременно. Вместе с тем пресса все же оперирует некоторым набором понятий, которые выражают ее отношение к событиям в политической, гражданской сфере. [4]

Исследователи петербургского Института социологии установили, что в российских изданиях сформировался устойчивый блок таких ценностей-лидеров: справедливость, безопасность, стабильность, порядок, свобода и равенство. Они чаще всего упоминаются и в нацио- нал-патриотических, и в либеральных, и в коммунистических газетах. Но в зависимости от своих идейно-политических ориентаций издания вкладывают различные, иной раз противоположные смыслы в согласованный, казалось бы, набор категорий. В результате в обществе укрепляется не согласие, а инерция нетерпимости и вражды. Характерно также, что слабо выражены цели социального прогресса, во имя которых газеты ведут между собой полемику. Так, свобода — это по большей части отсутствие внешних ограничений, а не внутренняя раскрепощенность, не свобода человеческого духа, которая превыше всего ценилась публицистами-гуманистами прежних эпох. Чтобы подняться до такого понимания ценностных категорий, журналистам необходима зрелая культура теоретического, научного мышления.

Интегрирующее, сплачивающее воздействие журналистики, во всех его формах, можно наблюдать и в отдельном регионе, и даже на локальном уровне — например в небольшом населенном пункте. Американские редакторы предлагают такую метафору: «...Роль местной газеты можно... наглядно описать, вспомнив о сельском священнике, который бдительно следил за местными событиями и постоянно работал для улучшения своей общины и ее людей»[5]. Печать — явление по преимуществу светское, однако образ найден удачный.

Вернемся к базисным потребностям общества. На его потребность в развитии направлена функция познания (самопознания), которую для него выполняет журналистика. Решению этой задачи способствуют и событийная хроника, и аналитическая публицистика. В работе «Оправдание мозельского корреспондента», на которую мы уже ссылались, молодой К. Маркс описал своеобразие социально-познавательной работы печати. Для общества раскрывается «вся правда в целом», но не тем путем, что кто-либо один делает все, а шаг за шагом, при живом движении печати, в материалах которой соседствуют и непосредственное впечатление от общения с народом, и история создавшегося положения, и эмоциональное описание картины, и экономический анализ и т.д. Так благодаря разделению труда создается единое целое — отражение действительности[6]. Поразительно, что эти точные характеристики были даны фактически на заре журналистской деятельности, и спустя полтора с лишним столетия не теряют своей значимости. В познании пресса не обладает фундаментальностью науки, но из мозаики публикуемых в ней фактов и суждений складывается вполне достоверная панорама текущей истории.

Для успешного движения вперед недостаточно знать о фактах, событиях. Необходимо, чтобы пресса своевременно сообщала о противоречиях, которые пока что не получили разрешения и потому должны привлечь к себе общественное внимание. Как писал публицист и писатель Ю. Черниченко, необходимо анализировать само движение событий, ибо «постфактумная гласность слишком часто есть соло в пустыне». Наконец, познание в журналистике несет в себе прогноз — предвидение будущего. Исследователи журналистики обнаруживают в ней проявление так называемого «эффекта Эдипа» (образ из древнегреческой мифологии). Имеется в виду, что предсказание сбывается или, наоборот, разрушается в силу того, что было высказано и услышано.

Главное, чтобы познание неизменно направлялось на подлинную злобу дня, на жизненно важные для социальной системы объекты, а не на третьестепенные явления и процессы.

Иначе представлены функции прессы на уровне отдельных социальных институтов и групп, складывающихся внутри общественной системы, являющихся ее элементами. У понятия социальных институтов есть несколько значений. В данном случае мы подразумеваем организации и учреждения, созданные для выполнения определенных общественных задач и обязанностей. К ним относятся государство (как аппарат управления), армия, политические партии, общественные объединения и т.п. Под социальными группами мы здесь понимаем внутренне однородные общности людей, возникающие на основе положения в обществе, разделения труда, определенного образа жизни, культурной близости и пр. Это могут быть и сословия, и классы, и общественные движения, и национально-этнические или религиозные общности. Институты и группы обладают собственными потребностями и интересами, которые не совпадают с потребностями всей «большой» социальной системы. В научной политологии их поведение описывается так: «Социальные субъекты в зависимости от свойств актуальной ситуации... либо противодействуют, либо... содействуют друг другу... Любой социальный субъект либо стремится увеличить свои ресурсы... с ущербом для соперников, либо производит равнозначный обмен ресурсами с партнерами, либо... подчиняет своей воле ,,слугу“...»[7].

Обращаясь к прессе, субъекты этого типа «извлекают» из нее функции особого свойства. Именно здесь актуальным является рассмотрение пропагандистской, агитационной и организаторской функций журналистики, упомянутых нами в начале раздела. Особенно ясно это видно на материале из политической жизни. Сегодня государство, общественные движения, союзы и партии как никогда ранее активно используют прессу для распространения ориентирующей информации и взглядов, для духовного сплочения граждан вокруг своих инициатив (пропаганда и агитация) и практического осуществления программ (организация). Коренная причина этой активности заключается в дифференциации общества по социальным, имущественным, идейным и политическим признакам. Классические для отечественной теории функции не отмирают, но получают иную окраску вместе с тем, как на смену политико-идеологическому монизму приходит разнообразие взглядов, течений и моделей поведения. Схематически действие функций этого ряда показано на рис. 9. «Раскодируем» схему и познакомимся с каждой из функций.

Функции журналистики для социальных институтов и групп

Рис. 9. Функции журналистики для социальных институтов и групп

Пропаганда (лат. propaganda — распространять) — это распространение политических, философских, экономических, технических и иных знаний и идей, а также эстетических, морально-нравственных и иных ценностей. Журналистская пропаганда, как и агитация, направлена на общественное сознание. Но это недостаточно точное определение ее непосредственного объекта. Сознание (общественное, групповое, индивидуальное) обладает сложным строением. Его можно представить себе наподобие строения атома, имеющего ядро и оболочку. Пропаганда устремлена к тяжелому, инертному ядру — мировоззрению, которое включает в себя систему знаний, принципов, идеалов, убеждений, определяющих отношение к природе, обществу и человеку.

Среди многочисленных версий происхождения слова «пропаганда» есть и такая: первоначально его употребление было связано с работой садовников, укреплявших корни и побеги растений. Пропагандист как раз и озабочен тем, чтобы в сознании публики укреплялись определенные воззрения и представления о мире. Система базовых представлений человека и общества, нравственных ценностей и идеалов не меняется в одночасье, она, как правило, эволюционирует под влиянием длительного целенаправленного воздействия. Применительно к журналистике, с ее приверженностью скорее конкретным фактам, чем отвлеченным идеям, это верно вдвойне.

У пропаганды сложные отношения с журналистикой. Даже у части специалистов она вызывает ассоциации с тенденциозным, насильственным воздействием на аудиторию, с использованием нечестных приемов подачи информации, которые объединяются понятием манипулирования сознанием. Вот как, например, описывает пропаганду энциклопедия Britannica:

«Распространение информации — фактов, аргументов, слухов, полуправды или лжи — с целью повлиять на общественное мнение. Пропаганда представляет собой более или менее систематические усилия по манипулированию убеждениями, взглядами или действиями других людей через посредство символов (слов, жестов, флагов, памятников, музыки, одежды, значков, стиля прически, дизайна монет и почтовых марок и т.д.). Тенденциозность и соответственно сильный упор на манипулирование отличают пропаганду от нецеленаправленной беседы или свободного и непринужденного обмена идеями. Пропагандист... преднамеренно подбирает факты, аргументы и форму представления символов и предлагает их таким образом, который, по его мнению, даст наибольший эффект... Более или менее тенденциозная избирательность и манипулирование отличают пропаганду от образования. Преподаватель старается представить различные стороны проблемы — основания для сомнения, равно как и основания для доверия его заявлениям...»

Перед нами предстало довольно мрачное изображение дела заведомо неблагородного, несущего в себе обман и даже угрозы аудитории. Стереотипами такого свойства оперируют и многие представители медиасообщества. «Журналистику очень часто путают с пропагандой, — пишет сербская тележурналистка. — Пропаганда... может быть превосходной, блестящей, хорошей или плохой, но это не журналистика. Сходным образом журналистика может быть плохой, превосходной, блестящей, но она не имеет ничего общего и не должна иметь ничего общего с пропагандой»[8]. Как несложно заметить, позиция у автора высказывания благородная, но понятия различаются не строго, без попытки рассмотреть их по существу. Такая инерционная трактовка вопроса имеет несколько объяснений.

Во-первых, столетиями идущие в мире идеологические войны в самом деле породили технику навязывания населению взглядов, которые выгодны их распространителю. В этом преуспели и правительства, и оппозиционные силы, и так называемый свободный мир, и коммунистические режимы. Но если исходить из данного факта, то нужно разделять пропаганду на несколько видов. Она бывает «белой» (когда открыто оглашаются источники и цели воздействия, т.е. правильнее было бы говорить о публицистике), «серой» (когда реальные источники и цели прячутся тем или иным способом) и «черной» (когда осуществляется, по сути, скрытое психологическое наступление на аудиторию).

Во-вторых, зачастую пропаганду ошибочно относят лишь к политико-идеологической сфере. В этом качестве, с немалой долей условности, ее «изобретателем» считают Наполеона. Он стал известен французам благодаря написанным им текстам в поддержку идей революции и в дальнейшем использовал прессу для реализации своей политики с такой же настойчивостью, с какой укреплял военную мощь страны. Но пресса эффективно изменяет мировоззрение населения и в области экологии, художественной культуры, здравоохранения и т.д. Вряд ли кого-либо смутят словосочетания «медицинская пропаганда» или «научно-техническая пропаганда». В неполитизированных областях общественной жизни тенденциозность встречается реже, чем там, где идет борьба за власть. Здесь, однако, нельзя не вспомнить о явлении социологической пропаганды (в англоязычной литературе встречается выражение propaganda of the deed — пропаганда действием). Так исследователи обозначают навязывание идей и взглядов через демонстрацию «нейтрального», житейски-обыденного материала. Например, вера в преимущества капиталистического строя проникала в развивающиеся страны благодаря западным кинофильмам и телепрограммам, где одним из главных «героев» выступала благополучная вещественно-бытовая среда. Немалый потенциал социологической пропаганды заложен в рекламе потребительских товаров.

В-третьих, дополнительно осложняют отношения СМИ и пропаганды различия, которые существуют между национальными стандартами журналистской деятельности, а также между теоретическими школами. Если исповедовать принципы информативной прессы («только факты»), то придется признать недопустимым идейное влияние на аудиторию. Так, современный русский писатель-эмигрант утверждает, что у Ленина мы не найдем статей, которые в соответствии с традиционными задачами журналистики предназначались бы для объективного освещения какого-либо события или проблемы. Все его статьи носили пропагандистский характер, поэтому не приходится считать его журналистом. Спорным представляется полное отрицание у Ленина объективности (как и всякое абсолютное суждение). Приведенная мысль сама тенденциозна и политико-идеологична. Но главный для нас интерес в этом примере связан со ссылкой на «традиционные задачи». Называя газету пропагандистом, агитатором и организатором, Ленин как раз закладывал основы новой традиции в журналистике. Он полемизировал с распространенным и сегодня взглядом на печать как на бесстрастное зеркало действительности.

В-четвертых, недоброе отношение к пропаганде возникает в случае, когда ошибочно трактуется ее содержание. В определении, которое мы взяли за основу, на первом месте стоят знания, тогда как зачастую толкователи сосредоточиваются на оценках, идеях, мнениях и т.п. Да и сами по себе идеи могут рождаться либо как результат объективного изучения действительности, либо как надуманная или фальсифицированная версия реальных обстоятельств.

Пропаганда, настоянная на подтвержденных наукой и опытом знаниях, никак не может быть причислена к разряду социального зла. Ее содержание и цель точно характеризуются словом «просвещение». В полной мере это относится к научно-популярным телеканалам Discovery (документальные передачи о науке, технологии и истории) и National Geographic (фильмы производства Национального географического общества США), завоевавшим мировое признание. В совсем не далекие годы колоссальным спросом у наших соотечественников пользовались научно-популярные журналы как естественнонаучного, так и гуманитарного профиля («Наука и жизнь», «Знание — сила», «Природа» и др.). Сегодня их потеснили публикации самозваных прорицателей, «магов» и «волшебников». Вот для наглядности некоторые из их несбывшихся предсказаний, собранные критиками публичного шарлатанства: космическая станция «Мир» упадет на Париж (в действительности станция была уничтожена в плановом режиме), в 1991 г. Горбачев и Ельцин помирятся, что приведет к победе перестройки (отношения между этими политиками обострились до антагонизма), некоторые участки земной коры опустятся и уйдут под воду (не случилось)...

Притом что подобные выдумки иногда выдвигаются в самый центр внимания публики, подлинные истины и открытия остаются в тени. Вряд ли основная масса читателей и зрителей знает, какие крупнейшие открытия случились на планете в начале XXI в. А среди них, по данным американского журнала Science, следующие события: обнаружение признаков того, что на Марсе когда-то существовала вода, находка на индонезийских островах останков карликовых человекообразных существ, получение фермионного конденсата — пятого из известных состояний вещества, подтверждение возможности исчезновения многих видов живых существ под влиянием глобального потепления... Умело выполненным рассказом о любом из этих фактов, как и об их совокупности, можно было бы увлечь самую широкую аудиторию. Нс меньше, чем трансляцией ток-шоу на коммунально-бытовые темы.

Засилье псевдонаучных статей в корне противоречит просветительской миссии прессы. Она заключается в том, чтобы развивать аудиторию, помогать ей осмысливать крупномасштабные явления и проблемы, давать необходимый для этого материал. Сказанное относится и к материалу из политической практики, которая, в оптимальном варианте, тоже строится на научных основаниях и опирается на достоверное знание. Общественная значимость просвещения в прессе настолько велика и потенциал журналистики так высок, что просветительскую функцию можно рассматривать как самостоятельную. Но столь же верным будет и иное решение — не отделять ее от пропаганды. «Раздвоение» мысли не означает, что мы отказываемся от четкого ответа на вопрос о статусе просвещения. Как уже говорилось выше, при изучении функций, в конечном счете, требуется не столько безупречность академической схемы, сколько ясное осознание характера той работы, которую выполняет пресса.

Агитация (лат. agitatio — приведение в движение) представляет собой воздействие на аудиторию путем создания примера для подражания, а также с помощью призыва и морального стимула. Она побуждает к практическому действию, нередко указывая на объект и способ приложения сил. От пропаганды агитация отличается меньшим размахом теоретических обобщений, большей конкретностью материала и оперативностью.

Отличается она и по объекту воздействия. Если вернуться к аналогии структуры сознания со строением атома, то импульс агитационного влияния окажется направленным на его «оболочку». В этом качестве выступает общественное мнение — наиболее подвижная, изменчивая компонента сознания. Ему присущи и другие характерные черты. Так, ему свойственны ситуативность и реактивность: общественное мнение формируется как реакция, отклик на конкретный повод — событие, личность, актуальную проблему и т.п. — и выражается в отношении к нему. Оно значительно богаче, чем мировоззрение, насыщено эмоционально-чувственными и волевыми компонентами, настроениями (хотя в целом границы между рациональным ядром сознания и иррациональным мнением очень подвижны и проницаемы). Общественное мнение относительно легко поддается внешнему воздействию и меняется даже вопреки глубинным основаниям сознания, заключенным в мировоззрении.

В литературе общественное мнение рассматривается не только как структурный элемент сознания, но и как определенное его состояние, срез, проявление. С этой точки зрения особенно отчетливо видно, что мнение и мировоззрение, мироощущение неразрывно связаны между собой, и разделяются они скорее на уровне теоретического анализа, чем в своем реальном бытовании. По этой причине пропаганда и агитация на практике все теснее переплетаются. В самом деле, когда информационная телепрограмма из раза в раз сообщает о хозяйственных успехах в родном городе, она, весьма вероятно, таким образом агитирует за губернатора как участника избирательной кампании. Но параллельно в сознание населения вносятся принципиальные положения его программы. Та в свою очередь отражает некую политическую идеологию, будь она либеральной, центристской, социалистической или какой-то иной. Роднит данные функции и способ их проявления — воздействие через текст на сознание и настроение аудитории. Неслучайно в литературе встречается объединяющий термин — агитационно-пропагандистская функция.

Организационная функция «устроена» во многом по-другому. Она непосредственно нацелена на достижение определенных сдвигов в социальной практике, в поведении социальных групп, организаций, людских масс. Добиваться эффекта такого рода можно с помощью публикации (например, предлагая рекомендации по устранению недостатков в деятельности какой-либо службы), и тогда организационное воздействие предварительно проходит через сознание аудитории. Но опыт прессы доказал возможность и другого пути — через организацию непосредственного общения и взаимодействия людей.

Сама по себе многоплановая деятельность по выпуску периодического издания объединяет ее участников, причем не только редакцию, но и массу других, внередакционных сотрудников. Этот потенциал целенаправленно использовал Ленин, когда в начале XX в. сделал газету «Искра» организационным центром создания своей партии. Заложенные им теоретические основы и традиции нашли продолжение в практике советской журналистики. Она известна такими, например, крупными акциями, как организация соревнования фабрик и заводов в 1920—1930-е гг., всенародной помощи фронту во время Великой Отечественной войны, шефства над гигантскими промышленными стройками в послевоенные десятилетия и др. Во всех подобных случаях редакциям принадлежала не только первоначальная инициатива, но и координирующая роль при организации совместной деятельности участников кампании.

Эту роль не «отменили» социально-политические реформы в современной России. Она служит естественным продолжением активности публициста, который стремится добиться наибольших практических результатов. Журналистка «Литературной газеты» Л. Графова напечатала, по ее словам, не одну сотню статей о бедственном положении беженцев, но поняла, что одними публикациями делу не поможешь. Тогда она создала и возглавила комитет помощи беженцам «Гражданское содействие», затем — координационный совет того же профиля, Форум переселенческих организаций, чтобы наладить поставки одежды, лекарств, денег и другой помощи жертвам миграции. Разумеется, корреспондентская работа при этом не прекращалась, а наоборот — поддерживала и усиливала организационную активность.

Еще одно проявление организаторской функции носит название организационно-массовой работы. Так обозначается целое направление взаимодействия журналистов с группами населения, внештатными корреспондентами, общественными организациями и т.п. Упомянем некоторые из ставших популярными форм организационно-массовой работы редакций: литературные объединения, спортивные соревнования на призы редакции, газетные конкурсы и лотереи, фестивали, творческие вечера журналистов, предусматривающие разнообразные контакты журналистов с потенциальными читателями. Эту тему мы затрагивали в связи с изучением обратных связей прессы.

Отдельного рассмотрения заслуживают общественные начала внутри редакций. Журналисты привлекают внештатных помощников не только для подготовки публикаций, но и для ведения внутриредак- ционной работы. С этой целью создаются редакционные советы, расширенные редколлегии, иногда — отделы на общественных началах, что особенно полезно малой прессе, имеющей ограниченные штаты. Типичным примером служит общественная приемная. В ней обычно работают юристы, медики, специалисты коммунально-бытовой отрасли, просто умудренные житейским опытом люди. Они помогают посетителям редакций советом и консультацией, а иногда берутся хлопотать за них для разрешения конфликтной ситуации. Кроме содействия гражданам и укрепления контактов с аудиторией общественные начала заключают в себе и другой смысл: они предоставляют деятельным людям возможность приобщиться к редакционной работе, дают выход их социальной энергии. Это обстоятельство особенно важно принимать во внимание, поскольку среди активистов прессы, как правило, встречается немало пенсионеров.

Среди субъектов, использующих прессу в своих интересах, относительно слабо изучена личность, отдельный представитель аудитории. Так повелось в теории и практике прессы, что ее функционирование по большей части рассматривалось во взаимоотношениях с социальными институтами. Между тем у отдельного читателя складываются по отношению к журналистам совсем не те ожидания, которые возникают у государственного аппарата или политической партии. Он раскрывает газету совсем не для того, чтобы ощутить себя объектом пропаганды, тем более манипуляций. Журналистика не имеет права на демонстративное пренебрежение к так называемому простому гражданину — в противном случае она рискует остаться без читателя и зрителя. Проблема выбора ориентаций — на сливки общества или «рядового» человека — многими редакциями решается в пользу последнего. Знаменательные слова принадлежат Егору Яковлеву — главному редактору закрытой ныне «Общей газеты» (между прочим, издания для интеллектуалов): «Надо развивать вкус. Но это еще не повод, чтобы пренебрегать уже сложившимися вкусами. Идти на поводу у масс — в этом иногда, честное слово, нет ничего предосудительного».

Это мнение опытного профессионала подкрепляют выводы науки. Отрицая стереотип пассивного потребления информации, исследователи настаивают на том, что адресат «выступает активной стороной коммуникации и воздействие на адресата возможно только в том случае, если адресат готов... такое воздействие принять...

Другими словами, восприятие и понимание заключенной в текстах информации является своеобразной и достаточно сложной формой активности человека. В основе этой активности лежит потребность индивида в расширении своих возможностей как субъекта деятельности и общения...»[9].

На данном уровне из журналистики извлекается особенно богатый спектр ее свойств и проявлений. Структура личностных потребностей отражает целый микрокосм уникальных отношений, который в известном смысле сложнее однотипных интересов социальных групп и институтов. Охватить анализом все потребности миллионов конкретных людей — непосильная задача, поскольку пребывание в пространстве массовой информации — это глубоко личный, даже интимный процесс. Мы можем выделить некоторые группы (блоки) близких друг к другу запросов человека и удовлетворяющих их функций журналистики.

Группа функций ориентации объединяет в себе такие виды журналистской деятельности, которые помогают социализации индивида, его осознанному «подстраиванию» к непрерывно меняющейся действительности. Часть из них носит прикладной и даже утилитарный характер (рекламно-справочная информация). Другие нужны человеку для понимания окружающей среды и корректирования своего поведения в ней.

Выразительный штрих к портрету Ф.М. Достоевского добавил литературовед Л. Гроссман. По его словам, Достоевский никогда не испытывал характерного для людей его умственного склада отвращения к газетному листу. Он любил погружаться в газетные сообщения, осуждал современных писателей за их равнодушие к этим «самым действительным и самым мудреным фактам» и с чувством заправского журналиста умел восстанавливать цельный облик текущей исторической минуты из отрывочных мелочей минувшего дня. «Получаете ли вы какие-нибудь газеты? — спрашивал он одну из своих корреспонденток. — Читайте, ради бога, нынче нельзя иначе, не для моды, а для того, что видимая связь всех дел общих и частных становится все сильнее и явственнее...»[10]

С точки зрения ориентации на передний план выходят прогнозирование развития ситуаций (например, оценка тех последствий, которые будут иметь для гражданина экономические нововведения правительства), а также трансляция морально-этических стандартов, принятых сегодня в обществе. Например, исследователи с интересом наблюдали, как вслед за социальной динамикой менялись моральные оценки частного торговца — от безусловного осуждения в прессе конца 1970-х гг. к осторожному интересу в середине 1980-х и поощрению в 1990-х. Сегодня частный торговец в глазах общественности — это, как правило, достойный человек, занимающийся полезным делом.

Другая группа личностных функций формируется на базе понятия связи с обществом и конкретными людьми: идейной, эмоциональной, организационно-деятельной. Мы видели их проявления при анализе информационно-коммуникативной роли прессы. Журналистика способна помочь читателю в поиске единомышленников, идейных союзников, которых ему, возможно, не удается встретить в своем повседневном окружении. Но незримые связи устанавливаются и в совсем обыденной форме: человек по материалам прессы следит за карьерой бывших сослуживцев (что особенно характерно для ведомственных изданий — например военных) или за судьбой кумиров — актеров, политиков, спортсменов. Ничем не заменимо общение со своим поколением, особенно для людей старшего возраста, которое происходит в виде телевизионных встреч, публикации мемуаров, интервью с героями прежних лет и т.п.

Почти мистическая история случилась с композитором А. Юсфи- ным. К нему подошел незнакомый человек, протянул детскую газету «Пять углов» и удалился. В номере были напечатаны стихи 15-летней Светы Липиной, которая незадолго до того умерла. Композитор использовал их при сочинении цикла музыкальных произведений и потом долго и безуспешно разыскивал родственников поэтессы. Задача решилась совсем просто, когда в «Вечернем Петербурге» вышла публикация о матери Светы.

Отдельная группа функций объединяется понятием психологической разрядки. Здесь мы встретим развлечение, которым, к сожалению, наша журналистика уже перенасытила аудиторию. Здесь же — упоминавшаяся выше гедонистическая функция (от гр. hedone — наслаждение). Ее зачастую сводят к бездумному развлечению, хотя на самом деле удовольствие могут доставлять и весьма трудоемкие и для журналиста, и для читателя операции. Мы, например, получаем удовольствие от изысканного дизайна журнальной обложки или телевизионной студии, манеры телеведущего произносить слова или блистательной игры ума в полемической публикации. Высокое наслаждение доставляет разговор с интересным собеседником — рассказчиком, знатоком, самобытным мыслителем, — подаренный аудитории редакцией. Трудно переоценить значение гедонистической функции в современной журналистике. И социальная система, и отдельный человек испытывают все большую потребность в том, чтобы жизнь доставляла удовольствие. В России это тяготение ощущается далеко не всеми слоями населения, а в экономически благополучной Европе оно стало признанным фактом. Германский профессор журналистики Гюнтер Рагер в этой связи подчеркивает, что общество ныне носит гедонистические черты, и оно ждет соответствующей продукции от СМИ.

В этой группе находится и функция психотерапии (психогигиены), направленная на сохранение и укрепление нервно-психического здоровья читателя, зрителя и слушателя, на релаксацию (от лат. relaxatio — расслабление). Журналистика не уникальна в своей способности действовать психотерапевтически. Социологи искусства замечают, что современная медицина успешно применяет в лечебных целях музыкотерапию, библиотерапию, театротерапию. В процессе восприятия произведений искусства люди обретают возможность разрядить внутреннее напряжение и волнение, порожденные реальной жизнью, и хотя бы частично компенсировать монотонность повседневности.

Журналистика помогает излечиваться от неверия миру и людям, когда после ее выступлений торжествует справедливость: взяточник наказан, добросовестный труд вознагражден, вместо хаоса устанавливается нормальный порядок вещей — и пусть справедливость восторжествовала не рядом с читателем, окружающая жизнь уже не кажется ему беспросветной. Психотерапевтическое значение имеет и переписка журналистов с читателями. Ответ из редакции на жалобу или просьбу о совете способен разрушить стену одиночества вокруг автора запроса, нередко повышает его оценку в собственных глазах, как бы наивно это ни выглядело для снобистски настроенных редакторов. Поэтому, в частности, крайне недальновидно поступают те издания, которые рядом с выходными данными помещают отпугивающую ремарку: «Мы не вступаем в переписку с авторами писем». В редакциях хорошо известна особая категория корреспонденций — письма-исповеди, в которых читатели раскрывают свои душевные переживания, рассказывают о горестях или радостях личной жизни, а в конце добавляют неожиданную строчку: «Прошу мое письмо не публиковать», да еще и не указывают обратный адрес. Очевидно, человеку психологически легче довериться далекому и анонимному слушателю, чем конкретному знакомому.

Каждая функция может проявляться с «обратным знаком», т.е. давать эффект, противоположный ожиданиям. Тогда ее правильнее именовать дисфункцией. В общении с личностью дисфункциональное поведение СМИ наносит чувствительный вред обеим сторонам. Раздражение, которое вызывает у читателя игнорирование его персональных интересов, не компенсируется победами редакции на других направлениях деятельности. Напротив, точный учет потребностей аудитории способен обеспечить устойчивый спрос на издание или программу. На языке маркетинга отыскание «своего» читателя называется сегментированием рынка. Средства информации, которые своевременно занялись этой работой, в трудные для прессы времена не испытывают сложностей с покупателями. Примером служит экономический успех издательской компании «Коммерсантъ». Основной адресат ее деятельности — так называемые новые русские предприниматели. Переходя с еженедельного на ежедневный график выпуска газеты, редакция поместила на своих страницах статистико-социологический портрет читателя, т.е. продемонстрировала хорошую подготовленность к взаимодействию с ним. Вот некоторые параметры этого портрета: социальный состав, личный доход, происхождение, распорядок дня, самооценка, отношение к возможности эмигрировать, шкала жизненных ценностей, духовные связи с прошлыми поколениями... Как видим, во внимание принимаются не только социально-демографические характеристики, но и типичные личностные черты партнера по общению.

Анализ функций печати редко затрагивает такой специфический вид социальных субъектов, как журналисты. Для них пресса выполняет служебно-профессиональную функцию (реализация знаний и навыков, исполнение должностных обязанностей и общественного долга, обеспечение средствами к существованию) и творческую (самопознание, личностная самореализация и саморазвитие в процессе создания журналистских произведений).

Может быть, отчетливее других корреспондентов исключительную ценность для них газетного труда понимают литераторы, сотрудничающие в прессе, — люди, имеющие возможность сравнивать два сходных вида деятельности. «Что дала мне газета? — задавался вопросом мастер изысканной прозы Ю. Олеша. — Связь с массой, настоящую действенную связь (письма, взаимная помощь, беседы обо всем). Я много ездил по всем дорогам Союза, встречал многих людей. Все это, трансформируясь, укрепляло мое знание и мысли о мире. Газетной работы никогда не брошу. И очень часто, когда наступают творческие сомнения, работа над фельетоном меня лечит».

Без долгих комментариев понятно, что специфический набор квалификационных и личностных черт, сформированных именно для редакционной работы, не может найти полного применения в иных сферах деятельности. Даже когда журналист успешно продвигается на ином поприще (вспомним тему карьеры), он вынужденно расстается с возможностями самовыражения, которые предоставляла ему первая профессия. Тем более досадно, когда его лишают этих возможностей по произволу. Так, сокращение сети местных изданий, которое наблюдается в некоторых регионах страны и оправдывается экономическими резонами, влечет за собой безработицу среди газетчиков. Рынок труда для них закрыт, поскольку специалисты такой квалификации не требуются в других отраслях хозяйствования.

Масштаб таких потерь гораздо больше, чем может показаться с точки зрения «чистой» экономики, демографии, социологии труда и т.п. В философском измерении надо задуматься о журналистском творчестве как о смысле существования человека, посвятившего себя этому делу. Вдумаемся в глубокие размышления русского философа Н.А. Бердяева — они помогут нам приподняться над обыденным отношением к своей профессии, лучше понять ее значение для нас самих, а также выбрать для себя самый продуктивный стиль деятельности. «Обыкновенно поставленную мной тему о творчестве неверно понимают. Ее понимают в обычном смысле культурного творчества, творчества „наук и искусств*1, творчества художественных произведений, писания книг и пр. При этом эта тема превращается в довольно банальный вопрос... Но моя тема совсем иная, гораздо более глубокая. Я совсем не ставил вопрос об оправдании творчества, я ставил вопрос об оправдании творчеством. Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает человека...»[11].

С точки зрения творческой самореализации личности журналистика является уникально богатой областью занятий. К этой мысли подводит знакомство с функциональным разделением труда в редакции. Здесь находят приложение способности литератора и фотографа, аналитика и внимательного наблюдателя, «мастера разговорного жанра» и художника, администратора и экономиста. Трудно представить себе другие профессии, которые позволяли бы сочетать выполнение производственного плана с регулярным выражением своих гражданских, эстетических, морально-нравственных взглядов и убеждений.

Осознание исключительности дела, которым ты занимаешься, не оставляет человека с годами. М.Ф. Ненашеву приходилось занимать должности главного редактора газеты «Советская Россия» в период ее наивысшего взлета, председателя Госкомиздата и Гостелерадио СССР, в последнее время — заведующего кафедрой в Московском университете печати. Он и сейчас говорит о журналистской профессии с любовью и благодарностью: «Я не знаю другой, более удивительной и прекрасной. Журналистика дарует человеку... огромную привилегию, которой не имеет ни одна другая профессия, — привилегию обращаться к тысячам и миллионам людей. Я большего счастья и радости не знаю, чем в утренней газете, еще пахнущей краской, увидеть свою статью, а внизу — свою фамилию».

Наконец, нельзя не вспомнить о том, что именно в прессе, благодаря отраслевой специализации корреспондентов, удовлетворяется интерес к заманчивым темам и другим профессиям. Страстный болельщик фактически вращается в любимой среде, когда освещает вопросы спорта, театральный критик вхож за кулисы, куда простому зрителю попасть не суждено, а юношеская увлеченность космонавтикой приводит человека в редакционный отдел науки. Журналисты становятся интересными людьми для своих знакомых, потому что никто другой не обладает таким количеством свежей информации из первых рук. Профессия увлекательная, необычная, и беречь ее от коррозии или внешней агрессии положено прежде всего самим журналистам.

Телередактор Ирина Кемарская в коротком монологе, опубликованном в журнале «Журналистика и медиарынок», так выразила значение профессии для самого профессионала: «Я еще не встречала редактора, который бы на рабочем месте не становился лучше, чем в жизни. Эта профессия заставляет тебя постоянно существовать в неком идеальном образе. <...> Никто из героев, изливающих душу редактору, не подозревает, что сидящий перед ним человек вот только что, утром, поставил на себе крест как на семьянине или работнике... И мы вживаемся в этот создаваемый нами самими чудесный образ и подстраиваемся под него. И действительно, к вечеру оказывается, что лично у тебя все не так уж плохо».

Ролевой, субъектный и другие подходы к деятельности прессы раскрывают процесс ее функционирования. Но они не показывают итоговый, совокупный результат деятельности, или — социальное назначение журналистики. Существуют разные, в том числе и взаимоисключающие толкования этого действительно непростого вопроса. Например, довольно широкое распространение получили идеи о том, что назначение прессы заключается в распространении информации, в формировании общественного мнения и др.

Об информационной трактовке назначения прессы мы фактически вели речь в связи с информационно-коммуникативной ролью журналистики. Выяснилось, что через одну эту роль явно невозможно охарактеризовать многообразную работу журналистики в целом и каждой конкретной редакции. Попытка отдать приоритет общественному мнению страдает тем же недостатком. Конечно, было бы странно отрицать огромное влияние печати на общественное мнение, которое в свою очередь является мощным фактором социальных преобразований. Но пресса тесно взаимодействует со всей совокупностью элементов, составляющих общественное сознание, с целостным сознанием в различных его состояниях, а также с социальной практикой. Именно в ней, в практике, в поведении отдельных людей и масс населения результируются усилия журналистов. Посредниками или промежуточными стадиями служат и общественное (или личное) мнение, и распространение информации, и социальные чувства, и другие объекты и процессы, в которых выражается деятельная сила прессы.

Изменение социальной действительности — это та последняя инстанция, где следует искать ответ на вопрос о назначении журналистики. Оно состоит в преобразующем воздействии на социальную практику в соответствии с актуальными интересами общества и человека и во имя общественного блага. В свете такого его понимания мы будем рассматривать эффективность журналистской практики.

  • [1] Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 5. С. 11.
  • [2] 97Этот или близкий к нему взгляд на группировку функций все активнее используется в науке. Так, в монографии по вопросам исследования журналистики читаем:«...Следует... „обнаруживать" и формулировать функции в связи со специфическимиотношениями СМИ с их „контрагентами": „СМИ — массовая аудитория", „СМИ — социальные институты", „СМИ — власть", „СМИ — владелец" и т.д.». Прохоров Е.П. Исследуяжурналистику. М., 2005. С. 47.
  • [3] Есин Б.И. Русская газета и газетное дело в России. М., 1981. С. 15; подробнее см.:Щербакова Г.И. Споры о зарождении русской массовой журналистики. М., 2004.
  • [4] О методах деятельности «голосов» см.: Муким Дж. Радио «Свобода»: ложьи правда. Душанбе, 2005.
  • [5] Byerly К.В. Covering the News // Newspaper / D.E. Newsome (ed.). EnglewoodCliffs (USA), 1981. P. 14.
  • [6] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 188—189.
  • [7] Пономарев Н.Ф. Информационная политика органа власти: пропаганда, антипропаганда, контрпропаганда : учеб, пособие. Пермь, 2007. С. 28.
  • [8] Conversations in Villa Decius 6: Rebuilding Peace in Post-conflict Communities.Role of Media in Civil Organizations / Pawet Swiderski (Ed.). Krakow, 2005. P. 94.
  • [9] Дзялошинский И. М. Медиапространство России: коммуникационные стратегиисоциальных институтов. М., 2013. С. 420—421.
  • [10] Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. 3-е изд. М., 1972. С. 51.
  • [11] Бердяев НА. Самопознание. Л., 1991. С. 205.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >