Субъективные признаки состава преступления, предусматривающего уголовную ответственность за незаконную охоту

В соответствии с Уголовным кодексом РФ 1996 года, субъектом преступления, предусмотренного ст. 258 УК РФ, может быть любое вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет. В научной литературе высказывались мнения о снижении возраста уголовной ответственности за экологические преступления. Такая аргументация представляется неубедительной: деяния, совершаемые подростками в области незаконной охоты, в редких случаях обладают той степенью общественной опасности, переводящей их в разряд преступлений, так как отсутствуют соответствующие навыки, нет специального транспорта, дорогостоящих средств и орудий, усложнен процесс участия в криминальном бизнесе, что в свою очередь сказывается на стремлении к совершению преступления. Аналогичного мнения придерживается И.В. Лавыгина, указывая, что практика применения уголовного закона в области охраны природы не подтверждает необходимости снижения возраста уголовной ответственности для рассматриваемой категории лиц.

Доктор юридических наук, профессор Байкальского государственного университета экономики и права В.С.Ишигеев делает вывод на основе материалов своего исследования, что «большинство браконьеров - это лица, достигшие среднего возраста (30-49 лет). 90% осужденных являлись трудоспособными, но 52% из которых не работали; незаконная охота и рыбалка были основным средством пропитания и источником дохода. 77,3% лиц рассматриваемой категории совершили незаконную охоту в группе лиц. О содеянном не сожалели и не раскаивались. Признали полностью свою вину в содеянном но не раскаиваются. Не согласны с суммой причиненного ущерба 96%. И только 20% осужденных считают назначенное наказание справедливым.

Изучение возрастных характеристик преступников, совершающих незаконную охоту, позволяет сделать вывод о криминогенной активности

1

лиц среднего возраста, что объясняется спецификой возрастного состава. Возраст влияет на поведение людей, определяет их потребности, цели и образ жизни. Для лиц молодого возраста более характерны преступления агрессивного, импульсивного характера. С возрастом у человека изменяются социальные роли, привычки, способы реагирования на конкретные ситуации. По данным Комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области, возрастные группы преступников, совершающих незаконную охоту, по степени криминальной активности выглядят следующим образом: от 18 до 24 лет — 8 %; от 25 до 29 лет — 48 %; от 30 до 39 лет — 24 %; от 40 до 49 лет — 15 %; от 50 лет и старше — 5 %. Несмотря на то, что несовершеннолетние имеют ограниченные возможности пользования огнестрельным оружием, участие их в незаконной охоте в группе с лицами

старшего возраста, которые могут передавать им свое оружие, или с ис- пользованием незарегистрированного оружия не исключено .

Рядом криминалистов предлагалось введение института уголовной ответственности юридических лиц за совершение экологических преступлений, в том числе и для составов преступлений, предусмотренных ст. 258 УК РФ. Однако,профессор А.М.Плешаков, исследовавший данную проблему, указывал, «что реализация научной идеи об установлении уголовной ответственности юридических лиц за совершение экологических преступлений связана с пересмотром всей концепции отечественного уголовного права и, в частности, общей теории учения о преступлении, о формах вины, соучастии, принципе субъективного вменения и т.п.»[1]. Нет оснований не разделять эту позицию.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 г. N 21 г. Москва "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования" в статье 3 указал, что к лицам, использующим свое служебное положение при совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 258 УК РФ, следует относить как должностных лиц, так и государственных служащих и служащих органов местного самоуправления, не относящихся к числу должностных лиц, а также лиц, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющих организационнораспорядительные или административно - хозяйственные функции в коммерческой организации независимо от формы собственности или в некоммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным учреждением.

При этом Пленум разъясняет, что использование служебного положения выражается не только в умышленном использовании указанными выше лицами своих служебных полномочий, но и в оказании влияния исходя из значимости и авторитета занимаемой ими должности на других лиц в целях совершения ими незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов или охоты. В связи с тем, что в указанных нормах специально предусмотрена ответственность за деяния, совершенные с использованием служебного положения, содеянное квалифицируется только по части 2 статьи 258 УК РФ без совокупности с преступлениями, предусмотренными статьями 201, 285, 286 УК РФ.

Таким образом, незаконная охота, предусмотренная ст. 258 УК РФ, может быть совершена и специальным субъектом, раскрывая природу которого в уголовно-правовых нормах законодатель определил признак, по классификации Р. Орымбаева, указывающий на должностное положение и характер выполняемой работы, профессию лица1. При этом использование субъектом своего служебного положения, предусмотренное в ч. 2 ст. 258 УК РФ, является квалифицирующим признаком. На наш взгляд, выделение данной проблемы оправданно, так как степень общественной опасности браконьерства, совершенного указанным специальным субъектом, несравненно более высока.

В научной литературе дана характеристика только первой группы специальных субъектов должностных лиц, а об уголовно значимых признаках представителей второй группы будет сказано далее. Что касается представителей власти, то тут, как указывает профессор Ю.Н. Ерофеев, опасность заключается в возможности противодействия со стороны браконьеров, занимающих ответственные должности. Уличенные в браконьерстве, они нередко идут на злоупотребление служебным положением, пускают в ход свои связи, стремясь опорочить охотинспектора[2] [3]. Преступления, предусмотренные ст. 258 УК РФ, совершаемые должностными лицами, согласно разработанной в науке уголовного права классификации[4], выделяются в группу с условным названием альтернативно-должностные преступления. Специальный субъект преступления - должностное лицо - будет признан таковым при условии, что браконьерство совершено с использованием служебного положения.

С.А. Данилюк, В.Н. Суханов, С.П. Щерба предлагают следующую классификацию должностных лиц: должностные лица, в обязанность которых входит охрана животного мира (рыбинспекторы, охотоведы и т.д.); во вторую - должностные лица, функции которых не связаны с охраной природы, однако обладающие полномочиями в отношении природоохранительных органов (главы администраций, начальники управлений Минсельхоза и т.д.) либо возможностями, облегчающими совершение браконьерства (в ведении которых находится автотранспорт повышенной проходимости)[5].

Использование служебного положения недолжностным лицом при совершении незаконной добычи водных животных в научной литературе детальной разработки пока не имеет, следственно-судебной практикой не воспринято. Считаем, что характеристики данного признака должны совпадать с характеристиками субъекта ст. 201 УК РФ.

В современной науке уголовного права и правоприменительной практике, субъективная сторона - самый малоизученный элемент составов преступлений, предусмотренных ст. 258 УК РФ. Большинство авторов ограничивается указанием на умышленную форму вины при совершении указанных деяний. Незаконная охота действующим Уголовным законом признается преступлением лишь при умышленной форме вины. В ст. 25 УК РФ закреплены теоретические основы деления умысла на два вида: прямой и косвенный. Первым их общим признаком по действующему законодательству является осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействий). Общественная опасность - сложное и многоаспектное понятие.

Устоявшаяся судебная практика исходит из того, что лицу, совершающему незаконную охоту, достаточно только в общих чертах осознавать, что совершаемое им действие (бездействие) причиняет вред личности, собственности, общественному порядку и другим общественным отношениям, охраняемым уголовным законом. Сознание противоправности совершаемого деяния законодатель не включает в число признаков умышленной вины. Оно не входит в содержание умысла и доказыванию при установлении вины не подлежит, но в то же время о правозначимом осознании общественной опасности действия (бездействия) можно говорить только в том случае, если это предусмотрено в законе, так как достаточно много общественно опасных деяний не признаны законодателем преступлениями.

Таким образом, правоприменитель был вынужден презюмировать осознание лицом не только общественной опасности, но и противоправности совершаемых им деяний. В реальной жизни осознание общественной опасности и противоправности формируется в процессе социализации личности, приобретения жизненного опыта, получения образования, чтения художественной литературы, просмотра фильмов и т.д. Сложностей в данном случае не возникает с традиционными общеуголовными деяниями: убийства, изнасилования, кражи, грабежи. Но в случаях с деяниями, предусмотренными в ст.ст. 258 УК РФ, именуемыми преступлениями со смешанной противоправностью, совсем иная ситуация.

Учитывая бланкетный характер диспозиции указанной нормы, полагаем, что лицо кроме уголовно-правовой противоправности должно осознавать нарушение административных правил, иначе возможно объективное вменение. Естественно, что вина в административно-правовом смысле имеет не самостоятельное, а скорее вспомогательное значение и является только этапом установления вины уголовно-правовой.

Как отмечает профессор Н.И. Пикуров, «взаимосвязь административно-правовой и уголовно-правовой квалификации нарушений специальных правил обусловливает необходимость установления всех признаков состава административного правонарушения, в том числе и признаков субъективной стороны». Сложность в данном случае заключается в том, что правила охоты разрабатывают отдельно для каждого региона, часто регламентируют и уточняют различными инструкциями, которые не кодифицированы и нередко противоречат друг другу, поэтому нарушить их можно легко[6].

Конечно, многие виды браконьерства осознаются как противоправные большинством граждан. Ссылки на осознание субъектом только общественной опасности незаконной охоты считаем утопией. Ведь даже для лиц, регулярно соприкасающихся с охотой и рыболовством, понятие общественной опасности браконьерства значительно разнятся. Сегодня нередко в публицистике встречаются статьи, где автор недоумевает по поводу того, что для «прогулок» по лесу с ружьем нужны еще и какие-то документы[6]. По нашему мнению, лиц, занимающихся охотой, рыболовством, потенциальных браконьеров, можно разделить на три группы: в первую следует отнести эстетов-любителей, «дышащих природой», ко второй - промысло- виков-профессионалов, нацеленных на доход, к третьей, самой многочисленной - лиц, «отводящих душу».

Конечно, границы условны, но разность осознания причиняемого вреда огромна. Именно поэтому считаем, что осознание общественной опасности должно быть напрямую взаимосвязано с осознанием уголовноадминистративной противоправности совершаемого деяния, и если точно установлено, что лицо не только не знало о противоправности своих действий, но и не имело возможности знать об этом, оно не подлежит уголовной ответственности. Получается абсурд: мы не можем презумировать знание лицом специальных правил добычи животных, но в то же время не можем привлекать его к уголовной ответственности, не доказав осознанный характер их нарушения. Невключение в вину признака осознания противоправности - путь к объективному вменению[8].

Разрешение проблемы субъективной стороны данного состава в рамках уголовного права возможно в трех направлениях. Во-первых, формулирование уголовно-правового запрета таким образом, чтобы даже лица, далекие от охоты и рыболовства, осознавали общественную опасность и противоправность совершаемых действий. Во-вторых, ведение широкой пропаганды или введение административной преюдиции (только при полном устранении недостатков прошлого периода ее действия).

Кстати, если лицо имеет охотничий билет, при его получении оно обязано сдать экзамен по правилам охоты, что также влияет на осознание. В - третьих, осуществление грамотной разработки правовых актов, к которым отсылает уголовный закон, их однородность, ясность и доступность изложения. В противном случае у правоприменителя нет надежных преград от объективного вменения, что, на наш взгляд, не менее опасно, чем браконьерство.

Вторая часть интеллектуального элемента умысла заключается в предвидении возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий. По устоявшемуся мнению, вероятность предвидения при прямом умысле выше, чем при косвенном. Предвидение заключается в мыслительном представлении лица о последствиях, которые могут наступить в результате его действия (бездействия). Необходимо также отметить, что для квалификации рассматриваемых составов преступлений имеют значение только общественно опасные последствия, указанные в законе. В ст. 258 УК РФ предвидение как конструктивная часть умысла важно для деяний, причиняющих крупный ущерб, так как остальные составы преступлений формальные, объективная сторона их ограничена только общественно опасным действием (бездействием).

В этих случаях умысел формально включает в себя лишь осознание общественной опасности действия (бездействия) и желание его совершения. Виновный может предвидеть в формальных составах преступления самые различные общественно опасные последствия, желать их или не желать, но это будет находиться за рамками состава и иметь значение лишь при индивидуализации наказания. В реальной жизни предвидение наступления крупного ущерба осложнено оценочными характеристиками данного понятия. Даже охотники и рыболовы со стажем не всегда в состоянии его высчитать.

Ошибки в подсчетах сказываются на осознании общественной опасности и противоправности совершаемых действий. Кроме того, учитывая объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 258 УК РФ, предвидение возможных последствий и развитие причинной связи их возникновения осуществляется на интуитивном практическом уровне, только в некоторых случаях возможно применение методов научного прогнозирования. Таким образом, возможность предвидения напрямую связана с предшествующим опытом добычи животных или врожденной способностью, но даже обладание данными характеристиками не дает лицу гарантий успеха: возможны качественно-количественные ошибки при подсчетах. Наверное, не зря древние люди вымаливали у богов добычу при помощи различных обрядов. Кстати, различные поверья существуют и у современных промысловиков. Ошибка прогноза отражается на вине субъекта.

Он должен нести ответственность в рамках фактически содеянного и в пределах субъективного вменения. Осознание общественной опасности деяния и предвидение вероятности наступления общественно опасных последствий осуществляются на рациональном уровне и образуют интеллектуальный момент вины в форме умысла. Желание или нежелание наступления прогнозируемых общественно опасных последствий является третьим и наиболее важным признаком умысла, по которому прямой умысел существенно отличается от косвенного.

При прямом умысле виновный желает наступления общественно опасных последствий, которых он предполагает достигнуть в результате своих общественно опасных действий (бездействий), например, добыть лося. Наступившие последствия могут и не отражать конечной цели виновного, а служить лишь средством достижения более отдаленных целей, как преступных, так и непреступных. Например, выполнение плана заготовки водных биологических ресурсов, мяса, шкурок пушных животных и т.д.

Реализация конечной цели для квалификации деяния значения иметь не будет. Признавая волевое отношение лица к наступлению общественно опасных последствий своих действий (бездействий) критерием разграничения видов умысла, которое при косвенном умысле выражено нежеланием наступления общественно опасных последствий, но осознанным допущением их либо безразличным отношением к их наступлению, следует учесть ряд обстоятельств. Нежелание наступления общественно опасных последствий связано с иными, более важными для субъекта желаниями (целями), при стремлении к которым наступление прогнозируемых лицом общественно опасных последствий является для него вероятностно прогнозируемым, но побочным результатом.

Иными словами, преступное последствие при косвенном умысле - цена, которую виновный готов заплатить за достижение желаемой цели. При косвенном умысле лицо может даже отрицательно относиться к преступным последствиям, активно желать их ненаступления, может, наконец, надеяться, что они не наступят, - эти оттенки отношения к преступным последствиям не устраняют косвенного умысла, если лицо предвидело преступные последствия и не рассчитывало их предотвратить. Часть исследователей признает возможность совершения деяний, предусмотренных в ст. 258 УК РФ только с прямым умыслом. Их мнение следует признать верным. Далее нами будет более подробно аргументирована данная позиция.

Теория и судебная практика различают умысел определенный (конкретизированный), неопределенный (неконкретизированный) и альтернативный. Совершение незаконной охоты, добычи рыб и водных животных возможно с любой из перечисленных разновидностей умысла. Естественно, в первую очередь, это выражается по отношению к наступлению возможных последствий. В большей части исследованных нами уголовных дел присутствует конкретизированный умысел, где субъектом достоверно осознаются объективные признаки преступления, связанные с крупным ущербом.

Следственно-судебная практика показывает, что много случаев браконьерства совершается с неконкретизированным и альтернативным видами умысла. Так, выхватив в ночное время суток светом прожектора светящиеся глаза животного и совершив несколько выстрелов в их направлении, браконьер в равной мере предвидит и сознательно допускает (или даже желает) как уголовно наказуемую добычу лося, медведя, так и административно наказуемую добычу косули и кабана, а в случае промаха не добычу животного вообще. По устоявшемуся мнению в этих случаях содеянное квалифицируется по фактически наступившим последствиям, если субъект допускал любой из перечисленных вариантов.

Представляется, что эта точка зрения приемлема только в случаях, когда лицом осознавался лишь вред вообще, в остальных ситуациях указанная позиция уязвима. Проблема заключается в том, что при незаконной охоте ущерб природе как таковой не всегда возможно установить. Негативные последствия рассматриваемых преступлений заключаются в выбывании из природной среды какого-либо животного, но если его туша не была обнаружена браконьерами, другими охотниками или егерями, то с позиции теории ответственности за фактически причиненные последствия такой субъект уголовной ответственности не несет, хотя реально вред животному миру может быть причинен - гибель животного от ран через несколько суток, когда оно успело удалиться от места трагедии на определенное (не досягаемое) расстояние.

Кроме того, ответственность за умышленное преступление должна строиться в соответствии с содержанием и направленностью умысла. К тому же квалификация по фактически наступившим последствиям вызывает затруднения при ненаступлении никаких преступных последствий и наступлении последствий значительно меньших, чем предполагалось, например, при альтернативном умысле. В данном случае более правильной следует признать точку зрения, определяющую общественную опасность деяния наиболее тяжелым объективно возможным и отражавшимся в сознании субъекта последствием, и эта общественная опасность должна быть отражена в квалификации преступления.

Вызывают затруднения в правоприменении и вопросы неконкретизи- рованности умысла по отношению к месту добычи или, скажем, предмету при формальных составах преступлений. Например, если лицу безразлично, где охотиться: на территории заповедника или нет, а задержано оно вне границ охраняемой зоны осуществляющим выслеживание, вряд ли будет правильным привлекать его к уголовной ответственности, хотя его умыслом и охватывалась такая возможность. Другие разновидности умысла: заранее обдуманный, внезапно возникший, аффектированный, общий и специальный - существенного значения при анализе субъективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 258 УК РФ, не имеют1.

Невозможность совершения преступлений, предусмотренных ст.ст. 256 и 258 УК РФ, с неосторожной формой вины признается большинством ученых1. Основной выдвигаемый ими аргумент в пользу данной позиции - это недостижение при неосторожности той степени общественной опасности, которая служила бы основанием рассмотрения деяния как преступления. Данное утверждение, по мнению ряда авторов, неубедительно, согласиться с ним можно только при условии содержания уголовно-правовой репрессии за неосторожные посягательства на животный мир в иной статье УК России. Объективность данного утверждения очевидна. Так, по подсчетам В. Храмцова, при капканной охоте на пушного зверя только в Приморском крае в год гибнет 75000 птиц, причем часть из них занесена в Красную книгу[9] [10].

Возможность совершения неосторожных преступлений, причиняющих ущерб животному миру, признается как рядом исследователей, так и самим законодателем. Например, в УК РФ 1996 года статьями 246 ч. 1, 247 ч. 2, 250 ч. 2 в виде последствий предусмотрена массовая гибель животных, ч. 1 статьи 248, ч. 1 ст. 249 - распространение эпизоотии, ч. 1 статьи 250, ч. 2 статьи 252 -причинение существенного вреда животному миру, рыбным запасам, статьями 257 и 259 - массовая гибель рыбы и других водных животных, гибель популяции организмов, занесенных в Красную книгу.

Во всех перечисленных составах, отношение субъекта к последствиям может быть неосторожным3. Как мы видим, критерием наступления уголовной ответственности в данном случае выступает определенный реальный вред животному миру. При таком количестве составов преступлений достаточное число деяний, повлекших последствия по неосторожности, находятся вне сферы действия Уголовного закона. Так, В.В. Петров в работе «Экология и право» указывал, что при нарушении правил сенокошения в результате использования современной техники погибает в 10-15 раз больше молоди животных, чем при браконьерстве[11] [12].

Большее количество животных гибнет при нарушении правил проектирования и строительства дорог, водоканалов, промышленных объектов, правил хранения и применения ядохимикатов в сельском хозяйстве, при несоблюдении водителями правил дорожного движения. В этот же ряд деяний можно поставить причинение по неосторожности вреда животному миру при незаконной охоте и добыче водных животных. Количество уничтожаемых животных по неосторожности огромно, и вред от данных деяний довольно значителен. Человеческая безалаберность может привести к непоправимым последствиям. Поэтому в Уголовном кодексе должна быть отдельная статья, предусматривающая ответственность за причинение вреда животному миру по неосторожности.

Основанием применения наказания, по мнению авторов, предлагается рассматривать наступление особо крупного ущерба. Считаем, что не должны остаться без уголовно-правовой оценки действия лица, уничтожившего при незаконной охоте или добыче водных животных по неосторожности редчайшего представителя фауны или огромное количество охраняемых особей. Учитывая объективную сторону ст.ст. 256 и 258 УК РФ, ситуации совершения данных видов преступлений только по неосторожности довольно редки. Но если ущерб от их совершения определен, как особо крупный, считаем, он требует уголовно-правовой оценки. К тому же если эта статья будет носить объединяющий характер неосторожных составов преступлений против животного мира, перспектива стать мертворожденной ей не грозит. Особо крупный ущерб должен стать критерием, отделяющим преступное неосторожное деяние от не преступного.

Перспективным направлением развития ответственности за неосторожное причинение вреда животному миру могут выступить двойная или смешанная формы вины. Двойная форма вины характеризуется двумя общественно опасными последствиями (причем каждое из этих последствий предусмотрено диспозицией соответствующей статьи Особенной части УК), при условии, что психическое отношение лица к первому (первичному, главному, базовому) последствию выступает в форме умысла, а ко второму (вторичному, производному от первичного, дополняющему его) - в форме неосторожности.

Следовательно, в результате умышленного преступления наступают отягчающие обстоятельства, по отношению к которым вина лица выступает в форме неосторожности. Такие ситуации довольно часты в практике. Например, лицо умышленно охотится на территории заповедника, но по неосторожности причиняет крупный или особо крупный ущерб. По ныне действующему законодательству наступившие последствия не будут вменяться в вину исполнителю. Если криминализировать только браконьерство по неосторожности, то двойная форма вины - это оптимальный вариант.

Если создавать статью для нескольких способов причинения вреда животному миру, то за основу следует брать смешанную форму вины, в отличие от преступлений с двойной формой вины, в данном случае преступление признается в целом совершенным по неосторожности. Вина по отношению к первичному последствию (созданию опасности причинения вреда), хотя и умышленная, но взятая безотносительно к неосторожной вине по отношению к вторичному последствию (причинению вреда) характеризует не преступление, а, скажем, административное правонарушение. В итоге получаем статью с бланкетной диспозицией (аналог ныне действующих ст. 256 и 258 УК РФ, изменено только отношение к последствиям в виде крупного или особо крупного ущерба, неосторожное), где будут содержаться ссылки к различным правилам, приказам, законам и так далее, при нарушении которых могут возникнуть указанные последствия.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что согласно статье 41 действующего Постановления Пленума Верховного Суда Российской Феде- раци от 18 октября 2012 г. N 21 г. "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования" по делам, связанным с причинением вреда окружающей среде, судам необходимо устанавливать причинную связь между совершенными деяниями и наступившими последствиями или возникновением угрозы причинения существенного вреда окружающей.

Для этого судам следует выяснять, не вызваны ли такие последствия иными факторами, в том числе естественно-природными, и не наступили ли они вне зависимости от установленного нарушения, а так же не совершены ли противоправные деяния в состоянии крайней необходимости (например, в целях обеспечения функционирования и сохранности объектов жизнеобеспечения). Причем иски о компенсации вреда окружающей среде могут быть предъявлены в течение двадцати лет (п. 3 ст. 78 Федерального закона "Об охране окружающей среды"). Пленум Верховного Суда РФ обратил внимание судов на то, что незаконно добытые объекты животного мира, их части и выработанная из них продукция составляют неосновательное обогащение добывшего их лица (статья 1102 ГК РФ).

Факультативные признаки субъективной стороны незаконной добычи диких животных: мотив, цель, эмоции - основной частью авторов, занимавшихся данной проблематикой, не исследуются вообще. Некоторые криминалисты не относят их к конструктивным признакам указанных составов преступлений1. Мотив, цель, эмоции становятся обязательными только тогда, когда в диспозиции статьи Особенной части УК в отношении их имеется прямое указание, чего нет в ст. 256 УК РФ. Но не нужно забывать о бланкетном характере диспозиций указанных статей. Обратимся к анализу, например, понятия охота, под которым понимается выслеживание с целью добычи, преследование и сама добыча[13] [14].

Тем не менее, мотивация преступного поведения — необходимый элемент при раскрытии причинно-следственной связи преступного поведения. Формирование мотива служит основным звеном поведения человека. Мотив преступления можно охарактеризовать как побуждения (состояния) индивида, которые вызывают его активность, направляют и стимулируют противоправное действие (бездействие).

Мотивы преступлений чрезвычайно разнообразны. Юридическая наука обнаруживает значительное количество различных классификаций преступных мотивов. Выделяются исключительно психологические (глубинные) мотивы антисоциального поведения: мотивы самоутверждения (статусные), защитные, замещающие, игровые, мотивы самооправдания. Однако данный подход, так же как и многие другие, ограничен и больше напоминает психоаналитические умозаключения. Например, сложно назвать поступок человека, в котором не был бы в той или иной мере заключен элемент (мотив) самоутверждения.

Мотивация имеет огромное значение при расследовании и раскрытии факта незаконной охоты. По характеру мотивации можно выделить следующие группы правонарушителей: совершающие незаконную охоту из корыстных побуждений: жажда наживы или в связи с тяжелым материальным положением, для кого такой вид охоты является единственным источником дохода; совершающие незаконную охоту из-за спортивного азарта и т.д.

Доказывание цели, добычи, - есть необходимость, если лицо задержано на стадии преступной деятельности ей предшествующей, именно по данному признаку субъективной стороны преступная охота или ловля водных биологическх ресурсов будет отличаться от фотоохоты. По нашему мнению, для констатации вины лица, занимавшегося браконьерством, даже при формальном составе, необходимо доказывание цели - изъятия животных из природной среды. Затруднение данного процесса в административном праве, когда решения при составлении протокола должны приниматься быстро, и породило, по нашему мнению, искажение первоначального понятия охоты: для простоты констатации к ней приравняли и нахождение в лесу с собранным оружием. Мотив и эмоции такого значения в данном случае, конечно, не имеют, но важны при доказывании вины лица и характеристики его личности.

В подтверждение к сказанному приведем положения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 г. N 21 г. Москва "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования". Пленум в статье 28 обращает внимание судов на необходимость соблюдения принципа индивидуализации при назначении наказания лицам, виновным в совершении экологических преступлений. Рекомендуется тщательно выяснять и учитывать совокупность обстоятельств дела, и прежде всего характер допущенных нарушений, данные о личности подсудимых, тяжесть последствий, размер причиненного вреда и др.

При наличии оснований судам следует обсуждать вопрос о необходимости назначения лицу дополнительных наказаний с учетом положений статей 47 и 48 УК РФ. В соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может быть применено независимо от того, предусмотрено ли оно санкцией конкретной нормы главы 26 УК РФ. В этом случае характер совершенного экологического преступления должен предопределяться занимаемой должностью или осуществляемой деятельностью.

Браконьерство может осуществляться лицом, как в одиночку, так и целыми командами, бригадами и даже нелегальными организациями. Огромные экономические выгоды теневого бизнеса в данной сфере, особенно продажа икры, рыбы ценных пород, иных разновидностей морепродуктов и пушнины, позволяют вовлекать преступникам в свою сеть все новых и новых людей. Происходит это как на стадиях добычи и переработки, так и сбыта браконьерской продукции. Нередко в таких преступлениях принимают участие лица, обязанные по роду своей деятельности охранять животный мир. Браконьеры, не состоящие в преступных организациях, но совершающие указанные деяния в составе группы, приносят природе не меньший вред. Важность разработки данной темы объясняется, на наш взгляд, и тем, что культивируемые в настоящее время виды охот и рыболовства нередко предполагают лишь совместное участие нескольких лиц.

Законодатель, осознавая повышенную общественную опасность и распространенность незаконной охоты и добычи водных животных при соучастии, предусмотрел в ныне действующем уголовном законе в качестве квалифицирующих обстоятельств ст. 258 УК РФ совершение преступления по предварительному сговору группой лиц и организованной группой. По результатам проведенного исследования вынесенных приговоров судами первой инстанции Уральского федерального округа, такие преступления составляют 53,7% от общего числа совершенного браконьерства1.

Реальная цифра совершенных преступлений, конечно, выше даже среди выявленных деяний, но сложности в дифференциации группы лиц и группы лиц по предварительному сговору, а также преступлений, совершаемых в соучастии и индивидуально, отграничение незаконной охоты и добычи водных животных от прикосновенности к браконьерству на практике не позволяют давать объективной оценки совершаемых деяний.

Так, В. Малкова и А. Шалимова утверждают, что 75% от общего количества преступлений (незаконной охоты) совершаются двумя и более ли- цами . Разъяснения по вопросам соучастия в преступлении, предусмотренном ст. 258 УК РФ, содержатся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 г. N 21 г. Москва "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования". Согласно статье 12 при совершении незаконной охоты группой лиц по предварительному сговору (часть 2 статьи 258 УК РФ) исполнителями преступления признаются лица, осуществлявшие поиск, выслеживание, преследование и добычу охотничьих ресурсов, производившие их первичную переработку и(или)транспортировку.

Лица, непосредственно не участвовавшие в незаконной охоте, но содействовавшие совершению этого преступления советами, указаниями, предоставлением орудий охоты, транспортных средств, а также приобретающие, хранящие или сбывающие продукцию незаконной охоты по заранее данному обещанию, привлекаются к уголовной ответственности в качестве пособников со ссылкой на часть 5 статьи 33 УК РФ при условии, что им было достоверно известно о незаконности охоты.

Квалификация группового способа незаконной охоты и добычи водных животных имеет специфические особенности, свойственные только [15] [16]

указанным составам преступлений. Как известно, незаконная охота и добыча водных животных объединяют формальный (усеченный) и материальный составы. Проблемы соучастия актуальны и для тех, и для других, но по содержанию они различны, как и рекомендации по их устранению. Рассмотрим вначале соучастие в формальных составах. В них законодатель не требует для квалификации содеянного наступления какого-либо последствия, поэтому нет необходимости и в установлении причинно- следственной связи между деянием конкретного лица и причинением, в нашем случае, крупного ущерба.

При квалификации соисполнительства браконьеров достаточно соблюсти признаки соучастия, выработанные общей теорией уголовного права. Во-первых, это участие двух и более лиц, способных нести уголовную ответственность. Особых проблем данный признак при установлении не вызывает, и в исследованных приговорах и проведенных опросах не выявлено ни одной связанной с ним проблемы. Во-вторых, совместность и согласованность действий, для этого соисполнители, так или иначе, должны выполнять объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 258 УК РФ.

Например, при производстве совместной охоты на территории заповедника ее участники должны не просто продвигаться по лесу с целью производства выстрелов в любое, случайно появившееся животное или стоять на перелете и ждать налетающих уток, а объединить свои усилия (охота загоном или скользящей линией), то есть повышать шансы друг друга на получение преступного результата[17].

При этом каждый из соучастников, являясь исполнителем, обязан совершить действия, так или иначе определенные понятием охота, то есть выслеживать, преследовать или добывать животных. В формальном составе совместность действий заключается также в стремлении к единому для всех результату или единым, допускаемым всеми преступным способом, орудиями, средствами, или в отношении определенных животных (занесенных в Красную книгу), или в определенном месте. Соучастие будет и в случаях, если только один из соисполнителей выполняет конкретизирующий признак, обусловливающий преступность деяния, а остальные дают на это согласие.

Не будет совместности и согласованности, если действия каждого из участников охоты, добычи водных животных не обусловливались поведением партнера. Например, вместе приехали на рыбалку, но каждый отдельно присматривал место для постановки сетей, ставил и выбирал их. Пойманную рыбу делить не собирались.

Считаем, что соучастие в формальных составах ст. 256 и 258 УК РФ достаточно, чтобы все соисполнители осознавали общественную опасность и общую для всех целенаправленность действий. Общественная опасность должна обусловливаться преступностью деяния, запрещснно- стью его действующим уголовным законом, так как если одно лицо желает совершить нарушение правил охоты, предусмотренное только административным законодательством, а другое совершает уголовно наказуемое деяние, то ни о каком соучастии не может быть и речи.

При соучастии у соисполнителей должен быть умысел на совместное совершение преступления. Например, гражданин А. установил на реке фитиль в зоне заповедника, затем поднялся выше по течению реки и начал ботать, а гражданин Б., не зная об этом, между А и его фитилем растянул сети. Действия А. естественно обусловливают результат Б., но соучастия между ними нет, так как отсутствует умысел на совместное совершение преступления.

При соучастии в формальных составах, предусмотренных ст. 256 и 258 УК РФ, с разделением ролей существенно меняется признак совместности действий. Для организатора, подстрекателя и пособника указанный признак обусловливается причинной связью с совершенным исполнителем преступлением. При этом важной особенностью рассматриваемых составов преступлений является то, что дифференциацию простого соисполне- ния и соучастия с разделением ролей следует производить по объективной стороне незаконной добычи животных. Иными словами, следует проверять, выполнял ли соучастник действия (бездействия), предусмотренные понятием добыча или нет.

В квалификации сложного соучастия при формальном составе браконьерства вызывают трудности определения действий пособников, так как они могут быть идентичны и для уголовно наказуемого деяния, и для административного проступка, поэтому при оценке их участия необходимо устанавливать направленность умысла. В этой связи практические работники по-разному квалифицируют идентичные случаи, что в одних ситуациях позволяет избежать ответственности виновным, в других - необоснованно привлекаются невиновные.

Формальный состав преступления может совершить как группа лиц без предварительного сговора, так и группа лиц по предварительному сговору, а также организованная группа лиц. Поэтому совместность действий всех участников заключается в едином для них результате и в наличии причинной связи между действиями каждого соучастника и наступившими последствиями. Сразу следует оговориться, что соучастие в таких составах преступлений возможно, как и в формальных составах, до момента фактического окончания преступления, а не юридического. Главной проблемой в материальных составах браконьерства при соучастии как раз и является часто невозможность установления причинно-следственной связи в привычном ее понимании между действиями всех соучастников и наступившими последствиями, а при ее отсутствии привлечь соучастников к уголовной ответственности проблематично.

Поэтому существует в юриспруденции мнение, что такой причинной связи быть не может и устанавливать ее не нужно. На наш взгляд, это неверно. Следует согласиться с мнением В.Б. Малинина, считающего позицию об обязательном существовании причинной связи при соучастии непоколебимой1. Нужно лишь разобраться, какую причинную связь необходимо устанавливать. Конечно, сложностей не возникает, когда между действием каждого участника преступления имеется причинная связь, что и позволило в итоге достичь желаемого преступного результата.

При расследовании уголовных дел с признаками сложного соучастия при незаконной добыче диких животных вызывает трудности квалификация преступного бездействия должностных лиц, вступивших в сговор с браконьерами. Представляется, что между деянием должностных лиц и действием исполнителей также необходимо устанавливать обусловли- вающе-опосредованную связь, поскольку именно их бездействие является условием успешного совершения преступления браконьерами. Следует согласиться с мнением Д.А. Безбородова, утверждающего, что пассивный соучастник может рассматриваться исключительно как пособник и не более того[18] [19].

Охраняемыми дикими животными в настоящей статье признаются животные, находящиеся в состоянии естественной свободы, перечисленные в территориальном кадастре и имеющие положительную таксовую стоимость. Попутно подчеркнем, что лицо, добровольно вернувшее в состояние естественной свободы охраняемых диких животных, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

В заключение можно отметить, что детерминанты преступности в сфере охоты и добычи охотничьих ресурсов можно разделить на следующие группы по источнику криминогенного воздействия на окружающую среду.

  • 1. Экономико-хозяйственные детерминанты: ошибки и просчеты в законодательстве при переходе к рыночным отношениям, противоречие между экологическими и экономическими рыночными интересами.
  • 2. Поведенческие детерминанты: деятельность административноправового аппарата управления в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов, включающая организационно-управленческие, финансовые, материально-технические, социальные аспекты; организационноуправленческие цели и задачи; акты поведения должностных лиц, обязанных по долгу службы охранять природные ресурсы; акты поведения иных лиц.
  • 3. Социально-демографические детерминанты: половозрастная структура населения; пространственное расселение: соотношение городского и сельского населения; концентрация в отдельных районах; падение нравственности с появлением новой морали вседозволенности и безнаказанности; уровень экологического образования и экологического воспитания населения.

  • [1] Плешаков А.М. Уголовно правовая борьба с экологическими преступлениями (теоретический и прикладной аспекты): Автореф. дне. д-ра юрид. наук. М. 1994. С. 18.
  • [2] Павлов В.Г. Субъект преступления. СПб., 2001. С. 200.
  • [3] Ерофеев Ю.Н. Эффективность уголовной ответственности за незаконную охоту//Проблемы борьбы с преступностью и пути развития уголовного законодательства: Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск. 1984. С. 73.
  • [4] Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятия и классификация. М. 1994. С.53.
  • [5] Данилюк С.А., Суханов В.Н., Щерба С.П. Расследование дел о незаконной охоте. М. 1990.С. 19.
  • [6] См., например: Гапонов В. 30 лет охоты на Синей //Охота и охотничье хозяйство. 2002. №11. С. 28-29.
  • [7] См., например: Гапонов В. 30 лет охоты на Синей //Охота и охотничье хозяйство. 2002. №11. С. 28-29.
  • [8] Курманов А.С. Незаконная охота: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: дне.канд. юрид. наук. Челябинск. 2002. С. 113.
  • [9] Курманов А.С. Незаконная охота: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: дне.канд. юрид. наук. Челябинск. 2002. С. 115-117. 1 См., например: Уголовное право РФ. Особенная часть. //Под ред. Б.В. Здравомыслова. М.2000. С. 327.
  • [10] См., например, Богомягков Ю.С. Уголовно-правовая охрана животного мира. Тюмень, 1990.С. 22.
  • [11] 3 Лавыгина И.В. Экологические преступления: уголовно-правовая характеристика и проблемы ответственности: автореф. дис. канд. юрид. наук. Омск. 2002. С. 17.
  • [12] Петров В.В. Экология и право. М. 1981. С. 81.
  • [13] Курманов А.С. Незаконная охота: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: дне.канд. юрид. наук. Челябинск. 2002. С. 119.
  • [14] Богомягков Ю.С. Уголовно-правовая охрана животного мира. Тюмень, 1990. С. 22.
  • [15] Курманов А.С. Незаконная охота: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: дне.канд. юрид. наук. Челябинск. 2002. С. 122.
  • [16] Плешаков А.М. Ответственность за экологические преступления, совершенные группой лиц//Проблемы совершенствования законодательства, регулирующего деятельность ОВД. М.1991.С. 36-37.
  • [17] Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 1. Преступление //Под. ред. проф. А.И. Коро-беева. Владивосток. 1999. С. 497.
  • [18] Малинин В.Б. Причинная связь в уголовном праве. СПб. 2000. С. 171.
  • [19] Безбородов Д.А. Виды соучастников преступления: Лекция. Тюмень. 2001. С. 8.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >