Конвенции и индоктринации как следствия коммуникативности науки

Коммуникация представляется важной и необходимой в процессе профессионального общения и социализации ученого, т.е. становления его как субъекта научной деятельности. Одновременно в процессе общения происходит установление познавательных структур, что приводит к становлению и господству тех или иных концепций, подходов и направлений исследования. Поэтому выявление и анализ познавательных следствий коммуникативной рациональности представляется необходимым направлением в изучении методологии гуманитарных и социальных наук. Познавательными следствиями коммуникативной рациональности являются конвенции, введение которых является одной из универсальных процедур в развитии науки.

Конвенция — это универсальная процедура познания, предполагающая введение норм, правил, знаков, символов, языковых и других систем на основе соглашения, договоренности ученых. Важнейшими и очевидными конвенциями в научно-познавательной деятельности являются языки (естественные и искусственные), другого рода знаковые системы — модели, схемы, таблицы, а также логические правила, эталоны, единицы и приемы измерения, когнитивные стандарты в целом. Возможность вводить конвенции и эффективно использовать их реализуется благодаря тому факту, что процесс познания осуществляется в общении субъектов научной коммуникации. В свою очередь конвенции выступают одним из условий осуществления научных взаимодействий.

Проблема конвенций, как показал К. Поппер, часто возникает в случае постановки общей проблемы выбора теории, что также предполагает определенные коммуникативные акты в среде ученых. Кроме того, отмечает К. Поппер, в отличие от природных законов научные конвенции, порождаемые коммуникациями, не являются вечными, неизменными, поскольку вводятся самими людьми и ими же могут быть изменены или даже отменены. К. Поппер полагает, что сама искусственность конвенций — это «не то, что они были сознательно сконструированы, а то, что люди могут их оценивать и изменять, т.е. нести за них моральную ответственность». Если нормы устанавливаются соответственно идеалу, то идеал — это тоже феномен, создаваемый человеком, ответственность которого сохраняется[1].

Конвенции в познавательной деятельности, отражая ее коммуникативный характер, получают статус научных понятий, гипотез, принципов только при коллективном их принятии, т.е. требуется как бы социальная санкция для того, чтобы конвенции смогли выполнять познавательную функцию. Американский философ С. Тулмин подчеркивает, что индивидуальная инициатива может привести к открытию новых истин, но развитие новых понятий является делом коллективным. Прежде чем новое предложение станет реальной «возможностью», оно должно быть коллективно воспринято как заслуживающее внимания, т.е. достойное экспериментирования и разработки[2].

Важным следствием коммуникативности наук является индок- тринация (дословно — пребывание внутри каких-либо доктрин), понимаемая как некритическое принятие личностью чужих идей, доктрин. Иными словами, об индоктринации можно говорить в различных аспектах. Так, индоктринация понимается, во-первых, как особое состояние психики человека (когда говорят о том или ином человеке — «он индоктринирован»), во-вторых, как процесс некритического присвоения чужих идей или доктрин, и, в-третьих, как результат действия тех или иных методов «контроля сознания».

Индоктринация имеет как отрицательные, так и положительные последствия. Так, периодически человеку жизненно важно некритически принимать те или иные доктрины. В детском возрасте человек усваивает массу идей, и его первые шаги в культуру осуществляются через некритическое их принятие — индоктринацию. Например, дети, как правило, перенимают ту идеологию, в духе которой их воспитывают родители, и такой процесс приятия соответствующих доктрин происходит чаще всего без принуждения, обмана и насилия. «Агентами влияния» в этом случае выступают близкие люди, благодаря которым ребенок входит в пространство культуры.

Индоктринация не всегда является итогом действия этически осуждаемых методов: запугивания, принуждения или обмана, как считают ее многие исследователи. Она может быть результатом весьма мягкого воздействия на личность и даже осознаваться человеком как его личный выбор, что характерно и для высококреативных и социально автономных людей. Готовность человека следовать в фарватере чужих идей имеет эволюционные корни, поэтому развитый интеллект, высокий уровень образования и даже демонстрируемая в профессиональной сфере креативность далеко не всегда способны защитить человека от индоктринации.

Одна из существенных опасностей некритического присвоения чужих идей заключается в том, что индоктринированный человек обычно оказывается неспособным самостоятельно осознавать факт собственной индоктринации. Часто индоктринация воспринимается индивидом как его личный выбор. И только рефлексия, стимулируемая извне особыми техниками «освобождения от психологического насилия», может помочь ему оценить масштабы и степень манипулирования его сознанием.

Одна из наиболее распространенных причин индоктринации заключается в идентификация себя с лидером или с избранным эталоном. В роли последнего может выступать реальный человек (государственный деятель, ученый, художник, полководец и др.), мифологический, литературный или киногерой.

Что касается индоктринации в сфере профессиональной научной коммуникации, то социализация молодого ученого происходит через некритическое принятие идей своих предшественников. Кроме того, механизм индоктринации работает и при отнесении себя к какому-либо научному направлению, научной школе, при идентификации себя с их основателями.

  • [1] Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы. М., 1983.
  • [2] Тулмин С. Человеческое понимание. М., 1984.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >