Значение криминальной субкультуры в формировании девиантности

Акцентируя в предыдущем параграфе свое внимание на том, что под воздействием деидеологизации общественного сознания произошла определенная трансформация идейно-воспитательного влияния социальных институтов на подрастающее поколение, нам хотелось бы обратить внимание на то, что этот вакуум не остался незаполненным.

При внимательном анализе происходящего процесса социализации, социокультурных симпатий современной молодежи, можно обратить внимание, что ее значительная часть подвержена определенному влиянию системы ценностей и признаков в социальном поведении, которые не подходят под общепринятые в обществе критерии.

Первые ее признаки обнаруживаются в языке. Слова, так называемого тюремно-лагерного жаргона, например, «разборка», «предъя- ва», «фраер», «лох» и другие, становятся обыденными в обращении молодежным сообществом.

При более тщательном изучении системы взаимоотношений в группе подростков с даже незначительной степенью девиации, так же можно обнаружить определенные элементы, присущие отношениям в преступном мире: - наличие кличек, общих денег, строгой иерархической лестницы в системе межличностных отношений, присутствие уголовного жаргона и прочие.

Данные факты вполне могут свидетельствовать о присутствии в обществе и в молодежной среде, в особенности, элементов некой субкультуры (воровского закона), т.е. системы идейных и нравственных ценностей, существующих в сообществе людей с асоциальным мировоззрением

Следует отметить, что кроме маргинальных (фоновых) явлений, таких как жаргон, татуировки, наличие «общака» и т.д., и сама существующая система нравственных ценностей составляет идейное содержание данной субкультуры. В подтверждение настоящему утверждению можно привести мнение известного философа П.Сорокина, который определял ценности как основу и фундамент всякой культуры[1].

. По мнению В. Олишкевича и И. Александрова, которые исследовали идейное содержание криминальной культуры, воровской закон это не закон в полном смысле слова. Это совокупность нравственных принципов. В этом смысле воровской закон противостоит праву. Он, вероятно, и возникает как аппозиция праву, возникает в тех условиях, когда право формализуется и вступает в противоречие с нравственными принципами.[2]

Создателем и носителем криминальной субкультуры является преступный мир, и она, в свою очередь, является тем социальным инструментом, при помощи которого к этому преступному обществу приобщаются новые участники. Именно через элементы криминальной субкультуры, такие как жесткая стратификация, «прописка» в коллективе, вложение денег в «общак», участие в «стрелках» и «разборках»,знание жаргона, происходит первое знакомство подростка с правилами преступного мира.

Следует отметить, что для привлекательности в настоящей субкультуре присутствует определенная система ложных ценностей, т.е. такие элементы, которые в отдельно взятой оценке кажутся вполне соответствующими общественной морали. Так, при так называемой «прописке» в коллективе, новичок должен продемонстрировать ряд достойных качеств: смелость, решительность, смекалка и т.д.

Но вот условия, в которых эти качества должны демонстрироваться и последствия, могут носить асоциальный характер. Настоящая система ложных ценностей и способствует приобщению подростка с асоциальными отклонениями в поведении, к группам с вполне определенной преступной направленностью.

Бесспорно, что преступный мир и общество не существуют отдельно друг от друга. Преступники являются частью общества, порождены обществом, и проблему преступности не следует изучать в отрыве от других социальных проблем. Поэтому и жизнь общества в целом необходимо изучать, помня о преступности.

Характеризуя преступный мир как явление социальное, необходимо, на наш взгляд, подробно исследовать криминальную субкультуру, ее внешние и внутренние признаки: моральные ценности, нормы, атрибуты и законы. Это определено необходимостью более глубокого понимания внутренней сущности преступного мира, т.к. преступный мир как организованная система, предусматривает наличие уголовных атрибутов и ценностей, призванных трансформировать сознание людей, вовлеченных в криминальную среду.[3]

Рассматривая в настоящем контексте социальную проблему преступности в подростковой среде, необходимо, как нам кажется, особо отметить, что для изучения обуславливающих факторов , ознакомление с криминальной субкультурой является тем более обязательным. Ведь именно со знакомства с ее атрибутами, нормами и правилами для многих подростков начинается процесс, который приводит к преступлению черты закона. Даже незначительные, на первый взгляд, проявления, такие как присвоение кличек, наведение наколок, уже являются первым знакомством с субкультурой преступного мира. И, исходя из этого, важно понять, что как для организации профилактической работы, так и для исправления уже сформировавшихся личностей с преступными наклонностями, крайне необходимо глубокое изучение и понимание сущности криминальных традиций и законов, знание и умение их классифицировать в аспекте их общественной опасности. Тем более, что в местах лишения свободы субкультура является основным идейным стержнем в системе межличностных отношений среди воспитанников.

Очевидно, что криминальная субкультура существует не только в местах лишения свободы. В более или менее ярко выраженных формах она присутствует во многих неформальных группах молодежи. Но в тоже время, необходимо отметить, что в исправительновоспитательных учреждениях криминальная субкультура наиболее рельефно выражена. Здесь в полном объеме существует система стратификации, которая является центральной структурой в модели межличностных отношений в криминальной среде, и безоговорочно действуют «неписаные «зоновские» законы». Именно здесь наиболее полно воссоздана та микромодель образца отношений, которые принято называть преступным миром.

Давая общую характеристику субкультуре, существующей в местах лишения свободы для несовершеннолетних, попытаемся, во- первых, дать ей определение. На наш взгляд, оно может выглядеть следующим образом: криминальная субкультура - это система идейных и нравственных ценностей, существующих в сообществе людей с асоциальной направленностью.

Известны и другие определения данного явления. Например, - это образ жизнедеятельности несовершеннолетних и молодежи, объединившихся в криминальные группы.[4] Но, как нам кажется, данное определение не совсем верно. Так, в лексическом плане, слово культура означает совокупность материальных и духовных ценностей, созданных обществом и характеризующих уровень его развития. К тому же, данная субкультура свойственна не только криминальным (то есть уголовным) группам (клички, татуировки как элементы криминальной субкультуры). Все это присуще и группам молодежи, не совершающей уголовно наказуемые преступления, а лишь имеющим признаки рискогенности поведения. На наш взгляд, появление элементов, описываемой нами субкультуры, в подростковом коллективе не характеризует его уголовную направленность, а лишь предшествует ее зарождению, является своеобразным синдромом, трансформирующим правосознание и сигнализирующим о появлении в данной среде опасного социального вируса.

Дав определение данному социальному явлению, мы попытаемся выделить важнейшие характеристики криминальной субкультуры.

Скрытность. В поведении несовершеннолетних большинство существующих криминальных традиций (нанесение татуировок, проведение всевозможных «разборок»), как правило, тщательно маскируется. Эти «мероприятия» обычно проводятся в отдаленных местах, и тщательно скрываются.

Вторым важнейшим признаком настоящей субкультуры является обязательность выполнения всех ее законов и норм. Осуществляющийся контроль за их соблюдением, сопровождается жестким гласным наказанием нарушителей, культивированием дисциплины и обязательности в данной среде.

Третьей важнейшей характеристикой субкультуры преступного мира является системность ее построения (формирование определенной системы в масштабах региона, страны). Доказательством этому служат существующая система связи между осужденными колоний так называемые «трассы» или «дороги», по которым идет обмен информацией, «духовными» ценностями». По «каналам» большинство осужденных ведет переписку со своими сверстниками, культивируя, таким образом, духовные и нравственные процессы, происходящие в местах лишения свободы, в обществе.

Следует отметить, что идет и «движение лиц» (миграция), а не только писем. Освобождающиеся из колоний, учебных заведений закрытого типа подростки приносят в подростковую среду нормы, традиции и ценности, криминализированной социокультурной модели взаимоотношений. Таким образом, налицо существование системы определяемой как раз наличием криминальной субкультуры.

Криминальная субкультура, в свою очередь, имея агрессивный, тоталитарный характер, становится связующим звеном первичной и рецидивной преступности, социально-психологическим механизмом ее эскалации.

Итак, важнейшими, на наш взгляд, общими признаками криминальной субкультуры являются:

  • - скрытность большинства ее элементов;
  • - обязательность выполнения всех ее законов и норм;
  • - упорядоченность и систематизация.

Наконец, последним и обязательным признаком субкультуры, не нуждающимся, как нам кажется, в отдельной расшифровке, является ее асоциальная идейная направленность.

Частные признаки, свидетельствующие о наличии криминальной субкультуры в том или ином коллективе, по нашему мнению достаточно точно охарактеризовал известный ученый в области пенитенциарной психологии В.П. Пирожков:

  • - жесткая иерархическая лестница;
  • - наличие группировок (зачастую враждующих);
  • - факты групповых нарушений дисциплины;
  • - наличие кличек у членов групп;
  • - присутствие азартных игр;
  • - присутствие уголовного жаргона;
  • - факты вымогательства: денег, вещей у более слабых;
  • - распространение татуировок уголовного толка;
  • - непризнание определенных видов деятельности (уборка туалетов, урн и т.п.).

Для коллективов осужденных присущи и такие, более грубые проявления субкультуры, как:

  • - психологическое и физическое насилие над представителями низшей касты (обиженными, «форшманутыми» и т.д.);
  • - факты полового извращения;
  • - наличие общих денег (общака).[5]

Особо значимую роль в социуме несовершеннолетних осужденных в колониях имеют криминальные традиции и ритуалы. Традиции, как известно, возникают на основе тех форм деятельности, которые неоднократно подтвердили свою социальную или групповую (коллективную) значимость и личностную пользу. Традиции обеспечивают преемственность и устойчивость отношений в группе, способствуют их упорядоченности. Если говорить о традициях в молодежной среде, то, как нам кажется, она наиболее им привержена. Это обусловлено тем, что традиции, как правило, эмоционально насыщены и обставлены игровыми элементами, определенными правилами, церемониалом. Они не персонифицированы, и поэтому подростки и юноши легче подчиняются им, чем прямым установкам, исходящим от конкретных лиц.

В связи с этим, определенную опасность представляют криминальные традиции, распространенные в молодежных преступных группах, особенно в местах лишения свободы.

К всеобщим традициям относится знаково-опознавательная система, т.е. необходимость знания лагерно-блатного жаргона, ношение кличек, нанесение татуировок, в соответствии со статусом. На наш взгляд, представляет интерес языковая традиция - тюремно-лагерно- блатной жаргон. По мнению известного ученого-лингвиста Д.С. Лихачева: «Своим появлением жаргон исторически обязан именно тюрьме и является ее речевым портретом. На сегодняшний день активная лексика криминальной субкультуры насчитывает более одиннадцати тысяч лексических единиц. Необходимо также отметить, что настоящий жаргон не просто кем-то выдуманная лексика. Это целая система языковых форм».[6]

Данная языковая часть криминальной субкультуры делится на несколько разделов. Словарь лагерно-тюремно-блатного жаргона содержит слова, которые при произношении будут понятны только узкому кругу лиц. Однако они имеют абсолютно реальное лексическое значение. Например, слово «бажить» обозначает «желать, хотеть», «баз- лы» - «болтовня», «писак» - «ночной квартирный вор». Но есть и такие слова, которые в привычном нам русском языке имеют одно лексическое значение, а в тюремно-лагерно-блатном жаргоне они обозначают абсолютно другое. Например, слово «светофор» имеет следующие значения: осведомитель; человек, стоящий на страже во время совершения преступления; воровская группа, совершающая преступления одним и тем же способом. Всем понятное слово «собачка» на тюремном жаргоне обозначает слово «подросток».

Исследователи-лингвисты вывели «характерные» синонимические ряды тюремно-лагерно-блатного жаргона. Так, слово «кража» имеет несколько синонимических форм: бишнет, бомбежка, голодуха, дело, денник, абота, заем, карманка, коол, лежка, подсадка и т.д.;

Слово «наводка» - близей, навод, наколка, натырка, резец и т.д.

Помимо устной речи жаргон активно используется при письме. Существует два «жанра» - собственно письмо и записка. Приведем отрывок одного из писем.

Привет, брату ха!

Извини, что долго не чиркал. Сам волокешь, дальняк по четвертой ходке на Печеру к комикам, по новой - за рупь сорок четыре моя кровная). Кича лакшовая. все брушат, вантажа нет и хвостом не бьют.

Смысл данного отрывка в следующем:

Извини, что долго не писал. Сам понимаешь: четвертая судимость по моей родной статье 144 Уголовного кодекса. Отбываю на Печоре, Республика Коми. Колония плохая. Все вкалывают. Поблажек никому нет. Никто не пытается сачковать, увиливать от работы.

Записки, или так называемые «малевы», как правило, состоят из одной-двух фраз и содержат какую-то важную информацию:

«Девочки, в камере наседка». (Девочки, в нашей камере находится осведомительница.)

«Фортач-Гоха запел». (Вор-форточник Гоха дал показания правоохранительным органам.)

«Дубарь заначен в худуке». (Труп спрятан в колодце.)

В исследуемом жаргоне имеется очень много пословиц, поговорок, прибауток воровского толка:

Бог не фраер, он все видит.

Я раб судьбы, но не лакей закона.

Хоть и не плотник, а стучать охотник (о стукачах).

Если считать жаргон речевым портретом зоны, то его графическим портретом можно назвать татуировки. В среде подростков и молодых правонарушителей татуировки выполняют многообразные социальные и социально-психологические функции. Они являются знаками общения людей между собой. В своем содержании и расположении на различных частях тела они отражают особенности личности юноши- правонарушителя, преломленной в групповом сознании криминальных сообществ. Татуировки бывают нескольких видов:

  • - Отдельные буквы, слова, аббревиатуры. Буквы могут обозначать инициалы носителя. Или, к примеру, буквы АТ означают, что их владелец с кем-то побратался, находясь в исправительновоспитательном учреждении. У «побратима» на том же месте должны быть нанесены буквы БР. Вместе эти буквы составляют слово БРАТ. Могут встретиться и другие варианты: кент, братан и др.
  • - Текстовые блатные татуировки (аббревиатуры). Данные аббревиатуры очень часто используются в среде осужденных. При этом несколько выколотых букв при расшифровке носят определенный смысл. Например, БАРС расшифровывается: «Бей активистов, режь стукачей», ЕВРОПА - если вор работает, он падший арестант, ВУЗ - везучий узник зоны, ЗЛО - за все легавым отомщу.
  • - Тексты. Замечено, что многие несовершеннолетние любят наносить на тело различные тексты сентиментального, юмористического и иного характера. Чаще всего им придается смысл афоризмов. Приведем наиболее типичные примеры текстовых татуировок: «Нет в жизни счастья», «Они устали жить под конвоем» (эта татуировка наносится на ноги), «Как много сделано ошибок», «Не забуду мать родную» и т.д.[7]
  • - Рисунки. Разнообразны и рисунки, которые осужденные подростки наносят на тело. В них чаще всего используют изображения животных (льва, тигра, барса, рыси, кота и др.), птиц (орла, голубя, чайки и т.д.), пресмыкающихся (змеи, обвивающей руку, ногу, тело, людей или части тела). В качестве рисунков используются символов уголовного мира (карты, атрибуты алкоголя, пистолеты, кинжалы, разорванные кандалы и т.д).
  • - Символы. Их несовершеннолетние правонарушители, как правило, наносят на тело. Это могут быть крестики, обозначающие отбытие срока лишения свободы «ходку». Перстень - «прошел малолетку», скрипичный ключ - «веселая жизнь», пять точек - «тюрьма» и др.

Символы - это условные знаки, имеющие определенный смысл, непонятные непосвященным.

Однако проводимые на практике исследования традиций и норм уголовной среды позволили сделать заслуживающий, на наш взгляд, внимания вывод: условия содержания, местные особенности региона и индивидуальные характеристики коллектива накладывают определенный отпечаток на элементы криминальной культуры. То есть, нельзя сказать, что ее классические формы в одинаковом виде присутствуют во всех без исключения закрытых учреждениях для несовершеннолетних.

Так, к примеру, в Майкопской воспитательной колонии, при определении роли того или иного воспитанника в системе межличностных отношений, немаловажную роль имела принадлежность к какой- либо национальности или региону. На протяжении нескольких лет занимавшие главенствующее положение в иерархии системы, в колонии лица любой национальности старались «передавать власть» только своим соплеменникам. Аналогичные ситуации наблюдались в колонии для несовершеннолетних г. Грозного, в других учреждениях, расположенных в национальных регионах. Даже говоря о жаргоне, можно наблюдать существенные различия при его употреблении. Например, аббревиатура ЗЛО в Майкопской колонии была расшифрована воспитанниками как завет любимого отца, а в Белореченской колонии для несовершеннолетних - за все легавым отомщу. Или, например, часто употребляемая в Майкопской воспитательной колонии, на базе которой мы проводили свое исследование, фраза разбить рамс не встретилась нам в самом полном на сегодняшний день словаре тюремно-лагерно- блатного жаргона. Хотя в речевом обиходе воспитанников она довольно распространена и имеет вполне четкий смысл, а именно - разобраться с кем-либо за совершенный проступок. Другой, видоизмененный вариант - упасть на рамсы - означает: испугаться, начать искать оправдания.[8]

Таким образом, на основании вышеизложенного, можно утверждать, что криминальная субкультура не является жесткой, ограниченной системой, присущей абсолютно всем ее носителям. Она допускает и наличие «эндемиков», определенные отклонения от обобщенных форм в зависимости от условий региона и личностных особенностей ее носителей.

Продолжая характеризовать такие традиционные проявления, как «прописка» новичков, ношение кличек, нанесение татуировок, владение жаргоном и др., необходимо признать, что они бесспорно тоталитарны, жестоки и бесчеловечны, и, бесспорно вредны для становления юной личности.

Проанализировав вышеизложенное, можно сформулировать следующие выводы:

  • 1. Криминальная субкультура является совокупностью ценностных ориентаций сообщества людей с трансформированным правосознанием и преобладающими признаками девиации поведения.
  • 2. Криминальная субкультура является тем социальным инструментом, посредством которого происходит эскалация в общество мировоззренческих установок криминального толка.
  • 3. Изучение и классификация всех существующих традиций и норм криминальной субкультуры по степени их социальной опасности, является обязательной при построении общей системы исправления и перевоспитания несовершеннолетних с девиантным поведением.

Носителями и проводниками элементов криминальной субкультуры, безусловно, являются лица, отбывшие наказание в местах лишения свободы, где эта субкультура наиболее рельефно выражена. Жить не по традиционной модели межличностных отношений, при нежелании администрации оказывать на них влияние, невозможно. Поэтому подросток в колонии не только не исправляется, но степень криминализации его личности только усиливается. Освобождаясь из колонии, он уже сам становится носителем идей криминального сообщества, сам может выступать в роли лидера группы сверстников, приобщая уже их к законам преступного мира.

Следует отметить, что пенитенциарные учреждения со сложной , традиционно-репрессивной системой изоляции личности, во-многом, обуславливает ее трансформацию. По мнению М.Фуко, тюрьма не может не производить делинквентов. Она делает это посредством самого образа жизни, который навязывают заключенным... создают про- тиво - естественную, бесполезную и опасную жизнь.[9]

На основании изложенного, можно сделать, на наш взгляд, принципиальный вывод: институциональная система пенитенциарных учреждений для несовершеннолетних, в которой не организованы процессы трансформации, социальной реабилитации, ресоциализации личности несовершеннолетних, не только не эффективна, но и вредоносна. Она лишь способствует усилению криминализации личности подростка, тем самым, увеличивая в обществе концентрацию носителей идей криминальной субкультуры и усиливая процессы девиации.

  • [1] Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.,1992.С.439.
  • [2] Актуальные проблемы исполнения уголовных наказаний в отношении несовершеннолетних. М,: Изд-во «Права человека» 2000.
  • [3] Пирожков В.Ф. и др. Исправительно-трудовая психология. - Рязань, 1985. - 192 с.
  • [4] Там же.
  • [5] Пирожков В.Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура)-М, 1992. -212 с.
  • [6] Лихачев Д.С. и др. словарь тюремно-лагерного блатного жаргона. - М.: Края Москвы, 1992. - 397 с.
  • [7] Там же
  • [8] Михайлов А.П. Дис. исслед. на соискание уч. степени канд. пед. наук. Майкоп,2000.
  • [9] Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы . М, 1999.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >