Роль социальных деформаций в развитии девиационных практик

Сегодня, когда в обществе обсуждается тема социальной роли подрастающего поколения, следует отметить, что она, как правило, рассматривается как проблемная, осложненная значительным спектром нарушенных регулятивных механизмов и взаимодействий.

Акценты ставятся на состояние здоровья молодежи, на ее психическое и нравственное состояние, на патриотическое воспитание и, особенно, на правосознание и стиль поведения.

Анализируя психолого-поведенческие особенности представителей молодежи в последние десятилетия, необходимо констатировать существенное трансформирование системы социокультурных ценностей, доминирующих симпатий, тяготение к общественно не одобряемым поступкам. Ослабление роли семьи и школы как основных институтов воспитательного воздействия в процессе социализации подрастающего поколения, приводит к утрате таких общественных ценностей, как интерес к знаниям и полезному труду. В подростковой среде усиливается чувство агрессивности, раздраженности. Просматривается конфликт между культурными нормами социально-позитивного общества и асоциальными субкультурными тенденциями. Это весьма тревожный симптом ухудшения нравственного и психического состояния общества.

Прежде всего, необходимо признать, что сегодня в государстве практически отсутствуют институты идейно-воспитательного воздействия, такие как, например, пионерская организация и комсомол в Советской России, оказывавшие серьезный идеологический «прессинг» на большую часть детей и подростков и формировавшие в личности способность воспринимать определенную позитивную систему ценностей.

Современные исследователи - социологи, криминологи, педагоги отмечают значительное усиление влияния факторов социального риска в молодежной среде. В особо значимую группу они выделяют:

социально-экономические, низкий материальный уровень жизни семьи, нерегулярные доходы, плохие жилищные условия; пара- доксом времени является то, что и сверхвысокие доходы «новых русских» также являются фактором риска в воспитании детей;

медико-социальные: экологически неблагоприятные условия» инвалидность, хронические заболевания родителей, других членов семьи, вредные условия работы родителей, и особенно матери, пре небрежение санитарно-гигиеническими нормами;

социально-демографические: неполная или многодетная семья, семьи с несовершеннолетними либо престарелыми родителями, семьи с повторным браком и сводными детьми;

социально-психологические и психолого-педагогические: семьи с деструктивными эмоционально-конфликтными отношениями супругов, родителей и детей, педагогической несостоятельностью родителей и их низким общеобразовательным уровнем, деформированными ценностными ориентациями;

криминальные: алкоголизм, наркомания, аморальный и паразитический образ жизни, семейные дебоши, проявлении жестокости и садизма, наличие судимых членов семьи, разделяющих нормы и традиции преступной субкультуры.[1]

Следует отметить, что в конце 80-х начало 90-х годов прошлого века в обществе, особенно часто происходили длительные дискуссии о нравственных основах идеологии советской системы и, особенно той ее составляющей, которая функционировала в целях качественного воспитания подрастающего поколения. Подвергались критике военно- спортивные игры «Зарница» и «Орленок», заидеологизированная военно-патриотическая работа, культурно- массовые мероприятия и т.д., а так же параметры социализации в целом, которые жестко и однозначно детерминировались социалистической идеологией и культурой, носившими целостный всеобъемлющий характер.

Однако, сегодня можно категорично утверждать, что упразднение действовавших институтов культурно-воспитательного направления и отсутствие новых катастрофически повлияло на уровень правосознания в детской и подростковой среде в начале в СССР, а после его распада, в Российской Федерации. Таким образом, рассматривая идеологическую доктрину как объект интегрированного взаимодействия культурных, нравственных социальных, воспитательных стереотипов советской эпохи, вполне оправданно будет назвать данное явление социокультурным кризисом, то есть результатом крушения единой системы формирования, в том числе правопослушного мировоззрения подрастающего поколения.

Анализируя спектр ценностно-нравственных симпатий современной молодежи, через призму статистических показателей, можно констатировать, что уровень преступности несовершеннолетних в СССР начал неуклонно возрастать в середине 80-х годов 20 века. Так, с 1980 до 1990 года (за 10 лет) количество преступлений, совершенных подростками, возросло со 135074 до 223908 фактов. Причем, наиболее интенсивный рост наблюдался в 1988-89 годах. Однако, после распада СССР, за 4 года этого же уровня достигает подростковая преступность в отдельно взятой Российской Федерации, лишь на 257 фактов отстающая от количества зарегестрированных преступлений во всех 15 республиках Советского Союза. (См. рис. I).[2] Хотя, в РСФСР в 1989 году проживало лишь 46,5% несовершеннолетних в возрасте до 17 лет от всего количества в СССР.

Анализ приведенных выше цифровых данных предоставляет возможность предположить, что данное явление не следует рассматривать в качестве роста правонарушаемости, как такового. Рассматривая настоящую социальную ситуацию, Артюхов А.В. в своей работе «Криминальные практики России сквозь призму культуры» справедливо определяет настоящее явление как социальную реальность, понимаемую как сплетение мотивов, устремлений, общепризнанных норм, регулирующих поведение [3].

В этом контексте рост количества правонарушений следует рассматривать как социальный процесс, который имеет определение «криминализация общества».

Всего преступлений, совершенных несовершеннолетними

Рис. 1. Всего преступлений, совершенных несовершеннолетними

То есть, речь идет не о какой-либо динамике роста правонарушений, а о катастрофической криминализации подростковой среды. И если в первой половине 80-х годов динамика роста преступлений была достаточно плавной, а по видам тяжких преступлений, таких как убийство, разбои, грабежи, кражи в отдельные годы наблюдалось некоторое снижение, то конец 80-х - начало 90-х годов по всем этим видам наблюдается резкое увеличение зарегистрированных преступлений. В целом же, с 1980 по 1993 год увеличение числа преступлений, совершенных подростками составило 58928 фактов, в два раза увеличилось число убийств с 472 до 1009, разбоев- с 2379 до 5403, грабежей- с 11235 до 20922, краж - с 23090 до 42329. (См. рис. 2,3,4,5).

Статистический анализ приведенных выше цифровых показателей наглядно демонстрирует, что значительный рост количества официально учтенных правонарушений среди несовершеннолетних приходится на тот период, когда была значительно трансформирована функционировавшая ранее институциональная система идейнонравственного и правового воспитания молодежи в рамках жесткой социализации регламентированной патерналистской установкой государства.

Убийства

Рис. 2. Убийства

Разбои

Рис. 3. Разбои.

Грабежи

Рис. 4. Грабежи.

Кражи имущества

Рис. 5. Кражи имущества.

Если проанализировать весь спектр социальных девиаций в данный период, т.е. не только преступления, но и другие примеры отклоняющегося от норм поведения, то можно констатировать еще более значительное ослабление контроля и дезорганизации всех общественных связей и структур, призванных отвечать за профилактику и пресечение социальных патологий в молодежной среде,

Так, например количество несовершеннолетних доставленных в органы внутренних дел, только в РФ, по различным причинам возросло с 585752 в 1990 году до 656303 в 1993 году.

За употребление спиртного и появление в общественных местах в нетрезвом состоянии в Российской Федерации составило в 1989 году - 49517 лиц, в 1990 году - 122630, а в 1993 году уже 162174, т.е. показатель увеличился почти в три раза. За другие административные нарушения 245342 - в 1990 году, 320906 - в 1993 году. Для сравнения в СССР в 1989 году этот показатель был 67565.

Число несовершеннолетних состоящих на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних министерства внутренних дел Российской Федерации с 1989 по 1993 годы увеличилось с 347830 до 375886.

Одной из причин вышеуказанного, можно к примеру назвать уменьшение детских оздоровительных лагерей и лагерей труда и отдыха. Так, ели в 1988 году их было 46,6 тыс. в РФ, то в 1993 году их 39.3 тыс. (См. таб.1)

Таблица 1 Число летних оздоровительных лагерей в Российской Феде- __рации (тысяч)*_

Годы

1988

1989

1990

1991

1992

1993

Всего

в том числе:

46,6

47,1

46,1

41,1

33,5

39,3

загородные лагеря

5,8

5,7

5,3

4,8

3,8

3,6

лагеря санаторного типа

0,4

0,4

0,5

0,4

0,3

0,3

лагеря для школьников

21,1

22,4

23,1

21,8

19,4

25,0

с дневным пребыванием

2,5

2,6

2,5

2,1

1,6

1,9

оздоровительные для учащихся 10-12 классов, оборонноспортивные, оздоровительно- спортивные лагеря лагеря труда и отдыха

16,8

16,0

14,7

12,0

8,4

8,5

* данные Госкомстата Российской Федерации

Так же соответственно снизилось и количество детей задействованных в них с 7858,9 в 1989 году до 4961,8 в 1993 году (См. табл.2).

Таблица 2 Число детей отдохнувших в оздоровительных лагерях (за лето соответствующего года, тыс, человек)*_

Годы

1988

1989

1990

1991

1992

1993

Всего

8442,5

7858,9

7239,3

5792,1

4357,0

4961,8

в том числе в лагерях:

3962,8

3755,0

3405,1

2685,0

1903,3

1922,7

загородные санаторного типа

156,4

164,3

205,6

157,8

101,2

107,9

для школьников с дневным пребыванием

2075,7

1982,1

1878,8

1578,6

1374,9

1864,5

оздоровительных для учащихся 10-12

393,5

406,6

392,5

281,1

207,2

278,3

классов, оборонноспортивных, оздоровительноспортивных лагеря труда и отдыха

1854,4

1550,9

1357,3

1089,6

770,4

788,4

* данные Г оскомстата Российской Федерации

За 5 лет почти на 3 миллиона уменьшилось количество подростков подпадавшее в летний период под мероприятия социальнопедагогического контроля, и их психолого-поведенческие особенности не были отрегулированы определенной нормой - как стандартным де- индивидуализированным образом поведения, главным культурным инструментом.

Такими образом, можно сделать на основании приведенных выше аналитических данных следующий вывод:

- деидеологизация и дезорганизация социальных институтов, ослабление норм регулирования и социальнопедагогического контроля за поведением несовершеннолетних, отсутствие социокультурных условий и превентивных мер со стороны государства, привели к катастрофической криминализации подростковой среды, отсутствию институциональной основы социальной реабилитации девиантов и дезадаптантов.

Анализируя сегодняшнее состояние уровня социальной риско- генности в молодежной среде следует отметить, что тенденция, наметившаяся в конце 80-х, начале 90-х годов, спровоцированная изменениями государственного устройства и культурно-ценностной доктрины , прослеживается и сегодня.

В современной России при отсутствии эффективных функционирующих институтов идейно-формирующего назначения, социальная функция государства превентивного направления значительно атрофирована наличие или отсутствие воспитательного воздействия на ребенка вне семьи определяется лишь уровнем педагогической ответственности педагога в школе.

Соответственно, одним из последствий данного процесса является продолжение роста качественного и количественного уровня правонарушений несовершеннолетней молодежи. Наибольшую обеспокоенность вызывают не столько общественно опасные последствия деяний, совершенных подростками, сколько опасность глобальной криминализации подрастающего поколения.

Показательным является социальное исследование трех поколений неблагополучных семей, проведенное в г Перми Кормщиковым В.М., результаты которого, подтвердили вывод о генетической склонности к девиантному поведению.[4] Если бабушки и дедушки в этих семьях характеризовались девиантными отклонениями в 21,5% случаев, то их дети - в каждом втором, а внуки - уже в двух из трех исследуемых случаев. Таким образом, каждое последующее поколение характеризуется большей склонностью к негативным отклонениям в поведении, чем предыдущее, в условиях неблагоприятной социальной обстановки. Данный механизм является составляющей процесса само- воспроизводства, обеспечивающего устойчивость девиантности как системы, включающей фактор наследственности и влияния социальной среды.

То есть, анализируя проблему поведения несовершеннолетних, следует отметить, что нас интересует не только само понятие «преступность» как противоправное деяние, влекущее за собой наказание, но и девиантность поведения. Т.е. такие формы поведения, которые противоречат социальным нормам, но не обязательно запрещены законом или запрещены только в отношении подростков (например, употребление алкоголя, не посещение школы, бродяжничество и т.д.). Девиантное поведение входит в структуру негативных социальных девиаций. Преступное поведение - наиболее серьезный факт отклонения, как от правовой, так и от моральной нормы, поскольку нарушение правового запрета по своей сущности есть нарушение нравственной нормы, результат моральной готовности личности переступить черту предписанного обществом поведения. Следовательно, преступное поведение является структурной составляющей девиантного поведения.

Девиантное поведение - явление, часто встречающееся в подростковом возрасте. Иногда оно носит кратковременный характер, а иногда является началом преступной «карьеры».

Противоправные действия и девинатность являются социальными проблемами, иногда проблемами развития и часто аспектом развития личности.

По мнению канадской ученой П.Ханиган, понятие преступности отсылает нас к разным реалиям и зависит от того, с какой точки зрения мы ее рассматриваем: юридической, социальной или медицинской.[5]

Таким образом, с юридической точки зрения преступность является совокупностью действий преследуемых законом, в социальном плане речь идет об определенных формах поведения (запрещенных или нет), в то же время медики отнесут это определение к подросткам, проявляющих синдром правонарушителя, т.е. совокупность поведенческих признаков и черт личности, свойственных правонарушителям.

Бесспорно, что определить количественный показатель девиантности в подростковой среде сложно, т.к. государственная статистика фиксирует лишь те деяния, по которым возбуждены конкретные уголовные дела. Однако, на наш взгляд, в качестве аксиомы следует признать, что девиантное поведение есть стадия предшествующая делинквентности, т.е. противозаконному поведению, и будет правильным обсуждать проблему девиации в среде несовершеннолетней молодежи, оперируя конкретными цифрами статистики, характеризующей состояние преступности детей и подростков в общей системе государственного правопорядка. Данного же мнения придерживается исследователь А.В. Клочкова. Она утверждает, что в области собственно девиантного поведения (в узком смысле слова) традиционного изучению подлежат такие виды асоциальных отклонений, в процессе которых не нарушаются нормы права. В то же время девиантность неотделима от преступности, так как является составляющей механизма перехода к преступному поведению через делинквентное, т.е. правонарушающее поведение, не влекущее уголовной ответственности.

Социология, как наука, обеспечивающая рационалистическое понимание общественной жизни, трактует понимание порядка в обществе как регулярное (непрерывное) самовоспроизводство ценностнонормативного механизма, и, прежде всего, практических образцов норм поведения, а так же средств социального контроля. При этом имеется в виду и нормы (правовые и нравственные) и обычаи, и ритуалы.

С точки зрения социальной проблематики, следует отметить, что отсутствие институционального воздействия на делинквентов с признаками рецидивности преступного поведения, определяет формирование в подростковой преступной среде устойчивой криминальной категории несовершеннолетних, чей статус в стратификационной системе межличностных отношений определяется, прежде всего, наличием преступного опыта, приверженностью и культивированием криминальной субкультуры. Убедительным нам кажется утверждение А.В. Клочковой, о том, что одним из основных девиантогенных факторов, является стихийно сложившийся в постперестроечной России механизм вытеснения молодежи в девиантные группы. Необязательность оконченного полного общего образования, преимущественно платное высшее образование, разрушение исторически традиционных для России нравственных принципов и идеалов, правовой нигилизм, рост толерантности к противоправ1

ному поведению, вседозволенность, неуважение к закону с неизбежностью толкают молодежь к поиску наиболее легких путей для достижения широко пропагандируемых в обществе квазиценностей: культа денег и чувственных удовольствий. В обстановке затрудненности их достижения социально приемлемыми способами возникает или усугубляется ценностно-нормативная деформация личности.1 Неуверенность, тревога по поводу своей социальной неопределенности и низкого социального статуса, материальная необеспеченность невозможность соответствовать определенным социальным ожиданиям, даже собственным, толкают молодежь на путь девиантного поведения. А, попадая в девиантную группу, молодой человек обязан принять те устои и традиции, которые уже сложились в данной среде, где, как правило, переплетаются различные виды социальных девиаций.

Эта категория, как правило, в свою очередь выступает в роли «лидеров» в группировках несовершеннолетних, определяя ее асоциальную направленность.

Приведенные нами статистические данные и выводы о влиянии социокультурного кризиса в процессе перехода общества от одного типа устройства к другому, безусловно, доказывают значительную вероятность образования дисфункциональных, травмирующих последствий в процессе социализации молодежи.

А.М. Шевченко, в современном исследовании «Ресоциолизация в России (социокультурные модели)» утверждает: «Кризис по своей сути является комплексным, затрагивающим все стороны жизнедеятельности общества. Автор выделяет следующие составляющие этого комплекса:

  • 1. утрата самоидентификации массовых социальных групп;
  • 2. крушение идеологии и морали;
  • 3. упрощение, примитивизация системы ценностей;
  • 4. снижение престижа науки, массовое распространение антинаучной идеологии;
  • 5. внешняя культурная интервенция;
  • 6. усиление криминальной субкультуры;
  • 7. социальная ностальгия;
  • 8. изменения в образе жизни крупных слоев населения;
  • 9. как итог всех названных изменений - тотальная аномия об- щества.

На основании проведенных нами исследований и ссылаясь на мнения авторитетных авторов, возможно сделать следующий вывод:

социокультурный кризис в переходном обществе является основным девиантогенным фактором, определяющим возникновение отклоняющихся моделей поведения в молодежной среде в процессе ее социализации, т.е. становлении ее социальных качеств, усвоении моральных ценностей, и в том числе, правовых норм.

  • [1] См. Юридическая педагогика. Под. ред. В.Я. Кикотя , А.М. Столяренко.
  • [2] Положение детей в СССР. 1990. Изд-во «Дом». М.: 1990.
  • [3] Артюхов А.В. Криминальные практики России сквозь призму культуры . г. Рос-тов-нД : Изд-во РГПУ,2004 -250 с.
  • [4] Калачев Б.Ф. Прошлое и настоящее прессы в освещении наркомании среди молодежи //Выступление на заседании круглого стола «Роль прессы в профилактикенаркомании среди молодежи». М.: Институт МВД, 2001. 22 февр.
  • [5] Ханиган П. Молодежь, испытывающая трудности. М.: Новый мир. 2003.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >