Ювенальная девиантность как проявление социальной аномии российского общества

Теоретическая обусловленность явления девиации

Эффективность мероприятий по обеспечению безопасности населения в Российской Федерации, противодействию процессам глобальной криминализации, напрямую зависит, в том числе, от обоснованности и компетентности в подходе к анализу теоретических проблем, влияющих на современную социально-криминологическую характеристику функционирования общества.

Маргинальные явления, такие как алкоголизм, наркомания, токсикомания, бродяжничество, безнадзорность несовершеннолетних и другие социальные патологии, служащие своеобразным фоном преступлений и правонарушений, создавая серьезную угрозу системе безопасности и гарантированной неприкосновенности прав и свобод граждан, требуют углубленного теоретического изучения причин и условий, их порождающих. В подтверждение этому, можно привести высказывание профессора Г.М. Миньковского, по выражению которого, объектом внимания исследователей неизбежно становятся так называемые фоновые явления. Однако ученый изучает их не в полном объеме, а лишь в их связи с преступностью.1

Одной из наиболее значимых проблем, с точки зрения социальной актуальности, является проблема отклоняющегося (девиантного) поведения. Она требует не только практических мер воздействия со стороны государства, но и нуждается в адекватной оценке общественной опасности данного явления, глубокой научной, исследовательской работы ученых-специалистов.

Исследование социокультурных оснований угрозы глобальной криминализации современного российского общества, в том числе крайних форм девиантного поведения позволяют нам утверждать, что основными причинами, определяющими настоящую проблематику, являются, во-первых, ослабление норм, регулирующих поведение индивидов, а во-вторых, дезорганизация ряда общественных связей и

'Криминология. Учебник для ВУЗов / Под общей ред. А.И. Долговой. - М.: Издательство НОРМА, 2001. - 784 С.

структур, определяющих институциональный характер функционирования соционормативной модели государственной ювенальной политики.

Если характеризовать первую причину, то следует отметить, что речь идет о норме не только в общепринятом понимании, (а именно, как о формально закрепленном акте). В данном случае, следует норму принять, как определенный образец поведения, обусловленный социокультурным и стереотипами общества.

В тоже время, культурологические основания общественно одобряемой поведенческой модели должны обеспечиваться сформированными и функционирующими механизмами контроля над соблюдением индивидами тех или иных правил поведения, принятых в социально позитивном обществе.

Данная концепция наблюдается в исследованиях по настоящей проблематике и в основных научных подходах современных социологов. Так, В.И. Добреньков пишет: «... социальные нормы и ценности действительно придают системный характер социальным отношениям, формируя систему координат для различения социально одобряемого и социально порицаемого поведения. Однако сами по себе социальные нормы ничего не контролируют, и контролировать не могут. Механизм воспроизводства социальных отношений - социальный контроль, включающий в себя два главных элемента - нормы (предписанные обществом правила поведения) и санкции (средства наказания за несоблюдение этих норм). Наличие поощрения за соблюдение норм и санкций за их несоблюдение делает поведение индивидов в обществе предсказуемым. Каждый из нас понимает, что выдающиеся научные открытия и спортивные достижения поощряются, а тяжкие преступления против отдельных индивидов или общества в целом наказываются.

Таким образом, если у какой-то нормы отсутствует соответствующая санкция, она превращается лишь в призыв, утрачивая при том функцию базового элемента социального контроля. Социальный контроль можно назвать фундаментом стабильности общественных отношений. Его отсутствие или ослабление ведет к росту социальных девиаций, приводит общество к социальной напряженности, неустойчивости».[1]

Рассмотрение проблемы правонарушений, как результата ослабления норм, регулирующих поведение в обществе, нам представляется в социологическом аспекте наиболее обоснованным. Данный подход просматривается в трудах крупнейших западных социологов. Так, М. Вебер утверждал, что ценностно-рациональное действие индивида всегда подчинено «заповедям» или «требованиям», повиновение которым человек считает своим долгом.[2]

Т. Парсонс, оценивая значение норм, отмечал, что не случайно социально-регулятивный механизм представляет собой сложно организованную систему, в которой помимо ценностей, осуществляющих самую общую, стратегическую регуляцию поведения, имеются нормы. Последние носят императивный характер, т.е. достаточно конкретно предписывают, указывают, какие поступки должны совершить люди. Иначе говоря, это своеобразные правила поведения в типичных, и, прежде всего, повседневных, ситуациях. «Ценности есть не что иное, как представления о желаемом типе социальной системы... Нормы, основная функция которых - интегрировать социальные системы, конкретны и специализированы применительно к отдельным социальным функциям и типам социальных ситуаций. Они не только включают элементы ценностной системы, конкретизированные применительно к типичным ситуациям, но и содержат конкретные способы ориентации для действия.[3] [4]

Исследование социологической сущности нормы, требует ее анализа в комплексе с изучением системы регуляторов поведения людей и, в частности, механизмов социального контроля над соблюдением принятых в данном обществе ценностей и норм поведения.

Способность каждой культуры, общества сохранить свою целостность, устойчивость зависит от того, что и как и насколько эффективно контролируется в рамках данной культуры, общества.

Социальный контроль, включающий в себя внешний контроль и самоконтроль, представляет собой систему реагирования на поведение индивида с целью упреждения (вытеснения) нежелательного и восстановление нормального (соответствующего нормам) поведения. Эта система включает в себя две взаимосвязанных, но относительно независимых подсистемы:

  • 1) отслеживание, наблюдение за поведением людей;
  • 2) воздействие, в том числе санкции.

В социологической науке явление отклонения личности, социальных групп от установленного порядка, норм поведения называют девиантным (отклоняющимся) поведением. Однако, криминология справедливо изучает девиацию не как патологию конкретного индивида, а как всего общества, его социальных взаимосвязей, структуры.

Данное явление аномия (предшествующая девиантному поведению) подразумевает «крушение норм», «безнормность», которые характеризуют состояние общества, его социальных структур. Именно с этой точки зрения рассматривали проблему Эмиль Дюрк- гейм и Роберт Мертон. Так, французский философ и социолог Э. Дюркгейм в своей работе «Элементарные формы религиозной жизни» рассматривает аномию как расплывчатое состояние нормативно-ценностной системы, отсутствие четкой общепринятой и общеобязательной трактовки социальных регуляторов.[5]

Р. Мертон, анализировавший другую эпоху и другую социальноисторическую систему - США середины XX в., являвшее миру образец процветания и благополучия, так же обращает внимание на социальные болезни общества, которые заложены в функционировании самого ценностно-нормативного механизма социальной регуляции. «Ценность - норма - социальный контроль» - это сложный, противоречивый механизм, который не может не давать сбои, в результате которых возникает девиантное поведение индивидов, социальных групп.[6] [7]

Российский юрист Я.И. Гилинский характеризует девиацию личности следующим образом:

  • 1) поступок, действие человека, не соответствующее официально установленным или фактически сложившимся в обществе нормам (стандартам, шаблонам);
  • 2) социальное явление, выраженное в массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам (стандартам, шаблонам). К социологической предметной области относится в основном второе из приведенных значений.

Современный исследовать Н.Е. Покровский, характеризуя многообразие спектра социальных девиаций в обществе, отмечает: «Аномия

4

заявляет о себе присутствием, прежде всего, разнообразного и постоянно расширяющегося спектра социальных девиаций. К числу легко наблюдаемых и определяемых «индикаторов» аномии можно отнести рост преступности, социальный хаос, «смятение душ», неясность жизненных целей («главное для нас — выжить»), резкое снижение предсказуемости во времени тех или иных явлений, связанных с данной социальной системой («мы живем только сегодняшним днем»), возрастание значимости материальных ориентации, как противоположных нравственным и духовным («сейчас нам не до духовных запросов») и т.д.[8]

По мнению А.В. Клочковой, функционирование социальных систем неразрывно связано с процессами изменчивости, в которых немаловажную роль играют различного рода девиации как неотъемлемые спутники любого развивающегося процесса. Девиации по своему характеру могут быть как прогрессивными, так и регрессивными. В системе регрессивных девиаций особое место занимает девиантное поведение, стоящее у истоков формирования социально-деструктивных процессов и явлений в обществе. В социологии девиантным считается поведение, отклоняющееся от социальнозначимых норм и традиций, принятых в определенном обществе на соответствующем уровне культурного развития в определенный период времени. К нему традиционно относятся такие асоциальные явления, как алкоголизм, наркомания, проституция, сексуальные перверсии, самоубийства, бродяжничество, попрошайничество.

Девиантом является тот, кто не вписывается в свою микросреду. Наркоман или проститутка будут девиантами в собственных семьях, в семейном окружении при условии, что эти семьи благополучны. При этом в среде лиц с аналогичным девиантным поведением, где оно является «нормой», они теряют статус девиантов и становятся равноценными членами микросообщества. Именно поэтому, соответствующий микросоциум, для них является наиболее комфортной средой и становится более притягательным, стимулирующим тем самым дальнейшую деформацию личности, углубление девиаций. В то же время любой законопослушный индивид, попадая в асоциальную микросреду, становится девиантом для данной группы до тех пор, пока не примет типичные для нее асоциальные нормы.[9]

Возможность перехода к девиантным формам поведения - по мнению Каубиш В.К. - напрямую зависит от характера социализации личности, которая в каждом конкретном случае обусловлена взаимовлиянием множества социальных факторов: наследственности, воспитания, образования, влияния микросреды, собственной деятельности. Деформация любого из них, корни которой лежат в соответствующих общественных дисфункциях, может привести к девиантному поведению. Особый интерес представляет генетический аспект проблемы, в отличие от влияния микросреды изученный недостаточно полно. Как показывают результаты немногочисленных исследований, склонность к девиантному поведению при определяющем воздействии окружающей среды может передаваться по наследству. Об этом свидетельствуют примеры девиантных отклонений приемных детей, воспитывавшихся в благоприятной семейной обстановке. При изучении данных показателей необходимо также учитывать и факт возможного неблагоприятного воздействия на ребенка в период беременности матери (злоупотребление алкоголем, употребление наркотиков, психические стрессы).

Однако, следует отметить, что ученый мир пытался объяснить девиацию, применяя и иные подходы, например, психоаналитический, социально-психологический, культурологический и др. Так, возможно обозначить физиологическую теорию Ч. Ломброзо., который еще в XIX веке выделил «криминальные тип», которому свойственны выступающая нижняя челюсть, редкая борода и пониженная чувствительность к боли.[10] [11]

Основоположник психоанализа 3. Фрейд полагал, что девиацию вызывают свойственные личности внутренние конфликты. Фрейд ввел понятие «преступники с чувством вины», т.е. люди, которые хотят быть пойманными и наказанными, поскольку чувствуют в себе «страсть к разрушению» и думают, что тюремное заключение может помочь им преодолеть это влечение.[12]

Примерами социально-психологического подхода к объяснению девиации служат теории социальных отклонений Р.Харре и поведения добровольного риска С.Линга. Эти теории объясняют девиантное поведение через изменение положения индивида в системе социально- политических координат, связывая девиацию с агрессией.[13]

В тоже время, в современной науке определился подход к явлению девиации как к проблеме интегративного свойства. В десятках произведений известных авторов (Г.А. Аванесова, Ю.М. Антоняна, И.П. Башкатова, Л.И. Беляевой, Е.В. Бондаревской, Я.И. Гилинского, А.В. Дмитриева, А.И. Долговой, В.Д. Ермакова, В.Н. Кудрявцева, Е.М. Миньковского, М.П. Стуровой, Г.Ф. Хохрякова и др.) - криминологами, социологами, психологами и педагогами - бесспорно доказано, что детерминация отклоняющегося поведения отдельной личности, завершающегося преступлением, почти всегда обуславливается ее социальной, психологической, педагогической запущенностью, условиями ее порождающими, т.е. имеет комплексный характер. Бесспорно, соглашаясь с мнением приведенных выше авторитетных авторов, мы посчитали возможным выделить, как наиболее обоснованную концепцию, объясняющую девиацию с культурологической позиции. Данная концепция характеризует проблему девиантного поведения как результат конфликта между культурными стереотипами (нормами), безусловно затрагивая социальные, психолого-педагогические, криминологические аспекты функционирования общества.

Предлагая доминирующим основанием в исследовании явления девиации культурологическую составляющую, мы обратились к самому термину «культура». Словарь иностранных слов под общей редакцией А.Г. Спиркина содержит следующее определение настоящего понятия: «Культура это совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человеческим обществом и характеризующих определенный уровень развития общества».[14] Соглашаясь с данным определением, следует отметить, что система ценностей, признаваемая обществом в качестве его культурно- философской основы, является результатом генезиса традиций и культурно- исторического наследия данного социума. Таким образом, внутреннее содержание культурных норм является идеологическим основанием доминирующих в обществе правил, принципов и стереотипов поведения. То есть, для каждого конкретного общества нормой является то, что соответствует морально- нравственным стереотипам, одобряемым большинством, и что традиционно признано устоявшимся правилом.

Однако, любое общество, бесспорно, сталкивается с проблемами становления социальных качеств личности (социализации), особенно, подрастающего поколения, присвоения им социальных и культурных ценностей данного общества а, следовательно, избирает определенные формы и методы социализации, провоцируя объективное возникновение социальных институтов, призванных обеспечить ее эффективность.

Таким образом, возможно утверждать, что социализация, результатом которой становится позитивный тип личности, возможна при двух обязательных условиях: во-первых, наличие устойчивой, доминирующей системы духовных ценностей, определяющих культурную основу жизнедеятельности общества, а во- вторых, эффективно функционирующих институтов социализации личности, способных обеспечить процесс становления социальных качеств членов общества. Причем значение культурных ценностей в общем процессе становления гражданского общества сложно переоценить. В социологии под ценностями понимают предметы, явления и их свойства, которые нужны (необходимы, полезны) людям в качестве средства удовлетворения их потребностей и интересов, а также идей и побуждений в качестве нормы, цели или идеала. При определении линии своего поведения, человек опирается на систему своих ценностных представлений (ориентации), в которой одни ценности располагаются выше других, им отдается предпочтение, а это, в свою очередь, влияет на мотивацию поступка, выбор целей и средств их достижения. Таким образом, ценностные ориентации, потребности, интересы, влечения, эмоции- это внутренние компоненты личности, под воздействием которых формируется, в том числе, и мотив преступления[15].

В свою очередь, при отсутствии доминирующей, патернализской системы ценностей (такой как, например, в СССР была теория коммунистического воспитания), неизбежен конфликт между существующими в обществе различными субкультурными концепциями, и, как результат, - отклонение от норм, в силу их неустойчивости, а следовательно, невозможности четкого, обязательного восприятия.

Однако, признавая вышеизложенное, следует отметить, что социализация - процесс, объективно происходящий в любом социуме, независимо от устойчивости его культурных стереотипов. Фактор устойчивости лишь определят степень восприятия и ориентированности на те или иные ценности и этические нормы.

Таким образом, прогрессирующая динамика девиантного (отклоняющегося) поведения является результатом социализации в обществе с неустойчивой и идеологически не регламентируемой системой культурных ценностей и моральных норм.

Приверженцем данной теории является американский социолог Т. Селлин, характеризовавший в качестве девиантогенного фактора комплекс противоречий между общественными культурными нормами и нормами отдельных субкультур.[16] [17] Применительно к исследуемой теме, речь идет о криминальной субкультуре.

Еще один американский социолог Э. Сазерленд ввел для объяснения девиантного поведения понятие диффиринцированной ассоциации, полагая, что «преступниками не рождаются, а становятся в процессе научения - постоянного общения индивида (молодого человека) с членами референтной для него группы - носителями преступной субкультуры."

Данный подход прослеживается и в работах У. Миллера, который определил девиацию, как последствие эскалации криминальной субкультуры создающую благоприятные предпосылки для развития преступности. Доминирующими ценностями, в данной субкультуре, по мнению У. Миллера, - являются групповая порука, готовность к риску и т.д.[18]

По мнению Г.В. Пушкарева, делинкветная субкультура довольно многообразна, поскольку в зависимости от содержания закона в разряд делинкветной субкультуры еще 20-30 лет назад могли попасть как нарушители уголовного права (воры, бандиты), так и предприниматели (подпольные цеховщики), и представители диссидентствующей интеллигенции. (В результате коренных изменений, происшедших в России в прошедшее десятилетие, последние два вида субкультур утратили делинкветность.) Каждый из видов этой субкультуры существует как особый культурный «мирок», со своими нравами, правилами игры и даже языком.[19]

В тоже время В.Ф. Пирожков в книге «Законы преступного мира молодежи» рассматривает криминальную субкультуру, как объективную реальность, как определенный социальный институт, отличающуюся от обычной подростково - юношеской субкультуры асоциальным и криминальным содержанием, ярко выраженными тоталитарными способами влияния на поведение людей.

То есть, являясь основой доминирующих ценностей в сообществе людей с асоциальной направленностью, криминальная субкультура, вступает в конфликт с общественно - одобряемой системой культурных норм.

Таким образом, имеет смысл утверждать, что, осуществляя эскалацию основных идеологических установок в культурное содержание мировоззренческих стереотипов современного общества, криминальная субкультура провоцирует, прежде всего, трансформацию сознания личности, формируя в нем ориентиры, культивирующие основные законы и традиции криминального общества.

Следовательно, под влияние данных факторов, в поведенческой модели индивидуума, становящегося носителем идеологической доктрины криминальной культуры и стремящегося соответствовать основным ее нормам, начинают доминировать элементы поведения общественно порицаемого, выходящего за рамки морали, а зачастую и нормативные барьеры, регламентируемые законодательством и обеспечивающие общественную безопасность.

Попытки объяснить исходную обусловленность процесса трансформации основных характеристик поведенческой модели индивидов, их тяготение к общественно-порицательным проявлениям, на различных научных полях определили, на наш взгляд, обоснованное существование интегративного подхода к вопросам девиантности, признающего в качестве девиантогенных факторов основания, приводимые каждой из вышеупомянутых научных отраслей.

Однако, нам представляется возможным в качестве доминирующего фактора, определяющего мотивационно-целостную сторону проблемы девиации, обозначить социокультурную составляющую.

На наш взгляд, сущность вышеупомянутой проблематики можно характеризовать как конфликтующее противоборство двух систем доминирующих ценностей- то есть норм общественно-одобряемых социально-позитивным слоем граждан, и признаваемых лишь в ограниченном сообществе людей с асоциальной направленностью, криминальной субкультуры. [20]

Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:

  • -предпринятые попытки научного обоснования явление девиации поведения личности, в исторической ретроспективе, определили возникновение ряда теоретических подходов к настоящей проблематике.
  • - изучение теоретических основ проблемы отклоняющегося поведения, как одного из факторов, создающих реальную угрозу безопасности населения, является актуальной задачей в комплексе общих мер превентивного характера.
  • - теоретическое исследование интегративной сущности явления девиации (социальной, криминологической, психологопедагогической, культурологической составляющих) является обязательным условием при формировании единой государственной системы, обеспечивающей эффективное функционирование институтов безопасности и защиты населения от преступных посягательств;
  • - основополагающим фактором усиления девиационных проявлений в процессе социализации молодежи, является неустойчивость системы культурных ценностей транзитивного общества, как содержательной основы моральных, этических, нравственных и в том числе правовых норм поведения.

  • [1] В.И. Добреньков. Преступление и наказание: криминализация России как социально-политическое явление: Материалы дискуссии. - М.: Альфа - М, 2004 (Серия: «Научные семинары Круглые столыДискуссии»), Вып. 3. - 192 с.
  • [2] Вебер М., Избранные произведения, с. 629.
  • [3] Парсонс Т. Система современных обществ, с. 18.
  • [4] Общая социология: Учебное пособие / Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. - М.:ИНФРА - М, 2002. - 654с. - (серия «Высшее образование»).
  • [5] Durkheim Е. Les formes elementaires de la vie religeeuse. P., 1912. P. 610-611.
  • [6] См. Общая социология: Учебное пособие / под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. -М.: ИНФРА-М, 2002. - 654с. - (серия «Высшее образование»),
  • [7] Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения как специальная социологическая теория // Социологические исследования. 1991. №4. С. 74.
  • [8] Покровский Н.Е. Проблема аномии в современном обществе. - М., 1995, с. 51.
  • [9] Клочкова А.В. Преступление и наказание: криминализация России как социально-политическое явление: Материалы дискуссии. - М.: Альфа - М, 2004 (Серия: «Научные семинары Круглые столы Дискуссии»), Вып. 3. - 192 с.
  • [10] Каубиш В.К. О факторах, определяющих девиантное поведение подростков//История Сабуровой дачи: Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии // Сборник науч.работ Украинского НИИ клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии и Харьковскойгородской клинической психиатрической больницы № 15. Харьков, 1996. Т. 3.
  • [11] Шевченко А.М. Ресоциализация в России (социокультурные модели): монография / РГЭУ «РИНХ»- Ростов-на-Дону, 2003. - 223 с.
  • [12] Смелзер Н. Социология. М, 1994. С.203-206.
  • [13] Линг С. По лезвию бритвы: социально-психологический анализ преднамеренногориска // Социальные и гуманитарные науки. - Отеч. и зарубежная литература.Сер.11. Социология. 1993. №2. C.97-102.Theethogenetic apporoach: Theory and practice // Experement social psychology. N.Y.-L., 1997. Vol 1.10. P.283-314.
  • [14] Словарь иностранных слов. - 9-е изд., испр. М. - Русский язык, 1982. - 608с.
  • [15] Криминология: учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова,- 3-е изд.,перераб. и доп,- М.:Юристъ, 2004,- 734с.
  • [16] Sellin Т/ Culture conflict and crime. N. Y., 1938.
  • [17] Sutherlend E. Principles of criminologi. N. Y., 1939.
  • [18] Miller W. Lower class culture as a generating milieu of gang drlinquence // Journal jfSocial Issues. 1958. Vol. 14. P. 5-19.
  • [19] См. Общая социология: Учебное пособие / под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. -М.: ИНФРА - М, 2002. - 654с. - (серия «Высшее образование»).
  • [20] Пирожков В.Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура)ИПП «Приз», Тверь. 1994, 320 с.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >